Спать с сигаретой в руках

      «Замер среди камер Где правду прикрывают белыми воротниками Но я где-то уже видел эти лица на экране И пусть тот кого обманем, первым кинет в меня мой могильный камень Начинаю день нажатьем на курок Мраморные плиты у дорог Догорает сига, догорает срок Братская могила, низкий потолок, и Но всюду слепая вера Шутеры в универах Шуты на панамере В окопы я нырну первым Это топь, а не утопия — взгляд из-под колпаков Страна силовиков, оков и кабаков Над крышами мира вам санимировали Бога Ты зомбирован, мы наносим ожоги слогом Ешь и не п*зди — это их слоган На улицах кипит праведная злоба. Вокруг меня топь Я ныряю в топь С головою в топь Топь, топь Вокруг меня топь Я ныряю в топь С головою в топь, топь, топь Топь, топь Топь, топь Топь, топь С головою в топь Топь, топь, топь С головою в топь, с головою в топь.»        Отель уже во всю работал. Каждый номер был очень хорошо сделан. Дизайнеры поработали на славу. В холле был ресторан, где-то в стороне стоял рояль, поэтому живая музыка была всегда. С набором персонала проблем не было. В 90-е, как и в 00-е постоянной работы не было. Государственные предприятия закрывались, муниципальные учреждения перебивались с копейки на копейку, частник же вовсе могли не платить зарплату. А деньги были нужны, как никогда. Оплата комунальных услуг, а, вернее, ее полное отсутствие, немло за собой выселение из квартиры. Хотя, порой для этого не обязательно было ждать сотруднтков ЖКХ. В любой момент могли прийти рекетиры. И если с комунальщиками еще можно было договориться на пару недель, чтобы найти квартиру, то с бандитами — нет. Я уже молчу про вовсе еду… Поэтому люди готовы были зубами землю грысть, чтобы получить должность в отеле. Помоему, единственном, платящем зарплату.        Но, к сожалению, всех принять на работу в отель было невозможно. Зато была возможность выбрать лучших. На должности гдавного бухгалтера сидел Головин. Вторым же бухгалтером была Ангелина — его девушка. Шеф-поваром ресторана стал Костя Ивлев. Кристина прекрасно знала о том, как Константин грезил об этой должности. О карьерном росте… Вот и сделала его шеф-поваром.        Прибыль была невероятных высот. Все бизнесмены страны, политики, звезды останавливались в отеле «Зенит». А в ресторан вечером было не попасть. Да что там вечером. Текучка не прекращалась и днем.        Каждое утро на работу Крестину вез Антон. Это был человек невероятно лекший в общении, добрый, отзывчивый. И Кристина видела в нем отличного друга. Только вот он видел в ней девушку своей мечты. Но тщательно это скрывал за маской отличного собеседника.        Смолов же. За последние четыре месяца перед открытием отеля он стал вести себя с Кристиной совершенно беспордонно. Они как брат и сестра. Он могла читать свою любимую книгу, положив свои ноги на его колени, пока тот играл в Play Station. А Федор мог укусить ее за руку, пока та лезла в его миску с кукурузными палочками за поосмотром фильма. Артем смотрел на них, как детей и умилялся этому. И безгранично любил Кристину.

