Homophobic High

2 года спустя

ТОКИО, ЯПОНИЯ

22 декабря, 17:52

      Ким Тэхён наблюдает за тем, как в воздухе медленно кружатся хлопья ваты, оседая на землю и превращаясь в сверкающие сугробы. Подоконник обрамлен пушистым снегом, а стекло покрыто ледяными узорами, размывающими вид на шумный город. Парень проводит рукой по своим выцветшим синим волосам и выдыхает — пар вырывается тонкими струйками дыма. Он прижимает кружку с обжигающим какао к дрожащему телу и переводит взгляд на старенький мобильник, лежащий на столе.       Он наклоняется над деревянной подставкой и нажимает на кнопку вызова, глядя, как загорается ярко-синий экран и комнату наполняют длинные гудки.       Вскоре на дисплее появляется знакомое лицо — картинка немного рябит из-за плохой связи, но человек в кадре узнаваем мгновенно.       — Приве-е-ет! — восклицает Чимин, широко улыбаясь в камеру.       Тэхён подтягивает колени к груди и кладет на них подбородок.       — Наконец-то ты ответил, — говорит он, потирая ладони, чтобы согреться.       Чимин хихикает и ерошит свои теперь уже розовые волосы.       — Ну, Тэ, я теперь человек занятой.       Тэхён вскидывает брови, глядя на лучшего друга.       — Это с каких же пор?       Чимин сияет, возится с чем-то за кадром, а затем снова поворачивается к Тэхёну и подносит к камере лист бумаги.       — Я наконец-то достроил библиотеку! — радостно кричит он.       Глаза Тэхёна загораются.       — Боже мой! Серьезно?! Чим, я так за тебя рад! — восклицает он. — Видишь, я же говорил — не теряй веру. Посмотри, чего ты добился.       Чимин кивает, его глаза светятся искренней благодарностью.       — Спасибо, Тэ. Без тебя я бы не справился.       Синеволосый отмахивается от комплимента и хитро прищуривается.       — Да ладно тебе, ты же знаешь — на самом деле не я подтолкнул тебя к открытию этой библиотеки. Где она?..       Он не успевает договорить, как на экране появляется светловолосая девушка. Она обнимает Чимина за плечи и придвигается к камере.       — ПРИВЕТ, ТЭ! — радостно кричит она.       — Вспомни солнце — вот и лучик, — шутливо ворчит Чимин.       Эмили с улыбкой толкает его локтем и переводит взгляд на экран.       — Эмили! — радуется Тэхён. — Как ты? Слышал, ты простудилась на прошлой неделе.       Эмили кивает и забавно дует губы.       — Уже лучше, но боюсь, что в самолете станет хуже.       При упоминании полета глаза Тэхёна загораются.       — Не переживай, когда прилетишь, я о тебе позабочусь!       Эмили смеется.       — О, я в этом не сомневаюсь. Ты уж точно справишься лучше, чем вот этот тип, — она кивает на Чимина. — Я сказала ему, что простудилась, а он пошел в аптеку и купил мне ТАБЛЕТКИ ДЛЯ БЕРЕМЕННЫХ!       Тэхён взрывается смехом.       — К-как?!       — Заткнись, — ворчит Чимин на заднем плане, недовольно хмурясь. — Я думал, это витамины.       — Ага, витамины для БЕРЕМЕННЫХ женщин, — Эмили качает головой.       Чимин фыркает и притягивает девушку к себе на колени.       — Ну и что, главное — забота, — бормочет он.       Тэхён смотрит на них с теплой улыбкой, а затем картинно кривится.       — Фу, парочки.       Чимин смеется и качает головой.       — Ой, помолчи. Ладно, нам пора. Нужно упаковать еще кучу вещей. Я до сих пор пытаюсь сообразить, как засунуть твой подарок в чемодан.       — Чимин, не нужно так заморачиваться из-за подарка. Купишь что-нибудь уже здесь, — укоряет его Тэхён.       имин качает головой.       — Мы прилетаем в канун Рождества, времени совсем не будет.       Тэхён вздыхает и кивает.       — Ладно, твоя правда… но я хочу, чтобы вы поскорее были здесь, а не застряли на границе в само Рождество.       — Все будет нормально, — заверяет его Чимин. — В конце концов, кто я такой?       — Идиот, — шепчет Тэхён.       — ЭЙ!       — Пока-а-а! — Тэхён быстро завершает видеозвонок.       Он улыбается, откидывается на спинку стула и чувствует, как прохлада комнаты медленно окутывает его. Вздыхает, плотнее кутаясь в свитер.       Вдруг входная дверь с шумом распахивается.       Входит парень в длинном черном зимнем пальто и шерстяной водолазке.       Чонгук торопливо ставит пакеты с продуктами на пол и бросается к камину. Он присаживается на корточки, протягивает руки в перчатках к оранжевому пламени и облегченно выдыхает, когда жар наконец касается кожи.       — Я же говорил, что молоко могло подождать, — улыбается Тэхён, подходя сзади к Чонгуку и опускаясь рядом с ним на корточки.       — Надо было тебя послушать, — выдыхает Чон, садясь прямо на ковёр и одним движением усаживая Тэхёна к себе на колени. Он обхватывает его руками и зарывается ледяным носом в шею мальчика — тот невольно вздрагивает от холода.       — У тебя нос просто ледяной, — жалобно тянет Тэхён.       — Всё у меня ледяное, — стонет Чонгук, дрожа всем телом. — Думал, зад примерзнёт к сиденью в машине.       Тэхён смеётся и чуть поворачивается, чтобы посмотреть ему в лицо.       — Всё, говоришь? — он игриво приподнимает брови.       Чонгук наклоняет голову и медленно ухмыляется.       — Хм… кто-то стал смелее, да?       Тэхён тихо хихикает и наклоняется ближе — так близко, что их дыхание смешивается.       — Хм, может быть. Что, хочешь, чтобы я тебе это согрел, хён? — спрашивает он с притворной невинностью, но голос уже опускается в бархатно-соблазнительный полушёпот.       Чонгук поперхнулся воздухом.       — Ч-что?! — выпаливает он, глаза расширяются.       Тэхён делает самое ангельское лицо на свете.       — А что? Я имел в виду руки, — говорит он, беря ладони Чонгука в свои и энергично растирая их, словно пытаясь разогнать мороз.       Чонгук шутливо щурится и тянет его ближе за ворот свитера.       — Я знаю, что ты меня дразнишь, Бэмби. Не думай, что это сойдёт тебе с рук.       — Чт—       Слова обрываются на полуслове — Чонгук притягивает его и целует. Тёплые губы встречаются в холодном воздухе комнаты, и по телам мгновенно разливаются волны жара. Чонгук перекидывает ногу Тэхёна через своё бедро, усаживая его верхом, и углубляет поцелуй, запуская пальцы в мягкие синие пряди.       — Ч-Чонгук… надо остановиться… мы можем опоздать… — выдыхает Тэхён прерывисто, голос дрожит и срывается.       Чонгук тихо смеётся прямо в его губы и продолжает целовать — медленно, жадно.       — Хм… думаю, они переживут несколько минут, — хрипло шепчет он ему на ухо, отчего щёки Тэхёна вспыхивают алым.       Тэхён тяжело вздыхает, когда губы Чонгука скользят ниже — к шее. Он нежно посасывает тонкую кожу, оставляя лёгкие сиреневые метки, словно расписываясь на ней. Затем стягивает перчатки и засовывает ладони под шерстяной свитер Тэхёна. Тот резко выдыхает, когда ледяные пальцы касаются тёплой кожи на талии.       — Х-холодно, — хнычет Тэхён, тело выгибается дугой.       Чонгук улыбается прямо в его шею, не отрываясь от кожи.       — Прости, малыш, — произносит он низко, почти рычаще. — Но к тому времени, как я с тобой закончу, они будут горячими.       Тэхён дрожит — уже совсем по другой причине.       Чонгук скользит ладонями вверх по коже мальчика, пока пальцы не касаются напряжённых от холода сосков. Он проводит большими пальцами по ним, слегка надавливая, — Тэхён сильнее впивается пальцами в пальто, тело выгибается.       — Ч-Чонгук… — выдыхает Тэхён прерывисто, чувствуя, как разум медленно растворяется под этими прикосновениями.       — Ммм, что такое? — дразняще спрашивает Чонгук, наслаждаясь раздражённой гримасой, которая появляется на губах Тэхёна, пока он продолжает играть с чувствительной точкой.       — Чонгук… — ноет Тэхён, прекрасно понимая, чего хочет, но всё ещё слишком стесняясь попросить вслух. Даже спустя годы некоторые вещи не меняются.       Чонгук решает подразнить ещё сильнее: берёт сосок между указательным и большим пальцем и слегка сжимает.       Тэхён вскрикивает — волна возбуждения ударяет мгновенно. В порыве он приподнимает бёдра и прижимается вниз, тёршись о пах Чонгука.       Глаза Чонгука темнеют. Он крепче сжимает талию мальчика и выдыхает с хриплым стоном.       — Вставай, — коротко приказывает он.       Тэхён мгновенно подчиняется: вскакивает на ноги и замирает в ожидании следующей команды. Чонгук тоже поднимается и кивает в сторону каменной стены рядом с камином.       — Повернись, — хрипло говорит он, на губах играет лёгкая усмешка.       Тэхён торопливо подходит к стене и поворачивается лицом к холодному камню — будто провинившийся ребёнок в углу. За спиной слышится шорох одежды. Он слегка поворачивает голову и тихо ахает: Чонгук уже снял водолазку — мёдовая кожа мерцает в отблесках огня, каждый мускул подсвечен тёплым пламенем.       Чонгук замечает его взгляд и ухмыляется шире. Подходит вплотную, прижимаясь полуобнажённым телом к спине Тэхёна.       — Нравится то, что видишь? — тянет он низко, прямо в ухо, отчего по телу мальчика пробегает дрожь.       Тэхён краснеет и робко кивает, снова поворачиваясь к стене. Чонгук тихо смеётся.       