Часть 35. Финал
9 февраля 2026 г., 22:06
Примечания:
В принципе - это все, ребят.
Остался эпилог и .. еще одна небольшая часть про секс в подсобке ( из-за чего, собственно, это все и началось).
Мигающие алые всполохи гипнотизируют.
Вой сирен превращается в монотонный шум, заполняющий всё пространство в голове.
Пока безвольное тело Чонгука затаскивают в машину скорой помощи — Тэхён пребывает в оцепенении.
Пока парамедики натягивают на лицо черноволосого кислородную маску и лихорадочно следят за замирающим пульсом — Тэхён в оцепенении.
Пока машина с визгом тормозит у больницы и Чонгука на каталке уносят в стерильную глубину реанимации — Тэхён всё еще находится в оцепенении.
Цвета сливаются в ослепительную белизну, голоса тонут в статическом гуле. Он до сих пор не может принять реальность.
Всего несколько мгновений назад он сам стоял на пороге небытия.
А в следующую секунду — увидел Чонгука с пулевым отверстием в животе, истекающего кровью на грязном асфальте.
А потом... он услышал эти слова.
«Я люблю тебя».
Те самые слова, которыми он бредил долгие месяцы.
Те слова, которые он вымаливал у небес каждой частичкой своей израненной души.
Те слова, которые он уже никогда не надеялся услышать из уст Чонгука.
И вот они прозвучали.
Боже, как же они были прекрасны. Невесомые, хрупкие, бесконечно нежные.
Но в каждой букве таилась невыносимая тяжесть.
В дрожащем голосе слышался предсмертный надрыв.
В них была меланхолия такой силы, что сердце Тэхёна разрывалось на части.
Он всегда мечтал, чтобы Чонгук признался ему в любви.
Но он никогда не хотел, чтобы эти слова стали его последним вздохом.
Тэхён тяжело вздохнул, прислушиваясь к ритмичному стуку дождя за окном больницы. С каждым серебристым ударом капли о землю его разум ускользал прочь — назад, в лабиринты воспоминаний.
***
— Что случилось? — тихо спросил Тэхён, ласково вырывая Чонгука из плена его мыслей. Снаружи, сотрясая здание школы, раскатисто прогремел гром. Чонгук едва заметно вздрогнул, напрягаясь всем телом. Он поднял взгляд на мальчика, уютно устроившегося у него на коленях, и замер, всматриваясь в эти сияющие, чистые, как у олененка, глаза. Он сделал короткий, рваный выдох. — Я боюсь. Тэхён удивленно приподнял брови: — Чего именно? Вспышка молнии вспорола небо, на мгновение залив тусклую комнату холодным электрическим светом. — Грозы, — робко признался он. Этот ответ казался совершенно невозможным для кого-то столь сильного, дерзкого и властного, как Чон Чонгук. Но вопреки всем стереотипам, даже большому и грозному льву иногда нужны руки, в которых можно укрыться, когда становится по-настоящему страшно. И Тэхён это знал. Он мягко, ободряюще улыбнулся, обхватил Чонгука руками и притянул к себе, заключая в крепкие объятия. — Всё хорошо. Я защищу тебя, — прошептал маленький мальчик, нежно, но уверенно прижимаясь к сильному телу другого.***
— Ким Тэхён? — раздался чей-то голос, вырывая его из забытья. Тэхён вскинул голову и увидел мужчину в белом халате, который растерянно оглядывал полупустой зал ожидания. Он резко вскочил, едва не опрокинув стул, и бросился к врачу. — Д-да, это я. К-как… как Чонгук? — он отчаянно пытался заставить свой голос звучать твердо, но тот всё равно предательски сорвался. Доктор тяжело вздохнул, глядя на него с профессиональным спокойствием. Но Тэхён всё равно заметил этот предательский блеск в его глазах. Там было нечто, чего он боялся больше всего. Жалость. — Мне очень прискорбно сообщать вам это, но пациент поступил в критическом состоянии. Он не справился. Смерть наступила на операционном столе. Слова ударили наотмашь, заставляя Тэхёна оцепенеть. Правильно ли он расслышал? Чонгук ушел? Его больше нет? — Ч-что?.. — Тэхён начал пятиться, ноги стали ватными, он пошатнулся, едва не теряя равновесие. Нет. Это какая-то ошибка. Кошмарная, нелепая ложь. — Н-нет! — он продолжал отступать, не желая принимать услышанное. — Сэр, пожалуйста, — мягко попытался остановить его доктор. — Н-НЕТ! — сорвался на крик Тэхён. Его голос гулким эхом отразился от стерильных больничных стен. — Сэр, выслушайте меня, — повторил врач, делая шаг навстречу. Но Тэхён лишь неистово мотал головой. Слёзы мгновенно застлали обзор, превращая мир в размытое, уродливое пятно. — НЕТ! — он кричал, захлебываясь собственным ужасом, отталкивая саму мысль о реальности. — СЭР! Тэхён резко вскинулся, вырванный из кошмара чьим-то голосом. Прямо перед ним стояла медсестра — невысокая женщина, чье лицо светилось искренним сочувствием. Она с тревогой смотрела на дрожащего, бледного как полотно мальчика. — С вами всё в порядке? — мягко поинтересовалась она, коснувшись его руки. Тэхён растерянно огляделся, пытаясь сообразить, где кончается сон и начинается явь. — Г-где доктор? — выдавил он, всё еще чувствуя на губах горький вкус недавнего отчаяния. Медсестра успокаивающе улыбнулась: — Он всё еще в операционной, милый. Тэхён нахмурился, в горле застрял ком. Значит, тот приговор был лишь игрой его измученного разума? — П-пациент… — голос почти отказал ему, онемев от ужаса. — С ним всё будет хорошо? — Пока трудно сказать определенно. Но я верю, что врач вот-вот выйдет и принесет добрые вести. И словно в ответ на ее слова, тяжелые двери операционного блока распахнулись. Из них вышел рослый мужчина в белоснежном халате. Его лицо