Дай мне повод остаться

— Как она? — Диана нарушает тишину, парящую в воздухе над кухонным столом. — Жива. Зрение постепенно вернется к ней, ходить, пока что, запрещено, — делает глоток вина, после чего откидывается на спинку стула и опускает стеклянный взгляд на деревянную поверхность стола. — А ты как? — осторожно спрашивает, ковыряя вилкой салат. — Я не знаю… — отвечает полушепотом с отсутствующим взглядом. — Ты ее любишь? — голос брюнетки почти вздрогнул, но она сохранила в себе ревностный позыв, не выпуская его наружу. — Не знаю, — сухо выпаливает, делая глоток вина, — я люблю ее как человека, она каким-то образом вытащила меня из грязи, которой я жила после жизни с тобой в Пенсильвании, может, мне немного не хватило, чтобы перейти из чувства влюбленности к любви, но… — Это не отменяет того факта, что тебе боязно, что она выберет Рейчел? — Это не отменяет того факта, что… — недовольно зажевывает губу, делает паузу, а затем, чтобы осмелиться признаться, осушивает бокал. — Наше знакомство с ней неслучайно. — В каком смысле? — хмурится Диана.        Коннал выдыхает и берет бутылку со стола, прикладывая к губам. Шумно вздохнув, она все же отвечает: — Когда я увидела Рейчел с девушкой, я заметила то, как они смотрят друг на друга. Тогда я вспомнила то, как ты и… она, — недовольно хмурится, а Диана поджимает губы. — Я захотела познакомиться с ней, сделать сестре так же больно, как она когда-то мне, — виновато усмехается, — но, я же не знала, что мое сердце способно снова начать испытывать к кому-то чувства, немного напоминающие чувства к тебе… — Как долго мы мстим друг другу? — полушепотом задает вопрос Диана. — Мне кажется, столько же, сколько любим друг друга… — поднимает взгляд сине-ледяных глаз, ловя фокус карих. — Ведь по-прежнему понимаю, что испытываю к тебе, но вот… ты… — Я не хочу отвечать на это, — сглатывает ком девушка, отодвигая тарелку с салатом. — Я понимаю, — кивает Лин, опуская взгляд на свои белые руки. — Мне тоже страшно снова довериться, но при этом мне страшно потерять тебя… Карие болезненно смотрят на девушку, Диана будто бы решается сказать что-то, но не говорит, только отводит взгляд куда-то в сторону. — Я прошу тебя… — сглатывает ком Лин, сцепляя пальцы рук, — пожалуйста, согласись на операцию, я тебя умоляю, — сине-ледяные глаза краснеют и покрываются блестящей пеленой, из-за чего Диана даже задерживает дыхание, — не уходи от меня, — всхлипывает, пытаясь подавить приступ, но вино бьет в голову, а язык развязывается, и Коннал поднимается, чтобы подойти к девушке. Шоу же напрягается, ожидая привычного для Лин поведения. Она уже готовится выдерживать прикосновениям, но та неожиданно опускается на колени, устремляя слезный взгляд прямо в опешенные карие. Белые тонкие пальцы рук сцепляются в позе молящего, а голос дрожит. — Я умоляю тебя, живи. Согласись и уезжай куда хочешь, только живи, прошу тебя… я не вынесу, прошу… Ты можешь оставить меня в прошлом, но я смогу дальше существовать, зная, что ты где-то есть. — Но я физически не могу оставить тебя, — тихо выпаливает, едва шевеля губами. Карие болезненно смотрят в стеклянные сине-ледяные глаза. — Сколько ни пыталась, все равно возвращалась к начальной точке… — сдержанно поджимает грай губ, пытаясь контролировать эмоции, но все идет крахом, как только Лин кладет голову на колени, и рука Дианы сама по себе накрывает темно-русые волосы, потерявшие окрас. Пальцы запускаются в локоны, а губы искажаются в слабой улыбке. — Я смогу оставить тебя, только умерев… — Зачем ты так хочешь этого? — надрывно вырывается из душащей груди Коннал. — Я… — вздыхает Шоу, — я сделала слишком много плохого тебе, поэтому я не могу позволить себе после всего снова… — Это я должна просить тебя о прощении! Все началось с меня! — вскакивает, отворачиваясь и закрывая лицо рукой. — Я начала это! Понимаешь?! Причина наших страданий — я!        Диана сглатывает ком, словно колючую проволоку: — Я продолжила… — Так за это я и полюбила тебя! Ты всегда отвечала мне тем же! — подрывается к девушке, обхватывая ее щеки ладонями. — Я не прошу тебя снова любить меня, я прошу тебя жить. — Тебе и не нужно меня просить об этом, — отвечает с горькой ухмылкой на лице, а после прикрывает глаза, позволяя себе накрыть ладонью белоснежные тонкие женские пальцы, лежащие на ее щеке. — Я сделаю все, что ты захочешь… — утыкается кончиком носа в кончик носа Дианы, что для той стало неожиданностью. Брюнетка замерла, а губы напротив продолжили шевелиться, опаляя дыханием, — только скажи мне, что… я просто больше не вынесу… — Посмотри со мной наш фильм сегодня ночью… — Лин недоуменно отстраняется, а Диана с улыбкой отвечает на немой вопрос. — Наш первый фильм, ты помнишь? — «Грязные танцы»? — улыбается в ответ. — Мы можем попробовать заново? — осторожно спрашивает, на что ожидает озвученный ответ, но Коннал только резко прижимает ее к себе, так крепко, что, казалось бы, они обе вот-вот задохнуться. — Тебе какао со взбитыми сливками и банановым сиропом? — улыбается, вытирая слезы. — Да, — кивает Диана, не скрывая собственной радости. — Кое-что никогда не меняется, — как ребенок подпрыгивает к кофе-машине. — Никогда.

* * *

       Когда ты немощен и болен, а мир вокруг испытывает к тебе жалость, становится тошно и тоскливо. И ладно, если это простуда, но когда ты лежишь в больничной койке, в твои вены через капельницу поступают лекарства, а ягодицы уже болят от уколов, взгляды, полные боли не спасают от и без того ужасного состояния. Они добивают.        Лорен не видела, но чувствовала эту боль в дрожащих руках Лин и в ее голосе. И за это она еще больше ненавидела себя и свою немощность, поэтому ссылалась на плохое состояние и подытоживала время свидания, чтобы Коннал поскорее оставила ее одну.        Одной приходилось еще хуже. Наедине с мыслями и ужасными воспоминаниями Лорен считала минуты после укола обезболивающего, а затем засыпала.        Но и во сне не было безопасного места от душащих страхов и опасений. Один и тот же сон преследовал ее: тьма. Милс не видела истории или дурацкие вымышленные ситуации, которые любит показывать сознание во время отдыха, весь ее сон был сплошным черным экраном, а она — единственным зрителем в зале.        У Рейчел не дрожали руки, у нее был уверенный, но нежный голос, а сама девушка вовсе не говорила с Лорен так, будто та рассыплется. Она так смотрела, но Милс этого не видела. — Ты должна поесть. — Ты знаешь, сколько раз Лин пыталась меня покормить? — корчится блондинка, готовясь сопротивляться, но спокойный голос Рейчел раздается возле самого края левого уха: — Если ты сейчас не съешь этот суп, то сделаешь мне больно, а я не знаю, сколько мое сердце еще выдержит…        Губы Милс исказились в гримасе. Она замолчала, а затем, в своей манере, огрызнулась: — Давай сюда свою чертову тарелку, еще не хватало, чтобы ты кони двинула из-за меня.        Рейчел довольно улыбается, зачерпывая ложкой суп.        Надо ли говорить, как комично выглядит недовольная Лорен, которую кормят, словно маленького ребенка? И, хотя, МакКоннал прекрасно понимала, что девушка может обойтись и сама, она сделала все возможное, чтобы принимать участие в каждом ее приеме пищи, правда, не обошлось без Лин, которая так же пользовалась этим. Однако, слова Лорен о том, что девушка не согласилась на уговоры сестры, радовали эгоистичное сердце молодой и деловой брюнетки. — Почему у меня до сих пор не взяли показания? — спрашивает, прожевав. — Потому что я распорядилась, чтобы тебя не трогали, пока ты не придешь в норму. Ты уже готова дать показания? — зачерпывает следующую ложку. — Я была готова еще тогда, когда только пришла в сознание, — гримасничает Милс, послушно принимая ложку супа, чему МакКоннал ухмыляется, но отвечает по теме: — Тогда сегодня вечером я приду со следователем.        В палату заходит Коул Майклсон с небольшой коробкой в руках, обернутой в подарочную упаковку: — Лорен?        Взгляд изумрудных испепеляюще встречает его, но через секунду остывает и возвращается к Милс. — Привет, — несколько удивленно выпаливает девушка, — а ты что здесь делаешь? — Я принес тебе ночник, думаю, он тебе понравится, — неловко поджимает губы Майклсон, пытаясь скрыть смущение от встречи с Рейчел, но брюнетка сама старается избегать взгляда, чтобы не начать острить в адрес парня. — Круто, ночник, он мне теперь просто необходим, — иронично улыбается Лорен, — спасибо. — Как ты? — аккуратно ставит на тумбочку возле больничной койки и садится на стул. — Как видишь — не очень, — фыркает, почесывая руку, прикованную к постели капельницей. — Кстати, как там битва? Мы уже вылетели за неучастие? — обращается к Рейчел, на что та с неловкой ухмылкой поджимает губы, но на помощь ей приходит Коул: — Вообще-то, вы прошли в финал. Рейчел вышла за тебя на ринг и победила, так что… — Она сделала… что? — опешенно переспрашивает Милс, и, если бы не повязка, она бы давно уже прожгла брюнетку шокированным взглядом. — Знаешь, это было неожиданно, да и казалось, будто на ринге она не одна, а с тобой. Да и движения такие же, ты хороший тренер, Лорен, — улыбается Коул, встречая признательный взгляд изумрудных. Милс задумалась, она недовольно поджимает губы: — Коул, оставь нас на пару минут. — Хорошо, — парень неохотно поднимается и выходит из палаты, а Рейчел обеспокоенно смотрит на девушку: — Ты чего? — Тебя покалечили? — Нет, ну… немного… так, пара ссадин и синяков, — морщится МакКоннал. — Я не хочу, чтобы ты занималась этим. — Почему? Ты же… — непонимающе хмурится брюнетка. — Почему ты вышла на ринг вместо меня? Ты понимаешь, что даже мне больно? — Я хотела почувствовать тебя… — выпаливает, — поэтому я вышла, и не жалею об этом.        Милс замирает, даже задерживает дыхание, а затем спрашивает: — И когда финал? — Завтра. — Пусть вместо меня выйдет Коул… ты тоже можешь, извини, я не имею права запрещать тебе что-то, — отворачивается, будто ее глаза можно было увидеть под этой повязкой.        «Ты имеешь право на намного большее, чем запрещать мне. Твое отсутствие чуть не убило меня…» — но озвучивает: — Лин могла бы говорить тебе по наушнику, что происходит.        Лорен задумчиво кивает. Она молчит почти несколько минут, после чего поворачивается к брюнетке и находит свободной рукой ее пальцы, лежащие на краю койки, что Милс чувствовала кожей. Рейчел хмурится, краснеет, а блондинка начинает тихо говорить: — Впервые за долгое время я задумалась о будущем, — МакКоннал ощущает предательское сильное биение сердца. — Я хочу вернуться и окончить старшие классы, хочу жить дальше, поступить в полицейскую академию и… — прикусывает губу, — на этом, пока что, можно и остановиться. — Я могла бы позаниматься с тобой, — улыбается брюнетка, — обещаю, я не буду ругаться, если ты будешь тупить. — Лучше ругайся, — тихо смеется Лорен, а затем меняет тему, — когда мне снимут повязку, пообещай мне, что ее снимут у тебя дома в той лоджии. — В стеклянной? Да, конечно. Понимаю, первое, что хочется увидеть, это красивую природу. — Да… хочется увидеть красивое…

