Дети Солнца

Чарльз Фрэнсис Ксавье, студент Нью-Йоркского университета, без пяти минут магистр искусств, откровенно пялился. Сидевшая на ряд впереди блондиночка была чудо как хороша. Длинные волосы, пухлые губки, большущие глаза (разноцветные, кстати!) и совершенно замечательная фигура. Она явно стоила того, чтобы попытаться завести с ней роман. Чарльз уже успел выяснить, что милашку зовут Эми, она на курс младше и вроде бы ни с кем не встречается, и теперь собирался переходить к более активным действиям. Вслушиваясь краем уха в рассказ профессора, которого все немного пренебрежительно именовали Стариной Грэмом, о сезанновском кубизме, Чарльз подтянул к себе ноутбук, смахнул с экрана вордовский файл и открыл Фейсбук. Для начала не будет лишним тщательно изучить страничку блондиночки, чтобы поразить ее удивительным сходством вкусов. Этот фокус он проделывал не впервые и на практике убедился в его почти стопроцентном эффекте, хотя, стоит признать, досадные промахи иногда случались. Как, например, в сентябре с Джоанни. Кто же знал, что она пачками постит картинки со всякими тентаклями и прочей обнаженкой, только чтобы привлечь к себе внимание местной футбольной звезды. Новостная лента уже привычно полнилась паническими, саркастическими и откровенно издевательскими постами о грядущем конце света, якобы предсказанном древними майя. Лайкнув мимоходом пару шуток на тему, что сегодня, раз уж конец света, можно было на работу/учебу не приходить, а рвануть лучше в Вегас, Чарльз перешел к главному. Уже через десять минут стало ясно, что Эми является горячей поклонницей классического голливудского кино. Это все сильно упрощало — он легко мог достать приглашения на закрытый рождественский показ. Оставалось только ненавязчиво познакомиться, а дальше все само сложится. — С ума сойти! Вы только посмотрите на это! Восклицание вырвало Чарльза из размышлений, как будет лучше: подсесть к Эми в студенческом кафе или подойти к ней после занятий, якобы случайно толкнуть, а потом помочь собрать рассыпавшиеся вещи. Ник Картер, друг и активный участник всех пикаперских вечеринок, во весь рост стоял на стуле и таращился на улицу, и к нему уже подтягивались другие студенты. — Мистер Картер, что такое? Немедленно сядьте! — недовольно сверкнул очками прерванный на полуслове Старина Грэм, но никто и не подумал его слушать. — С ума сойти. — Охрене-е-еть… Заинтересовавшись, Чарльз поспешил пробиться к одному из окон. Зрелище и правда было впечатляющим. В чистом, дышащем холодом небе плясали и переливались сполохи Полярного сияния. Они были очень бледными, с трудом различимыми, но с каждым мгновением набирали силу. Казалось, кто-то наверху решил подготовиться к грядущему Рождеству и, невзирая на время суток, зажег праздничную гирлянду. — Да на что вы там все смотрите? — Старина Грэм протолкался сквозь толпу, тоже выглянул в окно и ошарашенно замолк, позабыв о своих кубистах, дисциплине, лекции. — Но… но это же невозможно… — растерянно пробормотал он, глядя, как полыхает небо. — Мы в Нью-Йорке, здесь не бывает… просто не может быть… Вот только реальности было на это плевать. Чарльз во все глаза смотрел на невероятной, фантастической красоты картину. Небо будто горело, по нему то и дело пробегали яркие сполохи, колыхались сияющие ленты, вспыхивали изукрашенные драгоценными камнями короны, и все это и не думало прекращаться. От многоцветных переливов уже начинало рябить в глазах. Они так бы и стояли, уставившись в окна, если бы в аудитории не послышался треск, шипение, а затем потянуло едким дымом. — Ой! Горим! — взвизгнул кто-то из девушек. Вся толпа разом, как один человек, обернулась. Горели ноутбуки. Не все, от большинства просто поднималась тонкая ниточка дыма, но и этого оказалось достаточно, чтобы мгновение спустя взвыла пожарная сигнализация, захрипела и почти сразу захлебнулась. — Твою мать!!! На пол полетели такие же дымящиеся телефоны, которые многие держали в карманах брюк и теперь, ругаясь сквозь зубы, терли обожженные места. — Все на выход, срочно, — Старина Грэм, наконец, обрел дар речи. Судя по поднявшему в коридоре шуму, в других кабинетах тоже вовсю шла эвакуация. Чарльз метнулся к своему столу за сумкой. Его ноут, как и остальные, смотрел на мир совершенно мертвым экраном. В голове потихоньку начинала ворочаться боль. * * * Занятий в этот день больше не было, чему Чарльз только порадовался. Вырвавшиеся на улицу студенты толпились во дворе, обеспокоенно шушукались, поглядывая на небо, где вовсю продолжало полыхать Полярное сияние, а голова болела все сильнее и сильнее. Очень хотелось стиснуть ее руками, закрыть глаза и очутиться далеко отсюда, где-нибудь, где тихо, темно и никого нет. — Эй, Чарли, как думаешь, что происходит? — Что? — Чарльз с трудом сосредоточил взгляд на присевшем рядом на бордюр Нике. — Я говорю, что, вообще, за хрень такая творится? У меня ноут сгорел, и телефон. И у всех ребят тоже. — О, вы здесь. — С другой стороны на бордюр плюхнулась Рейвен — единственная девушка, с которой Чарльз и не помышлял никогда флиртовать. С сестрами ведь не заигрывают, даже назваными. — Говорят, электричество вырубилось. Везде. Эй, а ты чего такой бледный? Ты как, в норме? — Да. — Чарльз тяжело сглотнул. В голове бил отбойный молоток, перед глазами плясали полчища черных точек, и уже отчетливо начинало подташнивать. Мигрень, чтоб ее. И обязательно именно сейчас. Хотя такого сильного приступа у него не было никогда. — Все в порядке. — Ну ладно. — Рейвен смерила его еще одним подозрительным взглядом, но вроде бы успокоилась. — Прикиньте, у пары человек мобилки прямо в руках взорвались, и теперь с ними не знают, что делать. В смысле, с ребятами, а не мобилками: Службу спасения-то без телефонов никак не вызвать. — А обычные телефоны? — моментально заинтересовался Ник. — Тоже не работают. Смешно выйдет, если майя оказались правы. — Да, точно. Очень смешно, — выдавил Чарльз, снова утыкаясь лицом в ладони. Господи, хоть бы друзья заткнулись. Нет, он, конечно, всегда рад с ними потрепаться, но сейчас сосредоточиваться на болтовне нет просто никаких сил. Небеса, похоже, услышали