Согрей меня

— Блять, ну почему так холодно?! Антон лежит в кровати, кутаясь в тонкое одеяло из верблюжьей шерсти. Воздух в комнате холодный, колючий, так и норовит пробраться в его укрытие. Антон тянет одеяло на уши, пытаясь спрятаться с головой, но тогда оголяются длинные ноги, и становится ещё холодней. Чертыхнувшись, он встаёт, шлёпая босыми ногами по ламинату, и идёт закрывать окно. С шумом захлопнув трёхкамерную фрамугу, Антон чувствует коленом холодный металл. Ну конечно — отключили отопление. В разгар декабря! Вы серьёзно? Рука тянется к айфону — половина третьего ночи. Сейчас надо попытаться уснуть, а вот завтра он обязательно наведается в ЖЭК и разнесёт этих пидорасов козлов, что посмели лишить его дом тепла среди зимы. С трудом находя в огромном шкафу-купе пушистый белый плед, давным-давно подаренный заботливой мамой, Антон кидает его поверх одеяла и заворачивается с утроенной силой. Ещё несколько минут он лежит, сочиняя эпитеты в адрес нерадивых работников управляющей компании, однако усталость берет своё, и он вырубается, согревшись в уютной двуспальной кровати.

***

Вы когда-нибудь задумывались, как мог бы выглядеть филиал ада на земле? Арсений, кажется, начинал это понимать, глядя на толпу недовольных людей, собравшихся в тесном коридоре перед офисом, слушая непрекращающийся гул голосов, от которого уже начинала болеть голова. И так каждый. Божий. День. И когда его посетила «светлая» мысль устроиться на работу в эту дыру? Непросыхающие сантехники. Бестолковые, как их ещё не поубивало током, электрики. Секретарша, которая никогда не понимает с первого раза. Юрист, не вылезающий из судов, и вечно, бесконечно, всем на свете недовольные жильцы. Не успели почистить снег, который фигачил все выходные и навалил свыше месячной нормы? Виноват Арсений. Хулиганы побили лампочки в подъезде, сломали домофон, обоссали лифт? Виноват Арсений. Случился прорыв на теплотрассе, вот как сейчас, и народ остался без тепла в предновогодний месяц, а виноват опять Арсений, мать их за ногу, Попов. Он вздохнул, провел рукой по волосам. Потёр глаза, отрываясь от вороха лежащих на столе бумаг. Уволиться к чертям собачьим, перестать выслушивать невыносимое нытьё и убивать свою жизнь в борьбе за комфорт и благополучие людей… Утро добрым не бывает. Особенно, если это утро пятницы, когда все словно очнулись от анабиоза и решили разом переделать дела, которые откладывали в долгий ящик целую неделю. Особенно, если это утро в офисе управляющей компании. Особенно, если накануне вечером произошёл прорыв теплотрассы. Особенно, когда скоро Новый год. Проклиная всё на свете, начальник ЖЭКа склонился над чертежом. Секретарь принесла уже четвёртый по счёту кофе, когда дверь кабинета открылась и на пороге материализовался высоченный худой парень с молниями в зелёных глазах. — Где руководство? — вопросил он гневно и остановил взгляд на Арсении, интуитивно понимая, кто здесь главный и с кем следует разговаривать. Секретарша поспешила ретироваться, забирая пустой поднос. Арсений внимательно посмотрел на посетителя, изучая его лицо. Совсем молодой, с лёгкой щетиной на скулах, в широко распахнутых глазах застыл праведный гнев, с пухлых губ готовы слететь обвинения — он был не похож на как сотни пришедших до него, он был таким живым, таким… красивым? Арсений невольно залип на парня и задумался, как бы тот выглядел, не будь так разозлён? Он представил, как губы трогает улыбка, как он смеётся, как в зелёных глазах светится радость — и незаметно для себя улыбнулся, забывая и о теплотрассе, и о куче документов со сроком «вчера», и об оставшихся посетителях, которых надо было непременно принять… — Вы оглохли? — услышал вдруг Арсений звонкий голос и вздрогнул, сбрасывая оцепенение. Походу, он молча пялился на незнакомца несколько долгих секунд. — Я вас спрашиваю, вы здесь руководитель?! — К-хм. Попов Арсений Сергеевич, чем обязан? — возвращался он в реальный мир, сожалея о том, что образ улыбающегося парня рассеивался в мыслях. — Обязан ли я? Мёрзнуть ночью? — выговорил тот, чеканя каждое слово. — Почему батареи холодные? Я исправно плачу по счетам, — продолжал тираду посетитель, отчаянно жестикулируя. Арсений вздохнул, шумно выпуская воздух. Ну конечно, грёбаная теплотрасса. Столько жалоб на холод в квартирах лишь за утро, а ведь ещё целый день впереди, и, похоже, неприятности только начинаются. Судя по отчёту, представленному начальником бригады рабочих, на объекте придётся повозиться ещё пару дней. Но как объяснить это людям, замерзающим в собственных домах, как объяснить это симпатичному парню, буравящему его взглядом?.. — Успокойтесь, молодой человек, присядьте… Хотите кофе? — неожиданно для самого себя спросил Арсений. — Какое, нахрен, кофе? — взорвался парень. — Я к вам с претензией, между прочим, а вы мне зубы заговаривать собрались?! — Ну, во-первых, не какое, а какой, — с улыбкой проговорил Арсений. — Кофе ведь мужского рода. А во-вторых, вы из какого дома? Как ваша фамилия? — Вот, давайте, ещё правилам русского языка меня поучите! Своими прямыми обязанностями лучше бы занялись, — вспылил посетитель, но потом ответил уже более миролюбиво: — Шастун Антон Андреевич, Проспект Вернадского, двадцать пять, в моём доме отключили отопление и горячую воду. — Антон Андреевич… Антон, — произнес это имя Арсений, словно пробуя его на вкус. — На участке, питающем ваш дом, произошёл прорыв трубы горячего водоснабжения. Работы уже ведутся, но, к сожалению, займут ещё несколько дней. Мы обязательно сделаем перерасчёт в квитанциях за декабрь, — примирительно сказал начальник управляйки. — Но мне-то как быть, мне холодно ночью, я не могу заснуть! — как-то по-детски пожаловался молодой человек и, махнув рукой в бессильной злобе, вихрем вылетел из кабинета Арсения, даже не попрощавшись, оставляя за собой шлейф эмоций и лёгкий, едва уловимый запах парфюма. Арсений втянул носом аромат, и по телу пробежали мурашки. Что-то знакомое почудилось в этом запахе, но он не мог понять, откуда знает его. Образ парня не выходил из головы целый день. Посетители сменяли друг друга, но он больше не различал ни одного лица, не запомнил ни единого имени. Нужные слова вылетали из горла на чистом профессионализме, сам же Арсений был далеко от этого душного офиса с пищащими факсами и хлопающими дверями. Мысли его были на проспекте Вернадского, у дома номер двадцать пять.