Он мягко толкает Тэхёна вперёд, прижимая его всем телом к холодному камню. Ким тихо хнычет — гладкие ледяные камни касаются разгорячённого лица.       Чонгук проводит носом по его затылку, вдыхая запах, а потом отстраняется.       — Снимай, — говорит он, слегка потянув за край шерстяного свитера.       Тэхён послушно кивает и стягивает свитер через голову. Холодный воздух мгновенно обжигает обнажённую кожу — он дрожит сильнее.       Чонгук несколько секунд молча любуется открывшейся спиной: изящные линии лопаток, тонкая талия, лёгкая дрожь под кожей. Затем наклоняется и нежно целует ключицу.       — Ты стал гораздо смелее, правда, Бэмби? — шепчет он, прижимаясь губами к коже.       Тэхён сглатывает и качает головой — робко, почти отрицая.       — Н-нет… — выдыхает он, но голос дрожит от предвкушения.       Чон тихо смеётся, голос низкий, с лёгкой хрипотцой.       — Ну же, не ври. Признавайся. Раньше ты был таким стеснительным, а теперь? Называешь меня всякими именами, притворяешься, будто не понимаешь, что делаешь? Хм? Думаешь, ты такой хитрый, да, малыш? — спрашивает он, запуская пальцы в выцветшие синие пряди и слегка оттягивая голову Тэхёна назад.       Тэхён тихо всхлипывает от лёгкого рывка за волосы и поднимает взгляд на Чонгука — глаза полуприкрыты, щёки пылают.       — Н-нет… — бормочет он почти беззвучно.       Чонгук наклоняется ещё ближе, тёмные глаза проникают в самую глубину.       — Нет? — мурлычет он. — А мне кажется, ты лукавишь.       Тэхён пытается покачать головой, но хватка Чонгука в волосах не даёт пошевелиться.       — Мне не нравится, когда ты мне врёшь, — говорит он, прикусывая кожу на шее , медленно ведя к плечу. — Так что говори. Что на тебя нашло в последнее время?       Тэхён резко втягивает воздух — Чонгук сильнее тянет за волосы. Жар внизу живота расцветает мгновенно, тесные джинсы становятся невыносимо узкими.       — Я… я… — заикается он, почти не понимая собственных слов, глядя прямо в глаза Чонгуку.       Брюнет вопросительно приподнимает бровь, терпеливо ждёт.       Тэхён закрывает глаза — яркий румянец заливает щёки.       — Я… я был плохим мальчиком, — шепчет он еле слышно.       Чонгук слышит. Он тихо хмыкает в знак согласия, кладёт одну ладонь на талию Тэхёна и сжимает мягкую кожу.       — И что нам с этим делать, а? — спрашивает он низко, отчего Тэхён невольно извивается в его руках.       Тэхён молчит, отводит взгляд — голосу доверять уже нельзя.       — Думаешь, тебя нужно наказать? Хм?       Тэхён дрожаще выдыхает и шепчет, почти неслышно:       — Д-да, хён…       Челюсть Чонгука напрягается — он прекрасно знает, что Тэхён нарочно его дразнит этим словом.       Он издаёт тёмный, низкий смешок и качает головой.       — Ты ещё пожалеешь об этом, малыш.       С этими словами он прижимается к нему сильнее, вдавливая возбуждение в одетые ягодицы Тэхёна. Тот резко ахает. Чонгук крепче сжимает волосы, оттягивая голову ещё дальше назад. Затем подносит два пальца к розовым губам мальчика — и замирает в ожидании.       — Соси, — рычит Чонгук ему на ухо низким, опасным голосом.       Тэхён дрожит от этого тона и мгновенно открывает рот, принимая пальцы внутрь. Он обводит их языком, медленно посасывая, обволакивая слюной.       Чонгук наблюдает за этим зрелищем потемневшими глазами — возбуждение накатывает волнами от того, как легко и естественно Тэхён лижет его пальцы. Он толкает их глубже — Тэхён давится, но закрывает глаза и тихо стонет вокруг них, слюна вытекает из уголков губ и стекает по подбородку.       Чонгук тихо посмеивается.       — Трудно? — спрашивает он с насмешкой. — А ведь это всего лишь мои пальцы, малыш. Как же ты справишься с настоящим?       Тэхён всхлипывает, когда Чонгук медленно прижимает к нему своё возбуждение через ткань джинсов. Он извивается от нетерпения и поднимает взгляд на Чонгука — глаза большие, круглые, умоляющие.       — С-сними их… п-пожалуйста! — почти плачет он, прижимаясь спиной сильнее к Чонгуку.       На этот раз Чонгук слушается: одним движением стягивает с Тэхёна джинсы, оставляя его в облегающих боксерах, которые уже натянулись от напряжения.       Теперь жар разливается по всему телу, кожа пылает — Тэхён почти не замечает ледяного холода комнаты. Всё его сознание занято только тем, кто стоит за спиной и смотрит на него так, будто он — самое вкусное блюдо на свете.       