***

       Один из обычных рабочих дней. Кристина сидела в своем кабинете и перебирала бумаги, подумывая над тем, что надо бы сделать таймаут и позвать Головина на чашечку чая с печенюшками. Он точно не откажется. Голова гудела. Мысли разлетались, а в глазах все цифрв сливались в одно. Кристина потерла переносицу и прикрыла глаза. Он сняла туфли на невысоком каблуке и откинулась на спинку кресла расслабляясь. Еще чуть-чуть и она заснет, но не бывать этому. За дверью кабинета она слышит голос своей секретарши и мужской тенор. Кристина поняла, что мужчина хочет попасть к ней в кабинет, чему упорно препятсятвует секретарша, так Кристина Викторовна дала распоряжение никого не пускать. Послушав вопли секретарши и мужчины пару минут, Кристине надоел этот шум и по телефонной рации она сказала девушке впускать ломившегося.        Дверь медленно открылась и перед Кристиной появился бунтовщик. Он неспеша прошел к длинному столу и встал напротив Кристины, натянув игривую улыбку.        Янковская смотрела на мужчину и не могла поверить глазам. Руки затряслись, она неосознанно выпрямилась, напрягая спину и, готовясь атаковать. Меньше всего Кристина ожидала увидеть ЭТОГО человека. Она потярала дар речи. Надо бы что-то сказать, а сил нет. Она просто не может вымолвить и слова. Кристина уже давно вычеркнула этого человека из своей жизни. Ей не хочется вмпоминвть про него, собственно, она его и не вспоминала. Но, как говориться: «Затишье перед бурей».        Перед ней стояли те самые ледяеые серые глаза. Тот самый снежный блонд. То самое северное сердце. Тот самый Хердур Магнуссон… Он стоял и улыбался. Ненормально, нервно, боязно, но с вызовом. Страшно? Страшно. Когда ты вычеркнул человека из жизни, когда забыл и отпустио всю боль, что причинил этот человек, видеть его было…страшно…        Около минуты они сверлили друг друга взглядом. Хердур думал о том, как она изменилась, как выросла. Кристина думала, зачем Магнуссон ее нашел? — Здраствуй, Кристина.- сказал Хердур абсолютно холодным и бещразличным голосом. — Зачем ты пришел? — нервно сорвалась Кристина, дрожащим голосом. — Ну-ну, Кристина, ну нельзя же так. А где монеры, детка? — издевательски ответил вопросом на вопрос Хердур.- Я присяду? — спосил Магнуссон, указывая на белоснежный диван. В ответ Кристина лишь положительно кивнула головой. — Что тебе нужно, Магнуссон? Мы давно забыли о тебе. Ты забрал Лену, чего еще? Не лезь в нашу семью. — боязно проговорила Кристина. Она действительно боялась за свою семью. — Кристин, понимаешь какое дело, живу я спокойной жизнью, ничего не подозревая, занимаюсь жизнедеятельностью, а тут мне приходит весточка, что у меня сын оказывается есть. — сказал он сарказтичным тоном. — Кто? — реззко кинула Кристина. — Птичка напела. — ответил Магнуссон грубым тоном. — Ты серьезно думаешь, что я тебе вот так все расскажу. Детка, да о том кто твой муж и о твоей славе, разве что, отшельники в Гималаях не знают. Не-е-ет, Кристюш.- говорил он с темже издевательским тоном. — Что. Тебя. Нужно? — спросила Кристина, отчеканив каждое слово. — Как сына-то назвали? — спросил Хердур, сложив руки в пирамиду. — Он не твой сын. Григорий. — ответила Кристина. — В том-то и дело, Крис. Он мой сын. Но биологически. А я хочу, все наверстать упущенное. Хочу стать для него настоящим отцом, понимаешь? — спросил Хердур. На его лице красовалось абсолютно искреннее выражение беспомощьности, сожаления, виновностия. И Кристина даже поверила на секунду, пока не всмотрелась в эти глаза цвета айсберга. Они были абсолютно…стеклянные. Они не выражали абсолютно ничего, из того что было нарисовано на лице. Пустые, бездушные, холодные. Глаза наркомана. — Что? — тихо спросила Кристина, сдвинув брови. — Что ты сказал?! Ты в своем уме, Магнуссон?! О каком «настоящем отце» идет речь?! Ты десять лет не появлялся перед ним, не видел его! О чем ты вообще говоришь?! — Кристина кричала, нависая над рабочим столом, оперевшись в него сильно сжатыми