Homophobic High

      Ладони Тэхёна покрываются липким потом, пока он нервно идёт к месту, которое ему ясно и чётко велели обходить стороной. Он хотел бы просто стереть его из своей жизни, вычеркнуть из реальности, будто оно было лишь частью какого-то сна, но, к сожалению, кафе Лим не было сном. И он пришёл сюда вовсе не за сказкой. Вместо этого Ким судорожно сжимает письмо об увольнении; бумага мнётся и шуршит в его грубой хватке. Однако смятая бумага — это далеко не главная причина его тревоги. Нет, его внутренности сворачиваются в узел от одного только выражения лица того парня с по-демонически рыжими волосами. Тот смотрит на него испепеляющим взглядом, в шоколадных глазах вспыхивают нотки отвращения, пока он наблюдает, как к нему приближается этот более хрупкий, чем он сам, мальчишка. Тэхён останавливается прямо перед ним, неловко переминаясь с ноги на ногу и теребя пальцы.       — Чего тебе? — рычит рыжеволосый довольно грубо. Тэхён вздрагивает от этого тона, чувствуя себя такой же жалкой городской мышкой под его испепеляющим взглядом.       — Я… я пришёл отдать вот это, — говорит он, протягивая бумаги дрожащей рукой.       Парень выхватывает листки и впивается в них взглядом. Губы его медленно кривятся в лёгкой презрительной гримасе, когда он читает жирные буквы на первой странице. Тэхён открывает рот, чтобы заговорить — чтобы умолять разрешить ему выплачивать компенсацию постепенно, частями, — но рыжеволосый опережает его:       — Хм, я думал, что он шутит, когда сказал, что ты собираешься уволиться.       Тэхён хмурит брови, лицо его искажается в недоумении, пока он переваривает услышанное.       — Кто… он?       Бэкхён поднимает взгляд, и по его лицу снова пробегает раздражение.       — Он — тот самый, кто выплатил твою дурацкую компенсацию. О ком ещё я, по-твоему, говорю?       Глаза Тэхёна расширяются почти комично. Его компенсация почти в тысячу долларов… выплачена? Кем?..       Но тут до него доходит. Чон Чонгук.       Бэкхён наблюдает, как до парня наконец доходит, и на его губах медленно появляется хитрая, довольная усмешка. Осознание обрушивается на Тэхёна, словно ушат ледяной воды, заставляя замереть на месте. Рот приоткрывается, но сначала не вырывается ни звука — только тихий ошеломлённый выдох.

***

      — Хорошо, класс, поскольку вы все выполнили домашнее задание, я разрешаю вам поработать с партнёрами над заданием. Используйте это время с умом и не дурачьтесь, — говорит мисс Сон с широкой улыбкой, жестом приглашая учеников пересесть поближе к своим партнёрам.       Тэхён поворачивает голову к Чонгуку, который обмяк на своём месте, словно в нём совсем не осталось сил. С радостным волнением Ким подходит к нему, горя желанием от души поблагодарить за то, что тот для него сделал, однако, приблизившись, замечает хмурую гримасу на лице своего соседа по комнате. Тэхён плюхается на стул рядом и внимательно смотрит на него, подмечая, что Чонгук совершенно не обращает на него внимания — да и вообще ни на что вокруг.       — Ты в порядке? — тихо, почти ласково шепчет Тэхён, несмотря на громкий гул голосов в классе. Чонгук наконец поворачивает голову и смотрит на него — будто только сейчас заметил, что рядом кто-то есть.       — Да, — бурчит брюнет, чей грубый тон полностью противоречит тому, что он сказал.       Тэхён слегка хмурится, размышляя, что же всё-таки не так с этим парнем, но в конце концов неохотно решает не зацикливаться на этом. Поблагодарить можно и в другой раз. Однако пока Тэхён старается сосредоточиться на задании, он всё отчётливее ощущает нарастающее беспокойство Чонгука. Вот он нервно постукивает ногой по полу — быстро, отрывисто, будто внутри него бьётся что-то неуёмное. Вот он прикусывает губу, оставляя на ней красноватые следы от зубов. Вот брови сходятся к переносице в глубокой тревожной складке.       Тэхён больше не может просто сидеть и смотреть, как тот мучается. Он молча откладывает ручку в сторону. Наклоняется к своему рюкзаку и запускает руку внутрь. Пальцы шарят среди учебников, тетрадей, каких-то мятых листов и папок, пока наконец не натыкаются на маленький тканевый мешочек, и на губах Тэхёна появляется робкая улыбка. Он вытаскивает мешочек, развязывает шнурок и открывает, являя миру то, что спрятано внутри. Там, под мягкими хлопковыми стенками чёрного материала, лежит один-единственный леденец — секретная сладкая отрада, которую он приберегал для моментов, когда стресс становился невыносимым. Синеволосый достаёт конфету с виноградным вкусом и слегка толкает локтем комок тревоги, сидящий рядом. Чонгук чуть вздрагивает от прикосновения — его тело вырывается из оцепенения, и он переводит взгляд на маленькую яркую штуку в руке Тэхёна.       — Возьми, поможет, — настаивает Тэхён, мягко, но настойчиво вкладывая леденец в ладонь Чона. Тот смотрит на леденец, потом поднимает глаза на Тэхёна — он смотрит в ответ с почти детской надеждой и ожиданием.       На мгновение на лице Чонгука, обычно застывшем в хмурой гримасе, мелькает крошечная улыбка — теплее, чем он сам того хотел. Он разворачивает обёртку, не отрывая взгляда от Тэхёна, и медленно засовывает конфету в рот. Сладкий виноградный вкус растекается по языку, и Чонгук продолжает смотреть на мальчика с синими волосами — теперь уже не так отстранённо, но с чем-то новым, почти любопытным в глубине тёмных глаз. Тэхён в ответ расплывается в широкой улыбке, обнажая жемчужно-белые зубы в ощущении победы, которое Чонгук не мог понять, но от которого почему-то не мог отвести взгляд — ему это нравилось.       — Стало легче? — спрашивает Тэхён, слегка наклоняя голову.       Чонгук смотрит в эти большие оленьи глаза, устремлённые на него. Выражение лица мальчика напоминало любопытного щенка. Чонгук выдыхает, чувствуя, как бешено колотившееся сердце постепенно успокаивается. Он улыбается. Голос звучит чуть ниже, чем обычно:       — Да… да, стало.       Тэхён вспыхивает румянцем и тут же отводит взгляд.