Чонгук проводит мозолистыми ладонями по внутренней стороне бёдер, лаская тёплую кожу, затем сжимает её. Медленно скользит рукой к возбуждению Тэхёна и, не давая тому опомниться, крепко обхватывает напряжённую плоть через ткань боксеров и сжимает.       Тэхён вскрикивает от удовольствия — пальцы Чонгука выскальзывают изо рта, голова откидывается назад, ложась на грудь Чонгука. Тот дразняще массирует его через ткань, наслаждаясь тем, как мальчик медленно тает в его руках.       — Ч-Чонгук! — задыхается Тэхён, подаваясь бёдрами вперёд. — Пожалуйста…       Чон ухмыляется.       — Пожалуйста — что, малыш? — спрашивает он и замирает, смакуя отчаянный стон разочарования, который срывается с губ Тэхёна.       Ким открывает глаза — взгляд затуманенный, почти пьяный.       — Пожалуйста… накажи меня, — шепчет он.       Чонгук чувствует, как его собственные брюки становятся невыносимо тесными. Больше он не может сдерживаться.       Он стягивает с себя брюки и боксеры, затем повторяет то же с Тэхёном. Мальчик тихо всхлипывает, когда горячая плоть касается холодного камня стены — и тут же прижимается ещё ближе к обнажённому телу Чонгука, ища его тепла.       Чонгук берёт пальцы, покрытые слюной Тэхёна, и опускает руку вниз — к мягким ягодицам. Медленно проводит по нежной коже, дразняще обводит кончиком пальца тугое колечко мыщц.       Тэхён дрожит от влажного прикосновения и подаётся назад, навстречу пальцам. Но Чонгук не торопится. Его грубая ладонь внезапно шлёпает по ягодице — резко, звонко.       Тэхён вскрикивает — смесь боли и удовольствия заставляет тело выгнуться дугой. Он тяжело дышит, прижимаясь лбом к стене, пока Чонгук наклоняется ближе и шепчет прямо в ухо:       — Это только начало, Бэмби.       — Ты же не хочешь, чтобы я наказал тебя ещё сильнее, правда? — рычит Чонгук.       Тэхён яростно качает головой, глаза блестят от слёз.       — Н-нет… я… прости…       Губы Чонгука чуть изгибаются в улыбке при виде этих заплаканных глаз. Наконец он сдаётся и медленно вводит длинный палец внутрь. Тэхён выгибает спину, издавая тихий стон, и опирается лбом о стену.       Чонгук мгновенно добавляет второй палец и сгибает их внутри, находя самую чувствительную точку. Дыхание Тэхёна сбивается, прерывистое и горячее.       — Ч-Чонгук… — ноет он задыхаясь.       Брюнет смотрит на него сверху вниз и тихо усмехается.       — Чонгук? — игриво переспрашивает он. — А где же «хён», а? Скучно стало, малыш? Поэтому маска спала? Больше никакой дерзости, потому что ты уже получаешь, что хотел, да?       — Н-нет… — Тэхён лихорадочно качает головой. — Прости… хён…       Он вскрикивает, когда Чонгук резко сгибает пальцы, попадая точно в простату.       — М-мм, вот так гораздо лучше, — шепчет Чонгук низко, прямо в ухо.       Он начинает двигать двумя пальцами вперёд-назад, а потом добавляет третий. Тэхён чувствует, как голова кружится — три пальца растягивают его, медленно, но неумолимо.       — А-а… х-хён… ещё… — стонет он, почти плача.       Чонгук тихо смеётся над его отчаянными звуками, но когда Тэхён откидывается назад и начинает мягко постанывать прямо в его шею, он понимает — пора заканчивать с прелюдией.       Он вынимает пальцы — Тэхён тут же жалобно хнычет, надувая губы от потери контакта. Чонгук выравнивает свой твёрдый член у входа и, не давая мальчику сказать ни слова, медленно входит.       — Чёрт… — выдыхает Чонгук, чувствуя, как тесные стенки обхватывают его.       Он опускает голову на лопатку Тэхёна и дышит тяжело, ожидая, пока тот привыкнет.       Тэхён вскрикивает от боли — растяжение всё ещё жжёт, несмотря на то, что он ощущал это уже тысячу раз. Чонгук остаётся слишком большим, слишком много для него.       — Б-больно… — шмыгает носом Тэхён, когда Чонгук наконец входит до конца.       Чонгук стискивает челюсти, сдерживаясь, и нежно гладит крохотную талию мальчика.       — Знаю, малыш… — шепчет он, целуя его плечо.       Проходит несколько долгих мгновений — слышны только тихие всхлипы Тэхёна и тяжёлое дыхание Чонгука. Наконец Тэхён слабо кивает, давая знак продолжать.       Чонгук выдыхает с облегчением и начинает двигаться — медленно, осторожно, чувствуя каждый сантиметр, каждый дрожащий вздох под собой.       Тэхён прижимается лбом к стене, слёзы текут по щекам — но теперь уже не только от боли. Он подаётся навстречу, тихо постанывая.       — Х-хён… — шепчет он, и в этом слове — всё: мольба, любовь, доверие.       Чонгук наклоняется ближе, целует мокрую щёку и шепчет в самое ухо:       — Я здесь, Бэмби… Я всегда здесь.       