* * *

— Томас Браун, я расследую преступление, жертвой которого вы стали. Не могли бы вы рассказать мне о случившемся?        Рейчел сдержанно поджимает губы, как бы подготавливая себя к тому, что услышит из уст девушки весь тот ужас, который предполагала, и о котором рассказывала Линда. Черное сердце брюнетки сжимается сразу же, как только Милс начинает говорить: — Мне придется рассказать намного больше и начать с самого начала. — Вы говорите о том, что произошло с вами в Вирджинии? — кладет диктофон на тумбочку, начиная записывать в блокнот. — Да. Пять лет назад я стала одной из жертв этого… выблядка, — оскаливается, а мужчина прерывает ее: — Напомните мне, сколько вам лет? — А какой сегодня месяц и день? — Лорен нервно стягивает зубами корочку с губ и зажевывает ее. — Двадцатое декабря, — отвечает следователь, а Рейчел опускает глаза, вжимаясь в кресло. — Значит, мне двадцать, — на лице Милс появляется печальная улыбка. МакКоннал поводит челюстью и прикрывает лицо рукой, пытаясь сдерживать эмоции. — Вам было пятнадцать? — спокойно продолжает мужчина. — Нет, получается, это было уже шесть лет назад. Мне было четырнадцать. Мы с мамой приехали в Аккомак похоронить бабушку, это небольшой городок на юге штата. Мы остались там на некоторое время, и я нашла себе подругу, с которой мы играли в прятки. Тогда была ее очередь меня искать, а я до этого нашла хорошее место, где могла бы спрятаться. Там была большая водосточная труба, которая уже давно не работала, — Рейчел прикрывает глаза, делая глубокий и неслышный вдох. — Я побежала к ней, а потом меня схватил этот… — оскаливается Милс, но пропускает слово, делая паузу, после которой уже продолжает. — Он притащил меня в какой-то дом на отшибе. Там было еще какое-то болото рядом или небольшая река… — Дедушка Генри и Анны Уокер занимался рыбалкой, — тихо говорит Рейчел, не имея сил сдержаться, чтобы не встрять и не отсрочить историю, которая снилась ей неделями. Следователь кивает девушке и возвращается к Лорен: — Продолжайте. — Но там была канализация, потому что я помню, как вода постоянно капала с труб, — переводит дыхание, будто история отбирала весь кислород. — Потом я поняла, что мою подругу он тоже похитил, — кривится девушка, а Рейчел вспоминает бедную юную мисс Холт, лишенную глаз и языка, после чего нервно потирает виски. — Он постоянно говорил о каком-то божьем глазе, и о том, что голубые глаза — глаза бога или типа того, — морщится, — нес бред, короче… а потом… — Лорен снова затихает, набирая в легкие воздух, — он отрезал ей язык, потому что она постоянно плакала и кричала… — Вашей подруге? — уточняет следователь. — Да. — Он съел ее глаза почти сразу как выколол. Он сказал, что повредил их, пока извлекал, поэтому они не годятся для чего-то… — голос Лорен начал дрожать, но девушка сжимает руку в кулак и продолжает. — Мы были прикованы цепями, поэтому ничего не могли сделать…» — Почему он не тронул вас? — находит момент для вопроса следователь, чему Рейчел недовольно хмурится, а Милс будто бы выпускает из легких весь воздух: — Потому что я молчала и сидела тихо. — Как вышло, что вы оказались на свободе? — В дощатом полу, на котором мы сидели, я наткнулась на торчащий гвоздь, еще когда оказалась там. Я чуть не села на него. Гвоздь был очень тонкий, но длинный, поэтому я решила его вытащить на всякий случай, а когда, все-таки, вытащила, не знаю, сколько времени я потратила на это, то поняла, что смогу использовать его как отмычку, ведь он был достаточно тоненький… — поджимает губы, и если бы повязка не скрывала ее глаза, то Лорен непременно бы отвела взгляд после вопроса следователя: — Прошу прощения, но как вам пришло это в голову? Как вообще можно открыть замок гвоздем? — недоуменно уставился он на молодую девушку, а Рейчел только ухмыльнулась, услышав ответ: — Это был амбарный замок, ничего сложного. Поковыряла, нашла пружинку, которую нужно зажать — и все, открыто, — пожимает плечами. — Хорошо, мы опустим эту тему, — кивает следователь. — Продолжайте, мисс Милс. — После того, как я открыла свой замок, я открыла замок подруги и попросила ее ждать на месте, чтобы, когда он пришел, я смогла бы напасть на него, а она бежала бы. — Но как девочка четырнадцати лет может… — непонимающе сводит брови следователь. — Когда ты провел в темноте почти вечность и видел зверства, ты готов на все, чтобы выжить, — недовольно отвечает Лорен, — я вгрызлась ему в шею и вырвала кусок. Было много крови, по крайней мере, мне так казалось… я взяла подругу и потащила ее за собой. Отвела в полицию, но… — морщится, — я побоялась, что я могла убить его и сбежала, чтобы меня не арестовали. — Вы были очень юны, мисс Милс, конечно, вы испугались… — Да, но, если бы я тогда не испугалась, а рассказала бы все полиции, показала бы место, то его нашли бы и… — сжимает зубы, качая головой, — я виновата в том, что бежала. — Ты не виновата в том, что по земле ходят такие уебки, ясно? — прерывает ее Рейчел, а следователь хмурится, смотря на брюнетку, которая все это время сидела спокойно. — Может быть, когда-нибудь в нашем мире наступит пора, и людям не нужно будет бояться людей. Но ты не виновата, что ему с детства промывали мозги фанатичной религией, что его, буквально, воспитали поклонником собственной сестры. Ты не виновата в этом, ясно? — Ты сейчас только что защитила его? — хмурится следователь. — Скажи мне, как можно защищать человека, который совершил более тридцати убийств? Лишил глаз и языка молодую девушку? Выставлял на обозрение тела мертвых, будто это искусство? — оскаливается МакКоннал, поднимаясь с кресла. — Черт побери, я ненавижу его за то, что он сделал, особенно за то, что пришлось пережить всем этим девушкам… Лорен, но больше всего я виню его ебнутых родителей, которые воспитали его таким! — Ты хочешь сказать, что вероисповедование — признак плохой семьи? — поднимает бровь мужчина. — У меня есть много примеров, опровергающих это. — Извини, но я не верю людям, которые спихивают все плохое, что у них происходит, на Дьявола, потому что они боятся признаться самим себе, что это их вина. Они просто сходят на исповедь и спокойно вернутся домой, сядут за стол и сожрут яблочный пирог, — Рейчел нервно поджимает губы и качает головой, замечая довольную улыбку Лорен. — Не спорю, есть нормальные, но «фанатики» — это первый признак того, что в такой семейке что-то не так. — Пусть каждый сейчас останется при своем мнении, — вздыхает мужчина и возвращается к Лорен, — прошу вас, мисс Милс, продолжайте. — В тот день, когда он… вы поняли… Я и Рейчел поехали на кладбище, — поджимает край губ, а следователь задает соответствующий вопрос: — Прошу прощения, но зачем? — Я хотела показать ей, что время — очень важная вещь в нашей жизни. У меня не было много времени, чтобы провести его с мамой, но у нее и ее мамы оно есть, а они тратят его на ругань, — вздыхает, — к тому же, я хотела… не знаю… познакомить их, я знаю, это глупо… — недовольно корчится, но Рейчел обрывает ее: — Это вовсе не глупо, это было очень важно для меня.        Следователь неловко кашляет, замечая атмосферу, витающую в воздухе: — Давайте, мы вернемся к делу. — Да, извините, — кивает Милс, а МакКоннал садится обратно в кресло. — Я помню, что меня что-то укололо прямо в шею, а потом я вырубилась. Очнулась уже… в этом подвале… — дыхание Лорен заметно учащается, но девушка держится. — Я снова оказалась приковала цепью, только уже вместо замка, был огромный гвоздь, вбитый в бетон. — Мне очень жаль… — выпаливает следователь, но Лорен продолжает: — Когда он пришел в первый раз, он предложил мне поесть, но я молчала. Он ушел, но каждый раз возвращался и предлагал поесть, пока в один момент я уже не начала терять сознание от голода. Меня постоянно тошнило от этого, и я согласилась. Тогда я впервые съела то, что он мне дал. Я думаю, вы понимаете, что это было… — ловит ртом воздух, — я теперь ненавижу мясо…        Следователь сглатывает ком, а Рейчел прикрывает глаза, пытаясь сдерживать эмоции, но слезы все равно начинают копиться под веками. Тем не менее, Милс продолжала: — Это была вечность. Будто я попала в ад. Мне казалось, что вся моя жизнь — была сном. Иногда, я не понимала, где я нахожусь. Мне являлись видения, сны или… я не понимала, что это… — Эскапизм, — задумчиво выпаливает Рейчел, прекрасно понимая девушку. — Что? — Лорен переспрашивает, нервно теребя одеяло. — Эскапизм — это «побег» сознания, в твоем случае, в другую реальность, — отвечает МакКоннал. — И что же ты видела?        Милс тут же вспоминает все эти несуществующие разговоры, немного краснеет, поэтому отмахивается: — Ничего особенного… маму… — Понятно, — кивает Рейчел, прикусывая край губ. — Как вы высвободились? — задает вопрос следователь. — Я постепенно выкручивала этот огромный гвоздь, или что это было, короче, штуку, к которой была прикована моя цепь. Но я тратила слишком много сил на это, поэтому я не могла вырвать ее тогда, когда это уже можно было. Я берегла силы, чтобы выжить, — поджимает губы Милс, — чтобы вернуться… — МакКоннал ощущает проходящие по коже мурашки, а в груди что-то заныло приятной печалью. — Если бы не та новая похищенная девушка, то я бы не выжила, потому что… — останавливается, пытаясь подобрать слова и момент, когда эмоции стихнут, но они не утихали, поэтому Лорен сжимает кулаки и выпаливает, — он пришел забрать мои глаза… Блять… приходилось есть крыс… человеческие глаза и мясо, чтобы выжить. И знаете, чем я его убила? Блять, да… я просто подумала, что ребро крысы может пригодиться, и вырвала его из уже разлагающего трупа животного. А потом, когда этот ублюдок вошел, я просто… накинулась и воткнула ему эту кость в шею. Он отшвырнул меня, но я успела. А потом я не помню. Я очнулась уже в больнице.        Рейчел переводит дыхание, стирая слезы, скатывающиеся по щекам, а следователь признательно кивает: — Благодарю вас, мисс Милс. Надеюсь, вы скоро поправитесь. — Да, мисс «наполированная задница» не дает мне покоя, — слабо улыбается Лорен, на что Рейчел закатывает глаза, обращаясь к следователю: — Теперь можно сказать, что дело закрыто? — Да, — кивает мужчина, — и, если бы не вы, мисс МакКоннал, думаю… эта девушка должна вас поблагодарить, — поднимается с места, проходя к двери. — Вы не думали работать в полиции, мисс МакКоннал? — Поверьте, мы еще увидимся, — кивает брюнетка, — но уже не в полиции и не на месте преступления. — Тогда, удачи вам, — улыбается мужчина, — был рад поработать с вами, ваш неординарный ум научил меня многому. — Всего доброго, Рик.        Следователь удаляется, а брюнетка поднимается, чтобы сесть на край постели девушки. Она задумчиво поджимает губы, изумрудные глаза с теплой болезнью смотрят на тонкую побледневшую руку Лорен, на некогда смуглой коже еще имеются темные следы пребывания в заточении. Рейчел тихо втягивает воздух и обхватывает тонкие пальцы своими: — Я скучала по тебе, очень сильно, хотя, я понимаю, эти сопли тебе не нужны, но мне… нужно было сказать это тебе, — прикусывает нижнюю губу. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить весь этот ужас… — Ты послала ко мне своего человека, — перебивает ее Лорен, не сопротивляясь соприкосновениям рук, — ты рисковала чужой жизнью, чтобы спасти меня, и, если бы не это, я бы не выжила, если бы не эта девушка, я бы так и была прикована цепью… — переходит на полушепот и делает паузу. — И те сны, видения, галлюцинации, как их можно назвать, в них была и ты. — И что же я там делала? — улыбается Рейчел, с любопытством смотря на девушку. — Как всегда выносила мне мозг, — выпаливает, после чего отворачивается и закрывается одеялом. — Я устала, поэтому посплю немного, хорошо? — Да, конечно. Я никуда не уйду, а позже меня сменит Лин, потому что… ты помнишь, — не отпускает руку, будто бы боясь, что больше не сможет обхватить эти пальцы. — Будь осторожна… — выпаливает Лорен, не отпуская руку, — и… вернись ко мне сразу же, как сможешь, хорошо? — Конечно… я должна еще спросить тебя о том, что ты хочешь на Рождество. Подумай над этим, — улыбается брюнетка и вынужденно поднимается, отпуская руку, — все, что захочешь… — Мне не нужно ничего, да я и не нуждаюсь. Просто вернись домой целой и живой. — Хорошо.