было усталым, но спокойным. — Господин Ким Тэхён? — позвал он, оглядывая зал. Тэхён, пошатываясь от нахлынувшей слабости, подошел к нему. — Д-да? — сердце замерло в ожидании удара. Но доктор улыбнулся — и эта простая, человеческая улыбка подействовала на Тэхёна лучше любого лекарства. — У меня хорошие новости, — произнес врач. — Операция прошла успешно. Тэхён почувствовал, как к глазам подступают слезы, но на этот раз это были слезы облегчения. — П-правда? — переспрашивал он, не веря своему счастью, ощущая, как ледяные тиски, сжимавшие сердце, наконец-то разжались. Доктор утвердительно кивнул: — Да. Когда его доставили, состояние было критическим. Буду откровенен: мы сомневались, что он выкарабкается. Это настоящее чудо. Парень оказался борцом. Он пережил операцию и сейчас находится в стабильном состоянии. Тэхён дрожаще улыбнулся, голова закружилась от внезапного прилива надежды. Он сделал глубокий, прерывистый вдох и низко, всем телом поклонился врачу в знак безграничной благодарности. Доктор понимающе хмыкнул и мягко коснулся его плеча. — Сейчас он под действием препаратов, так что еще долго будет спать. Но если хотите — можете зайти к нему ненадолго. Тэхён часто закивал, не находя слов, чтобы выразить всё, что бушевало у него внутри. — С-спасибо, доктор… Огромное вам спасибо. Доктор улыбается ему и отходит, позволяя юноше войти. Тэхён делает несколько нерешительных шагов к двери и осторожно толкает её. Он открывает её медленно, а сердце в груди бьется неровно, в каком-то безумном ритме. Картина, представшая перед его глазами, вдребезги разбивает ему сердце. Чонгук спит на узкой белой кровати, опутанный проводами; ритмичный писк монитора отсчитывает удары его сердца. Он выглядит таким хрупким — кожа, когда-то золотистая и сияющая, теперь бледная, как пергамент. Волосы спутались, а в теле, кажется, совсем не осталось жизни. Странно видеть его таким. Тот яростный лев, которого он знал, теперь превратился в беспомощного ягненка. Тэхён медленно подходит ближе и опускается на край постели, стараясь не потревожить его раны. Он смотрит на юношу, лежащего без сознания, и, протянув дрожащую руку, осторожно накрывает его ладонь своей. Зрение Тэхёна застилает пелена. Он отчаянно смахивает слёзы, но они продолжают катиться по щекам. В конце концов, сдавшись нахлынувшим чувствам, он склоняет голову и плачет — сам не зная, от облегчения или от невыносимого горя. Наверное, и от того, и от другого. Потому что если бы он только знал... Если бы он знал, что тот высокий хмурый парень с темными глазами, в которого он врезался в свой первый день, когда-нибудь станет историей, которую он будет пересказывать дрожащими губами на закате лет... Историей о том, как мальчик, любящий мальчиков, влюбился в гомофобного задиру. Историей о том, как они проводили дни напролет, согревая друг друга теплом своих таких разных тел, находя покой в разном ритме своих сердец и балансируя на грани между дружбой и чем-то неизмеримо большим. О том, как их невысказанная любовь обернулась бездонным предательством. Как утешение превратилось в агонию, а когда-то живое, пульсирующее сердце — в глухой, едва слышный стук. Историей о записках к завтраку и подгоревшей воде. О спрятанных от мира озерах и внезапных арестах. О перевозке наркотиков и пулевых ранениях. Об их истории. Истории его и Чонгука. Если бы он знал, что всё обернется именно так, он бы ни за что не заглянул в эти темные глаза снова. Он бы развернулся и ушел, не оглядываясь. Ушел бы до того, как успел полюбить. Сбежал бы до того, как его сломали. До того, как они уничтожили друг друга. Но в глубине души Тэхён знает. Знает, что даже если он перестанет смотреть в эти темные глаза, даже если отвернется, даже если уйдет… Их история всё равно случится. Потому что эта история не была продиктована судьбой. Где-то глубоко внутри он понимает: есть сила куда более могущественная, что управляет этой неразрывной нитью. Та самая сила, что разлучила их, и та же самая, что связала их воедино. Неистовая жажда, зародившаяся в их юных сердцах. Любовь. И, возможно, именно поэтому он плачет. Плачет от облегчения — потому что любит его, и от боли — потому что любит его. Почему любовь должна так ранить? Тэхён едва замечает, как чьи-то руки обхватывают его за талию и притягивают ближе. Он начинает рыдать еще сильнее, когда его окутывает до боли знакомый аромат мятного мускуса. — Бэмби, — хрипло доносится голос, в надломленном тоне которого слышится тревога. — Почему? — жалобно вскрикивает Тэхён. — П-почему я? Почему ты? П-почему мы?! — вырывается у него сквозь слезы. Чонгук, всё еще немного дезориентированный, смотрит на парня, уткнувшегося ему в грудь. — П-почему что? Синеволосый мальчик слегка отстраняется, всхлипывая. — П-почему… — начинает он, глядя на него заплаканными глазами. — Почему нам так тяжело? Чонгук понимает, о чем он. — П-почему мы не можем быть просто счастливы? Почему нам должно быть так больно? — продолжает он, и его взгляд скользит по пулевым ранениям на теле Чонгука. — Почему… — шепчет он надломленно. — Почему ты принял пулю за меня? Чонгук потянулся было к синим волосам парня, чтобы убрать прядь с его лица, но замер… и опустил руку. — Потому что… — начинает темноволосый парень, едва слышно шепча. — Я… я однажды уже чуть не потерял