Перерождение

      — Никак не могу привыкнуть к нему! Это странно, что он среди нас,  — тыкал пальцем в Улькиорру Исида, недовольно скрипя зубами. Жилка на лбу заметно пульсировала, напряжение вокруг квинси витало в воздухе.       — Мусор, — фыркнул Шиффер тому, даже не посмотрев на источник шума. Улькиорре ещё чужды были друзья женщины и сам новый мир.       — Урю, привыкай! — встала на защиту экс-арранкара Орихиме. — Теперь он будет учиться с нами в одном класс, — краем глаза посмотрела за реакцией Улькиорры, но тот по-прежнему был безучастен к происходящему. Девушка тяжело вздохнула. Предстоит ещё много работы.       — Да-да, неожиданно появившийся племянник Урахары, — подмигнул Ичиго Урю, по-дружески хлопнув по спине Шиффера. Оба сдержались, чтобы не пройтись стрелой и серо по рыжему.— Хорошо, что маска исчезает и появляется теперь по его желанию.       — Вот именно! Племянник Урахары, а живет с Орихиме! — продолжал негодовать Исида, поправляя очки на переносице.       — И почему я должен ходить в школу? Не вижу в этом смысла, — пожимал плечами Улькиорра, вслед которому Чад повторил аналогичное движение, тем самым соглашаясь с экс-арранкаром.       — Тебе понравится, вот увидишь, Улькиорра-кун, — подбадривала его Орихиме, от смущения теребя край юбки. Она хотела, чтобы ему понравилось и готова была сделать всё, дабы Улькиорра не пожалел о выборе отправиться с ней на землю.       — Не называй меня так, Женщина.       — А ты не называй меня женщиной!       — Ты как была для меня приказом, так и осталась!       — А ты как был для меня человеком, так и остался!       Оба замолчали, отворачиваясь друг от друга. Любая эмоция накалялась между этими двумя до стадии кипения и ошпаривала обоих до ожогов третьей степени.       — Опять вы двое ругаетесь! — возмущалась Рукия, находясь в объятиях Ичиго. Всё же юнец Куросаки послушал Орихиме и своего добился: вызвал Бьякую на поединок за Рукию и победил. И она ушла из Общества душ, выбрав жизнь в гигае вместе с Ичиго.       — Милые бранятся — только тешатся, — раздался за спинами компании знакомый ехидный голос, с нотками которого прежде впрыскивался яд в подсознание людей.       — А ты что тут делаешь, Ичимару Гин?! — покосился Ичиго через плечо на вошедшего в класс, сопровождали которого Мацумото и Тоширо. Все трое были одеты в школьную форму.       — Яре-яре Вам, господин Ичиго, — сощурил глаза Гин, улыбаясь ещё шире.       — Теперь мы будем учиться с Вами в одном классе! — воодушевленно прокричала Рангику. От услышанной информации у всех пооткрывались рты.       — Поскольку Кучики ушла с должности синигами, а Куросаки  выперли за драку с…       — Я бы ещё раз ему навалял! — нагло перебил рыжеволосый Тоширо, от чего у того от подобной бестактности чуть задергался глаз.        — Ладно ты мелкий и Рангику хорошо сохранилась, но Гин походит на второгодку, который раз десять заваливал экзамены, — почесывал свою рыжую макушку парень, пристально смотря на Ичимару.        — Я не мелк… — Хитцугая разделил желание Исиды и Улькиорры навалять Куросаки и уже намеревался, но его остановил знакомый голос за спиной.       — Тоширо! — откуда ни возьмись накинулась на Хитцугая Карин, чмокнув в щеку, от чего тот раскраснелся. — Теперь мы вместе, пусть все знают об этом! — и у Ичиго, и у Тоширо попадали челюсти, а у последнего ещё больше проступил румянец. Они с Карин недавно начали встречаться и ещё никому не рассказали.        — Мы ещё с тобой разберемся, мелочь! На мою сестренку слюни удумал пускать!        — Да я тебе…       — Кхм, — тактично прекрыл рты обоим Гин и продолжил за зацелованного капитана. — Нас послали защищать Каракуру вместо этих двоих, — указывал он на Ичиго и Рукию. Теперь повисшее непонимание улетучилось.       — А их тоже послали защищать Каракуру?!       