Квадратный метр любви

— … Так вот, не забудь привести с собой не только Кацуки-куна, но и лимонный пирог, что обещал мне еще на прошлой неделе, — задорно светилось лицо матери по ту сторону телефонного экрана. — У меня такое ощущение, что я могу тебе просто отправить Каччана с пирогом и ты уже будешь довольна. Даже родной сын будет уже не мил.       Получилось немного гундосо, но кто сказал, что должно быть иначе? Все же вечер, спина дико разболелась и, чтобы не менять удобного положения, просто растянулся на диване, подперев подбородок подушкой. Забавно выходит, если честно. Всего несколько часов назад прощались с Тацуми на автовокзале, а он уже, сменив обстановку, носился по материнскому дому. Где его только не успел увидеть.       Первым делом забежал на кухню, перехватил что-то вкусное судя по довольной мордахе и щекам, как у хомяка, затем в спальне побывал, поворчал, что бабушка снова не открыла шторы, темно как в шкафу, во, а затем пронесся в гостиной, проверил наличие всех своих дисков, честно выклянченных у бабушки, и отправил самый любимый в пасть проигрывателя. И все это под неустанным взором Инко, которая только посмеивалась и улыбалась так ярко, словно в ее доме поселилось солнышко, так сильно собирались от улыбки морщины на ее не молодом лице.       Все это мне удавалось лицезреть так часто, что могу с точностью до секунды сказать, где мама улыбнется, где вздохнет, а где быстро поменяет местами подушки на диване для этого неугомонного малыша. И грудь от этой картины распирает, и плакать хочется, и так сильно хочется сказать что-то. — Мам, — почти плача, ну и пусть. — Спасибо тебе за то, что ты у меня есть, что всегда была рядом, что поддержала мое решение, что так сильно помогла. Мне слов не хватит, чтобы отблагодарить тебя и жизни, чтобы отплатить. Я люблю тебя, мамочка.       Инко по ту сторону видео-звонка тщетно пыталась сморгнуть подступившие слезы и просто улыбнулась. Знаете, так по-матерински, словно она знает намного больше, чем пытаешься сказать, словно видит насквозь, словно слышит, что ты недоговариваешь. — Изуку, — мягко начала она, немного успокоившись. — солнышко мое. Я хочу, чтобы ты наконец был счастлив, иди вперед, не оглядывайся, а мы тебя поддержим. Улыбка растянула губы, а по щекам текли слезы.       М-да, мама у меня все же самая лучшая. И самый лучший сын. Который уже обеспокоенно ерзал на диване. Пришлось срочно махнуть ему рукой. — Ну ладно, ждите с визитом. Тацуми, бабушке не докучать, будь умничкой, — малыш шутливо приложил руку к голове, якобы отдавая честь. Еще одна привычка от блондинистых альф передалась. — Спокойной ночи, родные.       Дождался ответа и послал воздушный поцелуй, параллельно нажимая на красную кнопочку.       Устало сменил положение, лежать на животе долго очень болезненно, особенно в преддверие течки. И слишком эмоциональным становлюсь, вон как расплакался на пустом месте.       Тяжело откинулся на спинку дивана, грузно выдыхая. Ну, заниматься самобичеванием буду в другой раз, не сейчас.       Кацуки укатил на подготовку к завтрашнему экзамену. Вроде как последний в этом семестре и закроет сессию, будет на каникулах. Как-то все слишком удачно совпало. Или просто этот блондинистый жук мне снова что-то не договаривает. Ладно, надо сходить в магазин за продуктами, то судя по ощущениям, завтра будет просто не до этого.       С мученическим стоном тяжело поднялся. Блин, как лень куда-то ходить. Неловко поплелся в сторону коридора, попутно натягивая джемпер и хватая сумку. *** — Деку, — мрачно рычало по ту сторону, растягивая гласные неведомое нечто. — Либо ты открываешь дверь, либо я буду очень-очень грубым.       Ну да, зовут меня Деку, ой, тьфу ты, Изуку и спросите, как я докатился до жизни такой? Все очень просто, сейчас объясню.       День начался замечательно. Солнышко светило, птички пели. Хах, кого я обманываю? С самого утра запахло керасином и намерением смотаться до канадской границы. На улице бушевал дождь, гремела гроза. Не то что птицы не пели, там ветер забывал какой-то звук издавать при сильных порывах, явно испугавшись матушки молнии и папочки грома. Жуть, в общем, что творилось.       