Дай мне повод остаться

«Nosce te ipsum»

— пер. лат.: «Познай самого себя»

      Несколько лет назад.        Штат Пенсильвания, Филадельфия. — Что ты здесь делаешь? — высокий парень, одетый в драные джинсы и черную футболку, поверх которой кожаный жилет с заклепками, скрещивает руки на груди, смотря на вошедшую в придорожный бар. — Я тебя знаю? Вроде, нет, так отстань от меня и дай спокойно выпить, — огрызается Лин, проходя мимо к стойке. Работа моделью изрядно треплет нервы, поэтому девушка решила сесть на байк, подаренный отцом, и поехать куда-нибудь, желательно подальше от Нью-Йорка, особенно от Манхэттена и всех этих модельных агентств, пытающихся разорвать юную еще МакКоннал на фотогеничные кусочки. Но это только одна из причин побега, вторая скрывается где-то в этом городе, быть может, в этом баре… — Тебе не говорили, что язвить — плохо? — продолжает парень, двигаясь следом, вот только женский голос позади заставляет обернуться и его и Лин: — Джейк, не приставай к посетителям, — высокая, черноволосая девушка сидит за дальним деревянным столиком и ловко тасует карты, в перерывах выпивая из бутылки пива, — прости моего брата, это он в отца пошел, мамы у нас разные… — МакКоннал опешенно смотрит на брюнетку, после чего сглатывает ком неуверенности в своем решении сбежать на поиски, а после, все же, подходит к девушке и, не демонстрируя хотя бы малейшую эмоцию на лице, садится напротив, пока та увлеченно играет с картами, а после здоровается, тем самым заставляя ее встретиться с сине-ледяными: — Не думала, что когда-нибудь снова тебя увижу, Диана.

* * *

— Знаешь, за столько лет ты стала только красивее, хотя, я думала, куда еще-то? — Диана спокойно улыбается, откидываясь на диван в гостиной своего большого старого дома. Лин не сдерживает улыбку, но, все же, меняет тему: — Ты давно переехала из Нью-Йорка? — Как только твоя мать стала обвинять меня в том, что я «порочная мразь, которая испортила ее дочь», — спокойно отвечает, но МакКоннал хмурится, чувствуя угрызения совести: — Мне жаль. — Забей, — прерывает ее девушка, не отрывая глаз от красивого лица, — так ты искала меня? Поэтому ты здесь? — карие глаза с интересом смотрят в сине-ледяные.        Лин молчит, секунды изучает девушку перед собой, после чего сладкие воспоминания начинают мелькать перед глазами, но она хмурится, нервно улыбается, затем пожимает плечами: — Да, я стала тонуть, поэтому решила найти тебя, единственного человека, который принимал меня всегда. — Я к твоим услугам, — обворожительно улыбается, — налить выпить? — Да, — кивает Лин, после чего Диана послушно поднимается и скрывается за поворотом на кухню.        А сердце юной МакКоннал разрывается на части. Она делает глубокий вдох, подпирает голову и задумчиво постукивает пальцами по колену. Это же так странно, спустя столько времени вновь увидеть свою первую, а по мнению Лин, и последнюю любовь и теперь теряться, будто подросток. Девушка нервно кусает губу, сдирает корочку, которую тут же пробует на вкус и проглатывает, смотря на свои постукивающие пальцы. — Держи, — Диана протягивает ей бокал с вином, а после садится рядом, — так что тебя беспокоит, Элен? — услышав свое полное имя, Лин набирает в легкие воздух и переводит взгляд в фокус карих: — Я уже забыла, как ты меня называла.        Диана только ухмыляется, касаясь кончиками пальцев плеча девушки: — Твое имя слишком красивое, чтобы сокращать его и терять столько звуков…        МакКоннал неловко улыбается, делая глоток: — Я запуталась, — опускает глаза, — вокруг меня много денег, моя карьера модели идет вверх, но… — Но тебе это не нужно, — кивает брюнетка, — потому что, та Элен, которую я знала, больше любила ходить в драных джинсах с запахом машинного масла, а не в платье от D&G с духами от Шанель. — Да, — усмехается МакКоннал, кидая взгляд на губы напротив, — а ты… — А я свалила сюда, к сводному брату, и живу как королева, — вальяжно откидывает ногу на журнальный столик.       Лин хмурится: — В каком смысле? — и дело не в том, что она не понимала метафор, просто она слишком хорошо знала Диану, а та никогда не говорила загадками или метафорами. — Мой брат — главарь банды, — ухмыляется, кидая игривый взгляд на девушку, но та не удивляется, поэтому она продолжает, — ну, а я тоже заняла этот пост, так как я — мозг, а он — сила, — вскидывает палец, — это тайна, потому что «Кобр» боятся, но не знают в лицо, — выдерживает паузу, — и наши уже есть в Нью-Йорке и Мичигане. — Типа тайная банда, которая хочет захватить мир? — смеется Лин. — Зачем нам этот дерьмовый мир? — усмехается Диана, отпивая вино, — у нас свои порядки, это огромная семья. Если кто-то обидит «кобру», то он труп, — улыбается, — мы выживаем среди политиков и бизнесменов, которые думают, что решают все… — А как вы узнаете, что кто-то один из вас? — хмурится Лин, заинтересованно смотря на девушку. — Мы делаем татуировки и ведем запись, — спокойно отвечает, — но татуировки делаются в скрытых местах, типа: между пальцев, на голове (потом волосы отрастают, и не видно), но самое крутое, это… — высовывает язык, демонстрируя тату кобры, чему Лин морщится: — Больно, наверно. — Неделю не ела нормально, — отмахивается, — но суть в том, что место татуировки говорит о статусе, и по закону «кобр»: меньшие подчиняются старшим. — Я так понимаю, на языке может быть только у главы? — поднимает бровь МакКоннал. — Верно, — кивает Диана, — хочешь присоединиться? — лукаво ухмыляется, делая глоток. — О, нет, — качает головой Лин, — просто, это интересно. — Я сказала тебе, потому что ты всегда держала личные тайны в секрете, — кидает взгляд на губы, — всегда шла до конца и не сдавалась… — карие встречаются с сине-ледяными, — ты гнула свою линию на всех… — Кроме тебя, — завершает МакКоннал, смотря на губы в ответ, — потому что это было невозможно… — Я не прогибаюсь ни под кого, — завороженно шепчет. — Кроме меня… — язык проскальзывает в полость. — Смотря, при каких обстоятельствах…