* * *

— Не зазнавайся, — холодно отвечает Рейчел, надевая перчатки, — это не значит, что ты прощен. — Если мы выиграем, то вы получите приз, так что… — недовольно говорит Коул, разминая плечи. — Это ради Лорен, потому что она хотела победить. — Допустим, — МакКоннал бросает сумку в руки своего телохранителя и двигается в сторону арены.        Глаза Майклсона проскальзывают по телу брюнетки, облаченной в черное обмундирование, а затем устремляются на ринг, где их ждал противник. — Сигма2 против Беты27 и черной маски! — объявляет ведущий. — Может, остановить бой? Он же их сожрет, — морщится Диана, поправляя наушник в ухе.  — Он не хило меня отделал, когда мы бились, — говорит Лорен, а вместе с ней слышится и Лин, от чего больное сердце Шоу сжимается: — Их там двое. — Да, но его там, как их трое, — обеспокоенно говорит Милс, однако после тут же вздыхает. — Она справится. — Там еще и Коул есть, — недовольно подмечает Коннал. — Бой начинается, — перебивает их Диана, а затем хмурится, пытаясь объяснить происходящее. — Эм, окей, это выглядит странно, потому что… — Что там происходит? — взволнованно спрашивает Лорен. — Они бегают от него, — усмехается Шоу, — в смысле, он реально пытается бегать по арене, вот только, они-то… они издеваются над ним, окей, это смешно, — присоединяется к всеобщему хихиканью — Они изматывают его, — спокойно отвечает Милс, игнорируя веселое настроение Дианы, — иначе его и не победить. — Коул снова уклоняется, — морщится девушка, — не, все-таки получает удар, а, нет, он заблокировал, правда, кажется, ему все равно хорошо досталось. — Ты ужасный комментатор, — слышится нервный голос Лорен. — О, нет… — Диана прикрывает рот рукой, опешенно смотря на ринг. — Что там?! — Милс встревоженно требует ответа, Лин пытается успокоить ее, но девушка все равно нервничает, — говори! — Рейчел получила сильный удар в голову, у нее кровь течет, а Коул защитил ее, и теперь огребает сам, хотя держится, отвлекая противника от Рейчел, — обеспокоенно глядит на поднимающуюся МакКоннал. — Лорен, она такая же упертая, как и ты, — вздыхает Шоу, а Милс уже красноречиво матерится на «наполированную задницу». — Коул ударил его в челюсть снизу… — Это апперкот, — перебивает ее блондинка. — Наверно, и в горло, Сигма теперь пытается наладить дыхание, а Рейчел… эм… — хмурится Диана, — зачем она лезет на клетку? Прямо на… — На потолок? — Милс будто ожидала этого, — я знаю, зачем. — Она окликнула его? — Шоу вопросительно наблюдает за рингом, — отвлекла его, а Коул сбил с ног и… это наверно болевой прием… — Блять, ты вообще не умеешь комментировать, — огрызается Лорен. — Рейчел спрыгнула прямо на его плечи, когда тот хотел подняться. Все. Кажется… — Как она?! — Кажется, они победили.

* * *

— Они победили? — Лорен опешенно выдыхает, и если бы не повязка, то большие голубые глаза вопросительно бы уставились на Лин, — мне не послышалось? — Нет, — улыбается Коннал, не скрывая удивления, — вы победили, — откладывает мобильный на край постели. — Нет, там, на ринге была Рейчел и Коул, а до этого, Рейчел победила в полуфинале, так что… — качает головой Милс. — Но до этого, на ринге была именно ты, это ты привела их к победе, — руки Лин находят руки девушки, а сине-ледяные глаза смотрят на повязку, понимая, что Лорен видит. Немного. Но фигуры она уже видит сквозь эту ткань. Наступает неловкая тишина, которую Коннал нарушает мягким голосом. — Я скучала по тебе. Очень… — проводит подушечками пальцев по щеке девушки, которая слабо улыбается в ответ: — Я тоже скучала по тебе. — Я бы хотела, чтобы ты переехала ко мне, когда тебя выпишут, — поджимает губы Лин и тут же добавляет, — не пойми меня неправильно, я просто более свободна, чем Рейчел, на ее плечах сейчас слишком много: руководство «Кобрами» и фирмой, а еще это расследование… — хмурится, прикусывая трясущуюся нижнюю губу, — ты очень дорога мне, Лорен… — Что ты делаешь? — тихо спрашивает Милс, сглатывая ком дискомфорта. — Я пытаюсь разобраться в себе, — отвечает полушепотом, поглаживая шершавые и избитые пальцы девушки. — Во мне… будто бы два человека, и не могу понять, кто из них я, — прикусывает губу, отворачивается и нервно усмехается, — ты… ты сделала что-то со мной, понимаешь? — качает головой и приоткрывает рот, будто бы пытаясь подобрать слова, но они просто отказывались произноситься, нет, даже не так. Они отказывались найтись. — Лин… — Лорен неловко сжимает губы в полоску, — я не… — Ты вернула меня к нормальной жизни, к нормальным ощущениям ненормального, — нервно улыбается, — и я теперь не могу понять… — сводит брови, задумчиво опуская взгляд. — Кто ты для меня… — Сейчас не подходящее время для разговора… — выпаливает Милс, сжимая пальцами руки Коннал, — Лин…        Девушка задумчиво хмурится, переводит взгляд на Лорен: «Лин…» — Д-да… — кивает, натягивая улыбку, — скоро сюда приедет Рейчел, так что… я должна кое-что сделать. — Ты можешь идти, — пожимает плечами Лорен, — а я, вряд ли, сбегу отсюда, так что… — Извини, — Коннал быстро целует Милс в лоб и почти вылетает из палаты, — я идиотка. С меня ужин в Чайна-тауне на Китайский новый год.