безмолвную мольбу, потому что секунд через десять Рейвен вскочила, выглядывая кого-то в толпе. — Ой, а там, вроде, мистер Крукер. Пойдемте, может у него что удастся узнать? — Ребят, вы идите, а я тут… немного посижу. Что-то голова побаливает. Потом расскажете. — Чарли, ты действительно в норме? — О, а этот взгляд он тоже прекрасно знает. Так Рейвен смотрит, когда включает режим мамочки. И Ник вон нахмурился. — Полностью. Ну вы же знаете. У меня бывает. Голова болит, и все. — Ага. Ладно. В общем, если что, мы тут. Ник, идешь? Мы скоро. Скоро не вышло, ждать пришлось достаточно долго. Вернувшись ни с чем, друзья опять сели рядом, о чем-то тихонько переговариваясь. С мигренями Чарльза они и правда знакомы были не понаслышке и уже не пытались вовлечь его в общий разговор. Потихоньку полыхание в небе гасло, откуда-то тянуло дымом, потом послышались первые робкие сирены. Наконец, на крыльце появился директор, объявил, что обесточен весь город и можно расходиться по домам. Главное — подчеркнул он — соблюдать предельную осторожность. Финансовые возможности позволяли Чарльзу снимать отдельную квартиру, а не жить в кампусе, и сейчас он очень порадовался, что сумел найти жилье буквально через улицу от Института. Голова раскалывалась от боли, в ушах шумело, словно он на максимальной громкости слушал через наушники радиопомехи, так что он даже не особо обратил внимание на разбитые машины на улице, вокруг которых толпились зеваки, и людей в крови. Ввалившись в квартиру, Чарльз поспешил задернуть шторы, отыскал на полке в ванной обезболивающее, пачку снотворного, валявшегося там с незапамятных времен, запил то и другое из носика чайника и, не раздеваясь, повалился на кровать. Ударная доза лекарств подействовала практически сразу. Мир начал затягиваться туманом, мягким ватным одеялом накрыла сонливость, но прежде чем он окончательно отключился, незнакомый женский голос изо всех сил выкрикнул: «Джимми, солнышко, где ты? Джимми!». А потом все пропало. * * * Эрика Леншерра светопреставление застало в общей столовой. Окон здесь не было, а потому о необычных небесных явлениях никто не знал. Зато в столовой имелся потрепанный телевизор, по которому традиционно крутили футбольные матчи и бокс. Вот он-то первым и не выдержал — сперва пошел густой рябью, потом зашипел, а потом взял и взорвался с громким хлопком, обдав всех градом мелких, но чертовски горячих осколков, и практически в тот же миг погас свет. Последовавший поток брани был достоин пера поэта. Нашаривая руками края столов и сдавленно чертыхаясь, Эрик двинулся к выходу. Вернее, туда, где он, вроде бы, располагался. Осуществить задуманное оказалось не так-то просто — в абсолютной, непроглядной тьме люди сталкивались друг с другом, отдавливали ноги, натыкались на стулья. Потом долго разыскивали дверь, пока кто-то совершенно случайно не уперся в нее. Помогло это мало — на улицу вел узкий кишкообразный коридорчик, оканчивавшийся пятью ступенями, и в нем тоже было ни зги не видно. Ну да хотя бы не заблудишься. И только выбравшись из превратившейся в ловушку столовой на воздух, Эрик увидел это— расплесканные по всему небу, люминесцентно переливающиеся полосы света. — Ох и ни хрена ж себе, — отчего-то шепотом выразил общую мысль вечно чуть пьяный Джонни. — Это есть очень красивый. Что это? — не отрывая от неба глаз, выдохнул Альфредо. — Полярное сияние. — Эрик облизнул враз пересохшие губы. — Но откуда оно в Нью-Йорке? Ответа на этот вопрос никто не знал, оставалось только смотреть вверх, запрокинув голову, не веря самому себе, понимая, что происходит нечто странное, невозможное, но ведь происходит. Сияет, сверкает, искрится, да так, что начинает кружиться голова, а глаза жжет, будто туда насыпали песку. Вся эта небесная иллюминация продолжалась минут двадцать, после чего пошла на убыль. Яркие краски понемногу бледнели, сверкающие полосы выцветали, пока не истаяли вовсе. Наконец, Дэйв, бригадир, длинно сплюнул. — Ну все, кино закончилось, пошли работать. Крис, сгоняй-ка, поверни рубильник, а то из-за гребаного зомбоящика пробки вышибло. В ангар потянулись нестройной толпой, обмениваясь шуточками и ругательствами, но у входа невольно остановились. Эрик, стараясь понять, в чем дело, придвинулся ближе и увидел Криса. — А пробки, похоже, ни при чем, босс. Света нет, — озадаченно протянул тот. — И еще вот. На его ладони лежал закопченный телефон, издававший отчетливый запах горелого пластика. — У себя из шкафчика вытащил. Там сейчас такая вонь стоит, что боже мой. Парни удивленно загудели, а Эрик невольно поежился. Почему-то он только сейчас заметил, как притих город. Не шумели автомобили, не разрывали воздух сирены, да и голоса с улиц доносились словно с опаской, зато все сильнее тянуло дымом и чем-то таким, что можно определить, как подступающую панику. Дэйв пристально оглядел предъявленный ему мобильник, затем лично наведался в раздевалку и к электрощитку, чтобы убедиться в правдивости рассказчика, но тот, вопреки ожиданиям, не солгал. Работа сама собой встала. Эрик шел домой и с трудом узнавал еще час назад предвкушавший близкие праздники город. Улицы полнились разбитыми автомобилями, тут и там виднелись люди в наспех намотанных бинтах и, кому бинтов не хватало, каких-то тряпках, сквозь которые проступала кровь. Работники Службы спасения и неотложки грузили пострадавших на носилки и несли в городские больницы, хотя кое-где тарахтели перегруженные старенькие автомобили — во всех современных машинах не выдержала электроника. А над всем этим уже начинали носиться слухи, один другого страшнее и невероятнее. Говорили, Нью-Йорк подвергся какому-то чудовищному по своей подлости и жестокости нападению, вот только Полярное сияние никак не желало укладываться в теорию, что случившееся — дело рук человеческих. Поддавшись общему настроению, Эрик зашел по дороге в магазин, едва протолкался сквозь толпу и урвал десяток свечей и две десятилитровых канистры воды, на покупку которых ушла вся имевшаяся наличка. В принципе, правильно, кто знает, когда дадут свет, а сидеть в темноте как-то не хотелось. В любой другой день он бы только