И продолжает двигаться — медленно, глубоко, нежно, пока боль не превращается в жар, а всхлипы — в сладкие стоны.       Дыхание Тэхёна перехватило, когда он почувствовал, как твёрдый член Чонгука двигается по его чувствительным стенкам. Он ещё сильнее выгнул спину и опустил голову на стену. Чонгук обхватил бёдра парня и медленно ускорялся с каждой секундой, наслаждаясь тем, как Тэхён время от времени сжимался вокруг него.       С одним особенным толчком Тэхён довольно громко застонал, и Чонгук многозначительно усмехнулся. Он медленно выскользнул из парня и резко толкнул бёдрами вперёд в это самое место, заставляя Тэхёна вскрикнуть от удовольствия.       — Х-Хён- а-а- м-ещё, — вскрикнул Тэхён, отталкиваясь назад.       Чонгук сделал, как тот просил, и увеличил темп, снова и снова попадая в одно и то же место. Он чувствовал, что Тэхён вот-вот кончит, поэтому вытащил член из парня, к большому неудовольствию младшего.       Тэхён жалобно хнычет, слёзы блестят в его глазах.       — Повернись, — твёрдо заявляет Чонгук, его голос хрипит от явного удовольствия. Тэхён краснеет и быстро выполняет указание. Теперь, повернувшись лицом к Чонгуку, Тэхён краснеет ещё сильнее, заметив, как сильно тот вспотел.       Чонгук проводит рукой по своим тёмным волосам, а затем жестом предлагает парню прыгнуть. Тэхён хватается за плечи Чонгука и подпрыгивает, приземляясь ему на руки и обхватывая ногами талию брюнета.       Чонгук прижимает их к стене для опоры, отчего тот вздрагивает от ощущения холодного камня на своей раскалённой спине. Чонгук одной рукой крепко держит Тэхёна, а другой снова пристраивает свой член для входа.       После того, как он снова вошёл в Тэхёна, он положил руку на стену рядом с головой парня, прежде чем медленно начать двигаться. Чонгук быстро ускорил темп, и вскоре Тэхён начал бормотать что-то невнятное.       — А-а-а-а так д-хорошо, хён, д-а-такой б-большой, — выкрикнул он, бессмысленно бормоча. Чонгук слегка улыбнулся и уткнулся головой в шею парня, вдыхая его сладкий аромат. Тэхён заметил, что Чонгук слегка дрожит, и нахмурился, поняв причину. Он сдерживался.       Ким почувствовал, как его сердце затрепетало в груди, он был поражён тем, насколько Чонгук внимателен. Он знал, что Чонгук будет продолжать сдерживаться, пока Тэхен не скажет ему перестать делать это.       — Я… я думал, ты собирался меня наказать, хён. Хотя это совсем не похоже на наказание.       Чон останавливается и смотрит на парня широко раскрытыми глазами. Тэхён чуть не сглатывает от того, как его глаза ещё больше темнеют, и слегка съёживается, когда парень наклоняется к нему ближе, касаясь губами его губ.       — О, правда? — хрипло выдыхает Чонгук, голос низкий, как гравий под ногами.       Тэхён пытается кивнуть, стараясь выглядеть смелым, хотя внутри всё дрожит.       Чонгук издаёт тёмный, глубокий смешок — вибрация этого звука проникает прямо в ухо Тэхёна и стекает по позвоночнику ледяной дрожью.       — Ну что ж… держись, малыш, — рычит он.       И прежде чем Тэхён успевает подумать, прежде чем слова успевают собраться в голове, прежде чем разум вообще включается — Чонгук начинает двигаться. Быстро. Жестоко. Не по-человечески.       Глаза Тэхёна мгновенно закатываются — интенсивность толчков вышибает воздух из лёгких, кости дрожат, простата горит от каждого удара. Он не знает, когда именно это началось, но в какой-то момент слёзы уже текут по щекам. Голова в облаках, мир расплывается, а Чонгук, кажется, полностью забывает о том, насколько мальчик уже на грани — он только ускоряется, вбиваясь всё глубже, всё сильнее.       Внутри Тэхёна всё стягивается в тугой узел — ещё чуть-чуть, и он потеряет сознание, если не кончит прямо сейчас.       — Х-хён… — бормочет он сквозь слёзы, тело подпрыгивает в такт каждому толчку. — А-а… х-хён… я… я сейчас… кончу… — выкрикивает он.       Чонгук крепче сжимает его бедро.       — Ещё не время, малыш. Потерпи немного, хорошо?       Тэхён пытается кивнуть, но вместо этого просто роняет голову на плечо Чонгука — очередной мощный толчок выбивает из него стон. Он слышит, как дыхание Чонгука становится прерывистым, неровным — и это приносит облегчение. Значит, он тоже на пределе.       Тэхён уже не уверен, сколько сможет продержаться. Всё тело дрожит от перегрузки, сознание то включается, то гаснет. Слёзы заливают глаза, и в отчаянной попытке остаться в реальности он впивается пальцами в мокрые волосы Чонгука, сильно, почти больно тянет.       