* * *

       Домой. Быстрее домой. По слякоти, по мокрому снегу и грязи, по лужам. Мимо высоких зданий и неоновых вывесок, которые пытаются затмить свет Луны, сравниться с ней.        Люди часто спешат домой, подразумевая четыре бетонные стены и кровать, на которую они смогут рухнуть и заснуть, чтобы избавиться от усталости. И Лин тоже спешит домой, в эти четыре стены, среди которых ее ждет Диана, головная боль всей ее жизни.        Коннал вбегает в лифт, по пути чуть ли не сбивая с ног выходящего мужчину. Она несколько раз нажимает на кнопку нужного этажа, будто бы от этого двери закроются быстрее, а кабина немедленно доставит ее. Почему мир такой неспешный? Эта противная и медленная музыка будто бы играется и дразнит девушку, хватающуюся за голову. Что сказать ей? Как ей это сказать?        Она выбегает из лифта, задевая двери плечами. Опускается кулаками на железную поверхность и нетерпимо зажимает входной звонок. Диана открывает с непонимающим видом, и хотела она уже сказать, мол: «чего трезвонишь, как ненормальная», но Коннал резко врывается и впечатывается в девушку, обнимая и прижимая к себе, будто бы после долгой разлуки. Ее плечи содрогаются от наступающих слез, а Шоу обеспокоенно спрашивает, не решаясь высвободиться из хватки: — Элен?        И руки плачущей сильнее прижимают к себе, она всхлипывает, начиная говорить так, будто пробивший плотину водопад: — Я поняла, черт возьми, поняла. Я люблю тебя, я всегда любила тебя. Ты не просто какой-то этап в моей жизни, ты часть ее. С тобой я «целая», не Лин Коннал, а Элен МакКоннал… я…        Диана накрывает ее губы своими, ладонями притягивая к себе лицо плачущей, но так аккуратно и кротко, будто бы это было самое нежное, что она когда-либо делала. На край губ Шоу попадает соленая вода, чему она улыбается сквозь поцелуй и отстраняется, но только для того, чтобы заглянуть в сине-ледяные глаза: — Я так люблю тебя, Элен МакКоннал, — ухмыляется, ощущая пелену на собственных глазах, поэтому снова прижимает к себе девушку, чтобы вдохнуть запах ее бежево-серых волос. И, несмотря на собственное недомогание и усталость, Диана продолжает стоять и таять в руках. Потому что все болезни сердца становятся ничем, по сравнению с ментальной раной, вызванной любовью и вылеченной любовью. Шоу морщится от боли в груди и звона в ушах, но только сделав вид, что все нормально, она не может скрыть улыбку. — Надо забрать Лив домой, — вдруг говорит Элен, отстраняясь от брюнетки и вытирая слезы с щек. — Ты о той прекрасной самке удава? — вспоминает Диана и согласно кивает. — Давно пора. — Черт, — усмехается МакКоннал, качая головой и беря девушку за руки, — только ты ее и принимала. — Насколько я помню, я тебя и научила с ней обращаться, — помечает Шоу, не удерживаясь от короткого поцелуя, — так что… — Черт… да… — шипит Лин, не позволяя Диане начать игру под названием «попробуй соблазнить меня», — пойдем, — тащит за руку к дивану, чему брюнетка и не сопротивляется, а только смеется: — Тебе только это от меня и нужно. — Конечно, мисс Шоу, — язвительно отвечает Элен, обнимая рукой щеку девушки, а другой опуская лямку майки, тем самым оголяя смуглое плечо с таким довольным выражением лица, будто только что ограбила банк и осталась незамеченной, а Диана нервно посмеивается, ощущая прилив краски к щекам: — Mi piace quando lo fai, — (пер. с итальянского: мне нравится, когда ты это делаешь) — закидывает руку на шею МакКоннал и запускает пальцы в бежево-серые волосы. — Ничего не поняла, но мне нравится, — впивается в губы с улыбкой, и утягивает за собой на диван, заставляя усесться сверху. — Adoro quando sei giù, — (пер. с итальянского: я люблю, когда ты снизу) — ухмыляется Диана, опускаясь губами на губы девушки, которая едва отстраняется, чтобы произнести: — Это я точно загуглю, — Элен опускает тонкие пальцы на бедра сидящей, секунды созерцает брюнетку, как бы наслаждаясь возможностью запечатлеть. Улыбается, качает головой и подтягивается, чтобы поцеловать, а затем просто обнять, утыкаясь кончиком носа в ключицы. — Сегодня я просто хочу заснуть с тобой… — поднимает голову, чтобы посмотреть в карие, — разделить с тобой сон. Слишком романтично, да? — МакКоннал морщит нос и уже кивает, закатывая глаза, но губы Дианы опровергают вывод девушки: — Нет. Это в твоем стиле, Элен.

* * *

— Спит, — шепчет Рейчел, входя в палату Лорен. За окном еще темно, в силу сезона года, но девушка уже одета в деловой черный костюм, в красные зимние туфли на высоком каблуке и белое зимнее пальто. — Я не сплю, — недовольно бубнит Милс, немного подтягиваясь к спинке кровати, чтобы принять удобное положение. — Я думала, ты будешь рада, что мы победили, — хмурится Рейчел, снимая солнечные очки в красной оправе, которые скрывали синяк под глазом. — Ты сильно пострадала? — игнорирует ее слова Лорен, нервно постукивая пальцами по одеялу. — Нет, просто пара ссадин, — отмахивается брюнетка, садясь в кресло и снимая пальто, которое быстро укладывает на спинку. — Ты выиграла полтора миллиона долларов, так что, решай, что будешь с ними делать, — улыбается МакКоннал, стягивая алые перчатки с рук. — Отдай треть Коулу, — вдруг отвечает Милс, а Рейчел недоуменно поднимает бровь: — Ты же понимаешь, что это очень большие деньги… — Да, отдай их ему. Я не знаю, что у него произошло, но ему нужны деньги, иначе бы… — заминается Лорен, — просто отдай их ему. Ты сама сказала, что я сама решаю, куда их деть. А у меня есть все, что мне нужно. — Извини, но этот человек сделал слишком много дерьма. Начиная с того, что использовал меня и заканчивая тем, что он пытался помочь Диане умереть, и все из-за денег, так что… — А я не делала дерьма? — спрашивает заметно дрогнувшим голосом. — Черт возьми, да я делала то же самое с тобой. Мы все делали дерьмо, так почему тогда мы все еще здесь и… слушаем друг друга?        МакКоннал молчит, поджимая губы. Она секунды думает, а затем согласно кивает: — Хорошо, как скажешь, — прикусывает губу и меняет тему. — Помнишь вечер, когда я пришла с… оружием? — изумрудные озадаченно смотрят на девушку. — Да. Я тогда еще охренела. — Да, — подытоживает Рейчел, закидывая ногу на ногу, — раньше я думала, что это люди Дианы, но… потом, когда мои люди работали с «койотами», я поняла, что у всех у них татуировки на средних пальцах в виде койота, а у тех людей не было этих тату. Конечно, можно предположить, что Диана наняла их, но зачем это делать? Будучи главой «кобр», она никогда не отправляла чужаков… — Если это не она, — выпаливает Лорен, — то… кому еще нужна твоя смерть? — Была нужна, — поправляет Рейчел, — ведь была всего одна попытка… — хмурится МакКоннал, — пока… Диана, предположительно, не получила медицинское заключение, — нервно усмехается. — Она послала чужаков, потому что Хавьер иначе узнал бы об этом и лишил бы ее всего, если… не убил бы… — качает головой. — Лин не должна об этом знать. — Господи, это пиздец какой-то, до встречи с вами двумя моя жизнь более-менее нормальной, — вдруг фыркает Милс, на что МакКоннал немного посмеивается: — Но тебе же это нравится. — Ладно, согласна, я такая же ненормальная, как и ты, — вздыхает Лорен. — Сегодня предпоследняя смена повязки, — констатирует факт Рейчел. — Ты помнишь наш уговор? — Да, помню, — улыбается Рейчел, — а теперь поспи. — Ты куда-то уходишь? — в голосе Милс слышится недовольство и беспокойство, но МакКоннал накрывает истощенную и покрытую пластырями руку девушки: — Я буду здесь, пока ты спишь. И когда ты проснешься, я тоже буду здесь. — У тебя нет других важных дел? — прикусывает губу, на что получает краткий и ясный ответ: — Сейчас для меня важно, чтобы ты поспала, остальным пусть займется Хлоя. — Кто такая эта Хлоя? — немного ревностно спрашивает Милс, укладываясь поудобнее. — Раньше была «глазами кобр», а теперь я ее повысила, поэтому помимо прочего, она мой заместитель, — спокойно отвечает Рейчел, поглаживая руку девушки. — Ты ревнуешь? — усмехается, но Лорен не отвечает, начиная сопеть, или делая вид, что спит, чему брюнетка улыбается. — Ну конечно.