Было странное ощущение чего-то непоправимого, странного. Ну или я просто все надумал. Знаете, гормоны, все дела.       И, признаюсь, я просто струсил. Да, мне чертовски стало страшно. Мне гребанных двадцать шесть лет, если не считать изнасилование своим первым опытом, то я вообще, по сути, девственник. Да даже целоваться не умею и дышать как не знаю.       Поэтому, как только почувствовал утром влагу между ягодиц, жар и тягучее чувство внизу живота, запаниковал. Запаниковал настолько, что захлопнул дверь в свою комнату прямо перед лицом альфы. У него был такой потерянный взгляд, как у щенка, которому дали увидеть любимую игрушку и тут же отобрали.       Кацуки был весел, даже сдерживался, когда переступил порог квартиры. Спокойно снимал обувь, говоря о легкости экзамена и о том, как быстро сегодня ходили автобусы из-за явно плохой погоды. Даже свитер успел намокнуть, хотя он брал с собой зонт.       Но я видел, как тяжело ему дается сохранять спокойствие.       Кадык дергался при любых моих движениях, глаза лихорадочно блестели, напряженно наблюдая за мной, руки подрагивали. Когда он выпрямился, я осознал, почему в первую встречу его испугался.       Альфа был огромным.       Раньше я этого не замечал. Наверное потому, что он сдерживал свою сущность, пытаясь не напугать нас с Тацуми. Он был словно добрый и милый муж, что вечно ходил хвостиком и прятал острые зубы. Но сейчас все поменялось. Тацуми был с мамой, сдерживающего фактора в лице маленького альфы не было, можно было смело раскрыть свою альфа-сущность на полную катушку.       И я задыхался. Задыхался от его силы. Запах стал проникать через нос, заполняя тело его эмоциями. Радость, страсть и немного пахло безумием. Он встал в высоту своего роста, закрыв телом дверь, и расправил плечи, заполняя собой пространство. Глаза горели лихорадочно алым, хотелось плакать от того, как сильно он желает меня подчинить, как в принципе хочет меня самого.       Все напоминает первую встречу, когда блондин держал меня в руках, стараясь разобрать запах. Теперь, зная его чувства, суждения Тацуми о похищении любимой мамочки не казались такими уж неверными. Посмотрев под другим углом, теперь я вижу желание обладать и огромное счастье, что все взаимно.       Но я струсил, черт!.. И теперь просто подумав о том, как он выглядел, стало стыдно за свои действия. Ни намека, ни действия такого с его стороны не было. Он терпеливо ждал разрешения. И чего я испугался?..       Медленно и мягко прокрутил кольцо на пальце в успокаивающем жесте. Даже предложение сделал, доказал серьезность намерений, а я испугался того, кто так явственно передо мной заискивал. — Я считаю до трех, — наигранно-спокойно послышалось по ту сторону двери. — А потом выбиваю эту чертову деревяшку, ты от меня так просто не уйдешь. Я уже все решил. — Один.       Кинул быстрый взгляд на кровать, хрен с ней, хорошо, что не заправил утром, меньше хлопот будет. — Два.       Пакет с необходимым на месте, скинул футболку, так легче отвлечь зверя от ярости. — Три.       Зажмурился как перед прыжком, и резко открыл дверь.       Кацуки стоял с занесенной ногой, и явно ошалел от вида полуголого меня. Да я сам ошалел, кажется, совсем с ума сошел, раз меня так из крайности в крайность бросает. — Я… — он что-то пытался сказать, но выходило у него плохо.       Он явно уже не соображал, глазами водил по открытым участкам кожи, останавливаясь на сосках. Вот, блин, стыдно то как. — Я хотел сам тебя раздеть.       Внутри что-то треснуло, напряжение в животе стало нарастать, нужна разрядка. Нужен альфа, но не какой-нибудь. Нужен Кацуки, мой блондинистый альфа.       С разбегу налетел на него, стоило ему преступить порог комнаты и все завертелось. Чувства обострились до предела, просто знаю, что мое. Что хочу. Альфа тихо зарычал, руками грубо водя по бокам, а после сильно сжимая на заднице. Сложно думать, когда тебя так крепко держат.       Хочется целовать. Не люблю отказывать себе в удовольствиях, особенно, когда они так близко. Шея у него крепкая, красивая, с проступающими жилами и бешено бьющимся пульсом. Обвожу контуры мышц и мягко целую. Кадык дергается, он сцепляет зубы и сильнее сжимает ягодицы. Покрываю поцелуями все, до чего могу дотянуться. Немного досталось шее, потом горлу, нежно вылизывая, словно котенок, оставляя легкие следы на светлой коже.       