тебя, Бэмби… — говорит он, сильнее сжимая простыню. — Я не мог вынести мысли о том, что потеряю тебя снова. Тэхён поднимает на него взгляд: — Н-но почему вдруг? Ты… ты ведь назвал меня педиком, Чонгук. А теперь говоришь, что любишь меня? Ты… ты принял пулю за меня! Я… я думал, ты меня ненавидишь. Чонгук грустно усмехается, его глаза блестят от непролитых слёз. — Я никогда не ненавидел тебя, Тэ. Я ненавидел только самого себя. Я… я никогда не ненавидел тебя. Я просто был трусом и слишком боялся признаться в своих истинных чувствах. Тэхён не сводит взгляда с его темных глаз, пока тот продолжает: — Быть геем для меня означало травму. Это означало насилие, мучения… предательство. И поэтому я сам превратился в ту травму, которая когда-то преследовала меня. Я стал жестоким, я мучил людей, я предал тебя. Это был защитный механизм. Он грустно улыбается мальчику. — Это был мой щит. Я… я не понимал, что этот щит, защищая меня, отрикошетил пулями в тебя. Я не понимал, что, спасая себя, я причиняю тебе боль. П-потому что я был эгоистом. И хотя я видел боль в этих больших оленьих глазах, — говорит он, протягивая дрожащую руку, чтобы обхватить ладонью маленькое личико Тэхёна, — я решил её игнорировать. Потому что таким я был до тебя. Тэхён слегка склоняет голову: — Ч-что же изменилось? Чонгук едва заметно улыбается, и его губы изгибаются в ностальгической улыбке. — Мое сердце, — шепчет он. От этих двух нежных слов у обоих перехватывает дыхание, пока они смотрят друг на друга с благоговением. Наконец Чонгук опускает взгляд, и его нежная улыбка сменяется хмурым выражением лица. — Но к тому времени, как я это понял, было уже слишком поздно. Я уже разбил тебе сердце. — П-почему твое сердце не изменилось раньше? — восклицает Тэхён. — Это всё, чего я когда-либо хотел, Чонгук. Чтобы ты любил меня так же сильно, как я люблю тебя. У темноволосого парня перехватывает дыхание. — Чтобы кто-то просто ответил мне взаимностью. Я… я был так счастлив, когда мы были вместе. Думал, что наконец-то нашел того, кто обо мне заботится. Думал, что то, что у нас было, — по-настоящему особенное, потому что впервые в жизни я сам почувствовал себя особенным. Но… но… — он замолкает, и тихий всхлип сотрясает его плечи. — Но потом ты ушел. Я чувствовал себя таким беспомощным. Ты был всем, что у меня было, и ты ушел… ушел, даже не моргнув глазом, оставив меня потерянным и никчемным. Человек, на которого я возлагал надежды, стал моим самым болезненным воспоминанием. Тэхён делает дрожащий вдох и прочищает горло. — Я… я бы хотел, чтобы твое сердце изменилось немного раньше, Чонгук, — он снова всхлипывает. — Я бы хотел, чтобы оно изменилось до того, как ты успел причинить мне такую боль. Он смотрит на темноволосого с грустной, дрожащей улыбкой. — Я привык к боли, мне делали больно всю мою жизнь, — он дрожащей рукой стирает слезинку, скатившуюся по щеке Чонгука. — Но почему-то, когда это делал ты, было в тысячу раз хуже. П-потому что с тобой у меня была надежда. Я надеялся, что хотя бы ты меня не сломаешь. Чонгук закрывает глаза и тяжело выдыхает. — Прости, — шепчет он в гнетущую тишину. — Прости, что причинил тебе боль. Серебристая слеза скатывается по его бледной щеке, оставляя след сожаления. — Прости, что сломил тебя. Затем он открывает глаза и смотрит прямо в теплые радужки напротив: — Прости, что это оказался именно я. Прости, что именно я заполучил твое драгоценное сердце. Прости, что это был я, — повторяет он. Его голос дрожит от кома эмоций в горле. Ему кажется, что он не может ни дышать, ни слышать, ни видеть. Всё, что он чувствует, — это присутствие мальчика, в которого он влюбился, сидящего рядом с ним. Мальчика, которого он, как ему казалось, потерял навсегда. Но, может быть… может быть, после всех этих одиноких ночей, после всех изнурительных дней, после всех слёз и разбитого сердца… Может быть, надежда еще есть. Тэхён снова поднимает руку и вытирает одинокую слезу с лица Чонгука. — Н-но может быть, я дурак, Чонгук, — медленно произносит Тэхён. — Может быть, я сошел с ума, может быть, жизнь меня ничему не учит, потому что… потому что даже после всего этого, даже после всего, что случилось… я всё ещё не могу не любить тебя. Чонгук замирает, не в силах осознать слова, сорвавшиеся с губ мальчика. — Ч-что? — Ты разбил мне сердце. Но, к несчастью, оно всё ещё бьётся для тебя. Только для тебя. — Б-Бэмби… — И да, ты причинил мне боль, да, ты играл моими чувствами, да, я никогда не смогу забыть то, что ты сделал, но… Он медленно ведет рукой вниз по груди парня, к животу, где скрывается пулевое ранение. Он нежно проводит пальцами по повязке, и на его губах появляется едва заметная, призрачная улыбка. — …Но я думаю, что каждый заслуживает второго шанса. Чонгук выглядит ошеломленным, словно потерял дар речи. Он правильно услышал? Тэхён действительно прощает его? — Н-но… я… — запинается брюнет. Нежный взгляд Тэхёна встречается с глазами Чонгука, останавливая поток слов, готовых сорваться с губ. — То, что ты сказал прошлой ночью… ты правда имел это в виду? — спрашивает он. — Ты… ты действительно любишь меня? Черты лица Чонгука смягчаются. Он поднимает руки к Тэхёну и медленно переплетает их пальцы. Он кладет руку парня себе на грудь, прямо на сердце. Ритмичный стук отдается в ладони Тэхёна, успокаивая