На возглас Рукии все товарищи обернулись к входной двери, в проёме которой подпирал дверной косяк Гриммджо Джагерджак, держа за руку Нелл. У них, как и у Улькиорры, не было больше масок.       — Что ты здесь делаешь?! — в один голос накинулись Ичиго и Улькиорра на синеволосого.       — Это я их позвала, — уточнила Орихиме, ещё больше взорвав мозг собравшимся.       — Зачем?!       — Ну, они… — умолчала Иноуэ об оказанной ими помощи в войне с Квинси, некогда случившейся в её прошлой жизни. — Они нам не враги.       — Смахнемся, Куросаки? — скалился Гриммджо на вечного соперника, водя зубочисткой во рту.       — Сплю и вижу, как ещё раз прихлобучу тебя! Вначала тебя, потом Снежка, а потом ещё раз Бьякую! — уже засучил рукава Ичиго, но прозвеневший звонок не дал свершиться драке. Урок начался.       Первый учебный день для новеньких прошёл в обычном темпе. Но для Улькиорры он тянулся неспешно, часы тикали с замедленной скоростью. Казалось, прошла целая бесконечность. Наконец, этот кошмар для него закончился — прозвенел долгожданный звонок.       — После уроков мы собираемся в кафе, идём с нами, — приглашала Орихиме Улькиорру присоединиться к ней и остальным. — Отпразднуем наше воссоединение, — по-щенячьи смотрела девушка на Шиффера, перед таким взглядом ей ещё никто не отказывал. — Забудем старые разногласия, узнаем друг друга получше.       — Нет, я пойду домой, — сухо ответил бывший арранкар, уходя прочь от компании.       Шифферу казалось бредовым видеть бывших врагов, с которыми готов был буквально ещё вчера поубивать друг друга, теперь сидящими за одним столом и празднующими жалкое поражение Айзена. Квадро Эспада как был им, так и остался. Никакой он не Улькиорра-кун и не станет им.       «Ничего, нужно время… Он привыкнет» — успокаивала себя Орихиме, надеясь на лучшее, надеясь, что Улькиорра однажды откроет ей своё сердце и душу.       «Я никогда не смирюсь и не приму тебя» — словно прочитав мысли женщины, мысленно отвечал он ей.       Но в противовес своим словам Улькиорра, сам не понимая, волновался за соседку, которой до сих пор не было дома, несмотря на поздний час. Он метался из стороны в сторону, как загнанный зверь, свирепо воя от того, что попался в капкан, поскольку сам это допустил, сам польстился на приманку, сам переступил черту запретного, за которой больше не было никаких правил, коими он руководствовался всё существование. Отныне были желания. И те желания упирались лишь в ​неё одну. Они не являлись звериными инстинктами, то — желания знать, как она, всё ли с ней в порядке, не холодно ли ей в столь поздний час.       «И чем она только думает? Мир людей ещё более опасен, чем мир духов. Не мертвых, а живых стоит опасаться. До чего она наивна… Чем руководствовалась, когда спасла? Для чего я ей? Для чего позвала Гриммджо и Нелл, аналогично обернув их перевоплощение, как и моё? Что она задумала? Что у неё на уме? Смогу ли я, раскроив её маленький череп, прочесть мысли? Узнаю ли её коварные планы? А если кто раскроит мой, неужели он увидит отпечатки её пальцев на моих извилинах? Почему я столько думаю о ней? Почему я её боюсь? От того, что спасла и теперь имеет власть в любой момент забрать подаренную жизнь? Нет, не то… От того, что привела в мир людей жить под одной крышей? Нет, опять не то. При всех этих раскладах я запросто смогу убить Женщину, если удумает что. Но причина страха кроется где-то глубже, в почве пепелища, из которого пророс первый росток жизни… Я вспомнил, когда её испугался впервые — когда заявила, что я люблю её. Почему она это сказала? Как смогла узнать? И теперь я боюсь, боюсь, что не смогу убить её после этих слов. Я боюсь себя… Я не могу здесь оставаться. Она страшнее Айзена, опаснее всех арранкаров вместе взятых. Женщина эта на вид наивна и проста, а на деле… она как Луна. Она светит, освещая путь. Но тепла от неё не жди. Она холодная, не греет».       