Прости меня, моя любовь

      Ужасно напряженный в эмоциональном плане день, подошел к концу. Катя отдыхала. Андрей же сидел рядом и, слабо улыбаясь, смотрел на неё смертельно усталыми глазами. Вторые сутки он практически не спал, но не мог заставить себя отойти от её кровати. Всякий раз, когда Катя просыпалась в течение дня, он сталкивался с её испуганно-ищущим взглядом. Неприкрытый страх в её глазах исчезал, как только она видела его. Андрей не хотел лишний раз волновать любимую, вернувшую ему смысл жизни.       Помимо воли Андрей погрузился в воспоминания, заново переживая произошедшие за сутки события. Он поймал себя на мысли, что никогда не был так счастлив, как в тот момент, когда узнал, что Катя выжила в страшной аварии. Тогда он преисполнился решимости вымолить у неё прощение, окружить её заботой и вниманием, вернуть веру в него, в его любовь. Каково же было его удивление, когда она призналась, что любит его, несмотря ни на что — любит. Катя не стала говорить об инструкции, попросив не ворошить прошлое. Ему пришлось подчиниться, ведь ей итак хватает негативных эмоций. Но, решив впредь избегать недосказанности в отношениях, Андрей понимал — им придётся вернуться к обсуждению неприятной темы позже, когда представится возможность.       Устало проведя рукой по лицу, он опустил голову на Катину кровать. Как же ему хотелось сжать её в своих объятиях, вновь и вновь нежно, но страстно целовать её губы, ощущать, как напрягаясь, всё теснее прижимается к нему её тело, и любить, любить… Но, нельзя! Полученные Катей травмы не позволяют этого.        Андрей тяжело вздохнул и уткнулся лицом ей в руку. Он подождёт! Он будет терпеливо ждать столько, сколько понадобится! Главное, что она рядом! И он сделает всё возможное, чтобы так и было!       Устав бороться со сном, Андрей, нежно поцеловав Катину ладонь, бесшумно поднялся и побрёл в сторону дивана. Ему действительно стоило отдохнуть, ведь завтра похороны. Николай позвонил и предупредил о месте и времени проведения траурной церемонии. Андрей считал своим долгом отдать дань памяти Катиным родителям: Валерию Сергеевичу и Елене Александровне.       Еле успев раздеться, он мгновенно вырубился, едва его голова коснулась подушки.       Катя проснулась среди ночи и медленно обвела сонными глазами вокруг, насколько позволяло её неподвижное положение. Никого рядом не было. Именно этого она и боялась с тех пор, как очнулась в больнице — остаться одной со своими мыслями и переживаниями. Пытаясь не удариться в панику, она затаила дыхание и услышала хорошо различимое в тишине размеренное посапывание. Катя была уверена — это Андрей. Он здесь, в её палате, отдыхает. Еле уловимая улыбка коснулась её губ. Успокоившись, она прикрыла глаза и вскоре погрузилась в сон.       Маргарита Рудольфовна пришла в больницу ближе к одиннадцати, как её и просил Андрей. Сын решил скрыть от Кати, что идёт на похороны её родителей, и она его в этом поддержала. Да и упустить возможность наедине пообщаться с будущей невесткой она не могла. Маргарита хотела получить от Кати откровенные ответы на интересующие её вопросы и знала, как это сделать.       Толкнув дверь в палату, она застыла на пороге. Губы её растянулись в улыбке, когда она увидела склонившегося над Катей сына и услышала доносившиеся до неё его прерывистые фразы: «Я счастлив, Кать, что у меня есть вы!», «Люблю вас… очень… безмерно…».       Стукнув в дверь пару раз для приличия, Маргарита Рудольфовна вошла в палату. — Мама! Здравствуй! — поднялся Андрей, освобождая ей место и целуя в подставленную щёку. — Здравствуй, сын! — ответ на его приветствие Маргарита сопроводила проницательным взглядом. Сияющие счастьем от любви глаза Андрея не остались незамеченными. Ей пришлось признать, что за всё время, проведённое с Кирой, в глазах её сына никогда не отражалось столько искренних чувств. — Здравствуйте, Катя! Как Вы себя сегодня чувствуете? — усаживаясь в кресло, поинтересовалась она. — Терпимо! — смущённо ответила та, — иногда кружится голова, ощущается упадок сил, и непонятное состояние заторможенности что ли. — А что говорит врач? — Это характерно для сотрясения мозга, скоро пройдет! — ответил Андрей, беря Катю за руку. — Всё, оказывается, не так страшно, — улыбнулась ей Маргарита Рудольфовна, — Катенька! Давайте мы отпустим Андрея ненадолго. Пусть съездит домой, переоденется, а мы поболтаем.       