Чонгук тихо стонет прямо в ухо и резко выходит полностью.       С ещё одним рывком за волосы он вбивается обратно — один-единственный, самый мощный, самый глубокий толчок за всё время.       Это становится последней каплей.       Тэхён издаёт пронзительный крик — кончает, даже не прикасаясь к себе, тело сотрясается в конвульсиях. Чонгук рычит сквозь зубы, кончая внутрь, заполняя его горячим, пульсирующим теплом.       Несколько мгновений — только тишина, тяжёлое дыхание и стук сердец.       Чонгук медленно выскальзывает, осторожно, почти нежно. Тэхён жалобно всхлипывает — даже это лёгкое движение по сверхчувствительным стенкам причиняет почти боль. Когда Чонгук наконец выходит полностью, тело Тэхёна обмякает — он падает вперёд, прямо в объятия Чонгука, который тут же подхватывает его, крепко прижимая к груди.       Они стоят так — мокрые от пота, дрожащие, тяжело дышащие — пока за окном всё падает и падает снег.       Чонгук подхватывает его на руки и несёт к кровати — оба их измотанных тела падают на роскошно мягкий матрас. Тэхён даже не шевельнулся там, куда его положили, и Чонгук тихо посмеивается над этим зрелищем, умиляясь над пухлыми щёчками и надутыми губками мальчика.       Он нежно проводит пальцем по мокрым от слёз щекам, и на губах появляется лёгкая улыбка.       — Ты был потрясающим, малыш, — говорит он, аккуратно заправляя прядь волос за ухо. Даже в таком состоянии Тэхён всё равно краснеет от похвалы, и Чонгук смеётся — нежно, с обожанием.       — Такой хороший… только для меня, — шепчет Чонгук, зарываясь лицом в его волосы и целуя в лоб.       — Т-только для тебя, хён… — бормочет Тэхён, всё ещё витая где-то далеко.       Улыбка Чонгука становится ещё шире — сердце трепещет от этих слов.       — Только твой, — шепчет он и целует закрытые веки.       Чонгук слегка потягивается и поворачивает голову к часам. Увидев время, недовольно цокает языком.       — Уф, давай, Бэмби, пора собираться. Не хотим же опаздывать слишком сильно, правда?       Тэхён не отвечает — только посапывает во сне. Чонгук качает головой с любовью.       — Боже, ты настоящая принцесса подушек, малыш. Всё время нужно, чтобы тебя баловали, — говорит он, поднимая мальчика с кровати.       Тэхён сонно шевелится, прижимаясь лицом к шее Чонгука, пока тот несёт его в ванную.       — Люблю тебя… — бормочет он сквозь сон.       Чонгук прижимает его чуть крепче и выдыхает с тихим счастьем.       — И я тебя люблю, Бэмби, — шепчет он.       Он открывает дверь ванной и сажает Тэхёна на столешницу. Мальчик резко просыпается от холода мрамора под голой кожей и жалобно вскрикивает. Чонгук смеётся, пока включает горячую воду, набирая ванну.       Тэхён, теперь полностью проснувшийся и ужасно ворчливый, бурчит что-то про дурацкую столешницу.       — Уничтожу твой род до седьмого колена, — мямлит он, надув губы. Чонгук поворачивается и указывает на себя.       — Меня? — спрашивает он с притворным удивлением, но в глазах пляшут смешинки.       Тэхён качает головой и указывает на столешницу. Чонгук закатывает глаза с притворным раздражением, но послушно закрывает кран. Подходит ближе, наклоняется и легко целует кончик носа мальчика. Тэхён недовольно фыркает и отворачивается — явно раздражён тем, что его заставляют бодрствовать.       — Ну же, Бэмби, — уговаривает Чонгук, проводя рукой по влажным от пота синим прядям. — Можем же поспать сколько захочешь, когда вернёмся, а? Я буду обнимать тебя столько, сколько пожелаешь. Как тебе такое предложение? Сейчас примем ванну, выйдем, а потом вернёмся — и ты будешь отдыхать хоть до следующего года. Согласен?       Тэхён смотрит на него большими глазами — предложение явно действует. Медленно кивает, потом поднимает руки, как ребёнок, требующий, чтобы его взяли на руки.       Чонгук улыбается, на этот раз целует в губы — нежно, коротко — и подхватывает его на руки. Несёт в душевую кабину. Они быстро ополаскиваются под тёплой водой, смывая пот и усталость, а потом вместе забираются в наполненную паром ванну.       Оба одновременно выдыхают от удовольствия — горячая вода обволакивает измученные мышцы, словно мягкое одеяло. Чонгук притягивает Тэхёна к себе на колени и обнимает за талию, прижимая спиной к своей груди.       — Готов к сегодняшнему вечеру? — тихо бормочет он, уткнувшись носом в шею мальчика.       Тэхён кивает, глаза загораются предвкушением.       — Ещё бы! — радостно отвечает он.