порадовался случайно выпавшей свободе, употребив ее по назначению, но сегодня потратить лишнее время с толком было явно невозможно. Добравшись до своей крохотной квартирки под самой крышей, он плотно запер дверь, достал из безнадежно мертвого холодильника бутылку пива, из шкафа — потрепанную шахматную доску, расставил старые, вырезанные из кости фигуры. Впереди ждала очередная битва с самим собой. Символично, хоть усраться. В конце декабря темнеет рано. Одна из купленных свечей прогорела до середины, когда в дверь постучали. Эрик настороженно прислушался. — Чувак, ты там? Мимолетно поморщившись, он отодвинул доску с незавершенной партией поглубже в тень — Марко был не из тех, кто на досуге развлекается шахматами. Для него и комиксы слишком сложно. — Заходи. — Чувак, ты чего тут киснешь? Там такое, ну просто зашибись. — Сегодня мексиканский акцент звучал как никогда отчетливо, а суетливые движения и блестящие глаза заставляли заподозрить наркотики. Марко вечно баловался травкой, при случае не отказываясь и от чего-нибудь посерьезнее. Койот уже сто раз говорил, чтобы тот завязывал, но тому любые предупреждения были до лампочки. — Если не станем жевать сопли, хорошо поживимся. Копам этой ночью будет не до нас. — И чем же таким важным занимаются копы? — Эрик старательно рассматривал стенку над плечом Марко. Желание взять его за грудки и хорошенько встряхнуть возникало само собой, стоило увидеть эту лоснящуюся физиономию, и справляться с ним удавалось с большим трудом. — Порядок наводят. Успокаивают ополоумевших граждан. А мы тем временем подсуетимся, почистим парочку магазинов. Койот велел за тобой заскочить. Кстати, он там сам будет. Это было неожиданно — Койот давно уже не принимал личного участия в подобных делах. Слишком мелко, да и приводит к неоправданному риску. И тут внезапно изменил своим привычкам. Странно. — Хорошо. Подожди меня внизу. Пистолет Эрик, как бы банально или пошло это ни звучало, держал в шкафу под бельем. И вовсе не потому, что пересмотрел низкосортных детективов, просто это было самое удобное место, да и похвастаться обилием надежных тайников крохотная квартирка не могла. А так всегда под рукой и в глаза не бросается, что еще нужно. Конечно, особого смысла вооружаться не было, но мало ли что. Убрав его за пояс, Эрик прихватил стоявшую в углу небольшую сумку, набросил куртку, задул свечу, отчего комната мгновенно погрузилась в непроглядный мрак, казавшийся особенно темным из-за отсутствия мерцающей рекламы на стене дома напротив, и захлопнул дверь. Выпущенный еще в семидесятые «Шевроле» Марко благополучно пережил сегодняшние катаклизмы. На заднем сиденье валялись скомканные женские трусики и пустая жестянка из-под пива. — Куда отправляемся? — устроившись спереди, Эрик с подозрением принюхался к сладковатому запаху, намертво впитавшемуся в обшивку салона. — В ювелирку на углу Фултон-стрит и Бедфорд-авеню. Койот с ребятами будет ждать неподалеку. У полиции и правда дел оказалось предостаточно. За время пути им попались разбитые окна и разгромленные витрины, несколько выкрикивающих расистские речевки групп молодых парней, а один раз из-за угла выскочил какой-то человек, с криком перебежал дорогу, чуть не угодив под колеса, и канул на той стороне. — Вот ведь придурок! — возмутился Марко, давая по тормозам. — Раз жить надоело, прыгай с небоскреба, а не втягивай в тухлую историю честных людей. В ответ Эрик только усмехнулся. Город напоминал какое-то озлобленное животное, в любой момент готовое броситься на первого встречного, и от чувства опасности, буквально разлитого в воздухе, ощутимо покалывало кончики пальцев. Откуда-то донесся звон бьющегося стекла, какой-то грохот, за ним отчаянный вопль, и Эрик повыше подтянул молнию на вороте куртки. Ко всему прочему на темных улицах начинали орудовать мародеры. Койот с двумя своими парнями, которых Эрик знал только в лицо, ждал напротив ювелирной лавки под неработающим фонарем. На голову ниже, он казался подростком, отправившимся на прогулку под присмотром старших братьев. Темнота скрывала татуировки, резкие морщины и цепкий хищный взгляд, поддерживая иллюзию. — Здорово, Эрик. — Протянутая для пожатия рука была крепкой и сильной. В свое время Эрик положил немало сил на то, чтобы познакомиться с ним и пробиться в его окружение. — Хорошая ночка, чтобы тряхнуть стариной. — Ночка что надо. Большой куш? — Ты даже не представляешь, — с беззаботным видом хохотнул человек, чье прозвище держало в страхе всю шпану и мелкую шушеру ближайших кварталов. — Мэгги заходила позавчера померять колечки и потом с полчаса расписывала мне местные богатства. Грешно было бы упустить случай наведаться в гости. — И правда, — кивнул Эрик. Ну да, колечки, как же. — Кстати, — поспешил оправдать ожидания Койот. — У меня для тебя новости. Сандерс, ну тот, который надо мной, ищет хорошего специалиста для крупного мероприятия. Я рекомендовал тебя. Ты как? Эрик чуть не подавился на полувздохе. — Спрашиваешь?! Естественно, я только за. — Тогда смотри, не забывай старика. Ну ладно, потрепались, и хватит, пора за дело. Можно было поступить просто, и разбить витрину. Но Койот потому и не попадался полиции, что не искал очевидных путей. Вскрыть дверь, когда сигнализация отключена, легче некуда, Эрик управился меньше чем за полминуты. Шагнул в темное нутро магазина, отступил в сторону, пропуская вперед спутников. Марко, шедший последним, прикрыл дверь и замер у оконного стекла. — Рыжий, Хохмач, за вами витрины, а мы пойдем прогуляемся, — распорядился Койот, направляясь во внутренние помещения магазина. Здесь уже можно было не опасаться, что случайный прохожий заметит свет, и Эрик достал из сумки фонарь. К счастью, тот работал, желтый луч заметался по стенам, уткнулся в дверь, которая, по всей видимости, вела в кабинет владельца лавки. Угадали. Комнатушка оказалась крохотной — письменный стол с компьютером, шкаф с какими-то папками, сейф в дальнем от окна углу, и на всем этом следы панического бегства. Подтянув поближе один из стульев, Эрик установил фонарь так, чтобы свет падал на замок, снова полез в сумку за инструментом. Он всегда