Катя неуверенно кивнула, понимая, что Жданова права, но ей так не хотелось оставаться наедине с матерью Андрея. — Не скучайте без меня! — подмигнул он Кате, выходя из палаты. — Катя! Как Вы переносите беременность? Вас что-нибудь беспокоит? — после непродолжительной паузы поинтересовалась Маргарита Рудольфовна. — Вы знаете, мне стыдно в этом признаваться, но я до вчерашнего дня и не подозревала, что беременна.       С удивлением взглянув на девушку сына Жданова широко улыбнулась. — Надо же! — медленно качнула она головой, — а вот я сразу догадалась, что у меня будет ребёнок, даже на сто процентов была уверенна — мальчик.       Катя с интересом слушала рассказ Маргариты Рудольфовны, которая от беременности и родов перешла к повествованию о детских и юношеских годах Андрея. — … а потом он влюбился в Кирочку, и я стала мечтать об их свадьбе! — по тому, как улыбка медленно сползла с Катиного лица, Маргарита Рудольфовна поняла, что сказала что-то не то и смутилась, замолчав.       В палате повисло неловкое молчание. Обе женщины не знали, что сказать. Катя же была готова расплакаться. Сумев взять эмоции под контроль и не дать воли чувствам, она, глубоко вздохнув, произнесла: — Я знаю, что виновата перед Вами, перед Кирой! Я опять вошла в жизнь Андрея, хоть и не собиралась этого делать. Я понимаю, что разрушаю его брак, а заодно и ваши с Кирой мечты. — Все мы, Катя, виноваты в сложившейся ситуации, — успокаивающе похлопала Маргарита Рудольфовна её по руке, — не стоит всю вину брать на себя. Их женитьба была моей мечтой, а не мечтой Андрея. Я старалась не замечать отсутствия у него настоящих чувств к Кире, считая, что всё со временем утрясётся. Глядя же на его отношение к Вам, я понимаю, как была неправа! А их брак существует лишь на бумаге да в глазах общественности. Так что Вы не можете разрушить то, чего нет на самом деле.       Настала очередь Кати удивляться. Она и не предполагала, что мать Андрея знает о фиктивном характере их с Кирой брака.       Маргарита Рудольфовна невесело усмехнулась. — Андрей мне всё рассказал ещё до свадьбы. Мне бы надо было помешать ему совершить этот опрометчивый поступок, как я и хотела, но он просил не вмешиваться. Сын считал, что Вы — Катя, его не простите после всего, что было.       Кате казалось, будто взгляд тёмных глаз Маргариты проникает ей в самую душу, стремясь отыскать ответы на пока не озвученные вопросы. — Скажите, Вы действительно простили Андрея? Он ведь подло поступил по отношению к Вам! — Да! Я действительно простила Андрея, — глаза Кати подозрительно заблестели, но она нашла в себе силы продолжить, — я не могла его не простить, ведь я же люблю его. Давно люблю! С первого взгляда, как только увидела в холле «Зималетто». — Вот и прекрасно! — проговорила Маргарита Рудольфовна, ласково погладив Катю по руке, — Каждая мать желает счастья своему ребёнку. Счастье моего сына в Вас, Катя!       Коля вошел в квартиру подруги, запер дверь, медленно разделся и направился на кухню. Прерывисто вздохнув, он вытащил из пакета бутылку водки, пачку сока, палку колбасы и пару плавленных сырков. Затем, из Катиной комнаты принёс семейную фотографию Пушкарёвых, которая заняла место в центре стола. Достал из шкафа стограммовые стаканы, два из которых он поставил рядом с фотографией, один — пододвинул к себе. Рука сама потянулась за бутылкой водки, но в последний момент он передумал её открывать. — Понял, дядь Валер! — пробормотал он, глядя на фото, — исправлюсь!       Достав пушкарёвскую наливку, Коля наполнил три стакана и на несколько мгновений замер, борясь с нахлынувшими воспоминаниями.       За всю свою жизнь он ещё ни разу не сталкивался со смертью близких ему людей. А Пушкарёвы и были близкими. Он давно воспринимал их как родственников. Ближе была только мать. Но вот уже три года она жила в Сызрани, ухаживая за парализованной бабушкой и сестрой инвалидом. Жилплощадь Зорькиных не позволяла перевезти родственников к себе.        Не зная с чего начать организацию похорон, Коля обратился в соответствующее агентство, с которым заключил договор на оказание ритуальных услуг. Ему повезло. Их агент оказался профессионалом, досконально разбирающимся во всех нюансах похоронного дела. Он достаточно быстро, учитывая выходные дни, смог организовать и провести траурное мероприятие. Тётя Зина же оповестила соседей и знакомых.       Во время похорон светило по-весеннему яркое солнце, хотя и было прохладно. Резкий порывистый ветер заставлял ёжиться и плотнее кутаться в куртки и пальто.       Коля вздрогнул от глухого удара комков земли, рассыпавшихся по крышке гроба. В это же время, за его спиной, раздался изумлённый гул голосов, заставивший его обернуться. Среди могил он увидел Жданова. Весь в черном, в распахнутой кожаной куртке, Андрей торопливо шел в их сторону, неся красивый дорогой венок и корзину желтых тюльпанов. — Это же Катькин жених! — пьяно пробормотал Витька.       