его. — Я всегда это чувствовал, — шепчет он так нежно. — Просто вчера я впервые произнес это вслух. Тэхён чувствует, как от этих слов его сердце начинает биться чаще. Он сжимает ткань рубашки парня. — Т-тогда что скажешь, Чонгук? — спрашивает он, и на глаза снова наворачиваются слезы. — К-как насчет того, чтобы начать всё сначала? Их сердца сжимаются от этого вопроса, и Чонгук тут же отвечает действием — притягивает его к себе и целует. Их мокрые щеки соприкасаются, а дрожащие губы встречаются в уже ставшем непривычным поцелуе. Чонгук крепко прижимает к себе младшего, а Тэхён запускает дрожащие пальцы в его растрепанные черные волосы. Оба наслаждаются чувством, которого не испытывали так давно. Чувством дома. Их опустевшие сердца медленно наполняются теплом, а стук сердец звучит в унисон. Их губы сливаются страстно и отчаянно, дыхание сбивается; они тонут в блаженстве, тонут в ощущении друг друга. Они так отчаянно цепляются друг за друга, их тела дрожат от всех тех эмоций, которые они, казалось, так долго держали взаперти. Они целовались столько раз до этого, столько раз ощущали тепло губ друг друга. Но в этот раз всё иначе. Всё кажется новым. Настоящим. Потому что в этот раз изменились и мысли, и чувства. В этот раз на их губах не похоть и не нужда, а чувство взаимности. Взаимные чувства. Взаимное понимание. В этот раз они целуются, наконец-то читая одну и ту же страницу этой проклятой книги. Они отстраняются друг от друга, тяжело дыша. — Прости, — снова шепчет Чонгук, обхватив лицо Тэхёна ладонями. Тэхён мягко улыбается: — Знаю. — Я люблю тебя, — едва слышно выдыхает Чонгук. Тэхён утыкается лицом в изгиб шеи парня, улыбаясь прямо в бешено бьющийся пульс. — Знаю, — шепчет он, касаясь губами кожи. Я тоже.2 НЕДЕЛИ СПУСТЯ
— Волнуешься? — спрашивает Чимин, пока они идут по коридору, подбирая полы этих нелепо длинных мантий. Тэхён пожимает плечами. — Не особо, уже отпустило, — отвечает он с легкой улыбкой. Пак хмурится, но кивает. — Ну, как скажешь. Парни идут дальше, пока в конце коридора не замечают знакомого черноволосого парня. — О, гляди-ка, твой ненаглядный Чон, — хихикает Чимин. Тэхён краснеет и легонько шлёпает блондина по спине. — Тш-ш, тише ты, услышит кто-нибудь. — Привет, — улыбается Чонгук обоим, но взгляд его прикован только к Тэхёну. Он притягивает парня в объятия. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он. — Я так нервничаю, — пищит Тэхён, уткнувшись ему в грудь. Чимин театрально открывает рот. — ВАУ, НУ ЛАДНО. Передо мной строишь из себя крутого, а с ним включаешь режим «малыша», ну понятно, — он скрещивает руки на груди и надувает губы. Тэхён хихикает, всё ещё крепко цепляясь за Чонгука. Пак морщится. — Блин, ненавижу это дерьмо. С вами двумя я чувствую себя одиноким как никогда. Ненавижу быть третьим лишним… — Привет, ребята, простите за опоздание, смена закончилась всего час назад, — говорит Эмили, подходя к компании. Чимин застывает на полуслове и смотрит на неё широко раскрытыми глазами. — О-о… привет, э-э… это снова ты. Эмили ослепительно улыбается. — Привет, — говорит она, тихо посмеиваясь. Тэхён отстраняется от Чонгука и буквально сияет. — Ты пришла! — восклицает он, выглядя счастливым как никогда. Он обнимает девушку, а потом отходит на шаг, чтобы рассмотреть её наряд. — Ух ты, — выдыхает он. — Красный — определенно твой цвет. Был бы я натуралом, точно бы втюрился. Эмили закатывает глаза и легонько толкает его. — Прекрати. Я ужасна в приеме комплиментов. Могу случайно прибить тебя или типа того. Тэхён смеётся. — Но она же выглядит потрясающе, правда, ребята? — он оборачивается к двум парням позади. — Д-да, я… ух… красиво… то есть… вау… э-э… ты… — начинает бормотать Чимин, краснея всё сильнее с каждым словом. Эмили спокойно улыбается и кивает на его костюм. — Ты тоже хорошо выглядишь. Чимин практически видит, как у него вот-вот хлынет кровь из носа, как в аниме, когда она это говорит. — О- хахахахаха- у меня большой член- ЧЁРТ, ЧТО- ЧЁРТ- Спасибо! — практически выкрикивает Чимин. Чонгук хихикает рядом с ним: — Очень гладко, приятель. — Заткнись! — восклицает Чимин, отворачиваясь от девушки и яростно хлопая себя по щекам. Эмили смотрит на блондина немного обеспокоенно, но с явным весельем. — Ах, да. Ну, нам с Тэ пора идти. Ему нужна моя профессиональная помощь стилиста, чтобы одеться, — говорит она, картинно поправляя волосы. Тэхён качает головой: — Нет, ты сама настояла… — Ты позвонил мне в три часа ночи, рыдая из-за того, что случайно надел не тот костюм… — ХА-ХА-ХА, ПОШЛИ! — восклицает Тэхён, утаскивая девушку прочь. Чимин оборачивается, и парни смотрят им вслед. Они видят, как голубоволосый парень заливается смехом, когда блондинка шутливо толкает его в плечо. На лице Чимина появляется лёгкая улыбка. — В последнее время он выглядит счастливее, — шепчет он. Чонгук кивает: — Да, — говорит он с такой же улыбкой. — Да, выглядит. Последние две недели казались ему нереальными. Его до сих пор шокирует, что Тэхён снова рядом. Он думал, что потерял его навсегда. Он не может выразить словами, насколько он счастлив, насколько благодарен за то, что они снова вместе. Последние несколько дней он делал всё, чтобы доказать это; всё, чтобы показать, как сильно он заботится. Он действительно любит этого парня. Но есть