***

      Чимин откусывает огромный кусок суши Тэхёна, отчего синеволосый тут же начинает ворчать на его ненасытный рот.       — Это была половина моего обеда, — дуется Тэхён, разглядывая жалкий огрызок, оставшийся у него в руке. Чимин расплывается в широченной улыбке, его глаза почти исчезают за пухлыми щёчками.       — Мужчине нужно хорошо питаться!       — А ещё мужчине было бы неплохо хотя бы метр восемьдесят, но ты как-то не торопишься соответствовать, да? — вмешивается Джин, подходя к столу парней. Тэхён взрывается смехом, а Чимин испепеляет Джина взглядом.       — Я и есть метр восемьдесят!       — Ага, когда стоишь у меня на члене, — спокойно отвечает Джин, усаживаясь рядом с ним. Пак тут же пинает его под столом, на что Джин издаёт болезненный стон. Намджун рядом закатывает глаза, совершенно не впечатлённый детским поведением друзей, и вздыхает:       — Можем мы уже перестать дурачиться и поговорить хоть раз о чём-то важном?       — Например? — спрашивает Хосок, наконец отрывая взгляд от телефона.       — Например, об огромной энергии моего члена, — заявляет Чимин с ухмылкой, при этом давая пять Тэхёну. Намджун качает головой.       — Нет, Чимин, что-то более реалистичное…       Блондин театрально ахает в притворном ужасе:       — Между прочим, мой член вполне неплохого размера…       Его резко обрывает Хосок — у того вдруг загораются глаза, как будто в голову пришла гениальная мысль.       — На следующей неделе у нас Лагерь выживания!       Все парни одновременно стонут от одного только напоминания, кроме Тэхёна — он понятия не имеет, о чём речь.       — Что такое этот Лагерь выживания?.. — начинает спрашивать Тэхён.       — Ад, — отрезает кто-то.       — Смерть, — добавляет другой.       — Смерть в аду.       — Ад после смерти.       Тэхён всё ещё понятия не имеет, что это за штука под названием «Лагерь выживания», но, судя по всему, ничего приятного их там точно не ждёт. Он и представить себе не мог, что лагерь выживания окажется гораздо хуже, чем просто неприятным местом.