***

      Морозный ночной ветер обхватывает их тела, пока они идут по обледенелой дорожке. Оба дрожат и ускоряют шаг, хотя цель их пути — тоже на улице.       Чонгук бросает взгляд на Тэхёна — тот слегка переваливается при ходьбе, и Чонгук не может сдержать смешка.       — Ты ковыляешь, — весело замечает он.       Тэхён резко разворачивается и хмуро смотрит на него.       — Хм, интересно, чья это вина, — говорит он, толкая Чонгука локтем в бок.       Чонгук пожимает плечами с притворной невинностью.       — Ну, не совсем моя. По-моему, это кто-то там сказал: «Это совсем не похоже на наказание», после чего я потерял всякий контроль и решил полностью тебя уничтожить, как—       — Чонгук! — ужаснувшимся шёпотом перебивает Тэхён. — Мы на улице!       Чонгук кивает, ухмыляясь.       — Ага, знаю. Так на чём я остановился? А, точно — уничтожить твою задн—       — О, СМОТРИ, МЫ ПРИШЛИ! — громко перебивает Тэхён, хватая Чонгука за руку и таща его к большой толпе людей.       Как только их замечают, толпа взрывается восторгом. Замёрзшие тела мгновенно теплеют от криков и аплодисментов. Парни кланяются — одновременно извиняясь за опоздание и благодаря за тёплый приём — и быстрым шагом бегут к небольшой сцене, установленной посреди площади.       Тэхён скользит взглядом по толпе и вдруг замирает: в первом ряду он замечает знакомые тёмные глаза. Он виновато улыбается, быстро отводит взгляд и возвращается к Чонгуку.       Чонгук подходит к чёрному роялю — блестящему, как зеркало, — садится и с лёгким благоговением открывает крышку. Пальцы касаются клавиш, словно здороваются со старым другом.       Тэхён берёт микрофон, выходит к краю сцены. Толпа — человек сто, не меньше — мгновенно затихает, а потом взрывается овациями, едва он поднимает микрофон к губам.       Тэхён откашливается и улыбается — мягко, искренне.       — Привет, всем, — говорит он. Толпа отвечает радостным гулом.       — Сегодня особенно холодно, правда? — спрашивает он, и люди кивают, бормочут в знак согласия, кутаясь в шарфы и пальто.       Он улыбается ещё теплее.       — Пожалуйста, берегите себя, ладно? Не хочу, чтобы кто-то заболел.       Толпа хором соглашается.       — Хорошо, — говорит Тэхён. — Тогда начинаем.       Чонгук и Тэхён легко входят в ритм. Голоса сплетаются с фортепиано — чисто, естественно, без усилий. Мелодия течёт, как река, обволакивает всех вокруг. После каждой песни толпа взрывается аплодисментами и радостными криками.       Часы летят незаметно. Небо темнеет, звёзды проступают сквозь зимнюю дымку, а они поют всё так же — с улыбками, с теплом, с той самой искрой, которая когда-то зажглась между ними в совсем другой жизни.       Наконец наступает момент последней песни.       Тэхён подходит к микрофону.       — Ребята, это наша последняя песня на сегодня, — говорит он.       Толпа издаёт разочарованный стон. Тэхён улыбается.       — Надеюсь, вам понравится. Это классика. Она называется…       Зрители взрываются восторгом, узнав название. Тэхён улыбается шире и идёт к роялю. Садится на закрытую крышку — прямо рядом с Чонгуком. На секунду оглядывается вокруг. Ветер тихо качает голые ветви сакуры. Ночное небо горит тысячами звёзд — яркими, холодными, но такими живыми. Снег искрится под фонарями, толпа затихает в ожидании.       Тэхён подносит микрофон к губам, делает короткий вдох — и начинает.

«Wise men say,…»

      Толпа взрывается овациями, когда его мелодичный голос прорезает ледяной ветер и ложится на кожу слушателей мягким, успокаивающим теплом.

«Only fools rush in»

       Нежный голос Чонгука, сплетаясь с мягкими волнами фортепиано, очаровывает слушателей, разливая по их телам волну умиротворения.       На следующей строчке их голоса сливаются, создавая гармоничное эхо, которое проносится над шумными улицами.

«But I can't help falling in love with you…»

«Shall I stay?»

«Would it be a sin?»

      Они оба слегка тянут последнее слово, позволяя вибрациям своих голосов заставить толпу покачиваться в едином ритме.

«If I can't help falling in love with you?»

      Они продолжают петь легко и непринужденно, позволяя биению своих сердец направлять мелодию, слетающую с их губ.       Вся толпа кажется загипнотизированной их прекрасными голосами; эмоции, которыми делятся двое юношей, заставляют зрителей смотреть на них с восторгом сквозь пелену слез.       Вскоре они подходят к финальному куплету, и их голоса затихают, переходя в нежнейший напев. И небо, словно зная, что песня подходит к концу, решает пролить слезы застывшими кристаллами. Сверкающий белый снег закружился над толпой и парнями, рассыпаясь ледяными искрами среди рождественских огней, украшавших голые деревья.       Тэхён переводит взгляд на Чонгука, замечая, как маленькие белые точки усыпали его иссиня-черные волосы. Чонгук поднимает глаза, встречаясь со взглядом Тэхёна, и они оба улыбаются, продолжая петь.

«Take my hand».

      Их взгляды встречаются и переплетаются так крепко, что всё вокруг словно превращается в размытое пятно.

«Take my whole life too».

      Глядя в эти прекрасные оленьи глаза, Чонгук чувствует, как сердце в груди пускается в неистовый пляс. Прошло два года, но этот глубокий, сияющий взгляд всё так же заставляет его задыхаться от восторга.

«For I can't help falling in love with you».

      Для Тэхёна падающий снег — лишь красивый фон для того истинного произведения искусства, коим является Чонгук. За эти годы он понял, что парень, которого он полюбил, — это само воплощение души. Тот, на кого можно смотреть днями напролет и никогда не устать. Тот, кого хочется беречь вечно и прижимать к самому сердцу.

«For I can't help falling in love with you»

