Homophobic High

      Тэхён бодро забегает в тесный автобус, и среди толпы угрюмых, обречённых студентов он выделяется, как яркое пятно: синие волосы подпрыгивают в такт каждому его восторженному шагу. В отличие от всех остальных, он настроен крайне оптимистично по поводу этой затеи под названием «Лагерь выживания». Мысли о том, как они будут носиться где-то на свободе вместе со всеми друзьями, рассказывать жуткие страшилки за скрипящими дверями старых домиков, жевать невкусную еду, приготовленную ворчливым поваром, — всё это заставляло его дрожать от предвкушения. Тэхён ехал туда ради самого опыта — хорошего или плохого, неважно.       Чимин, однако, далеко не так оптимистичен, как его друг. Он медленно плетётся за Тэхёном, выглядя весьма раздражённым, в точности как все остальные студенты их года. Ким запрыгивает на место у окна, хитро улыбается Паку, который даже не расстроен, что проиграл в их вечную игру «кто первый займёт место у окна — тот и победил». На самом деле он даже рад: при наблюдении, как красивый городской пейзаж постепенно сменяется сухими загородными дорогами, его могло бы просто-напросто стошнить.       Как раз в тот момент, когда Чимин собирается закинуть сумку на полку над головой, с другого конца автобуса раздаётся строгий командный голос:       — Ооооо, нет-нет-нет! Вы, мерзкие паразиты, не получите привилегии сидеть с кем вам вздумается — не после того, что случилось в прошлый раз!       Тэхён толкает Чимина локтем, брови нахмурены в непонимании, но тем не менее, ему всё равно любопытно, что скрывалось за этим ультимативным заявлением.       — Эй, а что случилось в прошлый раз?       Чиминн устало качает головой:       — Поверь, ты не хочешь этого знать.       Тэхён уже открывает было рот, чтобы начать ныть и требовать подробностей, но тут снова раздаётся громогласный голос:       — Вы будете рассажены в алфавитном порядке. Это будет не только ваш сосед по автобусу, но и ваш напарник по всем активностям в лагере.       По группе студентов прокатывается коллективный стон. Кто-то тихо матерится, кто-то корчит недовольные гримасы. Даже Тэхён слегка хмурится — его приподнятое настроение заметно падает, и даже пейзаж за окном словно тускнеет. Мысль о том, что придётся проводить всё время с кем-то, кроме своей компании друзей, его ощутимо напрягает.       — Так… Ам Инхо и Бэ Минсик…       После того, что кажется вечностью тягостного ожидания, учитель наконец выкрикивает его имя:       — Чон Чонгук и Ким Тэхён.*       Глаза Тэхёна расширяются от удивления и лёгкой радости. Он благодарен, что оказался с кем-то знакомым. Он подходит к Чонгуку, который едва удостаивает его взглядом, и садится рядом. Ким чуть надувает губы из-за того, что место у окна досталось не ему, но быстро отмахивается от этой мысли. Автобус трогается, и ни один из парней не произносит ни слова. У Чонгука и Тэхёна всё совсем по-другому в пределах их комнаты в общежитии, поэтому они установили негласную договорённость: что бы ни происходило между ними, всё остаётся за этими дверями и никогда не выносится на люди. Ну, по очевидным причинам.       Тэхён пытается выглянуть в окно, но широкая спина Чонгука почти полностью перекрывает вид. Он оглядывается по сторонам — большинство студентов уже снова уснули, учитывая, что сейчас всего шесть утра. Тэхён раздражённо фыркает. Он бы почитал или послушал музыку, но книги и телефон лежат в дорожной сумке, так что теперь ему остаётся только сидеть и пялиться на слюни, капающие из ртов одноклассников.       — Чего хмуришься?       Глубокий голос Чонгука заставляет его слегка вздрогнуть. Тэхён поворачивается и видит, как парень снимает наушники и наконец-то поворачивает голову к нему.       — Ничего, — отвечает Тэхён, опуская взгляд. Чонгук молчит какое-то время, внимательно разглядывая явно обиженную гримасу на лице парня.       — Ты же не врёшь, правда? — тон Чонгука твёрдый, почти требовательный. От этого синеволосый невольно чувствует непонятную тревогу.       — Я не вру, всё нормально, — говорит Тэхён, прежде чем нервно прикусить губу, отводя взгляд куда угодно, только не на брюнета по соседству. Глаза Чонгука опускаются к пухлой нижней губе, потом возвращаются обратно — но теперь в них уже гораздо более тёмный оттенок.       Тэхён тихо пищит, когда сильная рука ложится ему на бедро. Чонгук наклоняется ближе, почти незаметно для остальных, губы скользят мимо уха Тэхёна.       — Чего ты хочешь, Бэмби?       Тэхён вспыхивает ярким румянцем. Он неловко ёрзает на сиденье, пытается что-то ответить, но слова застревают в горле, потому что рука Чонгука ползёт всё выше и выше, и…       — Место у окна! Я хочу место у окна! — выпаливает Тэхён, щёки краснеют от смущения и отчаянного желания. Чонгук замирает, с явным удовольствием смотря на парня, который теперь превратился в полную неуклюжую лужицу на сиденье. Он тихо посмеивается — и этот хрипловатый звук только сильнее заставляет Тэхёна краснеть.       Ким отворачивает голову от брюнета, делая вид, что обиделся, хотя на самом деле ему просто слишком стыдно даже взглянуть в его сторону. Он слышит шорох на соседнем сиденье — и вдруг Чонгук уже нависает над ним.       — Ч-что ты… — Брюнет кивает на место рядом с окном.       — Давай, занимай. Оно твоё.       Тэхён несколько секунд тупо смотрит на соседа, потом торопливо перебирается на пустое сидение рядом.       — С-спасибо… — Чонгук лишь тихо хмыкает в ответ и снова надевает наушники, возвращаясь к своей музыке.       Пейзаж за окном прекрасный и просто замечательный. Но Тэхён думает совсем не о нём. Вместо этого он думает о том глупом, раздражающем, злющем, глупом, невероятно горячем — кхм — глупом парне, сидящем рядом. И, сам того не зная, этот самый глупый парень тоже думает о нём.       Думает о нём с совершенно глупой улыбкой на лице.

***

      К чёрту весь оптимизм — Тэхён хочет сдохнуть.       — Используйте эти мускулы, парни! Вы мужчины, а не какие-то писклявые девочки в рюшах! — орёт мужик в камуфляже, расхаживая перед группой парней.       Тэхён всего лишь на десятом отжимании, но клянётся всеми богами, что сейчас умрёт. Серьёзно, не то чтобы он был драматичным скрытым геем, но тело уже сдаётся, он видит свет в конце тоннеля, зовущий его к финалу, он ощущает эту адскую боль в…       — Используй руки, парень! — рявкает командир, нависая прямо над Тэхёном. Синеволосый в ответ хрипло стонет и опускается в очередное отжимание.       Командир закатывает глаза на этот девчачий, по его мнению, вскрик, вырвавшийся из его рта, и идёт дальше — мучить очередное слабое создание. Чонгук же, напротив, проходит «разминку» играючи. Тэхён невольно замечает, как напрягаются и перекатываются мышцы парня каждый раз, когда тот отжимается от земли. Если раньше щёки Тэхёна были красными просто от нагрузки, то теперь они горят адским пламенем — от возбуждения.       Чонгук заканчивает свой подход, отжимается в последний раз и садится на колени. Его взгляд скользит к Тэхёну, который явно мучается. Нет, «мучается» — это слишком мягко сказано. Чонгук всерьёз боится, что парень сейчас просто умрёт. От обыкновенных чёртовых отжиманий! Он не может сдержать лёгкую улыбку, которая пробегает по губам при виде этой картины, и прежде чем он успевает её стереть, Тэхён всё замечает и тут же хмурится.       — На ч-что ты там смотришь? — спрашивает он довольно раздражённо. Чонгук тихо посмеивается над этой ворчливостью.       — Похоже, на чью-то смерть. — Тэхён раздражённо выдыхает. — Давай, вставай, пока ты реально не помер. Я за тебя отжался, так что можем переходить к следующему заданию.       