* * *

       Утро в незнакомом месте, в чужой постели, Лин не сразу осознает, где находится. Она озирается по сторонам, хмурится, потирая глаза, а после поднимается, понимая, что ее разбудила музыка, играющая на первом этаже. В принципе, ничего нового, вот только девушка качает головой, понимая, что полностью обнажена. — Диана… — морщится, шагая в ванную, чтобы принять душ. МакКоннал кидает взгляд на себя в зеркале и тут же замечает многочисленные отметины по всему телу. Она хмурится, прикасаясь подушечками пальцев к покраснению на своей белоснежной шее, вздыхает, а после заходит в кабинку, и Лин уже включает воду, вот только пронзительный крик заставляет выскочить, быстро надеть трусики и халат, затем выбежать на лестницу и опешенно увидеть, как какую-то девушку тащат за волосы двое парней. — Хей! Стойте! — быстро спускается, но брат Дианы останавливает ее: — Это по закону. — По какому, блять, закону, больной ублюдок? — Смотри, — не отпускает, но принимает такое положение, чтобы девушка была в первом ряду зрителя. Диана стоит перед провинившейся, а вокруг них собралось человек десять. — Кто-нибудь знает ее имя? — обращается к толпе брюнетка и получает в знак ответа молчание, — вот и я нет, — оскаливается. — Откуда у тебя татуировка кобры на языке? — Мне просто понравилось… — отвечает, заикаясь, — я не… — Ложь, — останавливает ее Диана, наклоняясь, — ты использовала наш знак в качестве устрашения перед своим дружком-вором. Ты провозгласила себя королевской коброй, сделав татуировку на языке, так я ее тебе сведу, — кивает одному из парней, который тут же приносит лом, кончик которого был раскален. Лин с ужасом понимает, что сейчас произойдет, но сильные руки не дают ей вырваться. Виновная закричала, истеричные рыдания стали раздаваться в зале, но Диана берет раскаленный предмет и вздыхает, наклоняясь, — если ты дернешься, то будет хуже, так что, высовывай свой лживый язык, пока я хочу сжечь знак, ведь я могу просто отрезать эту штуку, и ты никогда больше не соврешь…        Лин запомнила тот крик, полный физической боли и ужаса, тот запах жареного мяса и совершенно другой мир, так вовремя открывшийся с плохой стороны для юной девушки, ушедшей на поиски себя.        Виновную увели. Зал опустел, а парень, наконец, отпускает МакКоннал: — Вам нужно поговорить, — кивает сестре, — не забудь, что у нас сегодня важное дело. — Я помню, Джейк, — улыбается брюнетка, пытаясь игнорировать встревоженное лицо девушки, — я скоро, подготовь пока все.        Парень удаляется, а Диана набирает в легкие воздух, готовясь к бурной реакции Лин, но та только хмуро смотрит на нее, после чего брюнетка недоуменно поднимает бровь, но молчит. Лин нарушает тишину, скрещивая руки на груди: — Это незаконно, тебя могут посадить. — Милая, в полиции много наших, и, потом, у меня есть друг в адвокатской конторе, — усмехается, — все куда глобальнее, чем ты думаешь, — делает шаг к девушке, кладет ладонь на щеку и ухмыляется. — Нас уже больше сотни, некоторые занимают политические посты, некоторые военные… адвокаты, юристы, бизнесмены, полиция… — карие глаза с интересом смотрят в сине-ледяные, — они все добиваются того, чего хотят с помощью силы и ума. Власть, деньги и свобода — вот, что есть у нас. Многие среди нас были бедными, сейчас у них есть дом и работа, среди нас есть и богатые, которые предоставляют этот дом и работу первым, — убирает кончиком пальца непослушную прядь волос с лица Лин, а после уже мягко улыбается. — У каждого здесь есть место, каждый важен. Да, среди нас есть убийцы, воры и психи, но, убивают не невиновных, а настоящих ублюдков, вроде банд, которые для забавы избивают слабых, которые запугивают целые районы и убивают еще молодых просто так, — Диана хмурится, после наклоняется к уху девушки и выпаливает перед тем как уйти, — кобра не нападет, пока ее не спровоцируют…

* * *

       Она живет здесь и не задает вопросов, даже когда понимает, что девушка проворачивает не совсем законные дела. Она не задает вопросов при виде странных посетителей дома, а просто уходит, чтобы покурить или проехаться на мотоцикле. Лин МакКоннал просто понимает, что это не ее дело, что Диана знает, что делает, ведь это Диана, она этим и цепляет, хотя, одновременно, и пугает. Эта девушка расчетлива и умна, собственно, поэтому Лин не удивляется, что именно она руководит бандой. Лин сидит посреди заднего дворика, на деревянной скамейке. Воздух был наполнен запахом скошенной травы. Ей нравился этот загородный дом, несмотря на его большую площадь, в нем не было лишнего, и в этом чувствовалась Диана, ее простой и резкий характер. МакКоннал делает затяжку, затем снова смотрит на яблоню, спелые плоды которой, время от времени, падали на землю. — О чем думаешь? — голос Джейка заставляет Лин оглянуться и снова вернуться взглядом к яблоне. — О том, что здесь красиво.        Карие глаза парня на мгновение глядят на девушку, а после прослеживают за ее сине-ледяными. Он задумчиво улыбается уголком губ и нарушает тишину: — Я заметил одну ошибку, когда ты ездишь. — И какую же? — Лин хмурится, вдыхая табачный дым. — Не трогай тормоз, работай газом, — морщит нос, — ты тормозишь перед поворотом, когда это не нужно. Просто добавь газ и угол увеличится, — пожимает плечами. — Я бы из тебя сделал хорошего мотоциклиста, а-то перебирать и собирать ты умеешь, а вот владеешь на троечку.       Лин фыркает, хотя берет во внимание совет: — Я хорошо вожу. — Водишь — да, а нужно гонять, — вздыхает, — хочешь доказать обратное? Так выиграй в гонке со мной.        МакКоннал только закатывает глаза, но соглашается, предварительно поставив условие: — Если выиграю я, то ты скажешь всем, что я тебя сделала. — А если выиграю я, то ты будешь неделю готовить, — ухмыляется, стреляя карими в сине-ледяные, — согласна? — Да.

