Ювелир

Арсений обожает заходить через главный вход. У него есть собственные ключи от задней двери, но отчего-то хочется нажимать на кнопку и ждать, пока откроют, как самому стандартному покупателю. Дверь открывается, Попова не встречает никто. Проходя вдоль полок, он на автомате поправляет товар, а у служебных комнат натыкается на неодобрительный взгляд Стаса. — Нормально заходить так и не научился? — строго спрашивает начальник. — Может мне хочется лишний раз осмотреть товар перед тем, как заступать на смену… — тихонько говорит Арсений, наклоняясь к Шеминову. — Оставь свои странные предпочтения при себе, — отвечает Стас, отшатываясь, — я уеду сейчас, там ещё Антон работает, — продолжает он, пока Арсений стягивает с себя куртку и тёплый шарф, — Серёжа приедет к шести с кое-чем новеньким. Попов бубнит что-то об армянах, которые никогда не приезжают вовремя, но впрочем чувствуется, что всю информацию он усвоил. Когда Стас поднимает взгляд на сотрудника, становится понятно, что сегодня тот превзошёл себя. На Арсении зауженные черные брюки, кремового цвета, едва ли не просвечивающая рубашка и портупея. — Не смей соблазнять клиентов, — серьёзно говорит Шеминов, потянув за один из чёрных кожаных ремешков. — Даже в мыслях не было, — отвечает Попов, улыбаясь во все тридцать два и крепя к свободному месту рубашки металлическую табличку с именем. — Арс, и клиенток тоже, — продолжает Стас, уже натягивая верхнюю одежду на себя. — Да понял я, понял, — отзывается Арсений, закатывая глаза. Клиенты его не интересуют давно, а вот один мастер очень даже. Выйдя наконец обратно в зал, Попов по-хозяйски плюхается на чёрный кожаный диванчик в углу. В обед понедельника покупателей вряд ли будет много, а потому пока можно не особо напрягаться. Такая работа его вполне устраивала. Небольшой бизнес на пятерых, который заметно набрал масштабы и обрёл определенную популярность. А ведь начиналось все как самый обыкновенный секс-шоп. Разве что без разномастных китайских товаров за гроши, а с исключительно проверенной продукцией. Это условие и создало определённую репутацию для магазина. А после нашёлся Антон — парень с золотыми руками, который пришёл устраиваться продавцом. Его эскизы товаров сначала удавалось воплотить в жизнь партиями, а со временем Шастун стал работать и над индивидуальными проектами. После этого магазин и стал салоном. Погрузившегося в воспоминания Арсения отвлекает тихий писк звонка. Он тут же открывает дверь и спешит к миловидной клиентке для приветствия. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — вежливо интересуется Арс, поздоровавшись. — За заказом, — коротко отвечает клиентка. — Будьте добры фамилию, — просит брюнет, спеша к кассе. Женщина сообщает данные, следуя точно за Арсением. Заказ находится едва ли не моментально и продавец выставляет чёрную коробочку на стойку. Он аккуратно приподнимает крышку и протягивает товар клиентке, чтобы та убедилась, что ничего не спутали. Женщина лишь кивает головой, Арс же, успев заметить, что в коробке изящная, небольших размеров пробка, закрывает ее и упаковывает заказ в пакет. Сказав дежурную фразу на прощание, Попов ждёт, пока клиентка скроется за дверьми, а после вновь устраивается на диванчике. В следующий час не происходит ровным счетом ничего интересного. С четверга по воскресенье поток клиентов куда больше и вот так тратить время на выкладывание фоток в инстаграм не получается. Арс даже пару сторис от скуки записывает. На самом деле Попов бы спокойно нашёл, чем заняться, если бы хотел. Но его безумно тянуло в мастерскую, вход куда ему был строго-настрого запрещён, чтобы не мешался. Арсений поднялся с диванчика и несколько раз обошёл магазин, обдумывая какой-нибудь тупой вопрос, которым можно было отвлечь Антона от работы. Ничего сносного в голову не шло, а потому пришлось положиться лишь на импровизацию. Арсений прихватывает с собой пульт для открытия двери и тихонько двигается мимо служебных помещений. В конце коридорчика, который не видно из самого зала с товарами, самая простая белая дверь. То самое место, где