***

Антон захлопнул за собой дверь, привалившись к косяку и тяжело дыша. Давно он так не бегал вверх по лестнице! Он был настолько взволнован, что даже не стал вызывать лифт. Что произошло, чёрт возьми? Он пришёл разбираться в управляющую компанию, как и планировал накануне. Нёс туда свой справедливый гнев, но как только увидел их начальника с пронзительно-голубыми глазами, вмиг растерял свой кураж и, кажется, начал нести какую-то чепуху и вести себя, как истеричная девчонка. И зачем он только ляпнул, что мёрзнет ночью?.. Это ведь, вроде как, никого не касается… А хотелось бы, чтобы касалось. Антон скинул обувь и куртку, прошел на кухню, засыпал зёрна в кофемолку… Кофе. Голубоглазый предлагал ему кофе! Наверное, вкусное, ой, то есть, вкусный. Грёбаный филолог, ещё учить его вздумал! Антон от злости треснул по столешнице, и металлическая подставка под приборы тихо звякнула ему в ответ. Он прокрутил в памяти, как выбежал из офиса управляйки, чтобы не согласиться на кофе, чтобы не продолжать диалог с этим необычным начальником, так не вписывающимся в окружающую действительность. В душе Антона странным образом уживались злость на мужчину с красивым именем Арсений и неожиданный, непривычный интерес. И то, как он разглядывал его — Антону ведь не показалось? Да что за бред. Сварился кофе. Антон плеснул немного сливок в дымящийся напиток и устроился на подоконнике, глядя на заполненный машинами двор, на людей, снующих туда-сюда, торопящихся домой, к своим любимым, к теплу, которое могут дать только самые близкие… Окинув взглядом свою одинокую холостяцкую берлогу, Антон потрогал батарею. Холодная. Он вздохнул, спрыгнул с подоконника и отправился смотреть футбол, завернувшись в любимый плед. Он ещё не мог признаться сам себе в том, что хотел быть согретым теплом не от батареи.