* * *

— Я не умею готовить, — скалится Лин, зло бросая ложку в раковину после того, как попробовала совершенно безвкусное овощное рагу. — Ты проиграла, — довольно ухмыляется Джейк, проходя мимо кухни. — Вовсе необязательно об этом постоянно напоминать, братец, — сдерживает смех Диана, поднимаясь из-за стола, откуда все это время наблюдала за девушкой, — Элен не любит проигрывать, — подходит к МакКоннал со спины, чтобы обнять, но та отстраняется: — Я не хочу. — А что ты хочешь? — Диана хмурится, пытаясь сдержать недоумение, возникшее при отказе. — Победить, — выпаливает сквозь зубы. — Научишься готовить, научу владеть байком, — снова появляется в дверном проеме Джейк, после чего самодовольно съедает ломтик только что доставленной пиццы, на что Лин хмурится, сдерживая позывы голода. — А пока что, исполняй долг проигравшей, — победно уходит. — Он всегда такой говнюк? — морщится МакКоннал, скрещивая руки на груди. — Ты ему нравишься, — пожимает плечами Диана, но тут же добавляет, увидев недоумение на лице девушки, — как человек, который очень близок со мной. Он просто заботится обо мне, — улыбается. — А он может заботиться, не выбешивая меня? — закатывает глаза, — он, просто… — Как старший брат, которого ты не хотела? — смеется брюнетка, на что Лин согласно вздыхает: — Именно. — Вообще, из нас двоих, это он умеет готовить, — поджимает губы Диана, — так что, он ждет, когда ты его попросишь о помощи… — Еще чего, — огрызается МакКоннал, — интернет сам меня научит, я не дам ему такого удовольствия. — Если что, он у себя в комнате, а я отлучусь по одному важному делу, — подытоживает, целуя в щеку, — не спали мой дом. — Если только вместе с ним сгорит и твой брат. — Тогда ладно.

* * *

       Лин игнорирует очередное сообщение от отца, после чего кидает взгляд на груду посуды в раковине и вздыхает. Все ее кулинарные способности заканчивались на яичнице и китайской лапше. А она должна была приготовить вкусный ужин на десять человек.       «Как же мне везет, просто сказка!» — хныкает, поджимая губы. Нервно потирает руки о фартук, после чего тяжело вздыхает и решается помыть посуду. — Кхм, — наигранный кашель за спиной заставляет Лин зажмуриться и стиснуть зубы, а после приторно сладко выпалить: — Да, Джейк? — Как успехи с приготовлением ужина? — с издевкой задает вопрос, довольно следя за тем, как девушка сжимает кулаки и поворачивается с дьявольской улыбкой: — Все под контролем. — Я вижу, — кивает на грязную посуду и объевшегося поросенка, которого привез вечером с фермы, — посмотри, что ты сделала с Челсом, — он переел. — Я надеюсь, ты его привез не для того, чтобы откормить и зарезать? — морщится Лин, игнорируя факт довольного пуза свинки. «Хоть кому-то нравится моя еда.» — думает про себя. — Смеешься? — непонимающе смотрит на девушку, — как можно съесть друга? Нет, я не веган, но Челс теперь мой брат, так что…       МакКоннал усмехается: — Понятно, ты поможешь мне приготовить ужин? — Что? — делает вид, что не расслышал. — Помоги мне приготовить ужин, — закатывает глаза Лин. — Ладно, — довольно кивает, быстро находит передник в верхнем ящике кухонной тумбы и надевает. Девушка не сдерживает улыбку, ведь высокий статный парень, весь такой бунтарь из себя, вдруг стоит перед ней в дебильном фартуке с изображением женского тела в бикини и моет посуду, — чего стоишь? Давай, у нас осталось два часа на приготовление, — кивает на вторую губку и средство для мытья посуды. Лин неохотно присоединяется, благо раковина была большой и позволяла групповой труд, — мы приготовим лазанью, запоминай, завтра ее приготовишь уже одна, — кидает боковой взгляд карих глаз на девушку, после чего улыбается, демонстрируя ямочки на щеках, — только не отрави нас. — Постараюсь, — язвительно отвечает МакКоннал, затем задумывается и решает спросить, — а где миссис Шоу? — Мать Дианы погибла при исполнении, — спокойно отвечает парень, — там все очень мутно… — Лин хмурится, виновато опуская глаза. — Ее жизнь в Нью-Йорке сложилась так, что она просто сбежала сюда, пытаясь найти отца, а нашла меня, — морщит нос. — Отец в тюрьме, и нет, он виновен в мошенничестве, — хмыкает, хмурится, продолжая составлять намыленные тарелки и кастрюли в стопку. — Как ты поняла, мы не особо ладим с законом, — взгляд карих на мгновение задерживается на сине-ледяных, а после, будто отмахивается, возвращаясь смотреть на посуду, — а ты, наверно, тоже золотой ребенок своей семьи? — ухмыляется. — Нет, — качает головой девушка, — мать ушла из семьи, то есть — мачеха, после того, как я вернулась из монастыря, куда она меня и отправила, — вздыхает, — у меня есть только папа… — пожимает плечами. — Только он меня любит такой, какая я есть. — Еще есть Диана, — осторожно добавляет, но Лин хмурится: — Она изменилась. — Ей пришлось, — сводит брови, — она пережила смерть матери, потерю тебя, нашла отца, а тот оказался в тюрьме, стала главой банды… — нервно усмехается, — тут, хочешь-не хочешь, изменишься.        Лин молчит, неловко переводя глаза на пустую материальную точку, тут же хмурится: — В смысле «тоже»? — Ты о чем? — недоуменно смотрит на нее Джейк, смывая чистящее средство с посуды. — Ты сказал: «ты тоже золотой ребенок», в смысле «тоже»? — Не знаю, просто сказал, — пожимает плечами, — и, давай, мой нормально, а я пока приготовлю все, что требуется.        Лин обиженно хмурится: — Ладно.