творится магия. Ручка поддаётся с лёгкостью и Попов тихонько заходит в помещение. — Что-то случилось? — спрашивает Антон. Он сидит чуть согнувшись возле очередного макета, стараясь придать ему нужную форму. — Даже не поздороваешься? — вопросом на вопрос отвечает Арс, проходя дальше и присаживаясь на стул прямо перед рабочим столом Шаста, — так рано свалил сегодня, даже доброе утро не сказал… — тянет Попов, пытаясь заглянуть собеседнику в глаза. — Арс, работы много было, а ты спал, — отвечает Антон, — ты чего пришёл-то? — Скучно там, — жалуется Попов, вытягивая ноги, — можно я у тебя посижу? — Только если тихонько, — строго говорит Шастун, ловя взгляд Арса. В голубых глазах загорается какая-то озорная искра, но Антон игнорирует её, возвращаясь к работе. За долгое время работы Попов научился абсолютно нейтрально относиться к продукции, которую продаёт. Он спокойно наблюдает за тем как тонкие пальцы Антона проходятся по форме очередной игрушки. Шастун периодически поглядывает на эскизы, фото или мерки, что-то подправляя или меняя. Ловкие пальцы работают слаженно и будто на автомате. На работе Антон всегда без колец, браслетов и прочей мишуры. Арс никогда не признается, но он может наблюдать за этими руками вечно. За каждой, пусть слабо виднеющейся венкой, за красиво выпирающими косточками на запястьях, за костяшками, на которых виднеются парочка старых, наверное ещё со школьных времен, шрамов. Антон то надавливает так сильно, что кончики пальцев светлеют, то наоборот, едва касается материала. Отвлекшись на несколько секунд, чтобы глянуть на очередную мерку, он на автомате поглаживает большим пальцем по головке изделия. Арс, засмотревшись на медленные и плавные движения, закашливается и встаёт с насиженного места. Возбуждение накрывает неожиданно. Попов обходит небольшую комнату и засматривается на эскизы кожаных изделий, в одно из которых одет сам. Дома есть каждая из этих вещей, но на рисунках они выглядят как-то по особенному. — Арс, глянешь? — спрашивает Антон, протирая руки. Попов возвращается к столу и Шаст протягивает ему фотографию для сравнения. Каждая венка на своём месте, четко очерчена головка и уздечка, и черт возьми, это просто невероятная работа. — Антош, ты ювелир… — шёпотом тянет Арс. — Кто? — чуть ли не давясь смехом, спрашивает Шастун. — Кто-кто, ювелир ты, — насупившись, отвечает Арсений, наконец поднимая взгляд. — Хуёвый ювелир, — Антон уже не сдерживается и хохочет на полную. Конечно комплимент приятный, но больно уж Попов романтизирует подобную работу. Как Арс ни старается, но улыбки от удавшейся шутки скрыть не может. Тем не менее, он ловит Шастуна за подбородок и заставляет посмотреть себе прямо в глаза. — Кроме шуток, заказ потрясающе вышел, — негромко говорит он, приближаясь. Веселье с лица Антона испаряется тут же. — Спасибо, — почти в самые губы выдыхает Шаст. Арсений не сдерживается и целует. Сначала почти невинно, перемещая руку от подбородка к шее, а после тянет Антона на себя и углубляет поцелуй. Губы у Шаста мягкие и податливые, а язык, на контрасте, шершавый. Попов тонет в ощущениях, когда такие манящие руки Антона ложатся ему на талию и пытаются притянуть ещё ближе. — Шаст, — останавливает того Попов, чуть отстраняясь, — у нас сегодня просто невероятно мало клиентов… Мысль доходит до Антона моментально. Он делает пару шагов назад и потирает шею там, где только что была рука Арса. Кивнув на неозвученное предложение, Шастун начинает убирать вещи на столе. Он передаёт Попову пару предметов с просьбой оставить их в верхнем ящике комода. Арс тут же выполняет просьбу. — А это что? — интересуется Попов, доставая из ящика игрушку. Она стандартного чёрного цвета, с основанием как у пробки и состоит будто из трёх шариков, соединённых чуть наискось, — развлекаешься на рабочем месте? — От заказа отказались, — просто объяснят Антон, проигнорировав последнюю фразу, — положи на место и вали в подсобку, — добавляет он, убирая остатки эскизов. Ящик комода тихонько хлопает и сразу после этого слышатся шаги. Антон улыбается. Он прекрасно знает, что игрушку