Кацуки что-то там ворчал, тяжело разобрать. Активно пробежался по щекам, надо отдать ему должное, что терпит влажный язык на коже. По шее пробежались мурашки и волосы на затылке встали дыбом. Альфа уже почти ничего не соображал, с порога утонув в ласке. Добрался до мочки уха и на пробу легонько прикусил. Руки неожиданно разжались и меня прижали к себе еще ближе. Можно было почувствовать насколько он был горячим и твердым внизу. В голову закралась очень шальная мыслишка. За руку подвел альфу к кровати, а сам медленно опустился у его ног. — Ты что?..       Его возбужденный, с проблесками растерянности взгляд сосредоточился на моих руках на пряжке ремня. Что делать я знаю только в теории, все же интернет великая вещь. С картинками и с подсказками для новичков. Но вернемся к делу.       Резко сдернул с него штаны вместе с бельем и по лбу ощутимо прилетело чем-то тяжелым и горячим. Если бы не пикантность ситуации, обязательно бы захихикал. Но в глазах застыл только интерес, от запаха плоти рот наполнился слюной. Мягко толкнул альфу на кровать. Тот растерянно сел, широко расставив ноги. — Умничка, — отчего-то захотелось его похвалить, альфа только сжал кулаки и немигающе уставился на мой рот.       У самого в штанах было безумно тесно, соски болезненно торчали, а твердая и тяжелая плоть в руках только подливала масла в огонь. Член альфы подрагивал, откликаясь на малейшее действие. Легонько растер его в руках, привыкая к размеру, Кацуки шумно задышал.       Взял головку в рот, смакуя языком бисеринки смазки. Немного горько, но вполне терпимо. Легкие поглаживания переходили в более смелые, то надавливая немного, то проводя языком по каждой выступающей венке. Кацуки уже не стесняясь стонал, зарываясь рукой в волосы и легко надавливая на затылок. Горло немного привыкло к его размеру, можно было смело брать глубже. От легких покачивающих движений и дополнительных стимуляций руками, альфа стал подмахивать бедрами, особенно сильно надавливая на голову рукой, задавая свой темп. Во рту хлюпало обилие слюны и естественной смазки, сверху слышались приглушенные чертыхания и стоны, от интенсивного запаха кружилась голова.       Метнулся рукой вниз зажимая собственное возбуждение через ткань домашних штанов, терпеть уже не было сил. Течка набирала обороты и становилось настолько хорошо, даже от его запаха и звука голоса. Сверху раздался особенно сильный вскрик, глотку насадили и на корень языка попало теплое и вязкое. Проглотил все без остатка, выпуская член альфы, за которым потянулась ниточка слюны.       Кацуки взял за подбородок, нагнулся и вгрызся в губы, тараня своим языком рот. Пересчитывая зубы, оглаживая небо, сплетаясь с моим языком в причудливом танце. Стало безумно хорошо. Сложно сказать, когда он усадил меня к себе на колени. Поцелуй не прекращался, когда воздуха совсем стало не хватать, он разжал губы и спустился вниз, к шее. Устало откинул голову ему на плечо, стараясь восстановить дыхание. Он покусывал, оставлял следы, метил и было так хорошо и сладко одновременно, что впившиеся клыки в основании шеи стали большой неожиданностью.       Метка, настоящая, связывающая. Эмоции затопили, сделав на мгновении слепым, в ушах немного трещало, но болезненный укус в сосок вернул в реальность. — А здесь довольно мокро, — альфа положил руку на мой пах, слегка растирая мокрое пятно. — Когда ты успел кончить?       Бессильно помотал головой. — Когда поставил метку? Хотя нет, когда отсасывал мне.       Говорит он, а стыдно мне. Он улыбался слегка безумно, в глазах плясали черти и, мой мир перевернулся. В прямом смысле. С меня сдернули штаны и уткнули лицом в подушку, совершенно пошло расставив ноги и заставив прогнуться. Поза мне не понравилась, хотелось видеть его лицо, но меня только пихнули обратно при попытке подняться. Долго ждать не пришлось, сжатого колечка мышц коснулся язык и меня нехило так подбросило. Жар распространялся от самого чувствительного места, где сейчас вовсю хозяйничал язык Кацуки. Он размазывал смазку языком, пробовал на вкус, причмокивал и снова припадал к дырочке, растягивая, а после помогая себе и пальцами. Когда дело дошло до третьего, член уже болезненно ныл, требуя внимания. Я потянулся рукой, чтобы хоть немного сбросить напряжение, но альфа придавил их своей, при этом задевая что-то внутри, отчего руки мне уже не понадобятся. Тугая спираль разжалась, и на простынь упали белесые капли. — Уже второй раз, Дэку, — с хрипотцой произнес альфа. — Не издевайся, Каччан, — пришлось немного вывернуться, чтобы увидеть его лицо. — Ну же.       