ещё кое-что, что ему нужно сделать. — Знаешь, ты сильно изменился с тех пор, — говорит Чимин, вырывая его из раздумий. Чонгук смотрит на него: — Знаю, — тихо отвечает он, и на его губах играет лёгкая улыбка. — Я… я всё ещё не понимаю, как ты из гомофобного задиры превратился в… вот в это, — говорит Чимин, указывая на него жестом. Чонгук глубоко вздыхает. — Это всё из-за него. Чимин улыбается: — Да. Думаю, у Тэхёна есть какая-то особая способность, — говорит он, глядя на своего старого друга. «Чтобы изменить людей.» Чоннгук кивает, а потом опускает взгляд в пол. — Знаешь, я всегда жалел об этом, — говорит он, потирая носком кроссовка плитку. Чимин наклоняет голову, вопросительно глядя. Темноволосый тихо, грустно усмехается. — Жалел, что потерял тебя как друга. Я… думаю, это была моя первая ошибка. Пак молчит несколько секунд. — Я… я не знаю, что заставило тебя так себя вести, Гук, но… но я рад, что ты теперь изменился. Я снова начинаю видеть в тебе того парня, которого когда-то называл своим лучшим другом. Чонгук резко поднимает голову. — Правда? Чимин кивает с мягкой улыбкой. — Я… я никогда не говорил этого, но… — он нерешительно смотрит на блондина. — Прости, — произносит темноволосый. За то, что разрушил нашу дружбу. Пак ничего не отвечает — просто улыбается. — Знаешь, сейчас ты похож на выброшенного на берег кита в купальнике, так что может, пойдёшь переоденешься в нормальный костюм? — поддразнивает он. Всё нормально, я тебя прощаю. Чон фыркает. — Окей, мистер «у меня большой член». — Вау, и вдруг мой кулак так сильно к твоему лицу тянется. — Ааа, ты ко мне испытываешь влечение? Прости, но я занят, — отвечает Чонгук, на губах играет улыбка. Чимин заливается смехом и толкает его. — Блин, ты всё такой же лузер, как и раньше! — ЭЙ— — Пока! — блондин машет рукой и убегает. Я так рад, что ты вернулся, старый друг.***
Гул голосов проносится сквозь толстые стены гигантского собора, пока толпы подростков рассаживаются по своим местам. Пронизывающий сумеречный ветерок щекочет их дрожащие тела, несмотря на то, что все они одеты в несколько слоев официальной одежды. Ряды парней сидят на холоде, трепеща от волнения, которое переполняет их юные сердца, а тусклый золотистый свет соборных огней озаряет их нетерпеливые лица. Чонгук оборачивается к Чимину, сидящему двумя рядами дальше. — Где Тэ? — шепотом спрашивает он. Чимин лишь пожимает плечами. Чонгук хмурится, чувствуя, как накатывает беспокойство. Выпускной начнется через считанные минуты, а голубоволосого парня всё еще нет. Как раз когда Чонгук собрался пойти на поиски, на соседнее сиденье, спотыкаясь, приземлился кто-то, бормоча извинения окружающим, которые раздраженно на него поглядывали. — Я опоздал? — спросил Тэхён, поправляя мантию. Чонгук не ответил. Он был слишком заворожен неземной внешностью парня, чтобы вымолвить хоть слово. Тэхён выглядел великолепно. На нём был облегающий чёрный костюм, подчеркивающий его изящную фигуру, и роскошный шёлковый галстук, небрежно повязанный вокруг шеи. Чёрная выпускная мантия делала его чуть взрослее, а светло-голубые волосы робко дополняли тёмный наряд. — Ты выглядишь прекрасно, — шепчет Чонгук, когда юноша садится рядом с ним. Тэхён краснеет: — О-ох… спасибо. Он бросает ответный взгляд на Чонгука — и тут же застывает. Быстро отводит глаза, щёки вспыхивают ярким румянцем, и он принимается упорно смотреть вперёд, на алтарь собора. — Т-ты т-тоже о-очень хорошо выглядишь, — пищит он. Чонгук тихо посмеивается, поправляя манжеты рубашки. Но прежде чем он успевает вставить какую-нибудь поддразнивающую реплику, раздаётся треск микрофона. — Добрый вечер, уважаемые ученики, родители, преподаватели и гости, — директор окидывает зал отрепетированной улыбкой. — Для меня большая честь снова быть здесь… Речь тянется и тянется, публика постепенно теряет интерес, пока мужчина монотонно перечисляет все достижения года. — …И пусть Господь благословит вас всех, — наконец завершает директор, вызывая шквал аплодисментов и радостных возгласов. Все хлопают не потому, что речь была вдохновляющей, а потому, что она наконец-то закончилась. Вскоре начинают вызывать имена. Один за другим выпускники поднимаются на сцену, чтобы получить свои несколько секунд славы. Время растягивается в утомительную петлю: имя — аплодисменты — имя — аплодисменты… пока, наконец, все дипломы не оказываются в руках. — Поздравляю выпускной класс 2020 года! Мы очень гордимся вашими достижениями. Давайте ещё раз громко поаплодируем нашим выпускникам! — объявляет директор. Зал взрывается овациями. Громкие хлопки, свист и радостные крики наполняют холодное просторное здание собора теплом и уютом. Тэхён крепко сжимает свой диплом. На его лице медленно расцветает улыбка — настоящая, легкая и счастливая. «Я сделал это.» Но улыбка быстро сползает с его лица, когда директор снова подходит к микрофону. — Хорошо, ученики… э-э, пожалуйста, успокойтесь теперь… в любом случае, чтобы завершить эти памятные школьные годы, у нас будет выступление нашего замечательного школьного хора. О нет. Тэхён чувствует, как сердце ускоряется, и в панике смотрит на Чонгука. — Всё будет хорошо, — беззвучно произносит Чон, успокаивающе улыбаясь. Вскоре они вдвоём направляются к задней части собора, туда, где собирается хор. Все участвуют в