* * *

       По радио играет P! nk, Элен МакКоннал пританцовывает, переворачивая в воздухе блинчик. Уже как месяц модельные агентства ищут ее, а девушка просто сбежала вот сюда. Лин подпевает, парит на кухне, за этим довольно наблюдает появившаяся Диана, которая становится в дверном проеме и застывает с улыбкой на лице. МакКоннал и не замечает ее, она увлечена собственным концертом, поэтому просто поет в деревянную лопатку и снимает блинчик, складывая в большую стопку. Диана ухмыляется и, поймав момент, тихо подлетает к девушке, заключая в объятия. Лин вздрагивает, но через секунду тает, позволяя себе раствориться в родных руках. — Твои волосы пахнут блинчиками, — Шоу утыкается носом в висок МакКоннал. — Ты видела, как я тут схожу с ума? — поворачивается Лин лицом к лицу, после чего получает поцелуй в губы: — Да. Это лучшее, что можно увидеть утром, — улыбается Диана, — может, ты останешься здесь навсегда? — берет за руку, заглядывая в глубь сине-ледяных глаз, на что МакКоннал отвечает: — Я… — Как же вкусно пахнет! — на кухню входит Джейк и тут же становится в стойку. Лин реагирует, отстраняясь от Дианы, перелетает через тумбы и встает в такую же позу, а затем попадает в крепкие объятия. Он поднимает ее в воздух, на что Шоу смотрит с улыбкой, но где-то в груди что-то колется, потому что эти двое больше походили на пару, состоящую в платонических отношениях, а это совсем не нравилось Диане, но она прогоняет неприятные мысли, снимая немного подгоревший блинчик с огня, — ты готова к заезду? — Джейк обнимает за плечи Лин, которая только ехидно улыбается: — Если я пересеку черту раньше рекорда, то сегодня вечером ты мне готовишь и весь оставшийся день будешь моим рабом.        Диана хмурится, проворачивая в голове: «мне готовишь», то есть, о ней уже забывают? — По рукам, — пожимает кисть, а затем обращается к сестре, — Ди, я все сделал. — Молодец, Джейк, — натянуто улыбается, поворачиваясь к брату, — тогда я разберусь с поставками, — покидает кухню. — С какими поставками? — встревоженно хмурится Лин, запуская руки в задние карманы джинс. — Каждый месяц мы отправляем игрушки и деньги в детские реабилитационные центры, — мягко улыбается, хмурится, опуская глаза, но после отмахивается, — так, давай, съедим все твои блинчики и по коням!