Новость оказалась настолько неожиданной, что у присутствующих на церемонии не нашлось слов. Поэтому приближение Жданова встретили гробовой тишиной.       С невозмутимым видом кивнув собравшимся, тот подошел к Коле. — Как Катя? — поинтересовался он, пожимая протянутую Ждановым руку. — Плачет! — вздохнул Андрей, — Подержи!       Передав ему венок с корзиной, Андрей подошёл к могиле и бросил по пригоршне земли на каждую крышку гроба. Затем, вытащив из корзины часть тюльпанов, рассыпал их над гробом Елены Александровны.       Минут через десять Андрей стал прощаться. — Извини! — обратился он к Коле, — дольше остаться не могу, время поджимает. А то Катя начнёт волноваться. Я ведь ей не сказал, куда еду. — Иди! — кивнул Коля.       Сам он держался из последних сил, стараясь не дать выхода эмоциям. Поэтому и в кафе на поминки не поехал.       Прогоняя непрошеные воспоминания и видения, Коля тряхнул головой, поднял стакан и в два глотка опрокинул в себя спиртное. Он почувствовал, как к горлу подступил комок, в носу начало щипать, а на глаза навернулись слёзы. Захотелось завыть от жалости к себе, Катьке и её родителям.       В понедельник утром Андрей сидел рядом с Катей и держал её за руку. Это был трогательный и необычайно-волнующий момент — первое УЗИ при беременности. Затаив дыхание они смотрели на крошечное существо с большой головой и подвижными ручками, с поджатыми к животику ножками. — Послушайте! — обратилась к ним врач, нажав на клавишу. Раздался ритмичный и достаточно громкий стук, — так бьётся сердце вашего малыша!       Андрей чуть сильнее сжал пальцы Кати. Взглянув на него, она увидела счастливую улыбку и сияющие, подёрнутые влагой глаза. — Ну, что ж! — закончив исследование, обратилась к будущим родителям врач, — ваш малыш развивается нормально, никаких осложнений не выявлено, так же как и возможных рисков невынашивания ребёнка. Предполагаемый срок родов — 9 — 11 октября.       Катя с Андреем рассматривали снимок УЗИ, когда в дверь палаты постучали и на пороге с большим букетом разноцветных гербер показался Зорькин. — Коля?! — закусив губу, Катя старалась подавить рыдание, но предательские слёзы всё равно потекли по щекам.       Сунув Андрею букет, Коля уселся на его место. — Ну, всё, Пушкарёва! Хватит разводить сырость! — сделав вид, что сердится, проговорил он, — а то меня твой Жданов больше на порог не пустит. Лучше расскажи, как там мой крестник поживает! — К-крестник? — недоумённо взглянула на него подруга. — Да! Вот он, — махнул Зорькин в сторону Жданова, — пообещал, что я крёстным буду.       Андрей от души расхохотался, вызвав слабую улыбку на Катином лице. — Вы тут пообщайтесь, а я до «Зималетто» доеду, — легко коснувшись Катиных губ своими и хлопнув Колю по плечу, он покинул палату. — Вика! Мне кофе, список телефонных звонков и встреч на сегодня, — деловито проговорил Андрей, появляясь у себя в приёмной.       Усевшись в кресло, Жданов положил голову на сложенные на столе руки и прикрыл глаза. В памяти всплыло крохотное существо — их с Катей ребёнок, и его губы самопроизвольно растянулись в счастливой улыбке. «Андрей!» — словно издалека до него долетел голос его секретарши. Открыв глаза, он увидел Вику, держащую в руках поднос.       Довольно потянувшись, он размял затекшие плечи и потёр шею. Поставив перед ним кофе и положив на стол необходимые бумаги, Клочкова не удержалась от ехидной улыбки. — Спрашивай! — усмехнулся Андрей, — чувствую, тебе не терпится! — Что, ночка удалась? — Ты даже не представляешь себе насколько, — самодовольно улыбнулся он, — только не ночка, а утро. Утро было великолепным… — То-то я не вижу обручального кольца у тебя на пальце, — с презрением фыркнула та, — вот что Кира должна подумать? — А что ты у меня спрашиваешь? Вот у неё и спроси! — после этих слов Жданов махнул рукой в сторону двери.       Уже на пороге Виктория обернулась и с вызовом посмотрела на него. — Все вы — мужики, сволочи! — выпалив эти слова, она с силой захлопнула за собой дверь.       «И почему я до сих пор её не уволил?» — ероша волосы, задавался вопросом Андрей. — Кира! Кира стала проблемой! — постукивая пальцами по крышке стола, размышлял он вслух, — надеюсь, Ромка сможет задержать её в Праге на пару, тройку дней.       Его телефонный разговор с Малиновским был коротким. Андрей лишь озвучил другу свою просьбу, пообещав, что всё расскажет при встрече.