* * *

       Диана Шоу никогда не отличалась излишней нежностью или романтичностью, однако, как самый романтический герой, она сидит в кресле, слушая дует Шер и Эроса Рамаззотти. В руках еще горячая кружка чая с мелиссой. На лице девушки играет теплая улыбка. Диана прикрывает глаза, ощущая жизнь в самых приятных красках, в самых малейших деталях: мягкий пар горячего чая, слабость в ногах и боль в суставах, легкое головокружение и колющееся сердце, лучи солнца, освещающие квартиру сквозь сплошные окна, остаточные ощущения от прикосновений на коже. Она улыбается, делает глоток и подносит руку к груди, как будто бы это помогло унять боль. — Ты уже встала? — мягкий голос Элен заставляет брюнетку обернуться, подняться и поставить кружку на деревянную поставку журнального столика. — Это… та песня? — задумчиво улыбается уголком губ МакКоннал, на что получает только ехидное выражение лица девушки, встающей перед ней. Диана кладет правую руку на талию Элен, а левой подхватывает ее кисть руки, начиная тихонько танцевать. — Я никогда не понимала слов, но это очень красивая песня, а ты никогда не говорила мне перевод, хотя это твой родной язык… мы танцевали… — Любовь — это самая сильная боль, которую ты не можешь вылечить, — выпаливает Диана с приятной печалью на лице, — вот перевод… — обнимает, продолжая медленно кружиться. Наверно, это лучше слов, которые можно сказать. Небольшие шажки, объятие и склонение головы к плечу. Время останавливает ход, а музыка не должна заканчиваться, она просто не имеет права сделать этот момент таким быстротечным, особенно сейчас. Диана немного отстраняется, чтобы заглянуть в сине-ледяные глаза, покрытые легкой пеленой, Элен слишком хорошо знала девушку, поэтому та мягко улыбается и немного ускоряет темп, а затем закручивает МакКоннал спиной к себе и останавливается, игнорируя музыку. Она зажмуривается, утыкаясь кончиком носа в волосы девушки. Вдыхает родной запах, наслаждаясь этой возможностью, и запечатывает затылок поцелуем. Опускает руки на бедра, сжимая пальцами шелковую ткань халата. Элен всхлипывает, поворачиваясь к брюнетке лицом: — Ты не пойдешь на операцию? — сине-ледяные глаза с болью смотрят в слезные карие. Диана только слабо улыбается: — Кем я буду, если «куплю» возможность спастись и лишу ее того, кто так долго ждал? — берет девушку за руки. — Я не могу вылечить себя и при этом лишить жизни другого… — Элен искажается в гримасе слез, — но я буду счастлива прожить с тобой все оставшееся проведенное время, — по щеке Шоу скатывается слеза сожаления, а тонкие пальцы правой руки нежно поправляют непослушную прядь бежево-серых волос МакКоннал. — Сколько? — всхлипывает, пытаясь сдерживаться, но ответ Дианы заставляет отстраниться и согнуться в три погибели, прикрыв рот ладонью в приступе нестерпимой боли, сопровождаемой жидкой солью: — Около девяти месяцев, — Шоу тут же подрывается к девушке и прижимает ее к сердцу, от чего Элен только сильнее сотрясается. Брюнетка же поглаживает девушку по голове. — Но, я думаю, что если сделаю замену клапанов на механические, то проживу намного больше… — улыбается со слезами на глазах, на что Элен только сильнее всхлипывает: — Насколько? — Не больше года. — Ненавижу. — Ты будешь со мной? — Да.

* * *

 — Ты уверена, что отдаешь их мне? — Коул недоверчиво поднимает бровь, ощущая себя неловко в доме Рейчел МакКоннал. Брюнетка спокойно сидит перед ним в кресле и курит сигареты, которые парень бы никогда себе не позволил. — Уверена, — недовольно отвечает девушка, одергивая рукава своего пиджака, — Лорен сама распорядилась этим, и треть она решает отдать тебе, — тут же с интересом смотрит на Майклсона, задавая вопрос, интересующий ее долгое время. — Это ты принес кобру Диане, чтобы та ее укусила? — Что? — Коул опешенно морщится. — Она просила меня помочь ей умереть, да, просила принести ей кобру, но позже. Я был удивлен, что она сама достала ее, — встречается с пытливым взглядом изумрудных глаз, — так что, тогда с меня даже спал груз ответственности, ведь я был к этому уже непричастен. — Хм, — Рейчел задумчиво хмурится, а затем кивает, — что ты будешь делать дальше? — Отдам эти деньги Хавьеру, чтобы освободиться, — пожимает плечами Коул. МакКоннал поджимает губы, делая затяжку. Она что-то обдумывает, а затем поднимает взгляд на парня: — Я могу предоставить тебе дом и работу, ты сможешь переехать с братом в другой штат, если сам того захочешь. — Снова банды? Наркотики и убийства? — лицо Коула приобретает злое выражение, однако не настолько яркое, насколько оно появляется у Рейчел: — «Кобры» не занимаются наркотиками или убийствами, — оскаливается, кидая сигарету в пепельницу, — каждый член нашего общества — важен, и каждый получает дом, работу и образование. — И ничего взамен? — иронично усмехается парень, запуская руки в карманы. — Взамен ты работаешь на высокой должности, куда тебя устраивает глава, и платишь какой-то процент в год в капитал банды, именно эти деньги уходят на обеспечение нового члена недвижимостью, — поднимается с места, кивая появившемуся дворецкому, который тут же уходит. — Мы работаем легально, среди нас есть от полицейских до политиков, имена которых я не могу тебе назвать, но суть в том, что каждый — часть определенной системы. И нам платят за то, что мы ловим плохих парней, находим наркотики и сдаем их. И каждый при этом живет так, как хочет. Да, иногда тебе придется запачкать руки в кровь, но только, если ты согласен на это, — натягивает белые кожаные перчатки на руки. — И правительство знает об этом, в большинстве случаев, оно же нас и просит, исключением является защита своих же, на что закрывается глаза, ведь в моем же подчинении есть люди, которые занимают высокие позиции в обществе. — Я согласен, — кивает Коул, — что мне нужно сделать? — Тебе — ничего, — пожимает плечами Рейчел, сгибая руку в локте, чтобы посмотреть на наручные часы, после чего начинает шагать на выход, — Хавьер не отпустит тебя, если ты просто отдашь ему деньги, но я могу договориться с ним. — Зачем ты помогаешь мне? — хмурится Коул, двигаясь вместе с девушкой, которая только вздыхает, на ходу надевая очки: — Ты помог Лорен в финале, и… я же знаю о тебе все, — ехидно ухмыляется уголком губ, — и о твоей семье, так почему бы мне не помочь? — выходит в холл. — Езжай домой и забери своего брата, через три часа вас будет ждать машина, — кивает, — а теперь иди, мне нужно кое-что сделать. — Хорошо, спасибо, Рейч, — признательно улыбается, — и прости за… — Иди уже, — МакКоннал подытоживает время встречи, после чего Коул покидает дом, сопровождаемый охраной, стоявшей у входа. Сама же брюнетка снова кидает взгляд на часы и проходит в гостиную, где ее уже ждал дворецкий с книгой в руках: — То, что вы просили, мисс МакКоннал, — протягивает фолиант седовласый мужчина, — «По ком звонит колокол» Эрнеста Хемингуэя… — Благодарю.