* * *

       Раньше она верила, что езда на мотоцикле — это прежде всего свобода, ветер, независимость. Она так чувствовала, но только ровно до того, как Джейк познакомил ее с этим во всех красках.        Сейчас Лин приходит в гараж, ещё не успевает включить свет, но уже глазами находит его. Нет, она только достает ключи от гаража, и уже представляет в каком положении и в какой части гаража стоит мотоцикл. Блин, нет. Когда она только собирается зайти в гараж, то уже с трепетом и особым волнением думает о нем, представляет, как заведет мотор, резкими открытиями газа прогреет двигатель, как включит первую передачу, а потом вторую, третью, четвертую, пятую, шестую…        Когда мотоцикл в идеальном состоянии, она приходит в гараж и думает, чем бы заняться. И всегда придумывает. Можно воздушный фильтр почистить, хоть он и так чистый и она убирала с него пыль два дня назад. Можно смазать тросики сцепления и газа, несмотря на то, что силиконовый спрей в них ещё достаточно свеж. Можно почистить тормозные диски специальной жидкостью, смазать цепь, навалить смазки под сальники вилки, прокачать амортизатор, да в конце концов, просто протереть тряпочкой и провести рукой по баку и кожаному сиденью.        Не так давно случилась поломка — она была в настоящем горе. «Ну ничего, это пройдет, всё починится», — трезво бурчал разум. «Боже, всё пропало, я больше не смогу поехать, я сломала, я скотина, как же жаль!» — заглушая разум кричало сердце. Садилась на корточки и смотрела на грязные потеки масла на картере двигателя. Трогала пальцем пробитую крышку. В душе накапливалось какое-то неудержимое чувство боли и страх. Ей трудно было сидеть, но стоять не хотелось, хотелось только закрыть глаза и щелкнуть пальцами, чтоб всё стало по-прежнему.        Каждый раз, возвращаясь в гараж к мотоциклу, который дал ей Джейк, ссылаясь на то, что «все эти показушные красивые спортивные байки не имеют души», она шла словно на первое свидание. И правда, сегодня много нужно сделать — после зимы перебрать прогрессию, набить свежую смазку в рулевую колонку, обновить подшипники в колесах, подкачать шины, вымыть ржавчину из бака, ведь он так долго ждал ее появления, момента, когда он обретет хозяина, немного заезженный, с царапинами… Никаких перчаток! Лин голыми руками касалась металла, крутили прикипевшие гайки, перебирала гаечные ключи в старой сумке, которую ей дал Джейк. Под ногти забивалась бензиновая грязь, линии на ладонях не отмывались ещё неделю. Одежда пропиталась запахом масла и выхлопных газов. Сделав одну часть, садилась за стальной станок. Уже кипел чайник, но она, не обращая на него внимания, смотрела на полуразобранный мотоцикл. Чайник выкипал, а она продолжала смотреть в одну точку на мотоцикле и думать о своём. Оживая, наливала в чашку черный чай и добавляла две ложки сахара. Не глядя брала из дырявого пакета печенье и, не отрываясь от захватывающей тишины и неподвижности мотоцикла, клала печенье в рот, жевала и запивала.        Когда мотоцикл уже прогревался за воротами гаража, она снимала с полки шлем, надевала излюбленную куртку и перчатки, и снова садилась за станок. Снова момент, когда она тонула в мыслях под музыку четырехцилиндрового двигателя. Скорее всего в этот момент она представляла, как катилась по улицам города, тормозила и ускорялась, обгоняя машины вместе с Джейком.        Лин садится на мотоцикл, но обязательно подходит с правой стороны. Нет, без всяких дурацких суеверий, просто к нему нужно подходить справа, и всё тут. Ему не по душе, когда она слева. Садится, несколько рывков газом, сцепление, щелчок первой передачи. Отпуская сцепление, представляет в уме, как промежуточные диски в корзине сцепления хватаются за фрикционные, как одна сила приводит другую в движение, как пружины сжимают две поверхности, разбрасывая во все стороны масло, а шестеренки приводят в движение главный вал, и малая звезда передаёт силу на колесо. Джейк с улыбкой следит за подругой, проворачивая то же самое в своей голове. Они трогаются.        Заезжают на заправку. Лин гордо снимает шлем, вставляет в бак пистолет, уходит к кассе, невольно оборачиваясь на мотоцикл, будто опасаясь вернуться и не увидеть его. Возвращается, кидая быстрый взгляд на ухмыляющегося парня, гордо садится на мотоцикл, широким жестом надевает шлем, легким нажатие запускает двигатель. И дальше.        Вот она, трасса. Лин ждет сигнала в гарнитуре. Вот оно. Сердце бешено колотится. Она думает о том, что стальной друг не подведет ее, что он вместе с ней рванет, плавно скользя по асфальту. МакКоннал представляет, как пересечет линию, отмеченную Джейком, как на его лице будет сиять изумление и гордость, а потом он будет весь день прислуживать ей. Сигнал получен. Корпус прижат к баку, колени плотно его облегают. Девушка немного приподнимается на подножках, так ее учил Шоу.        «Так получается наклонять мотоцикл намного быстрее, не тратится время на маневры…» — думает Лин, рассекая воздух и переключая передачу. — «Сильнее загружается переднее колесо, а значит, оно не будет отрываться от земли во время разгона, ведь если колесо оторвется от земли, то воздух будет препятствовать набору скорости…» — Лин расслаблена, работают только нужные мышцы, плечи опущены. Плавно входит в поворот, объезжает медленную грузовую машину. Вот он, финиш. Она прижимается грудью к баку, кидает взгляд на максимальный показатель скорости. Пересекает черту, не сбрасывая обороты, а затем спокойно тормозит, выезжая на обочину. Лин ухмыляется, ставя байк на педаль и гордо снимая шлем. Ее ладонь благодарно падает на кожаное сиденье. Джейк подъезжает, не говоря ни слова он слезает с мотоцикла. Сердце девушки колотится, ведь стальной друг не мог ее подвести, они должны были побить рекорд парня, но Шоу будто выжидает, снимая шлем. Он кладет его на сиденье, вздыхает. — Ну?! — не выдерживает МакКоннал, и получает в качестве ответа кивок и улыбку. Да! Сердце выскакивает, она подрывается с места, вскрикивает и запрыгивает на парня, запечатывая губами его лоб поцелуем, — я тебя сделала! — а он краснеет, смущается, но скрывает это за ехидной ухмылкой, ставит девушку на землю: — Что прикажете сделать, госпожа?        Это свобода? Это независимость и легкость? Не смешите! Это ужасная незаживающая рана прямо здесь, на сердце, прореха в душе, которую ничем другим не заполнить. Это постоянное влечение и беспокойство. Это тревога и боль. Это любовь. Мотоцикл прост и понятен. Его механическое сердце поддается логике и знаниям, с ним проще, чем с людьми. Пожалуй, именно такой должна быть любовь: привязывать к себе, приносить это ощущение свободы и полета. И всё остальное — суета. Всё остальное — игра. Нужно так же волноваться, трепетать, помнить, заботиться, помогать, поддерживать, жалеть о расставании, ждать следующей встречи…