из ящика Арс благополучно стащил. А ещё он догадывается, что через пару минут найдёт её в самом Попове. Заводят даже мысли об этом. Антон ещё копается с разными вещами, а после выходит в коридор, нос к носу сталкиваясь с растрепанным Арсением. Он не сдерживает смешок. Игрушка сделана так, чтобы давить точно на простату, причём в любом положении. Наверняка Попов не был осведомлён об этом, но явно выделяющийся стояк оповещает о том, что все изменилось. Шаст тянет за один из ремешков портупеи, ведя Арсения за собой в подсобку. По привычке, Арс плюхается на диван и не сдерживает стон. Антон лишь улыбается. Он устраивается на коленях брюнета и тут же вовлекает того в поцелуй. Пока руки Попова забираются под свободную толстовку Тоши, нежно оглаживают лопатки и, чуть надавливая, проходятся вдоль выпирающего позвоночника, тонкие пальцы Шаста расстегивают пуговицы его рубашки, отодвигая кожаные ремешки там, где они мешают. Поцелуев они не прерывают даже тогда, когда Антон помогает Арсению выпутаться из рубашки. Зато потом следует пауза. С Шастуна, кажется, стягивают толстовку, но он даже не обращает внимания. В тусклом свете помещения чёрная портупея, обрамляющая изящные косточки ключиц, основание шеи и светлую кожу выглядит невероятно настолько, что Антону срывает голову. Шастун наклоняется и целует где-то чуть пониже челюсти долго-долго. Он подчиняется, когда ему намекают приподняться и не сопротивляется, когда штаны с нижним бельём оголяют кожу. Антон лишь прикусывает чужую бледную шею, когда в него входит первый смазанный палец. Арс, видимо немного ведёт бёдрами и тихонько стонет. Шаст зализывает место укуса и сам насаживается на палец, требуя большего. Попов — как наркотик. Ты пробуешь один раз и хочется снова. А потом увеличивать дозу все сильнее и сильнее, быть вместе чаще, больше, дольше. Все мысли Антона так или иначе крутятся вокруг одного брюнета, который очень вовремя добавляет второй палец. Наконец подняв голову, Шаст понимает, что чуть перестарался, усеяв шею и, частично, ключицы Арсения небольшими красными пятнышками. Он ёрзает на бёдрах Попова и целует того в губы в знак извинений. Руки сами собой опускаются вниз и расстегивают пуговицу и ширинку на узких брюках. Приподняться Арсу не составляет труда, а вот когда пальцы Антона как бы невзначай задевают и немного шевелят пробку, тяжело становится даже дышать. — Откуда ты…? — все, на что хватает Арсения, когда он опускается обратно на диванчик. — Мы вместе достаточно давно, чтобы я изучил тебя от и до, — отвечает Шаст, соскальзывая с растягивавших его пальцев, — а ещё я хочу тебя до одури, — продолжает он на самое ушко. Арс призывно двигает бёдрами и Антон подвигается ближе. Он насаживается медленно, тихонько постанывая в ухо Попова и оставляя влажные следы на самом завитке раковины. Опустившись до основания, Шаст, не медля, поднимается вновь. От любого, даже самого простого движения, игрушка внутри Арсения посылает импульсы наслаждения. Когда рука Попова накрывает член Антона и начинает медленные движения, Шаст стонет чуть громче. Оба понимают, что не продержатся долго. Антон начинает двигаться резче, переплетая стоны с поцелуями, заглядывая в голубые, абсолютно пьяные глаза. Он закусывает губу и чуть запрокидывает голову, а Арс, уловив знак, двигает рукой ещё сильнее. Не сдерживая особенно громкий стон, Антон срывается, насаживается до максимума и вжимается в Арсения, сжимая того изнутри и пачкая его живот белыми каплями. Арс кончает парой секунд позже, прикусывая шею и рвано дыша. Они обнимаются долго, гладят друг друга по спине и шее, просто не в силах оторваться. Антон размазывает собственное семя по животу Попова и улыбается. — Ты специально положил пробку туда? — спрашивает Арс, чуть отдышавшись. — Да, — отвечает Шаст, понимая, что ему лишь в очередной раз подыграли, — оставь её и вот это, — он тянет за кожаный ремешок рядом с засосом, — до дома. Я хочу реванш. Последние слова звучат уже в горячую шею Попова, куда Антон по привычке прячется носом. Коробка с новыми товарами одиноко стоит в коридорчике.