* * *

       Рейчел МакКоннал входит в кабинет старого друга. Ее взгляд улыбчиво встречает мужчину, который тут же поднимается с кресла, чтобы поприветствовать названную дочь: — Здравствуй, — приобнимает, смотря на девушку, — что-то случилось? — На самом деле, ничего особенного, — сдержанно улыбается Рейчел, садясь на софу, — мне просто нужно, чтобы ты отпустил Коула, — изумрудные встречаются с недоуменными карими: — Зачем? — подходит к журнальному столику, на котором стоит графин с виски, — насколько я помню, он использовал тебя и продал за книгу, а ты теперь просишь его отпустить? — наливает четверть стакана, после чего садится рядом с девушкой. — Не просто так, он решил отдать тебе все деньги со своего выигрыша, — МакКоннал спокойно достает из своей сумки пять пачек долларов и кладет их на журнальный столик, — думаю, они могут компенсировать твой моральный ущерб. — Зачем ты помогаешь тому, кто тебя предал? — хмурится Хавьер, делая глоток виски. — Знаешь, я долгое время не могла понять, — Рейчел закидывает ногу на ногу, оглядывая кабинет, — кто мог знать о списке книг, находящихся в моей коллекции, если я ни разу не разглашала его, — мужчина спокойно отпивает напиток, пожимая плечами: — Домработники? — Питер никогда бы не предал огласке, он работал и воспитывал меня с моего рождения, — отвечает девушка, — а миссис Джонсон женщина старых взглядов, она тоже не подходит на такую роль, — МакКоннал ухмыляется и поднимается с места, подходя к стеллажу с коллекцией старых книг и различных антикварных статуэток. — Поэтому сегодня утром я это поняла, — находит фолиант Эрнеста Хемингуэя и постукивает пальцем по ребру книги прежде, чем достать. — Я разгадала загадку твоего завещания раньше, чем ты отошел, мой дорогой названный отец, — довольно ухмыляется Рейчел и кладет книгу на диван, а затем открывает собственную сумочку и достает свою. — Ты хотел поменять мою на свою, чтобы твое завещание было у меня, — Хавьер тяжело вздыхает и качает головой: — Как тебе вообще пришло это в голову? Я даже не успел… — Это ты подослал кобру Диане, — пожимает плечами Рейчел, снова садясь на диван и беря в руки уже книгу Хавьера, которую тут же раскрывает и вытаскивает конверт, — потому что ты не мог ей позволить снова попробовать меня убить, или, на худой конец, убить тебя, пока ты не завершил подготовку, — мужчина иронично улыбается, опустошая стакан, а девушка продолжает, не раскрывая конверт. — Но ты не смог поменять книги местами, потому что я никого и никогда не впускала в дом, а твоя идея подговорить моего любовника провалилась, так как он сразу обратился за помощью к подруге, ведь я, повторюсь, никого и никогда не впускаю в дом, только, если у меня есть на то причины. А мужчинам, как ты меня и учил, я не доверяю, — встречается взглядом с довольными глазами Хавьера: — Как видишь, и не стоит, ведь этот мальчишка предал тебя сразу же, как только мой человек предложил ему сделку. — И, когда тебе не удалось поменять книги, ты решил показать мне на реальном примере — никому нельзя доверять, — кивает МакКоннал и шумно выдыхает, обращаясь к мужчине. — Как давно ты стал задумываться о наследии? — Как только узнал, что твои родители хотят выдать тебя замуж, чтобы вернуть свои долги и лишить тебя возможности выбирать и жить самой, — Хавьер недовольно качает головой, — тогда я подумал, что, будь я твоим отцом, я бы никогда так не сделал, и только потом понял, что единственный человек, которому я могу доверить все нажитое мной, это ты, — почесывает щетину на подбородке. — Я хотел, чтобы ты сама нашла это завещание, когда тебе это было бы необходимо. Ты бы обратилась к этой книге, как раньше, и нашла бы этот конверт, который освободил бы тебя. — Но появилась Лорен, и я сама освободила себя, да и еще, все-таки, вернулась к этому вопросу и завилась к тебе с этой книгой, — саркастично усмехается Рейчел, признательно кивая мужчине. — Спасибо тебе за это. Если бы не эта книга и не твое предложение Коулу, я бы никогда… — Эта девушка отказалась от денег из-за тебя, — кивает Хавьер, — это меня удивило, но я рад, что у тебя есть человек, которому ты доверяешь. Что теперь? — позволяет себе пододвинуться к Рейчел и приобнять ее за плечи. — Я отдам юридическую фирму обратно матери, — улыбается брюнетка, опуская глаза, — надо бы помириться с ней, а потом… — хмыкает, — стану частным адвокатом. — А что с той девушкой? — немного отстраняется, чтобы вопросительно посмотреть на МакКоннал, но та только поджимает губы: — Лорен жива, и ей становится лучше. Я собираюсь предложить ей вернуться в мой дом на время и помочь с подготовкой для обучения в вечерней школе… — опускает глаза и отстраняется, чтобы подняться. — Мне нужно идти, — подытоживает, признательно кивая мужчине, и уже уходит, но останавливается у двери. — Я буду ждать тебя на Рождество.

* * *

— Мисс МакКоннал, вы уверены? — спрашивает девушку врач, женщина небольшого роста, лет сорока с короткими темными волосами. Они стоят в стороне, обсуждая вопрос, который подняла Рейчел. — Да, — брюнетка отвечает без заминки, а затем пожимает руку врачу. — Спасибо. — Всего доброго, — кивает женщина, а МакКоннал разворачивается и поспешно движется к палате Лорен. Она осторожно входит и оглядывает девушку, которая тут же отрывает голову от подушки: — Рейчел? — Ты меня по запаху, что ль, узнаешь? — вздрагивает брюнетка, нервно усмехаясь и тихо закрывая за собой дверь. — Стук твоих шагов на каблуках, хоть и крадущихся, я узнаю где угодно, к тому же, у меня обострились органы чувств… — улыбается, разглядывая подругу сквозь полупрозрачную ткань. — А ты чего так себя странно ведешь? Будто ты шпион какой-то, — посмеивается, на что Рейчел накрывает своей мягкой ладонью ее кисть руки: — Рождество послезавтра, но я решила сделать тебе первый подарок сегодня. — Ты, вообще, о чем? — Лорен недоумевающе пытается увидеть сквозь повязку выражение лица брюнетки, но безуспешно, что ее и раздражало. Однако, МакКоннал наклоняется к мочке уха Милс и тихо шепчет: — Я тебя украду.

* * *

       Сначала, Лорен посчитала это шуткой, однако, как только Рейчел достала ее верхнюю одежду, Милс поняла, что та не шутит. Конечно же, блондинка сразу же поддержала эту безумную, как ей казалось, идею. Она быстро оделась не без помощи подруги, а затем радостно плюхнулась в инвалидное кресло, в котором в первые дни пребывания в больнице ей приходилось «прогуливаться» по коридорам в сопровождении МакКоннал. И вот так, с совершенно комичным выражением лица Лорен, которое скрывала повязка, девушки покинули палату, и не спеша направились к лифту.        Надо ли говорить, что, как только колеса оказались на первом этаже, то Рейчел ускорила шаг, а в дверях и вовсе перешла на бег, чуть ли не сбивая врача с ног. Лорен хохотала так, будто она захватила мир, а МакКоннал мчала на всех парах к своей машине. Она быстро помогла Милс усесться на переднее пассажирское сиденье, и сама молниеносно прыгнула за руль. — Черт возьми, ты сумасшедшая, — смеялась Лорен, ощущая сладостный адреналин в крови. Она то и дело поглядывала в сторону ухмыляющейся брюнетки, стараясь разглядеть ее сквозь полупрозрачную ткань. Ей так хотелось увидеть ее полностью, не только силуэт и какие-то черты, что она, время от времени, наклоняла голову к Рейчел, а та, в свою очередь, мысленно хихикала, ведь, по сути, она не похищала девушку из больницы, так как уже договорилась с врачом, чтобы вывести ее, однако, Милс была рада такому представлению, а это значит, что совершенно не важно, насколько оно правдиво. Лорен и не задумается об этом, ведь она не предполагает, что Рейчел МакКоннал никогда бы не выкрала ее, если бы это оборвало процесс лечения. Другое дело, когда его можно уже продолжить дома: снять повязку на следующее утро и продолжать следить за тем, чтобы Лорен ела и принимала витамины. — Ты… ты… — Милс несдержанно смеется, а затем поджимает губы, — ты просто… — активно жестикулирует, а брюнетка усмехается, поднимая бровь: — Что? — Ты мой самый лучший друг, — выпаливает Лорен, кидая взгляд на себя в зеркале. Ее непрерывное счастье затихает при виде похудевшей блондинки с какой-то серой повязкой на голове. Неужели она так жалко выглядит? И зачем такая… жалкая нужна Рейчел?        А сказанное Милс заставляет МакКоннал недовольно сдвинуть брови и смотреть на дорогу с натянутой улыбкой: — Взаимно.

* * *

       Высокий брюнет, одетый в зеленую рубашку и джинсовый комбинезон, испачканный машинным маслом, старательно полирует черный глянцевый кузов автомобиля, любуясь каждым проблеском своего отражения, как знак того, что работа ему удается хорошо. Джейк отходит на шаг, оглядывая старый автомобиль, плавные изгибы которого радовали любителя классики. — Ягуар XK120, — женский голос за спиной принуждает парня с улыбкой обернуться и встретиться с изумрудными Рейчел МакКоннал, — одна из моих любимых, — подходит к машине, кладя руку на капот. — Как давно ты здесь торчишь? — она опускает взгляд, скрывая собственное беспокойство за эмоции, которые почти перестали ей подчиняться. И ей бы хотелось с кем-нибудь поговорить об этом, но единственный ее собеседник, который мог бы выслушать, только бы мяукнул в ответ с озадаченным взглядом. — Второй день, — пожимает плечами Джейк, тяжело вздыхая, — я поковырялся во всех крутых машинах, так что… я счастлив, — но карие глаза от чего-то тоскливы, хоть улыбка и пытается это скрыть. Рейчел замечает это, поэтому оглядывает ретро автомобиль и в привычном тоне начинает говорить об этой модели: — Эта малышка была произведена в 1952 году. В отличие от серийных, она способна развить скорость до 220 км/ч. При этом скорость 100 км/ч достигается всего за 9,8 секунды, — но изумрудные глаза больше не зажигаются от подобных речей и знаний, и Джейк это видит, однако, он не может прервать девушку, потому что… сам подхватывает: — Шестицилиндровый двигатель, оснащенный двумя верхними распредвалами, объемом 3,4 л. Он может выдать максимальную тягу всего на 2500 оборотов в минуту и далее без особых усилий раскрутиться до 6500 оборотов в минуту… — останавливается, ловя печальный взгляд МакКоннал, которая тут же горько усмехается: — Тебе тоже больно, верно? Поэтому ты здесь… — и Джейк тут же поджимает губы, пытаясь скрыть ответ, рвущийся наружу, но Рейчел только кивает, вздыхая с какой-то… если бы это можно было увидеть, то, что творится в груди, это была бы кровь, льющуюся из бьющегося сердца, которое, будто бы, отказывается остановиться, и все равно качает и качает эту кровь, продолжая жалкое существование. — Лин все равно видит Диану, а не тебя, — кивает МакКоннал, добивая последние силы Джейка, и тот сдается: — Это не имеет значения. Куда важнее то, что моя сестра медленно умирает. — Ложь, — качает головой Рейчел, а затем делает шаг к собеседнику и обхватывает ладонями его лицо, заглядывая в глубину карих глаз, — ты тоже медленно умираешь, каждый день гибнешь, ощущая себя пустым и отверженным, — оскаливается, с обидой и злобой отпуская хватку, чтобы стереть навязчивые слезы, которые вот-вот стекут по щекам, — но упорно делаешь вид, что ты в порядке.        Джейк хмурится, нервно потирая переносицу. Он качает головой, а затем берет Рейчел за руку и разворачивает к себе. Брюнетка недоуменно смотрит в карие глаза парня, а он вдруг с печалью на лице начинает улыбаться: — Я видел, как Лорен дралась, я видел, как она смотрела на балкон и тогда, когда вы с Элен стояли вместе, и тогда, когда порознь, — МакКоннал непонимающе сводит брови, а Джейк продолжает, — однажды я заметил одну интересную вещь, но не придал этому значения, потому что меня заботила сестра… — О чем ты? — тихо спрашивает брюнетка, сжимая пальцами запачканную зеленую рубашку парня. — Лорен смотрела на балкон, когда ты и Элен стояли вместе, да, Элен и Лорен встречались, поэтому, было ожидаемо, что она будет смотреть на балкон, но… когда Элен стояла с Дианой на другом конце балкона, Лорен посмотрела на них только раз или два, тогда, как на тебя она часто поднимала взгляд, — отпускает девушку, делая шаг назад. — Я думал, это потому, что ты ее, как у тебя там это называется… — «Маска», — выпаливает МакКоннал, — это именно потому, что я ее «маска», — категорично качает головой, отказываясь от мысли, что она может быть спасена. — «Маска», — задумчиво ухмыляется Джейк, а затем подмигивает девушке, — тебе не кажется, что это слово означает чуть больше, чем ты вкладываешь в него? Рейчел нервно прикусывает губу, а затем шумно вдыхает воздух: — Я не хочу проверять это, — с горечью смотрит в тоскующие карие глаза. — А что будет с того, что проверишь? — улыбается уголком губ, скрещивая руки на груди. Рейчел нервно усмехается, отворачиваясь и потирая лоб: — Хватит. Перестань, ты же понимаешь, что я тебя придушу, если начну верить в это? — Тогда ты прекратишь мои страдания, — улыбается Джейк, невинно пожимая плечами и запуская руки в карманы. — Черт, — брюнетка качает головой, с улыбкой смотря на парня, — не будь я дурой, я бы влюбилась в тебя и не страдала от всего этого дерьма. — Аналогично, — кивает Джейк, — но мы идиоты, так что… — Ты же останешься здесь на Рождество? — брюнетка признательно смотрит в карие, после чего приосанивается. — Да, думаю, почему бы и нет, — расплывается в улыбке Шоу. — Можно было бы позвать «кобр», — задумчиво предлагает МакКоннал, — среди нас много тех, кому не с кем праздновать, например, Хлоя или та же Линда. — Да, а еще Карлос, — усмехается Джейк, — он съест все твои закуски. — А Хьюго снова разобьет какую-нибудь вазу, — подхватывает брюнетка, а затем затихает, обдумывая что-то с приятной улыбкой на лице. — Я рада, что являюсь частью «Кобр», — протягивает руку Джейку, на что тот секунду смотрит, а затем притягивает девушку к себе и обнимает, после чего отстраняется и пожимает руку: — Давай сделаем вид, что мы не разводили только что все эти сопли? — Если ты кому-нибудь расскажешь об этом, то я тебя убью. — Аналогично.