ладил с механизмами, будто чувствуя каждый винтик, каждую шестеренку. Любые запоры, даже самые изощренные, под его напором сдавались беспрекословно, раскрывая секреты, которые должны были охранять. Вот и сейчас одного взгляда хватило, чтобы понять, как следует действовать. Похлопав, точно любимого пса, сейф ладонью — показалось, металл отозвался едва уловимым теплом — Эрик принялся за работу. Вскрытие кодового замка — дело кропотливое и требующее терпения. Нужно уметь отличать друг от друга легчайшие, казалось бы, совершенно одинаковые колебания. Щелчок, еще щелчок. Койот благоразумно сидел в сторонке и не мешал, и Эрик почти забыл о его присутствии, чувствуя только пульсацию сложного механизма у себя в руках. Снова щелчок, и дверца открылась. — Молодец, — обронил Койот, поднимаясь. Эрик бросил внутрь беглый взгляд и молча шагнул в сторону. Улов и правда вышел славный, нутро железного ящика было забито бархатными коробочками, да и наличность имелась. — Хорошо поработал. Собирали, не спеша, да и куда торопиться в обесточенном, обескураженном городе. Наконец, последняя пачка денег скрылась в спортивной сумке, Эрик подхватил ее, повесил на плечо свою, шагнул вслед за Койотом к двери. Что-то было не так. Какое-то чувство, странное, непривычное, неправильное, занозой сидело в мозгу. Он мотнул головой, пытаясь прогнать наваждение, и то вроде бы отступило. Подручные Койота уже ждали их с полными сумками. — Все готово? Тогда пошли отсю… — Шухер! Марко метнулся от стекла, за которым ослепительно вспыхнули автомобильные фары. Надсадно кашляя мотором, прямо у магазина остановился автомобиль с беззвучно сверкающей на крыше мигалкой. В освещенном салоне отчетливо виднелись двое полицейских. — Черт бы их побрал. Какого хрена им тут надо? — прошипел Марко. В свете фар и проблескового маячка мелкие капельки пота у него над верхней губой блестели, точно крохотные бриллианты. — Может, мы их того? У меня и пушка есть. — А ну захлопнись, а не то пожалеешь, — прорычал в ответ Койот. — Чтоб все заткнулись, и ни звука. Пушки на самый крайний случай, мы не мокрушники. Подождем, пока сами уберутся. Вот только никуда убираться проклятые копы, похоже, не собирались, наоборот, заглушили мотор и расслабленно развалились на сиденьях. Чувствуя, как вспотели ладони, Эрик осторожно положил руку на рукоять пистолета. В голове опять появился мерзкий зуд, принялся волнами раскатываться по всему телу. Рядом переминался с ноги на ногу, кусая губы, Марко. Мелькнула мысль, что неплохо бы вообще его отсюда увести, но Эрик отбросил ее в сторону. Не маленький, в конце концов. — Да пошли они нахер, — внезапно взвизгнул тот. Дальнейшее произошло за какие-то доли секунды. Марко выхватил пистолет, направил его в стекло и нажал спусковой крючок. Грохнуло, по стеклу от центрального отверстия зазмеилась паутина трещин. — Чертов обдолбыш! — взревел Койот, бросаясь на него. Грохнуло еще раз, а в следующий миг один из парней Койота надежно прижал Марко к полу, а другой отобрал у него оружие. Застигнутые было врасплох копы оправились от первого шока и, укрывшись в салоне машины, принялись палить в ответ. — Кретин, — выплюнул Койот, его кулак впечатался в скулу Марко раз, другой. Голова у того моталась из стороны в сторону, потекла кровь. — Стреляйте, идиоты! Чего уж теперь… Вот уж что-что, а ввязываться в перестрелку с полицией Эрик не собирался. Только этого ему не хватало. Да он просто не мог, не имел права влипнуть во что-либо подобное. В поднявшейся пальбе он осторожно отступил глубже во тьму. Непонятный зуд сделался совсем нестерпимым, он словно ощущал металлические стойки витрин, холод замков и даже тяжесть далекого сейфа. Наконец-то не выдержало под градом пуль витринное стекло, и тут один из парней Койота вскрикнул и упал, уткнувшись лицом в пол. Наверно, у полиции имелся какой-то способ связи, или это просто было совпадение, но вдалеке послышался вой сирен. Он быстро нарастал, а затем загремел многократно усиленный мегафоном голос. — Прекратите стрельбу, положите оружие и выходите! — А не пошел бы ты… — прохрипел Койот. Ему порядком досталось от осколков, Эрик и сам чувствовал, как кровят несколько порезов. — Полиция! Сдавайтесь! Это был конец. В ювелирной лавке, как назло, имелся только один выход, и сейчас перед ним стояли три старых, видавших виды патрульных машины, а окна в подсобных помещениях надежно перекрывали прочные решетки. Чтобы вскрыть одну такую, понадобится немало времени, а его практически нет. В один миг магазинчик превратился в ловушку. Ну почему, почему это случилось именно сейчас?! Чувствуя, как накатывает ярость, Эрик достал пистолет. Нет, он не может попасться, он потратил слишком много сил и времени, чтобы разом все потерять. А значит, нужно сопротивляться до последнего. Не получилось. Еще одна подкатившая машина остановилась так, что все помещение залил нестерпимый свет, а происходящее снаружи затопила тьма. Практически ничего не различая, Эрик выстрелил. Ему нужно уйти, сбежать отсюда любым способом, но как? Что он может сделать? Что?! Выстрел, еще выстрел, чей-то крик. Кажется, с их стороны он остался один — никто и не подумал брать с собой на такую ерунду, как обнести магазин в охваченном хаосом городе, целый арсенал. Да и зачем, одно дело — простая кража, и совсем другое — вооруженное нападение: в случае неудачи за него и срок схлопочешь куда внушительнее. Так что же делать? Как выбраться? А патроны сейчас кончатся. Вопрос бился в голове, навязчивый, острый, напряжение вокруг достигло наивысшей точки, казалось, его можно ощутить каждой клеточкой тела. Господи, хоть бы что-нибудь случилось. Что угодно, только бы поскорее! Эрик не верил в бога с тех пор, как ему исполнилось десять, с того самого страшного дня, но то, что произошло позже, назвать иначе, как вмешательство высших сил, не получалось. Показалось, на него давит бетонная плита, не давая как следует дышать, и Эрик, не выдержав, мысленно оттолкнул ее, да даже не оттолкнул, а только пожелал, чтобы она пропала. Заскрежетало. Свет фар заметался, закричали люди, а выстрелы наоборот стихли. Это длилось секунд пять