кулаками. Глаза уже пылали от злобы. — А тебе не напомнить, почему меня не было в его жизни десять лет?! — так же кричал Магнуссон. Этим двоим было все равно, что их могут услышать. — Может, потому что семья Янковских постаралась?! Я узнал о его существование совсем недавно, — последнее он сказал уже тише. — И ты знаешь, семья Янковских об этом ни разу не пожалела. Какой из тебя отец? Ты наркоман! — Бывший… — Бывших не бывает! — прикрикнула Кристина. — Я не верю тому, что ты исправился. — проговорила Кристина максимально безразлично. Она уже устала от этой бесполезной траты времени. — Ага… Понятно… Ну, раз по хорошему мы не хотим, будет по твоему… — Хердур подошел к Кристине максиально близко. Так, что она смогла услышать его прерывестое дыхание. Кристина уже хотела отойти, но вовремя себя остановила. Нельзя показывать, что ей страшно. — Знаешь, слава о том, что простой менеджер из Владивостока невеста Артема Дзюбы разошлась не только во Владике и Питере. Она уже по всей стране ходит. В том чесле и в моем городе. Только отшельник об этом не знает. Исходя из вышесказанного, у меня к тебе предложение…- пауза, казалось, длинною в жизнь. Кристина не знает от чего так страшно. От того, что окунулась в прошлую жизнь, или от того, какое предложение может сделать ей Магнуссон. На самом же деле, пауза длилась секунд тридцать, а Кристина уже думает искать седой волос на своей голове, который наверняка появился из-за волнения. — Один лям Российских рублей и я забываю о существовании фамилии Янковские. — А если… Если нет? — спросила Кристина дрожащим голосом, и это Хердура позабавило, так как он не смог сдержать ухмылки. — А если нет… То я сделаю все, чтобы забрать Гришу. И поверь, сделать я могу многое… — и вправду. Он биологический отец, да и Гриша, узнав всю правду, поймет, что всю жизнь ему врали и будет тянуться к нему. С его-то характером… И связей у Магнуссона достаточно. По крайней мере было, когда тот переезжал из Владивостока… — Времемени подумать у тебя до вечера. Буду ждать тебя в промзоне, заброшенная авиастоянка. — с этими словами он еще раз улыбнулся и поспешил покинуть кабинет.        Кристина около минуты стояла в той же позе и смотрела на дверь. Голова отказывалась принимать происходящее. Что делать? К Дзюбе она точно пойдет. Не хочет показывать ему всю подноготную ее прошлого. Потому что, эту страницу они давно перевернули, а персонаж остался.        Кристина обессиленно рухнула на кресло и, прикрыв глаза руками, заплакала. Не от безысходности, нет. Решений этой проблемы много. Она плакала, потому что нужно было отпустить эмоции. Хотя бы таким образом. Она проревела минуты три и со словами «соберись, тряпка» открыла бутылку воды и начала преводить диафрагму в порядок. Руки перестали трястись, дыхание востановлено. Теперь Кристина думала к кому обратиться за помощью, так как сама она точно не справилась бы. «Эхх, Сашка… Как же ты мне сейчас нужен, Самедов!» Подумала Кристина. Этот человек никогда не спросил бы лишнего, всегда помог бы. Но сейчас… Сейчас до него на поезеде ехать девять суток… Как же ты ей нужен… «Так, Головин… Ха-ха, да-а-а, Кристина. Самой смешно. Чем он поможет сейчас?» — думала Кристина. И вправду, чем? Поможет найти банк, в котором комиссия меньше, чтобы деньги перевести? Смешно… «Миранчуки? Нет, нет, с Лешей я хоть и общаюсь, но не тесно. Антон… Нет, он мало чем поможет. Так… Так… Думай, думай, Крис!» — говорила Кристина про себя, массируя вески. Вдруг, она остановилась, выпрямилась во весь рост и широко распахнула глаза. — Смолов! — громко крикнула Кристина, явно не от того, что звола Федора, а от этой шикарной идеии. Однако, крик сработал в другую сторону. — Как ты все время догадываешься, что я пришел? — спросил Федор, открывая дверь. Кристина прибывала в шоке. Он прявился именно в ту минуту, когда был нужен больше всего. — Федя… — тихо сказала Кристина и, подбежав к Смолову, крепко обняла. Тот сначала растерялся, но все же ответил, прижимая Кристину так же крепко. — Ты мне очень нужен…