Глаза Тэхёна расширяются от шока.       — Т-ты… сделал п-пятьдесят отжиманий?! — закашлявшись, выдаёт он. Чонгук смотрит на него с каким-то замешательством.       — Ну да… Пошли уже. — Он берёт его за локоть и ведёт к открытой поляне.       — А что дальше? — спрашивает Тэхён, наконец-то отдышавшись.       Чонгук оглядывается на синеволосого. Замечает, как пряди волос прилипли ко лбу, как краснеют пухлые щёки, как большие оленьи глаза смотрят на него с таким ожиданием… Чёрт, он выглядит невыносимо мило: растрёпанный, с раскрасневшимся лицом, с этими глазами, которые будто ждут, пока он наконец ответит на проклятый вопрос… Ох, точно.       Чонгук откашливается, слегка смущённый тем, что его поймали на подглядывании.       — Эм… да… дальше мы должны поставить палатку.       Тэхён выдыхает с облегчением. Слава богу, больше никаких упражнений. Двое парней направляются к отведённому им месту — там уже терпеливо ждут две большие чёрные сумки. Их палатка должна стоять на самом краю поляны: подальше от остальных групп, но ближе к каменистой стороне. Они подходят к сумкам, Чонгук поднимает одну из них, заглядывает внутрь и осматривает содержимое.       — Тэхён, сходи добудь воды, а я пока поставлю палатку. — Ким вдруг хихикает, и Чонгук оборачивается, удивлённо глядя на него. — Что смешного?       — Т-ты сказал «добудь воды». Звучит прям как из девятнадцатого века, честное слово.       Чонгук качает головой на эту детскую выходку, но улыбка всё равно пробивается на его лице.       — Ну, и заодно, пока ты там, подои коровок, милый мой мальчик, — говорит он с дурацким, нарочито старомодным акцентом, подыгрывая образу мужика из начала двадцатого века. Тэхён складывается пополам от смеха. Он, пошатываясь и хохоча, убегает за водой. — Выдои те коровьи сиськи как следует, милый мой мальчик! — кричит ему вслед Чонгук.       Тэхён возвращается, неся две большие бутылки с водой, слегка пошатываясь под их весом. Он уже представляет себе, как подойдёт к аккуратной уютной палатке, но вместо этого застаёт Чонгука в ярости.       — Чёртова дурацкая палатка, даже стоять нормально не может. Бесхребетная сука, блять.       Тэхён качает головой, сдерживая улыбку, и подходит к товарищу по несчастью.       — Что случилось?       — Эта идиотская палатка сломана, — выпаливает Чонгук и с силой швыряет разобранные детали на землю.       Тэхён оглядывается: вокруг почти все уже поставили свои палатки, ровные и гордые, — а потом переводит взгляд на полный бардак у их ног.       — Дай-ка я посмотрю, — говорит он спокойно, ставя бутыли на землю. Чонгук отходит в сторону, продолжая тихо материться себе под нос, скрестив руки на груди и всем своим видом показывая, насколько он зол на этот кусок ткани.       Проходит несколько минут — и Тэхён успешно завершает установку палатки. Чонгук смотрит с неподдельным удивлением, как парень привязывает последнюю верёвку к крюку в земле, надёжно закрепляя укрытие.       — Как ты…       Тэхён улыбается, поднимает руки и напрягает бицепсы, демонстрируя «мускулы».       — Это всё благодаря вот этим большим мышцам.       Чонгук шутливо закатывает глаза.       — Похоже, те десять отжиманий сделали тебя очень самоуверенным, да?       — Эй, вообще-то там было тринадцать! — возмущённо поправляет Тэхён.       — М-м-м, как скажешь, — тянет Чонгук, уже забираясь внутрь палатки. Тэхён ползёт следом и застегивает молнию. Он хмурится, оглядывая тесное пространство: палатка едва-едва вмещает двоих взрослых парней — да, Тэхён коротышка, но он всё равно полностью выросший мужчина, чёрт возьми.       — Выглядело лучше снаружи и…       Он даже не успевает договорить, потому что внезапно губы Чонгука уже на его губах. Парень толкает его на жёсткую землю, укрытую брезентом палатки, перекидывает ногу через маленькое — по сравнению с ним — тело, почти седлая Тэхёна, и целует с жадной, почти болезненной спешкой. Ким тихо всхлипывает в чужие губы, когда Чонгук грубо проталкивает язык ему в рот. Одна только сила и отчаянная нужда в этом поцелуе мгновенно заставляют их обоих задыхаться от жара, который стекает в низ живота, собирается там тугим комом.       Чонгук отстраняется — они оба тяжело дышат.       — Я хотел это сделать с той самой секунды, как увидел тебя в автобусе.       Лицо Тэхёна вспыхивает румянцем. Чонгук никогда не мог насытиться этим розовым оттенком на его щеках, поэтому он снова целует парня — их губы сплетаются в мокрой, беспорядочной, полной похоти каше. Тэхён запускает пальцы в волосы Чонгука, тянет за них — и брюнет гортанно стонет, медленно притирается бёдрами к промежности парня, вызывая у него высокий, прерывистый всхлип. Губы Чона скользят вниз по шее Тэхёна, и он жадно присасывается к нежной коже, оставляя влажный, горячий след. Тэхён дрожит всем телом, пальцы в волосах Чонгука сжимаются сильнее, почти до боли. Руки Чона ныряют под рубашку парня, ладони скользят по мягкой, тёплой коже живота, поднимаясь выше.       — У-у-у, Ч-Чонгук… — Тэхён захлёбывается стоном, когда кончики пальцев задевают чувствительные соски.       — Нравится, да? — Голос Чонгука становится ниже, хрипловатее, с лёгкой насмешкой. Тэхён только жалобно скулит в ответ, не в силах собрать слова.       Чонгук ухмыляется, медленно расстёгивает пуговицы рубашки одну за другой. Губы отрываются от шеи и начинают оставлять мелкие влажные поцелуи по ключицам, спускаясь всё ниже — пока не доходят до груди. Тэхён начинает тяжело дышать, когда горячее дыхание Чонгука обжигает уже затвердевший сосок. Чон поднимает взгляд, смотрит прямо в глаза Тэхёна — в этих тёмных пропастях читается поддразнивание. Он нарочно медлит, не прикасаясь губами, лишь обдавая кожу горячим дыханием, заставляя парня извиваться под ним от нетерпения.       — Чонгук… п-пожалуйста, — Тэхён наполовину умоляет, наполовину стонет, голос дрожит и срывается.       Чонгуку больше ничего не нужно слышать. Он прищуривается, опускает голову ниже — горячий язык касается тёплой кожи соска, влажно обводит его медленным кругом, а потом резко втягивает в рот. Тэхён выгибается, пальцы впиваются в плечи Чонгука, дыхание прерывается короткими всхлипами.       — Кадеты, выходите на ужин! - Громогласный рёв командира разрывает тишину лагеря, словно удар грома.       Чонгук резко отстраняется. Тэхён жалобно хнычет, тело всё ещё дрожит от неудовлетворённого желания.       — Блять, — выдыхает Чонгук, проводя рукой по растрёпанным волосам и пытаясь собраться. Тэхён словно всё ещё в тумане, глаза полузакрыты, губы припухшие.       — Ч-Чонгук…       — Б-Бэмби, надо идти. Давай, вставай, — голос Чонгука хриплый, напряжённый.       Тэхён медленно открывает свои по-оленьи большие и жалобные глаза и смотрит на него этими огромным, влажным, полным нужды взглядом. Чонгук тихо ругается себе под нос, отворачивается в сторону, стискивая челюсть, чтобы не сорваться обратно к Киму прямо сейчас.       — Давай, идём… пока я не передумал.       Он неохотно отстраняется от парня и поднимается на ноги. Тэхён тоже встаёт через несколько секунд — на его припухших губах снова застыла эта обиженная гримаса, брови сдвинуты в разочарованном изгибе. Чонгук смотрит на него и тяжело вздыхает.       — Поверь мне, Бэмби, если бы мне дали выбирать между ужином и тем, чтобы съесть тебя… я бы выбрал тебя.       Позже, этим же вечером за ужином, Чимин замечает пылающие щёки Тэхёна и наклоняется к нему с ехидной улыбкой.       — Эй, почему ты такой красный?       — Э-это… из-за всех этих упражнений, — заикается Тэхён, нервно отводя взгляд и пытаясь спрятать лицо за стаканом.