не больше, а когда закончилось, он почувствовал, что тот назойливый зуд, появившийся еще у сейфа, наконец, отпустил. — Что это было? — прохрипел зажимавший простреленную руку Койот. — Понятия не имею. Осторожно высунувшись из-за спасительной витрины, Эрик глянул на улицу. Покореженные машины были свалены в одну кучу, а люди, если там и оставались, признаков жизни старательно не подавали. Шансом следовало немедленно воспользоваться. — Сваливаем. Выставив вперед пистолет, Эрик метнулся в разбитую витрину, сзади тяжело дышал Койот. Он ждал, что по ним опять откроют стрельбу, но вокруг было тихо: ни звука, ни движения, и никто не помешал им нырнуть в примыкающий проулок и раствориться в темноте. * * * … в чем же дело, когда уже свет дадут… … красное или фиолетовое, вот в чем вопрос… … явится домой — прибью… … что же делать, что же делать. Меня же выгонят… Чарльз осторожно открыл глаза. В щель между шторами падал бледный солнечный луч, внутри него золотились плавающие в воздухе пылинки. Голова не болела, но откуда все эти голоса? Что это за люди? … так какое все-таки выбрать? Наверно, красное, оно… … господи, телефоны не работают, интернет тоже, света нет, а он… … после случившегося наверняка… Где-то работает телевизор? Или это соседи непонятно с чего во весь голос взялись нести всякую чушь? А может, голоса доносятся с улицы? Точно, наверняка он их слышит через открытое окно! Сорвавшись с постели, Чарльз подскочил к окну, отдернул штору и уткнулся носом в надежно запертую раму. Чувствуя, как потихоньку начинает сводить от ужаса живот, он все-таки потянул створку вверх и выглянул наружу. Там никого не было. Не то что целой толпы народа, а вообще ни единого человека. Пусто. Вот только голоса и не подумали умолкать. А может, это не на улице? Может, кто-то забрался к нему в квартиру и разговаривает? Чарльз прекрасно понимал, насколько безумна эта идея, но изо всех сил ухватился за нее, потому что иначе… Думать о том, что могли означать все эти голоса, если рядом действительно никого нет, не хотелось до дрожи. Он обошел всю квартиру, с замирающим сердцем заглянул в каждый угол, даже шкаф обыскал. Никого. И электричества действительно не было, чтобы попытаться списать происходящее на радио или телепередачу. Под конец, уже практически смирившись с неизбежными выводами, он все-таки вышел в коридор и приложился ухом к дверям соседних квартир. Судя по всему, там было пусто, вот только голоса в голове упорно продолжали звучать. Вот ведь черт! Вернувшись к себе, Чарльз опустился на край постели и обхватил голову руками. Как называют тех, кто слышит несуществующие голоса? Ответ напрашивался сам собой, но как же не хотелось произносить его вслух. Как будто если позволить остаться ему невысказанным, то вроде бы ничего и нет. Вот только это подозрительно смахивало на малодушие. Крепко зажмурившись, Чарльз закусил губу. Боль отрезвила, заставив бесконечную многоголосицу слегка отступить. Как же это могло случиться? Ведь еще вчера все было хорошо, никакого намека на то, что он… ну да, сойдет с ума. Чарльз невольно усмехнулся. Прежде сталкиваться с безумцами ему приходилось только в кино и книгах, если не считать полоумную миссис Норрис из далекого детства, жившую в компании десяти кошек, и он совершенно точно ни разу не примерял эту роль на себя. И что теперь делать? Бежать к врачу, просить помощи? А кто гарантирует, что его не запрут где-нибудь из опасения, что он может навредить себе или другим? Очутиться в сумасшедшем доме не хотелось до ужаса. Сделать вид, что ничего нет, и попытаться жить дальше? Просто не обращать на голоса внимания, загнать их поглубже, на самые задворки сознания, запереть и забыть? Пожалуй, стоило попытаться. Изо всех сил стараясь не слушать, Чарльз переоделся, кое-как почистил зубы, прополоскав рот завалявшейся в холодильнике минералкой, собрал вещи и отправился в университет. Конечно, скорее всего, занятий сегодня не будет, но перестраховаться не мешало. Стоило очутиться на улице, как голоса поменялись. Монолог распался на отдельные обрывки, как если бы все прохожие разом заговорили вслух. Абстрагироваться получалось с большим трудом, Чарльз даже не сразу заметил окликавшего его Ника. — Только не говори, что завел очередную обожэ и думаешь, как бы затащить ее в койку, а то я от зависти лопну, — хохотнул тот. — Кстати, походу, учеба отменяется. Будь у меня столько бабла, ко мне тоже все подряд липли бы. Вот только мне все подряд не нужны, а она… Она на меня даже не смотрит. …а свечей не достать. Может, смотаться в Бронкс? Одолжить у Гарри велик, и… …крутяк! Разведем вечером во дворе костер, будем жарить хлеб и пить вино. Мона с Тоддом приведут Лиззи… — Откуда знаешь? — Чарльз тряхнул головой, прогоняя назойливую болтовню. Естественно, не помогло. — Света нет, все заперто, на дверях объявление — «Закрыто по техническим причинам». И хрен его знает, когда будет открыто. Так что можно расслабиться. А может, у нее кто-то есть? Вот она на меня и не смотрит. Подойти, спросить? Ага, и показать себя конченым кретином. — Или она просто не догадывается. — Чего?! — Извини, ничего. Так, задумался, — Чарльз вымученно улыбнулся. — Думаю, электричество скоро дадут, и лекции возобновятся. Черт. Черт-черт-черт! На мгновение зажмурившись, он глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Нужно сосредоточиться, не отвлекаться. Оставить лишние голоса на краю сознания, вычленив тот, что звучит в реальности. И, может быть, через некоторое время они сами собой исчезнут. — Ясное дело. Кстати, ты слышал, что приключилось в Даунтауне? Говорят, какой-то чувак голыми руками оторвал у машины дверцу. — Серьезно? … господи, как же связаться с мамой? Что, если и у них тоже… — Ага. Прикинь, у Боба об этом только с утра и треплются. Кстати, может, пойдем выпьем, раз уж все равно делать нечего? — Разве «Кошка» работает? — Чарльз выразительно покосился на закрытые кафе. — Еще как! — заверил приятель. — Боб берет наличкой, а у кого нет, отпускает в долг. Ну так как, идешь? На мгновение Чарльз заколебался. В голове до сих пор ощущались отзвуки вчерашней кошмарной мигрени, а