***

Шёл девятый час вечера. Офис управляющей компании давно опустел, и только темноволосый мужчина сидел в одиночестве за столом. Задерживаться на работе ему было не впервой, однако именно сегодня домой торопиться не хотелось. Он уже проверил все отчёты, подготовленные подчинёнными, составил план встреч на следующую неделю и даже сам написал ответы на несколько жалоб, хотя для этого в его команде имелся специально обученный человек. Но, даже закончив все дела, Арсений упорно продолжал сидеть в душном офисе и пялиться в монитор. Он будто бы нарочно оттягивал время, занимал свои мысли и руки, чтобы не совершать того, о чём думал весь день. Наконец, перестав бороться с собой, Арсений открыл базу данных жильцов подведомственной территории, отсортировал по алфавиту, прокрутил колёсико мышки вниз. Однофамильцев ожидаемо не оказалось, и эксель услужливо выдал информацию о точном адресе утреннего посетителя: Шастун Антон Андреевич, проспект Вернадского, дом двадцать пять, квартира семнадцать. И что ему с этими данными делать?.. Арсений выключил компьютер, оделся, поставил офис на сигнализацию и вышел навстречу зиме. На улице играла метель, кружа белые снежинки, разбрасывая их в разные стороны, а город жил предновогодней жизнью, сияя витринами огней. Мороз забирался под пальто, кусал за щёки, трогал нос. Арсению захотелось в тепло, и совесть легонько кольнула, напомнив о парне, мёрзнущем у себя дома, хотя и не по его вине. «Ну, а как же, ты ведь начальник, ты и виноват», — пронеслось в голове. Арсений чертыхнулся и набрал номер бригадира. — Борисович, ну что там на тридцатом километре, как обстановка, справляетесь? — Да ни хрена, Арсений Сергеевич, не справляемся! Не можем обнаружить, где прорыв. Весь день проковырялись, всё зря. — Как понять зря? Вы что там все, ёбу дались?! — посуровел начальник. — Ищите лучше! Если надо, привлеките ещё людей, пусть выйдут в ночную! Но почините уже эти грёбаные трубы, люди сутки без тепла сидят! — рявкнул Арсений и сбросил вызов. Бригадир на том конце провода удивлённо заморгал, но ослушаться приказа не решился и стал набирать номера рабочих один за другим. Арсений убрал телефон и зашёл в супермаркет, где купил бутылку виски, кока-колу и коробку конфет. Поймав такси, он назвал шофёру адрес. И этот адрес был не его. Машина поехала в сторону проспекта Вернадского.