***

       Кристина все рассказала Смолу. От появления Магнуссона в жизни Янковских, до происходящего двадцать минут назад. Смолов пребывал в полнейшем шоке, но виду не показывал, чтобы не расстраивать девушку еще больше. К концу рассказа Кристина не смогла сдержать слез. Ком в горде мешал говорить и Кристина все-таки заплакала. — Я не знаю, что делать Федь, — сказала кристина вытирая слезы. Алые губы тряслись. Глаза были краснее губ, а тушь потекла. А Федор не мог отвести глаз. Вроде его мысли должны быть в проблеме и ее решение, а он смотрит и не может понять, что его к ней тянет. Даже сейчас, зареванная и с потекшей тушью, она для него лучше всех женщин на свете. Почему? А он и сам не знает. Вернее догадывается, но призновать этого не хочет. Потому что Артем — его ДРУГ. И она ему просто друг… — Не плачь, Кристина, пожалуйста. Все решимо. Мы решим эту проблему, я не скажу Артему. Мы поедем туда только вдвоем, хорошо? — сказал он, вытерая слезы с ее лица. — Как? Почему только вдвоем? Там же может быть небезопасно, — сказада Кристина, немного опешив от храбрости Федора. — Кристин, смотри. Он приехал из Томска. Из наших там только Крыховяк. Все, бандитов кроме него и тех, что ходят под ним больше нет. Ты сказала, что Магнуссон был наркоманом. Крых не берет таких. Ему не нужны нарики, алкоголики и так далее. Ему нужны ответсвенные люди. У него нет поддержки. — сказал Смолов, взяв Кристину за руку. — А государственные власти? — наивно спросила Кристина. — Господи, Крис, я тебя умоляю. Какие гос-власти? Они все уже давно ходят под бандосами! И все томские власти под Крыхом. Выходит и бояться нам нечего. Он один. Возможно, еще пара его недалеких дружков, ну, а что я с ними не справлюсь, при том что в руках АК, — сказал Федор, а Кристина округлила глаза. АК? Ей не послышалось? Но придавать этому значения она не стала. Смолову лучше знать.

***

       18:00. Именно в это время Смолов, должен был заехать за Кристиной. Кристина стояла в спортивных штанах и футболке. На ногах белые кроссовки. «В такой одежде убегать легче…» — подумала Кристина, выбирая прикид. Она стояла у окна и нервно крутила телефон в руках. «Сейчас бы сигарету» — подумала Янковская. Жаль, что она не курит. Десять минут она стояла у открытого окна и ждала Смолова, вдыхая свежий воздух в надежде успокоиться. И вот. Наконец. У ворот остановился черный Ровер. Кристина, как ошпаренная, дернулась к лежащему на кресле портфельчику и, схватив его, начала спускаться со второго этажа. По пути она встретила Анну. — Кристина, а что Артему сказать? Когда вы будете? — спросила Анна у летевшей к выходу Кристины. — Скажите, что со Смоловым уехала. Когда буду — не знаю, — ответила Кристина, уже открывая входную дверь.        Янковская быстрым шагом преодалела расстояние до ворот, где калитку ей открыл охранник. Смолов стоял у капота и курил. Видимо, нервничал и постоянно спокойный и уровновешаный Смолов. Увидив Кристину, Федор быстро затянулся еще три раза и бросил окурок на асфальт. Он подошел к переднему поссажирскому и открыл дверь. Кристина подошла к машине и, поцеловав Смолова в щеку в знак приветствия, села в авто. Федор застенчево улыбнулся и поспешил на свое место.        До места встречи ехать около часа. И, не поверите, но в этот раз они всю дорогу ехали молча. Всю. Дорогу. Смолов и Янковская. Два начитанных, умных человека сидели в одной машине час и не могли вымолвить и слова. Голова каждого была занята своими, но абсолютно одинаковыми мыслями.        Ровер подъехал к месту назначения. Федор вышел из машины, Кристина проделала то же самое. Он быстрым шагом направился к богажнику. Кристина лишь стояла на месте и осматривала здание. Старый, заброшеный ангар, в котором стоит старый ржавый самолет. — Стреляла когда-нибудь? — из своих мыслей Кристину вывел Смолов. — Да, мы с Самедовым на охоту пару раз ездили. А что? — спросила Кристина, подойдя к Смолову. В богажнике лежало много оружия. ТТ, УЗИ, АК-47, дробаши. Огнемета с базукой не хватало. Смолов достал ТТ и отдал его Кристине. На немой вопрос «зачем?», он ответил: — На всякий.        