мерзкие голоса и не думали отступать, как бы он ни пытался от них избавиться. Хотелось запереться дома и… ну, к примеру, побиться головой об стенку, что ли. Вот только проку от этого не будет наверняка. Скорее уж он окончательно свихнется, против воли вслушиваясь в обрывки чужой речи. — Естественно, — решительно тряхнул головой Чарльз и широко улыбнулся. Перейдя на другую сторону, они двинулись вниз по улице. Здесь было все то же: искалеченные машины, запертые двери, витрины, кое-где уже глядящие на мир пустыми провалами разбитых стекол. Свернув за угол, они неожиданно наткнулись на сделанную ярко-желтой краской из баллончика надпись на стене: «Покайтесь, ибо грядет тьма». Напротив нее стоял полицейский со злым усталым лицом. Он смерил Чарльза и Ника хмурым взглядом, но, видя, что те просто идут мимо, отвернулся. — Твою же мать… Теперь этих гнид разведется, как тараканов, — пронеслось в голове, на миг подавив остальные голоса. — По-моему, тьма уже настала, — хмыкнул Ник, когда коп не мог их услышать. — И правда, — согласно кивнул Чарльз. Считай, повезло: на этот раз он успел вовремя заметить, что однокашник заговорил, и выудить его слова из окружающего гвалта. «Пьяная кошка» действительно работала. Распахнутая входная дверь призывала покинуть неуютную улицу, а доносящиеся из полутемного зала голоса, вспышки смеха и звон посуды, а более всего — запахи, подтверждали, что внутри можно найти еду, выпивку и приятную компанию. В баре было дымно и людно, почти все столики оказались заняты, а в камине на открытом огне шипела в большущей сковороде яичница. Рядом с ней толклись трое парней и две девчонки. То и дело хихикая, они подкармливали пламя какими-то деревяшками. Их лица показались смутно знакомыми — видимо, сталкивался с ними в коридорах Института; заведение Боба вообще пользовалось повышенной популярностью у студентов Нью-Йоркского университета. Протолкавшись вслед за Ником к барной стойке, Чарльз устроился на высоком деревянном стуле и кивнул обильно татуированному мужчине с длинными рыжими волосами и серьгой в ухе. Боб принадлежал к преданным поклонникам классического рока и постарался в баре создать соответствующий своим вкусам и внешнему виду антураж. — Ну и дела, — восхитился тот, привычно пропустив приветствия. — Походу, эти размалеванные древние майя угадали, и нам крышка. Вам как обычно? — Чушь, — кивнув, решительно отрезал Ник. — Какой, к черту, конец света? Просто где-то на крупной электростанции случилась авария, или ее подорвали террористы, или еще что глупое и банальное. Кстати, у меня налички не так уж чтоб много. — Не парься, у других вообще нет, — отмахнулся Боб и вытащил откуда-то из-под стойки толстую ученическую тетрадь в цветной обложке. — Я тут учет завел, как только дадут свет, каждый расплатится. В последнем Чарльз не сомневался — у всякого, кто пытался отказаться платить, сперва отбирался кошелек, следом, если денег в нем не хватало, телефон, часы и любые другие ценности, а затем жадина вышвыривалась наружу под дружный хохот посетителей. — Ну а ты как считаешь, а? — поинтересовался Боб, подталкивая к Чарльзу стакан с виски. — Эй, парень, уснул что ли? Вздрогнув, Чарльз поспешил вцепиться в стакан. Голоса бились внутри головы, заглушая друг друга и почти не давая понять, какие из них реальны, а какие нет. — Что? Нет, прости, Не знаю, — он отпил глоток, давая себе лишнюю пару секунд, чтобы сообразить, о чем же его все-таки спросили. — Насчет конца света сомневаюсь, но и на теракт как-то мало похоже. Не могли же террористы заставить появиться в небе Полярное сияние. — В точку, — довольно ухмыльнулся Боб. — И все-таки майя с их дурацкими предсказаниями тут ни при чем, — упрямо повторил Ник. Через пятнадцать минут и три порции выпивки он буркнул что-то, что при желании можно было расценить как прощание, и плавно переместился за столик у окна, где обретались две довольно-таки хорошенькие девицы. Чарльз остался сидеть, не очень-то понимая, что здесь делает. Зал ел, пил, веселился, а в голове безостановочно звучали голоса, и им было совсем не так весело, как окружающим людям. * * * Эрик осторожно взял в руки нож. Провел кончиком пальца по остро отточенному лезвию, одновременно прислушиваясь к своим ощущениям. Это было… странно. Как будто нож был живым существом, с разумом и душой. Эрик отчетливо слышал их зов, разливающийся легким покалыванием по коже и стягивающийся где-то в груди в тугой узел. А если немного напрячься, прислушаться, то он уже различал каждый металлический предмет в комнате. Решительно отложив нож, он встал, подошел к окну. Что за ерунда. Он же не чертов супергерой из комиксов, их вообще не существует. А люди не способны ощущать металл и уж тем более заставлять машины летать одной силой мысли. Все эти шоу про магов и экстрасенсов — чушь собачья, ведь так? Конечно, здорово представлять, что ты обладаешь какими-то сверхспособностями, лет до пятнадцати здорово, но сам Эрик подобными глупостями не страдал даже в подростковом возрасте. Как-то не до того было. И все-таки… Все-таки вчера вечером он хотел выбраться из западни, которой вдруг стал этот гребаный магазин, и полицейские автомобили превратились в гору металлолома, попутно отправив на больничную койку кучу копов. Совпадение? Сосредоточившись, он впился взглядом в многострадальный нож. Тот в ответ как будто посмотрел на него. Так, и что дальше? Вчера-то он что сделал? Кажется, просто оттолкнул давящий груз. «Лети», — мысленно приказал ножу Эрик, но ничего не произошло. Нож как лежал, так и остался лежать, только теперь он смотрел с некоторой укоризной. «Ну же, вверх, давай, действуй». Опять никакого результата. Рассмеявшись, Эрик провел ладонью по лицу. Господи, какой чушью он тут мается. Право слово, ничего глупее и придумать нельзя. Взял и решил поиграться в Супермена. Прямо в детство впал, будто и заняться больше нечем. Хмыкнув, он подошел к столу, налил в стакан воды. И все же он спиной чувствовал брошенный на подлокотнике дивана нож и лампу на тонкой металлической ножке. Койот пришел вечером. Простреленная рука висела на перевязи, на лице уже начали подживать