Четыре дня спустя.       Забравшись с ногами в глубокое мягкое кресло своего кабинета, Кира пыталась проанализировать произошедшие за последние дни события. «Итак, что мы имеем: Жданов снял обручальное кольцо; вчера не ответил ни на один из моих звонков; не приехал встречать меня в аэропорт; не пришел ночевать в общую квартиру. По офису ползут упорные слухи о его новом увлечении», — мысленно перечисляла она. — Какой напрашивается вывод? — вслух спросила у себя Кира и, скривившись, произнесла, — на горизонте появилась любовь всей его жизни! Я проиграла!       От досады она саданула кулаком по столу и, почувствовав боль в руке, нецензурно выругалась. — Даже не надейся, Жданов! Я так просто не сдамся! — пообещала Кира.       Откинувшись на спинку кресла и заложив руки за голову, Андрей дремал. За последние пару дней он вымотался и эмоционально, и физически. Неожиданно у Кати подскочила температура, которую никак не удавалось сбить, и кашель, вызывающий боль в груди. Она очень переживала за ребёнка, боялась его потерять. Ни на минуту не выпускала из руки свой оберег, прижимая его к животу. Он не отходил от неё ни на шаг, даже на работу не пошел и проигнорировал Киру.       Оказалось, Катя подхватила вирусную инфекцию. А пережитый ею стресс и переохлаждение (несколько часов в искорёженном автомобиле при минусовой температуре) поспособствовали её развитию.       Главное сейчас кризис миновал и теперь, как заверил их врач, Катя пойдёт на поправку.       Дверь его кабинета распахнулась, и на пороге показался Малиновский. Окинув полусонного, с эффектом лёгкой небритости, Жданова, он присвистнул и, упав в кресло, с интересом уставился на Андрея. — Заинтриговал! Неужели слухи, гуляющие по «Зималетто» имеют под собой почву? — Какие слухи? — устало поинтересовался тот. — Cherchez la femme (ищите женщину) — нараспев произнёс Роман, — действительно, новое увлечение? — Ты идиот, что ли? — разозлился Андрей. — Да ладно тебе! — хлопнул Малиновский его по плечу. — Всё намного серьёзней!       Роман внимательно слушал, о чём говорил Жданов, то и дело машинально постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Да, уж! — задумчиво произнёс он, — что собираешься делать?       В это время в пустую приёмную президента компании вошла Кира, до слуха которой долетел заданный Малиновским вопрос. — Что делать? Ты так говоришь, как будто у меня есть выбор. Разводиться, конечно! Моя любимая девушка нуждается во мне. Мне очень хочется окружить её заботой и вниманием, уберечь от всех неприятностей. Стать для неё надеждой и опорой. Хватит воплощать в жизнь чужие мечты, пора подумать и о себе.       Кира стояла и в бессильной ярости сжимала кулаки. — А твоя жена? — Кира? А что, Кира? — услышала она голос Жданова, — она же не дура и всё прекрасно понимает. Наш брак — фикция, он изначально был обречен! — Как же ты ошибаешься, Андрюша! — еле слышно пробормотала она, стараясь незаметно покинуть приёмную, — как же ты ошибаешься!