***

Это уже не лезло ни в какие ворота. Столбик термометра опустился до семнадцати градусов. Антон сидел возле масляного обогревателя в термобелье, старом вязаном свитере с оленями, шерстяных носках и держал в руках кружку с горячим какао, отчаянно пытаясь согреться. Дом был выстужен за целый день, а ночь обещала быть и того «веселее». Видимо, придётся спать в одежде, чего он терпеть не мог. И как же быть с обогревателем? Оставлять его на ночь страшновато, а выключишь — можно, того и гляди, дуба дать. За невесёлыми думами Антон не услышал трель дверного звонка. Повторный звон лишь привлёк внимание. После третьего протяжного он тряхнул головой и растерянно пошёл в прихожую, недоумевая, кого могла принести нелёгкая в столь поздний час. Если бы ему предложили угадать, кто стоит по ту сторону двери, это имя он назвал бы в последнюю очередь! На пороге собственной персоной стоял начальник управляющей компании Попов Арсений Сергеевич. В руках у него был красивый пакет, в голубых глазах плясали огоньки, на губах играла едва заметная извиняющаяся улыбка. — Какого хрена… то есть, э-э-э, что вы хотели? — еле вымолвил поражённый Антон, узнавая позднего гостя. — Добрый вечер, Антон. Я… могу пройти? — спросил тот и, не дожидаясь ответа, сделал шаг в квартиру. — Проходите, раз пришли… А в чём, собственно, дело? Это нынче сервис такой, что начальник ЖЭКа лично выезжает на объект для устранения поломки? — Поломку я, конечно, не устраню, а вот с последствиями побороться попробую, — произнес Арсений, помахивая пакетом в руках. — Мы заботимся о наших жильцах, — сымпровизировал он и подмигнул Антону. Хозяин квартиры, не в силах вымолвить ни слова, молча пошел на кухню, жестом приглашая за собой. Целый день он думал об этом голубоглазом дьяволе, и вот на тебе, теперь тот у него в квартире! Газпром, мечты сбываются! А делать-то с ним что теперь?.. Арсений уверенным движением извлек бутылку виски из пакета, достал колу и конфеты. Антон поставил на стол бокалы и достал из холодильника лёд, всё ещё не зная, что сказать. — Знаешь, а виски с колой — один из моих самых любимых коктейлей, — начал Арсений, чтобы как-то завязать разговор. — Я впервые попробовал его в Турции в две тысячи десятом году. Взял путёвку на три недели, и только в начале третьей до меня дошло, что я отдыхаю по всё-включено и могу без ограничений брать в баре алкоголь. Представляешь, профукал две недели бесплатного бухла! — засмеялся Арсений, и Антон не смог сдержать ответной улыбки. — Зато потом я заказывал этот напиток всю третью неделю. Каждый раз, когда я его пью, я вспоминаю Турцию с её тёплым и ласковым морем. А сейчас я хочу поделиться с тобой частичкой этого тепла… Антон тянул через трубочку крепкий холодный напиток, от которого внутри становилось горячо, и слушал этого мужчину, свалившегося на него как снег на голову. Было в нём что-то до боли знакомое, неуловимо родное, но вместе с тем и пугающее, что заставляло испытывать неведомые доселе чувства и завязывало нервы в плотный узелок. По мере исчезновения виски напряжение в воздухе таяло, как лёд в их бокалах. Арсений поведал Антону историю о том, как оказался во главе управляющей компании, и поделился курьёзными случаями из своей практики. — Однажды ночью мне лично пришлось выезжать в дом, где жильцы застряли в лифте, потому что лифтёр — ты не поверишь — захлопнул дверь подсобки! Благо у меня был запасной ключ… Видел бы ты глаза этой застрявшей парочки, когда их наконец-то вызволили! В них читалось твёрдое намерение до конца жизни ходить исключительно по лестнице, — смеялся Арсений. — Но больше всех был перепуган лифтёр: боялся, что за проступок я его уволю. — Не уволил? — поинтересовался Антон, незаметно для себя переходя на «ты». — Конечно нет. Что ж я, изверг какой? — улыбнулся Арсений и посмотрел Антону прямо в глаза. — Вот не знаю, мы пока что мало знакомы, — ухмыльнулся тот, почесал голову и отпил ещё немного ароматного напитка. — Ничего, мы это исправим, — игриво сказал Арсений, и в его голосе звучала неповторимая смесь спокойствия и уверенности в себе и в том, что всё будет хорошо. Антон не знал, как именно, но чувствовал, что так и будет. Приход ночного гостя больше не казался ему странным. Он расслабился и в свою очередь рассказал, как получил эту квартиру в наследство от любимой бабули, как сам делал в ней ремонт: — И даже обои клеил сам, представляешь? — А чё бы их не поклеить, с твоим-то двухметровым ростом?! — смеялся Арсений. — Я… просто не люблю клеить обои, — смущённо признался Антон, краснея кончиками ушей, отчего у Арсения в груди разливалось тепло. — Но надо сказать, у тебя неплохо получилось. Аккуратно, и цветовая гамма подобрана довольно хорошо. Тоже твоя работа? — Конечно, — зарделся хозяин от гордости, — всё сам продумывал, весь дизайн квартиры от и до. Хочешь, комнаты покажу, м? Арсений хотел. Ему было приятно, что новый знакомый настолько доверяет, что вот так запросто допускает его в свою обитель. Антон показывал гостю зал с его фисташковыми обоями, полом цвета тёмного ореха и болотно-зелёными портьерами. Ванную с душевой кабинкой — и как только Антон помещается в ней? — в которой, как признался он сам, очень любит петь. Арсений оценил хороший вкус и отметил про себя, что на его месте и сам создал бы интерьер наподобие, если бы делал ремонт в собственной квартире. Антон рассказал, как выбирал кафель для ванной, как его стали узнавать во всех близлежащих строительных магазинах, как ругался с сантехниками, перепутавшими трубы с холодной и горячей водой в санузле («Ох уж эти сантехники», — кивнул понимающе Арсений). Наконец Антон завёл гостя в бежевую спальню с мебелью из дуба венге. Посреди комнаты стояла огромная двуспальная кровать, накрытая пушистым белым пледом. — Холодно, — сказал, замявшись, Антон и добавил, кивая на плед: — только им и спасаюсь. Арсений медленно подошёл к нему, обвил рукой вокруг худенькой талии. Антон едва заметно вздрогнул, но руку не убрал. Арсений вдохнул воздух возле шеи и вспомнил, наконец, откуда знает этот парфюм. Антон пользовался шанелевским Аллюром, который так любил Арсений в студенческие годы. Воспоминания юности нахлынули, он прикрыл глаза и крепче притянул Антона к себе. — А хочешь, я тебя согрею? — Хочу…

***

Субботним утром никому не надо было никуда спешить. За окнами кружился совсем уже предновогодний снег. В спальне Антона на полу валялся белый плед. Арсений по-хозяйски прижимал его к себе. Им обоим было тепло.