многочисленные порезы. Компанию ему составлял парень лет двадцати-тридцати с мощными бицепсами и тонким шрамом, пересекающим левую бровь. Судя по плоскому носу, ему не единожды его ломали. — Здорово, Эрик. Вот, познакомься, Брайан. Он, — поморщившись, Койот по-хозяйски опустился в кресло, — доставит тебя к Сандерсу. — Босс хочет убедиться, что ты действительно так хорош, как о тебе рассказывают. Голос у Брайана оказался под стать его внешности — глухой, ленивый, с легкой хрипотцой. Оглядевшись, он без спроса направился к холодильнику, распахнул дверцу и, удовлетворенно хмыкнув, вытащил бутылку пива. Теплого, разумеется. Чем дальше, тем больше пришелец не нравился Эрику, но он был только посыльным и он должен был отвести его к человеку, знакомства с которым Эрик искал почти год. Ради такого можно и потерпеть. — Это его право, — он пожал плечами. — Одного не пойму — к чему такая секретность. Я, вроде, не маленький, в няньках не нуждаюсь. И сам мог бы приехать, куда надо. — А я погляжу, ты умник, — протянул Брайан. Бутылка в его руках успела опустеть наполовину. — Мой тебе совет, на будущее: засунь свое «я» себе в задницу и делай, что скажут. Босс лучше знает, нужна тебе нянька или нет. А понадобится, он и соску отыщет. — Ну ладно, парни, — Койот торопливо поднялся, — я вас свел, а дальше уже ваше дело. На улицу они вышли все вместе. Естественно, в округе не горел ни один фонарь, и тьма царила, хоть глаз коли. Единственным источником света были фары допотопного «Шевроле», внутрь которого поспешил нырнуть Койот. — Садись, — велел Брайан, распахивая дверцу стоявшей рядом тачки. Откуда-то издалека долетали крики и какой-то грохот, слегка тянуло дымом. Эрик молча устроился рядом на переднем сиденье, сморгнул, прогоняя наваждение: неизвестно с чего он был абсолютно уверен, что за углом, прячась в темноте, стоит еще один автомобиль. Ну да хоть бы и так, улица не купленная, парковаться на ней может кто угодно. — И куда мы едем? Мягко заурчал мотор, Брайан включил передачу и только тогда ответил: — Скоро узнаешь. Эрик молча пожал плечами. Царившие вчера и сегодня днем на улицах смятение и неразбериха с приходом ночи только усилились и переросли в нечто большее. Машина пробиралась по ночному городу не слишком быстро, и, несмотря на работающий двигатель, снаружи время от времени доносился разрозненный шум, а один раз даже нечто, смахивающее на очень далекие выстрелы. Через пару минут мимо, мигая огнями, пронесся патрульный автомобиль, но в целом вокруг было пусто и неуютно, тем более что ощущение, что сзади, как привязанная, болтается еще одна тачка, и не подумало пропадать. Они ехали минут двадцать, петляя по бесконечным узким улочкам. Потом внизу вроде бы мелькнула вода, и Эрик решил, что конечная цель их путешествия лежит на Манхэттене. То чертово чувство, появившееся вчера вечером, утверждало, что они только что миновали целую гору металла. Возможно, это был мост. Еще через пять минут машина резко взвизгнула тормозами и замерла посреди какой-то дыры. — Вылезай, приехали, — коротко бросил Брайан. В скупом свете фар можно было различить замусоренную асфальтовую площадку и кусок стены с заколоченными окнами и непристойным граффити. Местечко явно не походило на обитель главаря одной из самых влиятельных банд Нью-Йорка. Эрик покорно выбрался наружу. Ему не о чем было беспокоиться, он приложил немало сил, чтобы создать себе соответствующую репутацию и стать своим, да его вообще пригласили, черт побери, но на душе все равно было муторно и тревожно. Если бы супергерои со сверхспособностями действительно существовали и он был одним из них, он сказал бы, что неподалеку затаилось несколько человек с кучей оружия. Эрик постарался затолкать это чувство поглубже и шагнул вперед. От стены отделилась тень, двинулась навстречу. В свете автомобильных фар в руке мужчины — теперь это было уже видно — матово блеснул какой-то небольшой предмет. Эрик было дернулся, чтобы выхватить пистолет, который, конечно же, остался дома, и тут ему в спину ткнулось твердое и холодное. — Даже не думай. Твою же мать! — Какого черта?! — Эрик изо всех сил старался, чтобы в его голосе слышалось только здоровое возмущение без всякого намека на страх, но попробуй добейся такого, когда в спину упирается пушка. — Так-так-так. — Из темноты выступила еще одна фигура — мужчина средних лет в отменном, насколько можно было судить в таких потемках, костюме. — Эрик Леншерр, Койот мне тебя с полчаса расхваливал. Если ему верить, ты лучший медвежатник города. — Думаю, он преувеличил. — Скромность — это хорошо, — одобрил человек, которого все знали под именем Сандерс. Сзади зашуршали шины — похоже, та машина, что следовала за ними от самого дома, все-таки существовала. — Койот сказал, у тебя намечается крупное мероприятие, и мои умения могут пригодиться. Правда, я, хоть убей, не понимаю, к чему все это. Эрик неопределенно кивнул куда-то в сторону. Там, на границе видимости маячило уже трое с оружием в руках. — Убить? Ну что ты. — Сандерс остановился в двух шагах, демонстрируя полное благодушие, но Эрик не обманывался. Что-то произошло, что-то крайне поганое, и он понятия не имел, что именно. — Мне действительно нужен хороший спец — к сожалению, мой постоянный «сотрудник» на днях оказался в лапах копов. И знаешь, что? — Что? — переспросил Эрик, лихорадочно пытаясь понять, что теперь делать. Он угодил в ловушку, без вариантов, но откуда Сандерс мог узнать… О том, зачем ему нужно влезть в самое сердце банды, не догадывалась ни одна живая душа. Он был кристально чист, и все же его заманили в эту чертову дыру и явно собираются прикончить. Койот? Да нет, чушь. Для него Эрик — обычный парень, однажды ступивший на кривую дорожку и там и оставшийся. Но тогда кто? — В моем доме завелась «крыса». Я считаю, что ею вполне можешь быть ты. Удержаться и не расхохотаться Сандерсу в лицо удалось с трудом. Это было бы глупо, особенно с учетом наставленных на него пушек, хотя и очень заманчиво. Жизнь определенно умеет шутить. Надо же было, чтобы его приняли за полицейского осведомителя. — Ты ошибаешься. Что я мог рассказать копам, если