хоре, но выступает только отобранная группа. Тэхёна, к сожалению (а может, к счастью?), выбрали. — ТАК, БОЛВАНЫ, СОБИРАЙТЕСЬ В КУЧУ, ПОТОМУ ЧТО МНЕ НАДО ПРОИЗНЕСТИ ВАМ, МАЛЕНЬКИМ ДРЯННЫМ ЩЕНКАМ, МОТИВИРУЮЩУЮ РЕЧЬ! — орёт мистер Тэй, размахивая руками во все стороны. Группа жмётся вместе и замирает в ожидании слов учителя — все боятся того, что сейчас вылетит из его рта. Мужчина делает глубокий вдох и хлопает в ладоши. — Запомните: если хоть один из вас облажается, я вам головы поотрываю. Понятно? Ученики глотают ком в горле. — Д-да, сэр. — А ТЕПЕРЬ ВЫХОДИТЕ И ПОЙТЕ ТАК, БУДТО ВАМ ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НУЖНО! — Да, сэр, — хором гудят ребята и нервно выходят на сцену. Тэхён дрожит всем телом — тревога впивается в грудь когтями. Как только он ступает на сцену, в глаза бьёт яркий, дешёвый свет прожектора прямо перед ним — от этого кружится голова и становится слегка дурно. Он замечает сотни глаз, уставившихся на него: изучающих, осуждающих, ждущих, когда он развалится на части. Руки слегка трясутся, дыхание становится поверхностным, коротким. — Дыши, — шепчет успокаивающий голос рядом с ним. Он смотрит на темноволосого парня, который смотрит на него с нежной улыбкой. — Дыши, Бэмби. Тэхён кивает и делает глубокий вдох, пытаясь уловить слова Чонгука. Просто дыши, — повторяет он про себя. Вскоре начинает играть оркестр, и все ребята готовятся к первой строчке.My mother said I'm too romantic
Их голоса сливаются в прекрасную гармонию, которая эхом разносится по древним стенам собора. Глубокая, сочная мелодия ласкает слух зрителей, вызывая у них волну мурашек. Хор продолжает петь, и их голоса, сливаясь с инструментальной музыкой, взмывают вверх, превращаясь в захватывающую дух мелодию. Время словно замирает и в то же время пролетает незаметно, и прежде чем они успевают опомниться, наступает момент долгожданного дуэта. Чонгук смотрит на Тэхёна, когда они оба делают шаг вперёд, и улыбается ему. Тэхён улыбается в ответ и делает еще один глубокий вдох, пытаясь убедить себя, что у него всё получится. "Fire on fire would normally kill us", — начинает он, его медовый голос завораживает публику, погружая её в завороженное молчание. "With this much desire, together, we're winners", — подпевает Чонгук, в его голосе слышится едкая нотка, которая подпитывает мед, превращая золотистый сироп в жидкое золото, стекающее по швам их голосов. Чонгук слегка поворачивается и смотрит на Тэхёна, привлекая внимание парня, который затем тоже поворачивается к нему лицом. "They say that we're out of control and some say we're sinners". Их голоса сливаются воедино, образуя хрупкую нежность, словно тонкий слой льда, удерживающий под собой синеву голубых вод. "But don't let them ruin our beautiful rhythms" "Cause when you unfold me and tell me you love me", — поет Тэхён, в его голосе чувствуется эта воздушная сила, которая успокаивает сердца всех присутствующих. "And look in my eyes". Успокаивающий голос темноволосой девушки разносит ледяной холод, наполняя его ноткой тепла, пока два мальчика смотрят друг другу в глаза. "You are perfection, my only direction" — их мелодия разносится по переполненному залу, но почему-то кажется, что поют только они. Кажется, будто они поют друг другу, без сотен глаз, наблюдающих за ними. Их голоса едва слышны, словно угасающее пламя, отражающееся от стен тихого зала, нежная гармония, которая, кажется, заглушает убаюкивающие инструменты позади них. "It's fire on fire." Их голоса затихают, уступая место нежным аккордам фортепиано и эху скрипки. Тэхён видит, как Чонгук делает глубокий вдох — вдох, в котором, как ему кажется, слышится облегчение. Тэхён уже собирается отступить назад, к хору, но понимает, что ошибался. Без всякого предупреждения Чонгук обхватывает его за талию и целует. Прямо на глазах у всех. Тэхён тихо вскрикивает в поцелуй, совершенно потрясенный его поступком. Ослепительный, резкий свет прожектора ярко заливает их двоих, освещая их объятия своим сиянием. Музыка продолжает звучать, заглушая изумленные вздохи и яростную ругань людей в толпе. Чонгук полностью отключается от внешнего мира, сосредоточившись лишь на парне, которого целует. Он держит его бережно, как фарфоровую куклу, нежно касаясь губ Тэхёна, мягких, словно лепестки. Поцелуй длится недолго, они отстраняются друг от друга через несколько секунд, но оба чувствуют себя так, словно у них перехватило дыхание. Все вокруг пребывают в полном шоке. Что это было?! Гомофоб целует гея? Хор и Тэхён настолько ошеломлены, что не могут вытянуть последние две строчки песни, поэтому Чонгук заканчивает её сам. Его одинокий голос прорезает тишину и шок, охвативший толпу. Он смотрит на Тэхёна, его губы расплываются в яркой улыбке, а парень глядит на него с нескрываемым восхищением. Чонгук поднимает руку и ласково касается его разрумянившихся щек. "You are perfection, my only direction..." "...it's fire on fire." Музыка постепенно затихает, и весь собор погружается в мертвую тишину. Внезапно откуда-то сзади раздается громкий выкрик. Парни оборачиваются и видят Эмили: она ликует как сумасшедшая, отчаянно хлопая, а в ее глазах блестят слезы счастья. Несколько человек следуют ее примеру, и по залу разносится эхо аплодисментов. Некоторые не хлопают — они смотрят на парней с