* * *

 — Диана задерживается, — недовольно бурчит Лин, облегаясь на барную стойку, из-за которой следит за тем, как Джейк в обличии истинной домработницы готовит какой-то суп, куда входят морепродукты, — это не страшно? — Она посещает несколько штатов, так что приедет домой только завтра, может быть, послезавтра, — пожимает плечами, добавляя креветки и мидии. — Ну, как там твой гандо… — сводит брови вместе, — суп поживает? — Гондурасский морской суп, вообще-то, — смеется парень, качая головой, — ты точно из тех девушек, которые посещают всякие светские места? — Да, но еда была под запретом… — поджимает губы Лин. — Как по мне, тебе бы не помешало немного потолстеть, — хмурится Джейк, на что МакКоннал недоуменно смотрит: — Ты хочешь сказать, что так мне плохо? Между прочим, у меня второй размер груди, а значит, все нормально. — Кхм, — парень усмехается, — ну да. Кстати, ты можешь забрать байк себе, он твой, — вдруг меняет тему, неожиданно ошарашивая девушку: — Что? — И, как истинный байкер, ты обязана дать ему имя, — продолжает, пытаясь не показывать приступы радости из-за счастья, возникшего на лице девушки. А та подрывается, обходит стойку и обнимает его со спины, утыкаясь щекой в приятную ткань футболки. Джейк морщится, скрывая смущение и ком, образовавшийся где-то внутри грудной клетки. — Ты самый лучший раб на всем белом свете, — смеется Лин, отстраняясь, — я подумаю над именем… — Ты можешь сейчас пойти, выбрать фильм, который мы будем смотреть, потому что суп почти готов, а я отойду покормить Челса, а потом мы к тебе подойдем, — подытоживает, моя руки в раковине, после чего вытирает о фартук. — Ужастик или мелодрама? — ухмыляется девушка, подмигивая, — или ты потом побоишься спать один? — Может быть, какой-нибудь старый фильм? — пожимает плечами, — с Вупи Голдберг? «Сестричка, действуй», давно хотел…        Лин недоуменно уставляется на него, глотает воздух ртом, а затем саркастично выпаливает, удаляясь из кухни: — Если бы ты был девушкой, я бы на тебе женилась. — Я думал, я идиот, — нервно усмехается Джейк, снимая фартук. — Да, в этом-то и дело.

* * *

       Диана возвращается поздно. Свет на втором этаже был погашен, но в гостиной все еще горел торшер, а на диване дремала Лин с поросенком в руках. Шоу улыбается, подходя к девушке, а та тут же просыпается и встречается с ней сонным взглядом: — Неужели, ты вернулась… — А ты ждала? — острый язык Дианы не сдерживается, но МакКоннал не замечает этого, только садится, кладя еще спящего поросенка на мягкую поверхность. Она встает и берет брюнетку за руку, после чего поджимает губы, просыпаясь. Шоу стоит, стараясь удержать руки от желания обнять девушку, наверно, в силу своего дурного характера, но ей кажется, что так будет лучше, без лишнего контакта, по крайней мере, пока она в ревнивом бешенстве. И то быстро сходит на нет, после следующих слов и действий Лин: — Я скучаю по тебе, а ты пропадаешь постоянно… — обвивает руками талию, после чего прижимается щекой к груди девушки, от чего та задерживает дыхание, — мне кажется, я не переросла любовь к тебе. Нет, мне не кажется… ты единственная, кто принимает меня… — Я тоже, — Диана не сдерживает улыбку, но Лин перебивает ее: — И если я должна стать частью банды, чтобы быть с тобой, то я согласна. — Ты уверена? — брюнетка обеспокоенно встречается карими с сине-ледяными глазами. — Да, — пожимает плечами, желая сделать все, чтобы не упустить свой последний шанс на счастье, — я хочу быть здесь, с тобой.        И Диана тает, однако мысленно задает вопрос: «И с Джейком?», но не озвучивает его, отгоняя глупые мысли подальше. В голове начинают появляться идеи, как бы порадовать девушку, исправить свое отсутствие. Может, заполнить весь дом цветами? Или расставить в спальне ароматические свечи? Хотя, нет. Это огнеопасно, ведь Лин, довольно, неуклюжая. — Тогда завтра вечером я соберу кобр, объявлю тебя на вступление, а дальше все будет зависеть от тебя.

* * *

— Ты очень красивая, — Диана опаляет светлую кожу плеча девушки, лежащей рядом в постели. МакКоннал неловко улыбается уголком губ, утыкаясь носом в одеяло, которое прижимает к себе, словно мягкую игрушку. — Не бойся ничего, что может произойти при вступлении… — Ты думаешь, я такая ванильная всегда? — недоуменно уставляется на нее Лин, — только у вас я такая, в остальном, — морщит нос, — мир отторгает меня, а я отторгаю мир, у нас взаимная ненависть. И я пережила достаточно дерьма, чтобы не бояться ничего.        Диана сводит брови вместе, вспоминая о том, что мать девушки отправила ее в монастырь, где Лин жила долгие месяцы. Отец вытащил ее, а мать теперь сидит в психушке, хоть МакКоннал и говорит, что они просто разъехались с отцом. Но Диана знала. Она всегда интересовалась тем, что происходит с девушкой. — Ты так сексуально говоришь слово «дерьмо», — ухмыляется, прикусывая нижнюю губу. — Это самое романтичное, что можно сказать, находясь в постели, — смеется Лин, кидая взгляд на губы напротив. — Дерьмо… — приподнимается, ловит поцелуй и обнимает ладонями щеки, притягивая к себе, чтобы углубить поцелуй и проникнуть языком в полость.        Диана улыбается сквозь поцелуй, позволяя себе расслабиться и почувствовать близость родного тела. Шоу спокойно оказывается под девушкой, немного думая о том, что та робкая Элен, которую она знала, стала более ожесточенной, более сильной и уверенной, однако, она, все же, осталась милой и домашней. И Диане это нравилось, она больше всего желала, чтобы девушка стала частью ее жизни, частью «Кобр» и дома. Больше всего она этого хотела и больше всего боялась, что Лин уйдет, что самый страшный поступок всплывет наружу, а горделивая девушка повернется к ней спиной. Впрочем, Диана очень самоуверенная в себе, любовь к ней куда сильнее принципов Лин? Ведь так? Но до этого не дойдет.

