Прости меня, моя любовь

      «Ну, вот и всё!», — сохраняя последние занесённые в колонку «Планируемая прибыль» данные, вздохнула Катя. Отчёт был готов, вернее два: один — для совета акционеров, другой (реальный) — для президента, чтобы иметь представление о состоянии дел в «Зималетто» на данный момент. Осталось распечатать оба, разложить листы по папкам и проститься с компанией.       Завтра, она всё доделает завтра. Затем, выступив на совете, сразу же покинет здание, чтобы отправиться с родителями в поездку по Забайкалью. — Я сделала всё, как Вы хотели, Андрей Павлович! — горько усмехнулась она. Ей в ответ, нарушая тишину кабинета, раздавалось лишь монотонное гудение компьютера, — Продолжайте и дальше радоваться жизни. Что Вам там пообещал Малиновский?       Открыв ящик стола, она вытащила потрёпанные листы «Инструкции» и быстро пробежала глазами по тексту. «Обещаю! Как только этот кошмар закончится, я лично организую тебе такой мальчишник, что ты тут же забудешь обо всех ужасах. Иветта, Лизетта, Мюзетта и далее по списку уже подтвердили своё участие». — Что ж, Роман Дмитриевич! Можете приступать к подготовке, — с болью произнесла Катя, — акционеры в очередной раз ничего не узнают, а через пару-тройку месяцев компания обретёт былую независимость, полностью рассчитавшись с долгами.       Застонав, она положила голову на стол и прикрыла глаза. Ещё сегодня с утра Катя предвкушала, как отомстит Жданову, раздав реальный отчёт на совете. Злорадно улыбаясь, рисовала в воображении образ жалкого испуганного Андрея, ловящего на себе уничижительные, презрительные взгляды присутствующих. Но… Стоило ей подумать об этом, как протестуя, сердце замирало на мгновение, затем начинало бешено колотиться, буквально выскакивая из груди.       Нет! Она не может!!!       Приподняв голову, Катя устремила невидящий взгляд куда-то в пустоту кабинета, невольно погрузившись в воспоминания. Сегодня, провожая глазами понуро удаляющегося из её каморки Жданова, она не выдержала и с криком «Андрей!» взгромоздилась на стол. Обернувшись, он бросился к ней и стиснул в своих объятиях. Они цеплялись друг за друга, ища поддержки и понимания, пытаясь обрести необходимую силу, восстановить рухнувшую было надежду. Секунды складывались в минуты, но оторваться друг от друга не представлялось возможным.       «Как, ну как можно так притворяться? Почему я не чувствую фальши в его затуманенном взгляде, в его искушающе-чувственных прикосновениях?» — в который уже раз задавалась она вопросом и не находила ответа.       Взяв пачку цветных скрепок, Катя высыпала их на стол и стала медленно выкладывать имя «Андрей», подбирая для каждой буквы свой цвет. — Я люблю его! Я всё ещё люблю его! — прошептала она, признавая горькую истину.       «Возьми себя в руки, Пушкарёва, — вдруг разозлилась она на себя, смахивая в верхний ящик стола выложенные буквы, — ты же знаешь, что он тобой просто играет».       Эта мысль отрезвила. Одевшись и прихватив папки, Катя окинула взглядом свой необычный кабинетик. На языке крутились подходящие случаю слова, но раздающиеся в тишине гулкие шаги заставили её в смятении замереть. Дверь президентского кабинета распахнулась и, позвав «Катя-я-я!», — появился Андрей. — Вы уже вернулись, — делая в его направлении несколько шагов, озабоченно и нерешительно произнесла она, — как всё прошло? — Отлично! — одарил он её той улыбкой, от которой у Кати всё внутри переворачивалось, — А у Вас всё в порядке? — Вы об отчете? Я его закончила, — вытащив желтую папку, Катя протянула её Андрею, — завтра сделаю копии. — Вы в очередной раз меня спасаете! — бросив папку на стол, он приподнял её лицо и нежно провёл пальцами по скуле. Затем очертил контур губ, вызвав у неё полувздох — полустон. Ей нестерпимо захотелось прижаться к нему, вдохнуть его запах, провести руками по его широким плечам…       «Нельзя! Нельзя поддаваться искушению!», — твердил голос разума. — Не нужно! — отстраняясь и