впервые сегодня с тобой встретился. — Чтобы сдать моих парней, не нужно знать меня лично. — Это смешно, — покачал головой Эрик. — Я ничего не знаю, а от законников и их прихвостней меня блевать тянет, уж поверь на слово. Двор глухой, три стены и единственный въезд, через который они и попали внутрь. Конечно, тьма вполне могла скрывать еще какие-то проходы, но времени выяснить это не было. Зато в этой темноте, такой густой и черной, вполне можно спрятаться самому. Вопрос, как это сделать, когда в спину упирается пушка, а еще несколько стволов наставлены прямо на тебя. И глазом моргнуть не успеешь, как станешь похож на дуршлаг. — Возможно, но я предпочел бы более веские аргументы. Понимаешь, Эрик, может, я и ошибаюсь, но лучше перестраховаться, чем оказаться перед копами с голой жопой. Ты очень странный человек. Твое знакомство с Койотом произошло при более чем подозрительных обстоятельствах, а после твоего появления неприятности так и посыпались. Моих людей начали хватать копы, одна за другой сорвались несколько важных акций, а последней каплей стало вчерашнее происшествие, из которого ты сумел выбраться не иначе как чудом. Или потому, что должен был выбраться. Сандерс говорил и говорил, а Эрик все больше понимал, что это конец. Глупый, донельзя нелепый и неизбежный. Бежать невозможно, переубедить не выйдет, оставалось одно — подороже продать собственную шкуру, чтобы хоть немного насолить стоявшему напротив уроду. Эрик напрягся, готовый ринуться в сторону. Теперь он остро ощущал каждую мышцу, каждую клеточку собственного тела, а вместе с ними — множество металла вокруг. Чувство, захватившее его вчера в ювелирном, и которого он никак не мог добиться дома, накрыло с головой. Стало весело и легко. — В любом случае, я предпочту перестраховаться. Так что прощай, Эрик. Приятно было познакомиться. Парни… — Сандерс обернулся, явно намереваясь отдать приказ открыть огонь, но Эрик просто взмахнул руками, одновременно заставляя себя упасть на загаженный асфальт. Над головой засвистело, заскрежетало, загрохотали выстрелы, раздался и сразу же захлебнулся крик, сменившись мерзким бульканьем, а потом все стихло. Эрик встал. У него тряслись руки, а по ощущениям он как будто пробежал пару миль с приличным грузом за спиной. Свет фар падал на тело Брайана, насквозь проткнутого каким-то железным штырем. Следовало срочно отсюда убираться. * * * При первой же попытке встать пол опасно накренился и поспешил выскользнуть из-под ног, но Чарльз устоял. Так он не напивался уже давно, в голове шумело, мысли путались, тело стало вялым и непослушным, зато голоса затихли, оставшись лишь на самой границе слышимости. — Тебя проводить? — встревоженно глянул на него Боб. Еще прибьют где… Или сам убьется… Но Чарльз решительно мотнул головой, отчего окружающее пространство совсем уж пустилось в пляс, пришлось даже схватиться за спинку стула, чтобы не упасть: — Н-не. Я сам. К ночи ощутимо похолодало, в небе поблескивали нереально яркие звезды, каких никто не видел в Нью-Йорке уже лет сто, легкий морозец щипал щеки. Под его напором опьянение слегка отступило, и Чарльз уже почти уверенно направился вниз по улице. Идти домой не хотелось. Пусть навстречу не попадалось ни единого прохожего, пусть кругом была тьма, но он точно знал: люди рядом. За стеной дома, за углом, на соседней улице. Он не один, даже если сейчас никого не видно. Другое дело дома. Там стоит только опуститься на диван или лечь в постель, и от собственных мыслей не будет спасения, а оставаться наедине с собой сейчас хотелось меньше всего. Он не желал бороться с голосами, гнать от себя мысль, что с ним случилась беда и необходимо что-то делать, вот и брел по ночным улицам, не разбирая дороги и ни о чем не думая. Свернул на каком-то перекрестке, потом еще на одном, нырнул в узкую щель неизвестной улочки, стиснутой между двух домов, миновал сквер с голыми деревьями, на которых еще вчера утром наверняка празднично светились гирлянды. Время от времени до него доносился отдаленный шум, пару раз начинало тянуть дымом, но все это явно было далеко, и непосредственно ему никакая опасность не угрожала. Время шло, и по мере того, как выветривался алкоголь, становилось все холоднее. Уже очень скоро стало ясно, что идти домой все-таки придется, если только он не хочет подхватить простуду или что похуже. Руки без перчаток совсем онемели, да и ноги в тонких ботинках покалывали сотни ледяных игл. Чарльз оглянулся, пытаясь понять, куда его занесло, но окутанный тьмой район казался совершенно незнакомым. Он медленно двинулся вперед, вглядываясь в стены домов в надежде увидеть на них название улицы или встретить какой-нибудь указатель, и тут совсем рядом загрохотало, словно кто-то вздумал открыть с дюжину бутылок шампанского или взорвать упаковку петард, потом заскрежетало, раздался и резко оборвался жуткий, просто какой-то нечеловеческий крик. Чарльз застыл на месте. Инстинкты требовали развернуться и бежать прочь, не разбирая дороги, но он просто не мог заставить себя пошевелиться. Показалось, из темного провала справа метнулась смутная тень, еще чернее, чем затапливавший его мрак, в голове хлопушкой взорвалось «…черт, если кто-нибудь увидит… Столько времени и усилий к чертям…», и Чарльз, сам не понимая, что делает, на неслушающихся ногах двинулся вперед. Мысль, что он может попасть под шальную пулю, пришла слишком поздно. Провал скрывал небольшой двор — просто асфальтированный пятачок в тисках стен. Прямо у самого входа стояла машина, странно искореженная, словно кто-то несколько раз на полном ходу врезался в дом; еще одна, на этот раз практически целая, скрывалась в глубине двора. Чарльз подошел ближе и тут же отшатнулся, поскользнулся, шарахнулся в сторону. Чья-то невидимая рука сжала желудок, выдавливая из него все выпитое и съеденное за сегодня. Наконец его перестало выворачивать наизнанку, и Чарльз, тяжело дыша, торопливо вытирая рот прямо рукой, отступил назад, на спасительную и такую пустую улицу. В свете фар второго автомобиля лежал труп, проткнутый железным штырем, точно бабочка булавкой, а неподалеку смутно виднелось еще одно тело.