* * *

       Дом переполнен шумной компанией кобр. Они болтают, курят, пьют и ожидают «новенькую». Как только глава выходит на лестничную площадку, наступает тишина. Диана улыбается уголками губ и обращается к банде: — Сегодня в наши ряды попробует влиться еще одна кобра…        Джейк недовольно отпивает пиво, смотря на то, как Лин входит в дом и становится под балконом лестничной площадки. — Теперь я имею право огласить испытания. Первое: «Госпожа Удача». Внесите револьвер.        МакКоннал хмурится, кидая взгляд то, как какой-то парень с ухмылкой протягивает ей оружие: — Будем надеяться, ты не вышибешь себе мозги.        Лин сглатывает ком, поднимает взгляд наверх, встречаясь с карими девушки, но та спокойно смотрит в ответ: — Ты должна… — но не успевает Диана договорить, как МакКоннал выхватывает револьвер, подносит к виску и, зажмуриваясь, нажимает курок. Пусто. Девушка облегченно вздыхает и возвращает оружие обратно. Шоу же пытается сдержать эмоции и обращается к держащему пистолет, — Том, докажи всем, что там есть пуля.        Парень кивает, наводит ствол в пол и нажимает курок. Выстрел пробивает паркет, выбрасывая немного пыли. Лин опешенно смотрит на девушку, ожидая, что револьвер был не заряжен. — Второе: «Сбрось шкуру», ты должна… — Раздеться, — МакКоннал ухмыляется, понимая, что введенные правила вступления не нравятся Диане, поэтому Лин спокойно расстегивает клетчатую рубашку, которую кидает в толпу, снимает майку, демонстрируя черный бюстгальтер, освобождается от джинс и ботинок, а затем и от нижнего белья под одобрительные возгласы присутствующих. И Диане это не нравится, но она продолжает сдерживаться, следя за тем, как Элен ехидно улыбается, принимает коктейль из рук одного из парней, а затем обращается к толпе, — теперь можно уже набить вашу тату, или мне нужно трахнуть кого-то из кобр?! — У нас будет третье правило! — крикнул кто-то из толпы. Лин довольно отпивает коктейль, кидая взгляд на злую, сдерживающуюся Диану: — В наших рядах пополнение! Поставьте ей метку! — Держи… — Джейк накидывает свою кожаную куртку на плечи МакКоннал и уводит подальше от опьяненных похотливых глаз, — не стоит заигрывать с кобрами. — Револьвер, блять, был заряжен! — оскаливается девушка, позволяя парню огораживать ее от толпы и вести куда-то, чтобы закончить вступление, — это же рехнуться! Я могла застрелиться, и она это знала. — Мы заменили с ней пули, — шепчет парень, — а выстрел был простым фокусом, чтобы никто не заподозрил подмену. — Пиздец, — шипит Лин, проходя в гостевую небольшую комнату. Джейк вздыхает и садится за столик, подготовленный к нанесению татуировки: — Садись.        МакКоннал послушно приземляется, проскальзывая взглядом по многочисленным рисункам на руках парня, которые он обычно прятал в кожанке. — Я рада, что бить будешь именно ты, — улыбается Лин, — байк, кстати, я назвала в твою честь. — Это очень круто, — кивает, не сдерживая ухмылку, — только Диане этого не говори. — Почему? — Потому что она очень ревнивая, даже немного помешенная на тебе, — пожимает плечами. — Зачем ты это говоришь? — хмурится Лин. — Предупреждена — вооружена.

* * *

— Держу пари, ты бы хотел ее трахнуть, — говорит один из парней, в компании которых сидит Джейк. — У нас полно красивых девушек, а эта принадлежит Диане, — отвечает тот, что повыше и посмуглее. Шоу же только фыркает, осушивая третью бутылку пива. — А ты что скажешь? — обращается к нему рыжеволосый, — ты-то живешь здесь, и видишь ее каждый день, наверно, устал уже дрочить по утрам. — Завались, — огрызается, невольно кидая взгляд на Лин, сидящую в женской компании рядом с Дианой. — Да ладно, она очень горячая, где-то я ее видел… — пьяно хмурится, — держу пари, у нее, наверно, нормального мужика не было, поэтому она лесбиянка. Я бы ее вытрахал так, что она бы стала молиться на мой член. Джейк злится, но только стискивает зубы, пытаясь удержаться от желания врезать. — Если Диана услышит тебя, то можешь идти рыть себе могилу, — отвечает второй, но тот не унимается: — Она не услышит, и потом, я хочу хотя бы помечтать о том, как мой член войдет в ее узкую лесбийскую киску.        Джейк зло встает, чтобы уйти на задний двор и покурить, тем самым сдержав себя, но эти двое увязываются следом. Здесь почти не слышится шум, поэтому голос рыжеволосого буквально прорезает слух парня: — Или ты сам об этом мечтаешь, поэтому корчишь недовольное рыло? — Закройся, — оскаливается Джейк, сжимая кулак. — Люк, реально, перестань нести чушь, — пытается вмешаться второй, — ты оскорбляешь его друга, и девушку Дианы, не забывай. — Да это комплимент! — пьяно смеется, — ты бы тоже ее трахнул, — кулак Джейка врезается прямо в челюсть рыжеволосого, тот падает на землю, но тут же поднимается, набрасываясь на парня. Другой пытается их разнять, но ему только сильнее прилетает. Двое сцепляются и борются уже на земле. Джейк ударяет соперника в кадык, получает кулак в челюсть. Отскакивает, ждет, пока рыжеволосый начнет подниматься и пытаться наладить дыхание. Наносит удар ботинком в лицо, после чего его с силой оттаскивают трое парней. — Джейк! — Что здесь происходит?! — голос Дианы заставляет всех замолчать. Джейк зло встречается с карими сестры, после чего ловит фокус обеспокоенных сине-ледяных, сплевывает кровь и уходит прочь в гараж. Лин срывается с места за ним, но Диана хватает ее за запястье, — не стоит… — Я сама решу, — одергивает руку, двигаясь за Джейком и оставляя девушку в злом недоумении: — Что, блять, здесь произошло?!