* * *

       Рейчел осторожно входит с двумя большими кружками в комнату Лорен и застает ту на кровати с Кайлом и Людовиком, чему, конечно же, брюнетка улыбается и уже не ведет себя тихо, потому что ее заметили. — Ты была бы хреновым шпионом, — усмехается Лорен, приподнимаясь и поворачивая голову в сторону вошедшей. — Я принесла тебе эгг-нок, — Рейчел подходит к кровати, садится и ставит кружку на подставку, а свою продолжает держать, чтобы не оставить неприятных отпечатков на мебели из ореха. — Но Рождество послезавтра, — Милс только улыбается, поглаживая Кайла по голове, чему пес был очень рад, он вообще еще ни разу не отошел от девушки, и всюду сопровождал ее, даже в туалет. — И что? — поджимает губы МакКоннал, — будто бы его можно пить только на Рождество. Я решила приготовить его сама, так что… — Ладно, давай, попробуем, — Лорен кивает, а Рейчел помогает ей нащупать кружку. Сначала девушка спокойно отпивает и даже одобрительно мычит, вот только через секунду морщит нос, быстро проглатывая. — Он, что? Безалкогольный? — Да… — брюнетка хмурится и тут же закатывает глаза. — Тебе нельзя пить, забыла? — Себе ты тоже сделала это «детское счастье»? — недовольно бурчит, ставя кружку обратно. — Нет, у меня виски, — отвечает и тут поднимается, отходя на метр, так как на лице Милс заиграла хищная улыбка: — Меняемся. — Нет, — спокойно отвечает Рейчел и с демонстративным звуком отпивает из кружки, на что Лорен вскакивает и пытается разглядеть девушку через повязку, но при тусклом свете бра это было трудно. И Милс начинает ругаться, тут же упираясь копчиком в кромку кровати. — Когда ты уже снимешь мне эту хрень с глаз? Это нечестно, я бы быстро отняла у тебя эгг-ног, если бы не эта штука. — Завтра утром, — с ухмылкой отвечает Рейчел, довольно попивая напиток на безопасном расстоянии от блондинки. Лорен же о чем-то задумывается и через секунды спрашивает: — Ты поспишь со мной? — блондинка прикусывает нижнюю губу, ощущая, как сердце в груди забилось сильнее, чем она бы того хотела, однако, ответ МакКоннал заставляет его на секунду замереть, а потом запульсировать в предательском ритме танца. — Конечно. Я, Кайл и Людовик, мы все посторожим твой сон, — мягкий приятный тон Рейчел проникает в легкие Милс, и та непроизвольно расплывается в ухмылке: — Спасибо. — Но я сделаю это, если ты выпьешь эгг-ног, который я тебе приготовила, — самодовольно заключает брюнетка и делает глоток своего напитка, тогда как Лорен театрально хныкает: — Ты — Дьявол. — Значит, если ты выпьешь свой эгг-ног, то будешь спать сегодня с Дьяволом, — ухмыляется МакКоннал, а Милс даже немного краснеет, но недовольно бубнит, возвращаясь к своей кружке: — Кто делает эгг-ног без алкоголя? Только чудовища…        Рейчел только вздыхает, наблюдая за тем, как блондинка с кислым лицом попивает свой напиток. Конечно же, делает она такое выражение специально, исходя из собственной вредности. А брюнетка в свою очередь с усмешкой выпаливает: — Чудовища или те, кому еще нет двадцати одного… — Ты не так уж и старше меня, — фыркает Лорен. — Мне двадцать три, — слизывает кончиком языка пенку с губ, — так что… — Иногда, по ощущениям, все пятьдесят, — театрально кривится Милс, делая очередной глоток, а затем залпом осушивает кружку. — Довольна? — Очень, — ухмыляется Рейчел, допивает свой эгг-ног и удовлетворенно подходит к кровати. Недолго думая, достает салфетку из коробочки и ставит поверх кружку, после чего поворачивается к Милс. — Спать? — Да, пожалуй, — кивает девушка, скрывая смущение от предстоящего времяпрепровождения в одной постели с брюнеткой. Она аккуратно ложится, наощупь находя свободное от кота место, а Кайл тут же укладывается у ног.        МакКоннал мягко улыбается, не удерживаясь от того, чтобы погладить Людовика, и только потом располагается на второй половине кровати. Неловкость молчания спадает, как только взгляд изумрудных падает на оголенные ноги Лорен. Рейчел сердито поджимает губы, смотря на отметины от цепи на щиколотке девушки. Она непроизвольно наклоняется к этому израненному месту, покрытому корочкой, и тихонько дотрагивается, тем самым заставляя Милс вздрогнуть и одернуть ногу. — Ты чего? — Если бы у меня была возможность убить эту тварь, я бы сделала это медленно… — тихо выпаливает МакКоннал, с грустью разглядывая потемнения на коже ног Лорен. — Может, мне сделать потом татуировку на этом месте? — поджимает край губ Милс, — я уверена, что шрамы останутся… — Какую? — Рейчел поднимает взгляд на девушку, и ложится обратно, включая ночник вместо освещения в комнате. — Не знаю, — загадочно улыбается Лорен, — может быть, кобру?        МакКоннал на мгновение застыла с пультом управления в руке: — Что? — Я бы хотела вступить… — Зачем? — обрезает ее Рейчел, кладя пульт обратно на тумбочку. Ее тон прозвучал неодобрительно, поэтому Лорен хмурится: — А почему бы и нет? — Не знаю… просто… — пытается найти ответ, но ничего не приходит на ум, поэтому она заминается, — я — не Диана… Я бы не хотела, чтобы… — морщится, — дорогой мне человек делал какой-то выбор, основываясь на взаимоотношениях со мной в качестве главы. — Ты слишком много думаешь, — вздыхает Милс, укладываясь поудобнее и обнимая Людовика, который на секунду поднимает голову, а потом начинает одобрительно мурлыкать. — Это твой выбор, и если ты того хочешь, то я поддержу тебя, — поворачивается лицом к девушке, а та убирает руку от кота и находит пальцами ладонь Рейчел: — Спасибо. — За что? — голос брюнетки заметно стал мягче. — За то, что ты не сдавалась и искала меня, — отвечает шепотом, прикрывая глаза. — Спасибо за то, что выжила… — улыбается уголком губ, — спокойной ночи, Лорен Джейн.