***

      Густое покрывало чернильной тьмы накрыло небо, усыпанное звёздами, что мерцают, словно в детской считалочке. Дым от сигареты поднимается вверх, приветствуя изящные звёзды своими ядовитыми клубами. Чонгук делает ещё одну долгую затяжку из этой палочки смерти, опираясь усталым телом на чёрные перила балкона. Черты лица парня искажены тревогой, молодая кожа на лбу испещряется морщинами от подступающего страха. Тэхён наблюдает за соседом по комнате с беспокойством, замечая, как его нервозность будто утроилась с тех пор, как он видел его в последний раз. Что Чон делает здесь так поздно ночью? Не раздумывая, Ким окликает его — голос мягкий, почти шёпот, нежный, как всегда:       — Чонгук?       Брюнет даже не оборачивается, не подаёт виду, что заметил его присутствие. Вместо этого он снова подносит сигарету к алым губам и делает очередную долгую затяжку. Тэхён морщится: ему невыносимы запах дыма и то, как Чонгук выглядит, когда курит. Ким медленно подходит к парню, ступая осторожно, чтобы не спугнуть его; не понимает, что происходит, не может взять в толк, почему Чонгук сейчас так не похож на привычного себя. Он останавливается прямо перед ним, большие оленьи глаза внимательно вглядываются в лицо, искажённое полным отчаянием. Тэхён медленно выдыхает, а потом, немного помедлив, тянется вверх и аккуратно вытаскивает сигарету из губ Чонгука. Он роняет эту молчаливую убийцу на пол и придавливает её подошвой кроссовка, гася яростно тлеющий огонёк.       — Зачем ты это сделал? — глухо бурчит брюнет, лёгкая гримаса недовольства сменяет его прежнюю хмурость. Тэхён опускает взгляд на кафельный пол — теперь по нему размазаны серые пятна пепла.       — Это вредно для тебя, — почти шёпотом отвечает он. Чонгук фыркает.       — Мне похуй, вредно это или нет. По крайней мере, помогает.       Тэхён резко поднимает глаза и смотрит прямо на него. Карамельные зрачки встречаются с бездонной тьмой.       — Помогает с чем?       Чонгук напрягается от вопроса. Он отводит взгляд, разрывая зрительный контакт, и смотрит куда-то в небо. Тэхён чувствует, как волна беспокойства накрывает его с головой, когда замечает, как дрожат руки парня. Он тянется вперёд… и замирает, сомневаясь в собственных действиях. Но потом снова поднимает взгляд на Чонгука и видит это выражение лица: полное тревоги, почти отчаянное…       Ким даже не собирался этого делать, но всё равно делает — обхватывает Чонгука руками и крепко прижимает к себе. Брюнет напрягается от непривычного ощущения — он не привык к жару чужого тела, обнимающего его.       Обмен теплом тел растекается в холод ночи, заглушая шумных сверчков и словно насмехаясь над одинокой луной. Чонгук чувствует, как его тело расслабляется, как сердцебиение постепенно утихает. Он вдыхает сладкий аромат клубники и ощущает, как тает в чужих объятиях.       — Всё в порядке? — спрашивает Тэхён, его голос приглушён толстым худи Чонгука.       Тишина затягивается. Но потом тот всё-таки отвечает. Голос такой мягкий, такой неуверенный. Совсем не похожий на Чон Чонгука.       — Я… Я не знаю.       Синеволосый жаждет продолжения, ждёт каких-то объяснений, но их так и не следует. Однако вместо того, чтобы тревожиться или давить, он просто сильнее сжимает в объятиях брюнета, прижимая его к себе ещё теснее, насколько это вообще возможно, и на его губах появляется маленькая, почти незаметная улыбка, когда он чувствует, как сильные руки Чонгука обхватывают его в ответ — и держат так же крепко, так же отчаянно.

      Было ровно девять вечера. Чонгук не из тех, кто приходит вовремя, но сегодня всё было иначе — не как в повседневной рутине.       Не каждый день он ставит свою жизнь на кон.       Состоятельный пожилой мужчина смотрит на него с хитрой игривой улыбкой, встречая его появление так, как ястреб приветствует добычу, уже зажатую в когтях.       — Ах, Чонгук-а, как же приятно видеть тебя снова. Ты ведь не собирался сбежать, правда?       Чонгук опускает голову, заставляя себя подчиниться.       — Нет, сэр.       — Хм, так я и думал, — ухмыляется мужчина. Затем он протягивает руку и медленно проводит холодным металлическим дулом пистолета по лицу Чонгука. — Ты бы никогда не смог от меня убежать.       Чонгук сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, лишь бы не вздрогнуть. Он не мог позволить страху проявиться.       Мужчина опускает руку и вытаскивает из кармана свёрток. Сердце Чонгука замирает.       — С-сэр, э-это может быть о-очень рискованно… А что, если полиция…       Мужчина даже не удостаивает его вниманием.       — Давай, пошевеливайся. У тебя не весь день впереди.       И следующее, что он осознаёт, — он уже в тёмном переулке в самой подозрительной части города. Но потом уже нет — потому что теперь за ним гонятся копы, а он несётся по жутким улицам так, будто от этого зависит его жизнь. Ну, в общем-то, так и было. Потом он вваливается в пустую комнату общежития, задыхаясь, сердце колотится о рёбра так, что кажется, сейчас вырвется наружу.       А потом он уже стоит, прислонившись к перилам балкона, затягиваясь третьей сигаретой подряд в надежде хоть немного унять бешено бьющиеся нервы и сердце.       Никотин не успокоил нервы. Но вот маленький синеволосый мальчик с оленьими глазами — он смог.