полным отвращением. Но те игнорируют это. Они возвращаются в свой ряд и кланяются зрителям вместе с остальными хористами. Вскоре бархатный занавес закрывается, и всё, что они слышат, — это взрывной гул, доносящийся из зала. — О боже, — пискнул Тэхён. — Чонгук… ты… ты только что… ты… — он запинается, не в силах подобрать слов. Чонгук кивает: — Мне следовало сделать это давным-давно. Тэхён открывает рот, чтобы что-то возразить, но его прерывает громогласный голос: — МАЛЬЧИКИ! Черт возьми. Чонгук совсем об этом забыл. Мистер Тэй идет к ним, скрестив руки на груди и высоко подняв бровь. — Это еще что такое было? — выпаливает он, угрожающе глядя на них. Чонгук обычно не из пугливых, но почему-то при виде этого человека ему хочется свернуться калачиком и спрятаться. — Э-э, сэр, я… ну… так… Учитель продолжает сверлить их взглядом, но внезапно выражение его лица смягчается. — Ну наконец-то, — говорит он, качая головой. Парни хмурятся. — Что? — растерянно переспрашивает Чонгук. — Вам, соплякам, потребовалось сколько, шесть месяцев? — Шесть месяцев на что, сэр? — спрашивает Чонгук, сдвинув брови. — Чтобы наконец-то правильно исполнить этот дуэт! Вот на что! — восклицает мужчина. — Я же тебе каждый раз твердил, что с вашим дуэтом что-то не так, но ты никак не мог собраться и исправить это. — Постойте, вы хотите сказать, что в рамках дуэта мы должны были целоваться перед всеми… Хлоп! — Нет, тупица ты эдакая, — рычит мистер Тэй, отвешивая брюнету подзатыльник. — ХИМИЯ! Каждый раз, когда вы пели этот дуэт, вам не хватало химии. Ваши голоса всегда звучали красиво, но песня казалась пустой, потому что в ней не чувствовалось искры. Тэхён краснеет от скрытого комплимента. «Боже мой, он только что сказал, что у нас красивые голоса!» — Н-но, сэр, вы не злитесь? — неуверенно спрашивает Чонгук. — Мы вроде как… ну… целовались, и мы оба парни, и… э-э… — Чонгук неловко чешет затылок. Учитель фыркает, достает из кармана бумажник, открывает его и сует под нос парням. Те уставляются на маленькую фотографию мужчины, который сидит на деревянном стуле и широко улыбается. — Это мой муж, — шепчет учитель. У обоих отвисают челюсти. Мистер Тэй — гей?! Учитель закатывает глаза и прячет кошелек. — А что? Вы думали, все в этой школе в восторге от этих до идиотизма занудных женщин? Чонгук кивает: — Ну… вообще-то да. Это место славится своей гомофобией и всё такое. Учитель пожимает плечами: — Репутация заведения не всегда отражает взгляды каждого, кто в нем находится, верно? Тэхён качает головой: — Н-нет. Нет, не всегда. Учитель вздыхает и указывает на их переплетенные пальцы. — Вот это, — говорит он. — Запомните: берегите это. Такое очень трудно найти и очень легко потерять. Но это лучшее, что может с вами случиться. И впервые они видят подобие улыбки на его морщинистом лице. — М-мы запомним, сэр, — отвечает Чонгук, крепче сжимая руку Тэхёна. Учитель кивает и начинает оглядываться по сторонам. — Что вы ищете, сэр? — спрашивает Чонгук. — Метлу, — ворчит тот. — Я просто не могу поверить, что вы, два маленьких засранца, вытворили это. Мои глаза страдали, видя вас такими влюбленными на МОЕЙ сцене. Отвратительно. Разве я не говорил вам ничего не вытворять, а?! — восклицает мужчина, наконец поднимая маленькую метлу. Два gfhyz испуганно расширяют глаза и тут же убегают, как можно дальше от мужчины, прежде чем он их догонит. Они хихикают, как дети, выбегая в коридоры, все еще держась за руки и широко улыбаясь. Они идут по этим отполированным коридорам, шутя и смеясь как сумасшедшие над малейшими мелочами. Их останавливает крик. — Идите к черту, вы, пидоры! — кричит им темноволосый мальчик. Тэхён замирает и тянет Чонгука за руку, чтобы тот ушел, но темноволосый игнорирует его и подходит ближе к мальчику. Кареглазый парень медленно отступает, слегка сглатывая, пока Чонгук подходит к нему всё ближе и ближе. Темноволосый прижимает его к стене, отчего парень слегка вздрагивает и отводит взгляд. — А? — спрашивает брюнет, поднимая руку. Парень вздрагивает, готовясь к сильному удару кулака Чонгука. — Ну, тогда, наверное, увидимся там, — говорит Чонгук, прежде чем положить руку на голову парня и погладить её. Парень краснеет от смущения из-за унизительных действий и тут же убегает. Чонгук резко оборачивается с улыбкой и подходит к Тэхёну, который смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Я… я думал, ты собирался его избить, — пискнул парень. Чонгук усмехается, глядя в его очаровательно большие глаза, и целует его в мочку уха. — М-м-м, не хотел тратить слишком много времени на какого-то придурка, когда мой драгоценный малыш здесь, рядом со мной, — дразняще прошептал он. Тэхён ахнул и густо покраснел. — Чонгук! — заныл он, отстраняясь от смеющегося парня. — Ты не должен был… — Тэхён осекся, врезавшись в чью-то грудь. — Ой, прости… Хосок? Парень посмотрел на младшего и слегка приподнял брови. Тэхён огляделся и заметил, что за Хосоком стоят и остальные участники его старой компании: Сокджин, Намджун и Джинён. Тэхён прищуривается и слегка отступает назад. Хосок еще минуту сверлит его взглядом, прежде чем сорваться. — Держись от меня, черт возьми, подальше! — выплевывает он. Тэхён испуганно кивает и отходит. Компания провожает его долгими взглядами и скрывается из виду. Тэхён опускает голову и