Сам же Смолов взял в руки АК-47 и УЗИ. Оценивающе посмотрел на них и спросил у Янковской: — Что взять? — УЗИху. Когда еще постреляешь? — Да хоть завтра в лесу. Это мое добро. — ответил смолов и закрыл богажник. Оба двинули ко входу в ангар. Ворота были открыты. Смолов зашел первым, за ним Кристина. Магнуссон стоял оперевшись о шасси самолета. Увидив Кристину со Смоловым, в руках у которого оружие, он испуганно и рванул к выходу, но Федор остановил его выстрелом под ноги. Магнуссон испуганно упал на спину. Смолов начал приближаться к нему со злобным видом. Хердур отползал от него спиной назад. А Янковскую начал напрягать такой напор Федора, поэтому она подбежала к Смолову, останавливая его за руку. — Федь, успокойся. — молящим голосом протянула Кристина. Федор остановился и, так же злобно смотря на Хердура поговорил: — Объясняйся. — А что объяснять? То, что я наркоман?! То, что из-за этой х*йни я влез в такие долги, что пришлось идти на шантаж?! Что я про*бал воспитание своего ребенка?! Что мне почти тридцать и у меня ничего нет?! Что я просрал самое дорогое в своей жизни — Лену?! ЧТО?! — слезно кричал Хердур, все также сидя на полу. — Что с Леной? — тихо проговорила Кристина. — Она умерла, Крис! В один день я проснулся, а она в ванной с пеной у рта. Передоз… И все из-за меня! Это все из-за меня!!! — кричал Магнуссон, ударяя себя по голове. Так продолжалось около минуты. В один момент он успокоился и и поднял глаза на Кристину. И только сейчас она заметила в этих айсбергах боль. Настоящую боль. Хердур поменял свое положение, но с пола не встал. Теперь он стоял на коленях перед Кристиной. — Крис, детка, я знаю, ты ненавидишь меня больше всех на свете. Тебе же только в кайфу будет. Прошу, убей меня. — Кристина попятилась на два шага назад. — Кристина, ну пожалуйста! От меня нет толку! Я все только рушу! Я ломаю жизни! Я сломал жизнь и вашей семье! Прошу, убей!!! Ты же хочешь этого! Давай! — он потянулся к ее ТТ, спрятанном за поясом и быстрым движением достал его. Смолов дернулся в их сторону, но увидев то, что Магнуссон вкладывает в ее руки пистолет, остановился. — Ну давай! Стреляй! Избавь меня от всего этого! Я не хочу видить в снах Лену с пеной у рта! Кристина! — он кречит, дерет глотку, а Кристина плачет вместе с ним и лишь мотает головой в знак отказа. Смолов не выдерживает, подлетает к Кристине и, выхватывая из ее рук ТТ, три раза стреляет в Хердура.        Его окровавленное тело падает. Кристина смотрит на него секунд тридцать. Ее рвет. От крови Хердура, от собственного состояния, от того, что убил его именно Смолов. Федор берет ее подруку и ведет к машине. Она хочет сопротивляться, но не может. Сил на это нет. Он усаживает Кристину на сидение, сам садится за руль. Час тишины. Снова. Надо бы поговорить, объясниться. Только вымолвить и слова не могут. Оба думают о своем, но мысли абсолютно одинаковые. У меня дежавю… Они поговорят об этом завтра…        《На африканском побережье развалился Кейптаун. В Тихом океане нерестится минтай. Я заказываю пиццу ментам, Что дежурят у подъезда в серебристом Hyundai. А-я-яй, а-я-яй! Четыре сыра свои доедай. Я за сегодня заработал миллион, А ты сиди в машине, блять, хамелеон. Депутат сказал, что я — дегенерат, Иного мнения его сын-акселерат. Мы все такие разные, у нас один, Один барыга, один кокаин. Гостиница, где люди друг за другом — не зайти. В тележках горничных цветные пузырьки, Я укрываюсь одеялом, но браслетами звеня, Жандарм и паранойя преследуют меня. Ты знаешь, как пахнет Гитлер? Среди нас Гитлер Трогает курок-клитор, Прячет в мусорской китель, Проза нависает и, размазывая сны, Мы просыпаемся скулящими, как вмазанные псы. Топь, подними, опусти, выдыхай, Только тс-с, пока спит вертухай. Подними, опусти, выдыхай, Только тс-с, пока спит вертухай.》