потупив взгляд, произнесла она, почувствовав, как между ними возникло сексуальное напряжение. — Что не нужно? Кому не нужно, Кать! Вам или мне? Мне нужно как раз именно вот это, — Андрей потёрся губами о её губы, и попробовал их на вкус лёгким касанием языка, — Я хочу, Кать… Впрочем, Вы сами знаете, чего я хочу! Катюш…       Катя подняла на него глаза и утонула в сексуальной энергии, волнами исходящей от Андрея. Она видела её в страстном взгляде, в зовущей улыбке, слышала в горячем шепоте, чувствовала в обжигающем прикосновении. Сил сопротивляться не осталось. Истосковавшееся по его ласкам тело с радостью было готово капитулировать. «Последний поцелуй, — билось в мозгу, — это будет наш последний, прощальный поцелуй!». Она обхватила руками его лицо, задержав на нём свой взгляд, пытаясь запомнить каждую чёрточку. Затем аккуратно сняла с него очки и, положив их на стол, протянула губы для поцелуя.       Улыбнувшись, Андрей нежно, едва касаясь, провёл кончиком языка по её губам. Затем, чуть прикусил нижнюю губу, заставив сильнее биться её сердце от нахлынувшего возбуждения. Приоткрыв рот, Катя позволила его языку проскользнуть внутрь. Через мгновение она почувствовала, будто их души соединяются в одну, в то время как языки, встретившись, переплетаются в трепетной игре.       Его жаркие поцелуи с посасыванием и покусыванием губ, игрой языков, доводили Катю до безумия. Вязкий жар стал расползаться по всему её телу, ослабевшему в его руках. Нестерпимо захотелось чего-то ещё, ещё…       Они стремительно теряли контроль над собой.       Соскользнувшая с плеча Катина сумка, с глухим стуком упавшая на пол, заставила их оторваться друг от друга. Андрей не отпустил её из своих объятий. Прижав Катю к себе, он поглаживал её по спине, давая возможность выровнять дыхание.       Отстранившись через пару минут, Катя взяла Андрея за руки и, поднеся их к губам, поцеловала. — Вы меня сейчас поцеловали, Кать, как будто прощаетесь, — растерянно произнёс он, пытаясь поймать её взгляд.       Сердце её болезненно сжалось. Из груди рвались рыдания. «Ты не должен был это почувствовать, — беззвучно кричала она, — ведь всё это фарс. Ты же не меня, а отчёт свой целуешь в лице Кати Пушкарёвой».       На мгновение прикрыв глаза, она глубоко вздохнула. Ей понадобилось титаническое усилие, чтобы спокойно произнести: — Мне пора! — Куда Вам пора? Домой рано! — переплетя свои пальцы с её, Андрей наклонился и, едва касаясь мочки уха, прошептал, — Поедемте куда-нибудь! Туда, где нас никто не побеспокоит. А, Кать? Мне просто очень хочется побыть с Вами вдвоём. Я сегодня ни о чём другом думать не мог, только об этом… — А надо бы о другом, — найдя в себе силы, взглянула на Андрея Катя, — завтра очень важный день. Вам надо выспаться, Андрей Павлович и отчёт прочитать. — Да я прочитаю! У меня вся ночь впереди! — обнимая её за плечи, продолжал уговаривать Жданов, — Я всё равно не смогу заснуть! Я буду думать только о Вас! Потому что я влюбился, и потерял остатки разума.       Катя невесело улыбнулась. Опять — ложь. Сколько можно врать? «Остановитесь, Андрей Павлович! Всё, что хотели — Вы получили!» — мысленно обратилась она к Андрею, пристально глядя тому в глаза. «Надо же! Ни намёка на обман! Взгляд не меняется, глаза такие чистые, ясные, «правдивые».       Передёрнув плечами и высвободившись из объятий, Катя твёрдо произнесла: — И всё-таки мне пора!       Повернувшись к Жданову спиной, она сделала несколько шагов в сторону двери, но Андрей поймал её за руку и, рванув, прижал спиной к себе. — Кать! Вы что, прямо так и уйдёте? — не поверив, он стал скользить губами по её шее, поднимаясь выше, к подбородку… — Нет! Нет! Не здесь! — в отчаянии шептала Катя, чувствуя, что близка к поражению. Бороться приходилось не только со Ждановым, но и со своими чувствами к нему. Её женская сущность требовала повторения волшебных мгновений, пережитых некогда с Андреем. — Я понимаю! — оторвавшись от неё, хрипло произнёс он, — потерпите ещё чуть-чуть. Осталось каких-то несколько часов. Как только пройдёт совет, Кира исчезнет из моей жизни раз и навсегда. Я тебе обещаю! Ты мне веришь?       «В то, что Кира исчезнет — верю, — медленно оборачиваясь, думала Катя, — а вот что в Вашей жизни найдётся место для меня — нет! Слишком большая конкуренция: Иветта, Лизетта и далее по списку». — Я всегда Вам верила, больше, чем кому бы то ни было, — глядя Андрею в глаза, как можно спокойнее произнесла она, не соврав. Ведь верила же, когда-то… — Мне пора! — Не пущу, Кать! — крепко прижав её к своей груди, Андрей уткнулся носом в её волосы, — Ты меня любишь?       Закрыв глаза, Катя прислушивалась к частым ударам его сердца, впитывала его запах, смешанный с древесно-мускатными нотками дорогого парфюма. «Уступи!» — молила душа, «не смей!» — категорически заявлял разум. — Ты меня любишь, Кать? — ворвался в её сознание его голос.       «Господи! Когда же закончится эта пытка?» — мысленно простонала она, поднимая на Андрея полный обожания взгляд и даже не пытаясь скрыть испытываемые к нему чувства. - Люблю! — И я люблю тебя, Кать! Слышишь, я люблю тебя!       Кивнув, Катя чуть ли не бегом бросилась вон из кабинета. Но, стоило за её спиной захлопнуться дверце, как последние силы покинули её. Голова кружилась, ноги подкашивались, дыхание срывалось. С трудом преодолев расстояние до дивана, она медленно опустилась на него, дав себе пару минут передышки. Даже если бы Андрей вскоре вышел, вряд ли бы он заметил её в темноте приёмной. — Жданов! Что происходит? — разорвал тишину недоумённый голос Андрея, после чего послышались шаги.       «Видимо, сел в кресло», — насторожилась Катя. — Пора признаваться, ты ей больше не врёшь! Ты влюбился, Жданов! — Что? — подскочив, шепотом произнесла она, почувствовав, как участилось сердцебиение при выбросе в кровь адреналина. — Ты первый раз в жизни полюбил, по-настоящему, — меж тем продолжал исповедоваться Андрей. — Нет! — неверяще качала она головой, облизывая вдруг пересохшие губы, — Не может быть! Это невозможно! — Отлично! — за произнесённой фразой послышался громкий отрывистый звук, напоминающий удар кулаком по столу, — Боже! Катю Пушкарёву! — Господи, за что? — пятясь из приёмной, шептала Катя, чувствуя, как начинают подрагивать губы и закипать в уголках глаз слёзы.       Сняв сапоги, чтобы не шуметь, она понеслась к лифту. Ещё не успев нажать на кнопку, Катя с недоумением уставилась на мелькающие цифры. Кто-то поднимался. Не желая никого видеть, она быстро юркнула под стол Маши Тропинкиной. Через пару секунд раздался звук открывающихся дверей лифта и недовольный голос Воропаева: — Ну и зачем мы сюда приехали? — У Андрея появилась другая, я это чувствую! Не пустоголовая моделька, а кто-то посерьёзнее. Эта женщина угрожает нашему браку. Мне кажется, он намерен разорвать помолвку, — остановившись у ресепшена, пьяно жаловалась брату Кира. — Ты уверена? Может это очередная интрижка для поддержания его ЭГО как непревзойдённого самца? — Уверена, — всхлипнула Кира, — он не спит со мной. — Вот ведь скотина! — выругался Воропаев, — Ты решила его поймать с поличным? Правильно! Пошлёшь его на все четыре стороны. — Нет! — услышала Катя её взволнованный голос, — ты не понял! Я хочу, чтобы эта женщина навсегда исчезла из его жизни. Я так ждала эту свадьбу, и она должна состояться. Пообещай мне, если Андрей попытается разорвать помолвку, припугнуть его изъятием своих акций. — Да я хоть сейчас готов их забрать! — Нет, Саш! Пообещай! — Хорошо! Как скажешь! Пойдём?       После того, как стихли их шаги, Катя покинула своё убежище. Навязчивые мысли нагло лезли в голову, мешая сосредоточиться. На какой-то миг изумление, вызванное словами Андрея, уступило место всепоглощающему счастью — «он любит!». Но всё разрушило осознание несвоевременности происходящего. — Ничего нельзя изменить! Ничего уже не исправить! — с горечью проговорила она, входя в лифт.