грустно вздыхает, но тут же чувствует на плече теплую руку. — Ты не можешь заставить всех принимать тебя, Бэмби, — шепчет Чонгук, поглаживая его по спине. — Это было бы слишком просто, не так ли? Тэхён кивает: — Д-да, наверное. Чонгук тянет парня за собой, и они продолжают идти по коридору. Тэхён прижимается к плечу Чонгука и начинает увлеченно рассказывать о манге, которую недавно читал, но внезапно замолкает и щурится. — Что такое? — спрашивает Чонгук, растерянно глядя на него. — Черт бы побрал эти дурацкие линзы! — восклицает Тэхён. — Чонгук, это там… они? — шепотом спрашивает он. Чонгук поворачивает голову в ту сторону, куда указывает Тэхён, и задействует свое идеальное зрение. Увидев картину, он усмехается. — О, какое зрелище! — смеется он. — Это Чимин и Эмили. Тэхён ахает: — Не может быть! Что они делают? — Просто идут, — пожимает плечами Чонгук. — Кажется, когда нас нет рядом, он чувствует себя гораздо увереннее, — добавляет он, заметив, как Чимин плавно приобнял Эмили за талию. Внезапно Чонгук разражается хохотом. — Что? Что там случилось?! — спрашивает Тэхён, дергая его за рукав. — Она его оттолкнула! — выкрикивает Чонгук, хватаясь за живот. Тэхён хихикает, но тут же качает головой: — Н-не смейся, вредина! Она очень нравится Чимину. Чонгук кивает, всё еще не в силах сдержать улыбку. — Да, я знаю. Черт, они идут сюда! Быстрее, уходим, пока он нас не увидел и не опозорился еще сильнее. Крепко держась за руки, они бросаются наутек. Они бегут по коридорам, пока наконец не оказываются перед школьными воротами. Оба заливаются смехом, тяжело дыша и чувствуя, как после бега подкашиваются ноги. — Я сейчас умру, — хрипит Тэхён. Чонгук хмурится: — Не шути так. С твоей спортивной подготовкой я, пожалуй, восприму это всерьез. Тэхён картинно обижается: — Могу я напомнить тебе о том случае, когда я отжался сорок один раз? — говорит он, сгибая руку, чтобы продемонстрировать мускулы. Чонгук подходит ближе, делая вид, что внимательно изучает бицепс парня. — О боже, Тэ, — восклицает он. — Что?! — спрашивает Тэхён, опуская руку и с тревогой глядя на него. — В-вызови полицию, — говорит Чонгук, пятясь назад. — Что… п-почему?! — испуганно спрашивает Тэхён, оглядываясь по сторонам. Чонгук смотрит на него широко раскрытыми в притворном ужасе глазами: — К-кто-то украл твои мышцы! После этого брюнет разражается хохотом, хлопая себя по колену собственной шутке. Тэхён закатывает глаза: — Ха-ха, ну ты и комик, мы поняли, — недовольно бурчит он. Чонгук вытирает слезу, выступившую от смеха, и смотрит на Тэхёна с широкой улыбкой. — Пошли, глупыш. Хватит шутить над твоей мышечной слабостью, а то опоздаем на ужин, — говорит он, направляясь к выходу. Тэхён идет следом, передразнивая его высоким голосом. Дойдя до школьных ворот, Тэхён останавливается и оборачивается. Он смотрит на вывеску над собой.«Добро пожаловать в старшую школу Хеллвил».
Он вздыхает, и поток воспоминаний внезапно обрушивается на него. Он помнит свой первый день здесь. Помнит, как входил в школу, нервничая так, как никогда в жизни. Помнит, как трудно ему было вписаться, и как в итоге он так и не смог стать здесь «своим». Он был так напуган, когда впервые переступил порог, потому что знал истинное значение этого печально известного названия. Средняя школа Хеллвил? Её следовало бы назвать «Школой гомофобии», потому что именно это она собой и представляла. Место, пропитанное ненавистью к тем, кто не похож на остальных. И когда Тэхён, скрывающий свою ориентацию, вошел в эти ворота в первый день, он знал, что его ждет ад. И он не ошибся. Время, проведенное здесь, действительно было адом. Оно было наполнено болью, страданиями и злобой. Каждый день был борьбой. Тэхён поднимает взгляд выше вывески, на крышу высокого здания. Он вздыхает, вспоминая, как всего несколько недель назад стоял там, собираясь покончить с собой, собираясь поставить точку в своем жалком существовании. Но каким-то образом случай и время спасли его от падения. Он остался жив. Он выжил. Он снова смотрит на вывеску, вспоминая, как в первые дни постоянно задавался вопросом: выберется он отсюда живым или нет. Он слегка улыбается самому себе: «Ты справился». Это был долгий путь, изнурительный и утомительный. Но он выжил. Ким Тэхён, синеволосый парень, которому нравятся мужчины, выжил в школе для натуралов. И не просто выжил, а нашел на этом пути нечто особенное. Нечто, чего он никак не ожидал встретить в таком месте. — Бэмби, ты идешь? — окликает Чонгук. Тэхён оборачивается и кивает. Он знает, что это только начало пути, и знает, что впереди еще много препятствий. Чонгук улыбается ему и вкладывает свою ладонь в маленькую руку Тэхёна. Ким смотрит на их переплетённые пальцы и снова улыбается про себя. Но, по крайней мере, на этот раз… Он переводит взгляд на Чонгука. …у него есть тот, кто пройдет через всё это вместе с ним. Кто бы мог подумать, что в месте, насквозь пропитанном ненавистью, в месте, призванном клеймить и подавлять всякое отличие, в месте, созданном лишь для того, чтобы ломать судьбы… Кто бы мог подумать, что именно в такой почве расцветет эта прекрасная история? История о том, как хрупкий юноша и ожесточенный миром задира сумели отыскать путь к сердцам друг друга. Долгий путь Бэмби и Чонгука. История о том, как они обрели свою любовь.