* * *

— Хей, ты в порядке? — Лин осторожно входит в большой гараж и тут же находит парня взглядом. Он сидел у стены и пусто смотрел на байк, который подарил девушке, — Джейк, у тебя губа рассечена, я сейчас обработаю, — быстро уходит за аптечкой, лежащей где-то в подсобке, а он не сопротивляется. Хотел бы сказать, что ему это не надо, что это всего лишь царапина, но мысль о том, что МакКоннал подойдет к нему близко и, будто бы виновато, будет прижигать небольшую рану на губе, заставила его смолчать. Вот, она возвращается, обеспокоенно садится рядом так, что запах ее духов ударяет в нос и принуждает улыбнуться: — Все нормально. — Из-за чего вы подрались? — укоризненно смотрит на него девушка, прожигая сине-ледяными глазами. — Из-за ерунды, — отмахивается, а в качестве наказания получает обжигающее лечебное прикосновение ваты, смоченной в спирте, — забей. — Джейк, мне не нравится то, что вы с Дианой вечно что-то не договариваете, — она кладет ладонь на его щеку, заставляя посмотреть себе в глаза, но парень нервно улыбается, кидая взгляд на губы, находящиеся от него в нескольких сантиметрах: — Татуировка болит? — меняет тему, но Лин хмурится и тихонько ударяет его по плечу: — Не беси меня. — Правда, ничего важного не произошло, — ухмыляется, машинально поджимая окровавленную губу, на что девушка смотрит, а после поднимается и делает шаг в сторону выхода: — Как знаешь, — МакКоннал хмурится, вздыхает, а после разворачивается, чтобы что-то сказать, но сильная рука мягко обхватывает за талию и прижимает к себе, заставляю девушку уткнуться носом в грудь парня: — Ты не вещь, чтобы принадлежать Диане. Так о тебе говорил этот ублюдок, как о вещи, которую просто нужно хорошо трахнуть, которая принадлежит моей сестре. Не знаю, что именно меня взбесило больше… — Джейк… — Лин сводит брови вместе, ее глаза заблестели от наплывающей пелены, — скажи мне все, что Диана думает обо мне и что она сделала, — переводит дыхание, — потому что я услышала имя своей сестры. Парень сглатывает ком, чертыхается и отстраняется от девушки: — Я не должен ничего говорить, она же моя сестра. — Джейк… — прожигает сине-ледяными глазами карими. — Она приезжала сюда где-то год-два назад, — недовольно отвечает. — И? — Лин ощущает приступ ярости в груди. — Ну, — морщится, — слушай, я здесь не причем, так что спроси Диану сама. — Мы спали вместе, — голос девушки заставляет Лин обернуться, — ничего серьезного, — пьяно пошатывается Шоу, а после оскаливается. — Не то, что между вами двумя. — Что? — недоуменно уставляется на нее МакКоннал, а после стискивает зубы, — то есть, ты трахалась с моей сестрой, когда моя же сестра оказалась виновницей того, что я была отправлена на гребаное перевоспитание среди чокнутых монашек?! — и тут Диана трезвеет, а Лин теряет почву под ногами, хватаясь за голову. — Ты мне противна. — Элен… — делает шаг в ее сторону, но девушка оскаливается: — Не подходи ко мне. Ты больше никогда ко мне не подойдешь, я ухожу. — Нет. Ты не можешь, — но Джейк останавливает сестру: — Ди, лучше заткнись, серьезно. — Какого хрена ты вообще лезешь? — шипит на него девушка. — Потому что могу, — сжимает челюсть, — потому что я первая глава банды, все это помнят, а ты забываешь, ты слишком много взяла на себя за последний год. А теперь выйди отсюда, пока я тебя не заставил. — Ты ждал этого момента, — говорит сквозь зубы Диана, — ты хотел, чтобы она стала твоей. — Она не вещь, чтобы становиться чей-то. — Это все очень мило, но, давайте-ка вы не будете мериться письками, а Диана просто свалит с моих глаз куда-подальше и даст мне спокойно уехать. — Мне жаль, ясно? — девушка не унимается, пытаясь вернуть все на свои места, но Лин прерывает ее: — Мне жаль, что я когда-то полюбила тебя и подпустила к себе, мне искренне жаль. Диана сглатывает и уходит прочь, что-то зло говоря на итальянском. — Подожди утра, сейчас ты немного пьяна… — Джейк, — девушка обнимает его, сдерживая приступы слез от образовавшейся воронки пустоты в грудной клетке, — спасибо тебе за все. — Тебе спасибо… — прижимает к себе, — ты теперь «кобра», так что, ты всегда будешь защищена, только сообщи, я всегда приеду. — Буду знать.

* * *

       Элен МакКоннал лежит на полу и прокручивает моменты, произошедшие за последние дни снова и снова. Сегодня услышала имя человека, которого любила. Случайно. Просто обычное имя героя фильма или сериала. Внутри все перевернулось, и она вспомнила все то, что их связывало. Это было впервые, когда она почувствовала что-то кроме пустоты. То, что ее сердце затрепетало после двух лет мучений. Она жила этими чувствами. Она была уверена, что Диана является ее спасением, возможно, она была исцелением. Возлагая на нее все свои мечты, Лин думала о лучшем финале для них. И вот вернулась пустота, а к списку токсичных чувств прибавилась влюбленность.        Элен МакКоннал поднимается, чтобы продолжить заливать глотку алкоголем. Она снова рухнет, только уже в излюбленное дорогое кресло, уже без всякого шарма вытащит зубами пробку из бутылки вина, выплюнет куда-то в сторону, сделает музыку громче и полностью растворится.        Элен МакКоннал не станет на следующий же день. В стены модельного агентства войдет холодная девушка, отчеканивая каждый шаг. Ее будут звать Лин Коннал. Она спокойно будет прожигать ледяным пламенем глаз, не станет больше кричать от боли, не станет брать во внимание чужие чувства. Лин Коннал, просто и понятно, без лишних звуков, таких же лишних, как органическое сердце в груди. Оно недолговечно и слишком ранимо. Она заменила его на двигатель, который можно отремонтировать, если вдруг что-то заденет.        Элен МакКоннал не стало.