Призывно покачал задницей прямо перед его лицом. Ну серьезно, сколько можно? Внутрь, распирая, медленно проталкивался его член. Пришлось закрыть рот, чтобы не радовать соседей своей бурной половой жизнью. К спине прижались, навалившись сверху, убирая руки. — Там только моя квартира, я хочу тебя слышать.       Хотел было сказать, что на лестничных площадках тоже много кто ходит, но не успел. Первым толчком Кацуки выбил из меня все ненужные мысли, а руки предусмотрительно сжал в замок над головой. Стало так до одури хорошо. Внутри распирало так правильно, создавая свой собственный ритм. Член терся о стенки, достигая матки, что его можно было почувствовать при особенно глубоких толчках где-то под пупком. Альфа сорвался в свой бешеный, рваный темп, практически утрахивая с кровати. Почти сорвал голос от криков, возбуждение, недавно спавшее, вернулось с новой силой только от звуков прерывистого дыхания за спиной. Альфа ворчал, рычал и кусался, оставлял засосы на спине, шее, везде, где мог дотянуться.       В животе образовался тугой комок, и я излился на простынь, содрогаясь, оглушенный своим первым оргазмом. Через несколько толчков альфа излился внутрь, заново кусая метку, впиваясь сильнее. Словно пытался пробраться еще глубже, чем он уже есть. Вымученно улыбаюсь, стараясь придумать, как перевернуться, чтобы выдержать немаленький вес альфы. — Постой, — в голову бьет осознанием. — Мы забыли презервативы. — Я на таблетках, — удивленно смотрю на него. — Я начал принимать еще с момента нашего знакомства. — Моя бровь, кажется, совсем скрылась за волосами. — Не смотри так. Я не знал положения дел, и боялся, что, если не сдержусь, то хотя бы смогу предотвратить катастрофу. В крайнем случае, я бы убрал твоего альфу с дороги, а тебя, вместе с малым, запер бы у себя в родном городе. Там как раз есть, где развернуться. Дом у моих предков большой и сад для малыша имеется, чтобы воздухом нормальным дышал.       Из горла вырвался нервный смешок. Альфа недоуменно скосил глаза и, насколько позволяла сцепка, уложил нас на кровать, укрывая краем одеяла. Он подпер голову рукой, выжидающе смотря на меня. — Тацуми мне так и сказал, что меня могут похитить, — все еще посмеиваясь сказал я, но наткнулся на серьезный взгляд. — Прости, — уткнулся носом ему в руку, легонько потираясь о кожу. — Я думал, что был готов, но в последний момент отчего-то струсил.       Кацуки молчал, думая о чем-то своем, выводя по моему плечу странные узоры. — Я люблю тебя, Каччан.       Не хотелось, чтобы он ломал над этим голову. Мои чувства искренние.       Узел ослаб и можно было понемногу двигаться. Хотел взять салфетки на тумбе, но меня резко насадили обратно, начиная бешено вколачиваться. Еще не отойдя от предыдущего оргазма, надолго меня не хватило. А альфа только развернул меня лицом к себе, зажал мою голову в своих руках и прислонился своим лбом к моему. — Я люблю тебя, — каждое слово сопровождалось медленным толчком.       С каждым толчком изнутри с пошлыми хлюпами выходила густая сперма вперемешку со смазкой. — И у нас еще все впереди, — счастливо улыбаюсь, протягивая руки к его лицу, да, все впереди. — И я надеюсь, что ты мне покажешь еще много чего удивительного сегодня.       Брови Кацуки пошло двигались, намекая на лихое начало течки. Очень смущает, шея с щеками горят, как будто от печи нагрелись. Сжал его внутри себя, жадно засасывая кожу под горлом. Вид у блондина стал потерянным, по его телу прошлась крупная дрожь, в такт которой качнулись и его волосы. — Все только начинается.       Альфа лишь оскалился, впиваясь в губы поцелуем, продолжая грубо вколачиваться, даря удовольствие, растекающееся до самых кончиков пальцев.