* * *

       Лорен просыпается от настойчивого Кайла, облизывающего ее руку. Девушка морщится, тут же вспоминая про повязку на глазах. — Рейчел?        Но ответа не последовало, поэтому, недолго думая, Милс самостоятельно стягивает ткань, но тут же зажмуривается, боясь открыть глаза. Но страх проходит сразу при мысли о том, что она снова сможет увидеть МакКоннал, вот только, куда та запропастилась?        Лорен поднимается, хватаясь за кромку кровати, и только после того, как она удостоверилась, что не упадет, и голова не закружится, девушка открывает глаза, тут же морщится, ощущая, как те начинают слезиться. Милс стискивает зубы, а затем ругается, заставляя себя осмотреть комнату. Встретившись с обеспокоенным взглядом Кайла, Лорен улыбается ему, не сдерживаясь от поглаживания.        Она выходит из комнаты в поисках Рейчел. Осторожно спускается по ступенькам и находит брюнетку на стремянке возле огромной елки под самый потолок дома. Дворецкий аккуратно придерживал девушку, а та с легкой улыбкой накидывала гирлянду. И Милс застывает, смотря на то, как же нелепо и мило МакКоннал выглядит в дурацком красном свитере с белыми оленями. — Питер, ты не мог бы подать мне ту игрушку? — Рейчел указывает на небольшого хрустального ангела в коробке с елочными украшениям, а затем замечает Лорен, застывшую у входа в гостиную. — О, доброе утро, — улыбается, аккуратно спускаясь со стремянки. — Вижу, ты сняла повязку, как ты? — подходит к девушке, а та только усмехается, не переставая разглядывать брюнетку. — Хорошо, тебе очень идет этот свитер, — поджимает губы. — А как же то, что ты хотела увидеть первым делом что-то красивое? — поднимает бровь. — Я увидела, — искренняя и нежная улыбка появляется на лице Милс, но она краснеет, поэтому указывает на елку, — красиво же. — Ага… — МакКоннал скрывает уязвимость, которую только что проскочила прямо в грудную клетку. — Сегодня приедут все «кобры», кому не с кем праздновать, надеюсь, ты не против? — меняет тему, замечая сочувствующий взгляд дворецкого. — Нисколько, — улыбается Лорен, не отрывая глаз от изумрудных, которые, в свою очередь, старались затеряться на елочных игрушках, нежели в голубых Милс. — Отлично, — кивает МакКоннал и сдержанно зажевывает нижнюю губу. — С минуты на минуту должны привезти подарки, так что… — Я помогу, — вызывается девушка, но Рейчел отказывается: — Лучше помоги Питеру украсить елку. — Мисс, прошу прощения, но я бы хотел заняться приготовлением к банкету, — отвечает дворецкий, на что Рейчел неодобрительно смотрит на старика, прекрасно понимая, что тот просто хочет оставить ее с Милс наедине, ведь на помощь с банкетом вызвался Джейк, который сейчас и находится вместе с поваром на кухне. Однако, Питер откланивается и с ухмылкой покидает гостиную. — Удачи вам. — Зараза… — тихо выпаливает брюнетка и натянуто улыбается, кивая Лорен. — Что ж, когда ты в последний раз украшала елку? — На последнее Рождество с мамой, — отвечает, разглядывая огромное дерево, — настоящая? — Нет, искусственная, я против вырубки леса ради нескольких дней украшения, — хмурится МакКоннал, подходя к елке. — Но запах… — Лорен даже принюхивается, — она пахнет… — Это специальный автоароматизатор, — улыбается Рейчел, — он приделан к стволу, но этого не видно, потому что его скрывают пышные ветки и украшения. — Круто, — кивает блондинка, — что еще осталось повесить? — Ничего, только нацепить это на макушку, — достает из другой коробки большую старую и шестиконечную звезду, и Лорен округляет глаза: — Откуда она у тебя? — осторожно берет в руки с детской улыбкой на лице, а Рейчел пожимает плечами: — Я подумала, что ты захочешь принести и свое украшение на наше Рождество. — Мама купила ее, когда мне было пять, — с приятной тоской на лице смотрит на звезду в руках. Ее голос на мгновение вздрагивает, голубые ловят фокус обеспокоенных изумрудных. — Поможешь? — Конечно, только будь аккуратнее, пожалуста, — кивает Рейчел и помогает Лорен подняться по стремянке вверх. Она замешкалась, смотря на верхушку искусственного красивого дерева. На мгновение, ей показалось, что она вот-вот наденет эту звезду вместе с матерью. Показалось. А сделав это, ощущение тепла разлилось в грудной клетке. — Она прекрасна. — Да… — с легкой печалью спускается Лорен и встает рядом с брюнеткой, которая загадочно улыбается: — Ты готова? — К чему? — Милс не успевает понять, как Рейчел берет пульт и включает гирлянды. Сотни огоньков разного цвета забегали по всему дому. Лорен только сейчас заметила, что были украшены и стены, и камин. В душе заиграла добрая сказка, которую можно почувствовать только на Рождество. — К этому… — Но как… — с удивлением и восхищением оглядывает сияющую гостиную, где даже у хмурого мраморного Давида была надета красная шапочка Санты. — С четырех утра нам с Джейком не спалось, — пожимает плечами и виновато улыбается. — Нравится?        Но Лорен не отвечает. Она ничего не говорит, только берет брюнетку за руку своими избитыми пальцами и улыбается ей, затем смотрит на то, как на звезде, на самой макушке, играют огоньки. — И за это спасибо…

* * *

       Лорен была готова увидеть крутую банду людей с татуировками, но перед ней веселилась толпа в смешных рождественских свитерах.        Взбалмошная Линда активно рассказывает о том, как она героически спасла Лорен, сама же Милс только ухмыляется, подыгрывая девушке, за что та тайком давала ей пить свое шампанское. Рейчел сидела на диване в обществе Хлои и обсуждала новые обязанности девушки, которая теперь стала главным помощником и заместителем МакКоннал. Элен пришла вместе с Дианой, на что большинство «кобр» посмотрели не особо одобрительно, однако, та спокойно встала в стороне с бокалом шампанского.        В холл входит Хавьер в сопровождении нескольких парней в таких же глупых свитерах. Рейчел поднимается и приветствует его пожатием руки, а другие смешиваются с «кобрами».        Линда кивает парню, работающему на Хавьера, и кокетливо начинает болтать с ним, а Лорен отходит, чтобы стянуть бутылку шампанского. И ей это удается, поэтому она поспешно уходит на застекленную лоджию. Взгляд голубых встречает оранжево-розовое небо, опускающее на верхушки деревьев. — Почему ты не с Рейчел? — мужской голос за спиной заставляет Милс обернуться и встретиться с Джейком, взгляд которого с усмешкой падает на бутылку шампанского в руках Лорен. — А должна быть? — сухо отвечает, отворачиваясь обратно к выгнутому окну. — Дай, угадаю, ты знаешь о том, как дорога ей, но не хочешь быть обузой, ведь твое физическое состояние уже не то, — скрещивает руки, осуждающе смотря на девушку, на что та фыркает: — Тебе-то откуда знать? — Я много наблюдаю, и скажу тебе, ты будешь огромнейшей дурой, если не признаешься ей. — Мне не в чем признаваться, — отмахивается Лорен. — Отстань от меня.        Джейк только вздыхает и уходит прочь, однако, скоро вместо него приходит Рейчел и неодобрительно оглядывает Милс: — Что тебе говорил врач по поводу алкоголя? — Ничего, — делает демонстративный глоток, после чего МакКоннал вынужденно встает перед ней и протягивает руку, чтобы Лорен отдала ей бутылку. — Я так не думаю, — отнимает шампанское и уже готова уйти, чтобы не мешаться под ногами у Лорен, но Милс останавливает ее: — Подожди… — Рейчел останавливается, вопросительно поворачиваясь к девушке, которая в свою очередь недовольно сжимает губы. — Я так плохо выгляжу теперь, худая стала, еще эти раны… — кивает на свои ноги в зеленых махровых носках, — я… — Зато ты здесь, — перебивает ее брюнетка, заглядывая в глубину голубых глаз, — тобой тебя делали не мышцы, — прикладывает ладонь к щеке хмурой Лорен, — тобой тебя делали вот: недовольные брови, невоспитанное поведение и добрый взгляд, — улыбается, а Милс накрывает ее губы своими, тем самым приводя Рейчел в шокированное состояние. Через секунду отстраняется и не сдерживает накатывающуюся пелену: — Я не хочу быть жертвой, я не хочу, чтобы тебе было… — Подожди… — МакКоннал не может сдержать улыбку, охватившую ее щеки. Она заставляет Лорен замолчать и просто посмотреть в глаза, — что значит этот поцелуй? Скажи мне, потому что… — Я очень люблю одну наполированную задницу, — тихо выпаливает Милс, а затем оказывается в объятиях брюнетки, которая даже нервно посмеивается и отстраняется, чтобы обхватить ладонями щеки светловолосой: — Я тоже… я тоже очень люблю свою наполированную задницу, — Лорен шутливо отстраняется: — А, ну тогда ладно… — Я люблю тебя, — улыбается ей Рейчел, а затем указывает на бутылку с шампанским, — но это не значит, что я разрешу тебе пить. — И не надо, я уже выпила, — самодовольно ухмыляется. — А как же иначе, — вздыхает, качая головой, после чего берет Милс за руку, — вернемся к ним? Или… — Может, спустимся к бассейну? — Рейчел согласно кивает, а светловолосая краснеет, смотря на сцепленные руки. — Вот так? Вместе? — Лорен вопросительно поднимает бровь, как будто бы пытаясь напомнить брюнетке о разнице между ними. — Я хочу, чтобы я шла с тобой, — улыбается МакКоннал, а девушка на секунду выпадает, но тут же кивает: — Люблю, когда мне завидуют, — подмигивает, а Рейчел усмехается: — Я тоже. Элен немного напряглась, увидев сцепленные руки сестры и Лорен, однако, это было не из чувств, а из прошлых воспоминаний и остаточных эмоций. — Они смотрятся вместе, — улыбается Диана, попивая сок, так как Элен отняла у нее выпивку. — Да неужели! — завопила Линда, увидев главу с подругой по несчастью. — С тебя сотня, — Джейк довольно подходит к сестре, и Шоу закатывает глаза. — Мне кажется, или на нас делали ставки? — поднимает бровь Рейчел, двигаясь в сторону лестницы, чтобы спуститься на нулевой этаж. — Более, чем уверена, — кивает Лорен, посмеиваясь. — Сколько бы ты поставила? — изумрудные с интересом смотрят в голубые. И Милс с ухмылкой отвечает: — Не меньше трехсот двадцати.