      Они заканчивают песню в состоянии, похожем на транс. Последний аккорд пианино и рев толпы звенят в ушах, но единственное, что они осознают — это присутствие друг друга. Эти губы, которые они изучили, эти руки, которые они научились держать, эти глаза, в которые они привыкли смотреть. Друг друга — тех, в кого они смогли влюбиться. И Боже, как же они благодарны за то, что им выпал шанс узнать, кто они такие на самом деле. Они благодарны за то, что выстояли, что пробились сквозь тяжелые времена и вытерпели все невзгоды. Потому что в итоге это того стоило. В конечном счете, любовь друг к другу стала лучшим, что случалось с их разбитыми сердцами. Вместе они росли, вместе исцелялись, вместе любили.       И именно это сделало их историю прекрасной. Все трудности, вся боль, все слезы — в конце концов всё это окупилось. Потому что теперь они есть друг у друга. А это — всё, что когда-либо имело значение.       Они разрывают зрительный контакт и медленно встают, чтобы помахать на прощание рукоплещущей толпе. Люди кричат еще громче, когда они подходят к краю сцены, заставляя обоих парней широко улыбаться.       — На сегодня это всё, ребята! Надеюсь, вам понравилось. Спасибо всем, что пришли, и надеемся увидеть вас снова. Берегите себя и не простудитесь в этот холодный зимний сезон. Мы любим вас! — говорит Тэхён, прощаясь.       — Всем спокойной ночи! — выкрикивает Чонгук, тоже махая людям рукой.       Они наблюдают, как толпа постепенно редеет, и на площади остаются лишь случайные прохожие. Чонгук поднимает взгляд и замечает приближающегося к ним кареглазого мужчину. Он улыбается ему:       — О, мистер Акихито, как приятно вас видеть, — приветствует он их менеджера.       Мистер Акихито закатывает глаза:       — Ах, Чонгук, Тэхён, как мило, что вы всё-таки соизволили явиться, — саркастично заявляет он.       Чонгук усмехается и кланяется вместе с Тэхёном.       — Прости, Аки, мы оба немного застряли... ну... по делам.       Мужчина снова закатывает глаза, но затем на его лице расплывается улыбка.       — Ладно, не буду врать, парни: сегодняшнее выступление было действительно крутым. Эти уличные концерты идут вам на пользу. С каждым разом толпа становится всё больше и больше. Это отличная реклама для вашего альбома!       Чонгук улыбается:       — Думаете, люди будут покупать наш альбом, когда он выйдет?       Мужчина энергично кивает:       — Вообще-то, я в этом уверен. Они явно от вас без ума. Разве вы не видели? Девчонки в первом ряду держали плакат с надписью «Тэгуки». У них уже есть общее имя для вас двоих.       Тэхён начинает радостно подпрыгивать на месте.       — Это потрясающе! — восторженно восклицает он.       Акихито кивает:       — Так и есть. Я сразу понял, что в вас двоих есть потенциал, как только впервые вас увидел!       Чонгук посмеивается:       — Что ж, мы и правда прошли немалый путь, верно, Бэмби? — говорит он, закидывая руку на плечо младшего.       Тэхён кивает:       — Да, это точно.       Акихито на мгновение задумчиво замолкает, а затем снова подает голос:       — Ладно, ребятки, давайте сворачиваться и убираться к черту из этого холодильника!       Парни кивают, и вскоре все втроем очищают сцену от аппаратуры. Чонгук и Тэхён машут менеджеру, когда тот забирает последнюю деталь оборудования и направляется к машине.       — Увидимся через две недели, Аки! — кричит Тэхён. Аки машет в ответ и скрывается в своем автомобиле.       Чонгук и Тэхён медленно бредут по заснеженному тротуару к своей машине. Они крепко держатся за руки, стараясь унять пронизывающий холод, и идут плечом к плечу.       — Сегодня небо просто чудесное, — говорит Чонгук, глядя вверх.       Тэхён тоже поднимает голову, и они вместе вглядываются в бескрайнюю россыпь звезд. Сумеречное небо усыпано веснушками молочного света, которые застенчиво мерцают из-за разрозненных серых облаков. Падающий снег смешивается со звездами, обманывая случайных прохожих своими безмолвными масками. Юноши замирают посреди пустынного тротуара, продолжая завороженно смотреть ввысь. Это просто звезды — обычные газовые шары, излучающие свет.       Но кажется, что именно эта простота, эта дразнящая, лаконичная эстетика притягивает их. Потому что эти простые звезды, разбросанные по небосводу, эти скучные шары раскаленного газа, горящие над ними…       Кажется, они знают их секреты лучше, чем кто-либо другой. Потому что всё это время, все эти годы небесная высь взирала на них; эти крошечные звездочки не сводили своих лукавых глаз с их взлетов и падений. Звезды прекрасны не потому, что они светятся.       Они прекрасны, потому что хранят воспоминания.       И эти звезды, так невинно мерцающие в роскошном бархате неба, хранят все воспоминания, принадлежащие двум влюбленным, что смотрят на них с восторгом.       Воспоминания о разбитых обещаниях. Воспоминания о страхах. Воспоминания о ссорах. И именно поэтому они прекрасны. Потому что они держат все эти болезненные воспоминания в объятиях своего неземного света.       — Звезды сегодня исключительно красивые, — говорит Чонгук с нежной улыбкой, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Тэхёна.       Тэхён кивает:       — Да, но ты знаешь, какие звезды еще краше? — спрашивает он, и его улыбка становится шире, а мысли возвращаются к одному особенному воспоминанию.       Чонгук вскидывает бровь и притягивает парня ближе к себе, глядя на него сверху вниз и обнимая за талию.       — Нет, скажи мне, Бэмби. Какие звезды могут быть красивее тех, что в зимнем небе?       Тэхён мягко улыбается, пристально глядя в глаза Чонгуку.       — Те, что в твоих глазах.       У Чонгука перехватывает дыхание, а затем на его лице расцветает улыбка. Он, не колеблясь, вовлекает синеволосого в нежный, трепетный поцелуй, наслаждаясь тем, как его мягкие розовые губы идеально подходят к его собственными.       И там, под сенью падающего снега, к тем бдительным звездам добавляется еще одно воспоминание.       Воспоминание об их счастливом финале.