И понимал, прекрасно понимал, что сам он от неё не уйдет, что нужно заставить Орихиме возненавидеть себя, чтобы она сама от него отказалась, поскольку Женщина сильнее, у неё хватит духу распрощаться с Шиффером навсегда, что у самого Улькиорры, слабака, никогда не получится покинуть её. Он полагал, что не заслуживал счастье, как и Орихиме не заслуживала страдать. И он сделает всё, лишь бы… спасти её… от себя.       Улькиорра отправился в кафе, дабы покончить со страхом самого себя и либо прикончить Женщину, либо сделать всё, чтобы та прокляла день, когда спасла его. Но каким образом — пока ещё не знал. Анализируя, что, даже несмотря на то что он дважды убил Ичиго, неоднократно нанес губительный урон её товарищам, даже несмотря на свои моральные пытки над Женщиной, она вместо того, чтобы ненавидеть, вместо того, чтобы убить, всё равно протянула к нему руку, не отвернулась, приняла и поняла. Даже если Шиффер истребит всех её друзей, даже если уничтожит всю Каракуру, сотрет с земли полмира, даже если убьёт её сам — она по-прежнему не отвернется. Так что сейчас Улькиорре нужно сделать, чтобы потерять её навсегда? Он видел только один выход.       Наконец, дойдя вместе со своими размышлениями до кафе, из которого доносились веселая музыка и звонкий смех, Улькиорра, не мешкая, выпустил прицельное серо. Здание вместе с каплями изумрудного дождя обвалилось на землю. Первыми из обломков выбрались Ичиго с Рукией, которую он накрыл своим телом во время взрыва.       — Ксо, Улькиорра! Что ты делаешь?! Так и знал, что нельзя доверять тебе!       — Ты ополоумел совсем?! — следом за Куросаки и Кучики из обломков выбрался Гриммджо и Нелл, а следом и все остальные, за исключением Орихиме.       — Все в порядке? Где Орихиме?! — принялась разгребать обломки Рангику на пару с Гином.       — Вы все для меня — мусор, и всегда им останетесь. А я — враг. И всегда буду им. Так что убейте меня, если сможете, — намеренно провоцировал компанию Улькиорра.       — Я тебе сейчас…       — Ичиго! — уберегла его от смертельной ошибки Рукия, не зная, что Шиффер блефует. — У тебя больше нет способностей, как и у меня, мы ничего не можем сделать.       — Зато я могу! — выпустил Тоширо на Улькиорру ледяного дракона. Между ними завязалась драка, на подмогу в которой капитану десятого отряда присоединились Гриммджо, Исида и Чад. И они даже не задумались, почему с такой легкостью их удары достигали Шиффера, который почти что и не сопротивлялся. Их даже не насторожило, что он не использовал ресурексион. Тот уже едва стоял на ногах. Одежда была разорвана в клочья, с края рта текла алая струйка крови, на теле моментально проявились гематомы. От последнего удара Чада он упал на колени, телом под собой продавливая яму.       — Сейчас я убью тебя, предатель! Как ты мог так поступить с Иноуэ? — собирался было нанести последний удар по противнику Хитцугая.       — Хватит! — неожиданно женский крик прервал атаку капитана. Гин и Рангику отыскали Орихиме в завалах и помогли подняться, но та вырвалась и устремилась прямиком на поле боя. — Прекратите!       — Отойди, Орихиме! — преградил ей дорогу Исида. — Он разрушил кафе. Он хотел нас всех убить. А теперь я убью его, — направил квинси стрелу прямиком на Шиффера, стоявшего в молитвенной позе.       — Это не так! –из последних сил, что были в ней, Орихиме толкнула квинси, отчего траектория стрелы изменила направление и попала в дерево. — Неужели вы настолько слепы! — рыдала девушка в надрыв.       — О чём ты?! — никто из присутствующих не понимал слов Иноуэ, плечи которой сотрясались от безудержных рыданий.       — Он же специально вас спровоцировал, чтобы вы его убили! — от этих слов воздух вокруг стал тяжело-ощутимым, будто кислород соединился со свинцом, и такое адское месиво осело на легких людей, что не могли совершить вдоха. — Ты хочешь, чтобы я пожалела, что спасла тебя?! — взгляд Женщины устремился на Улькиорру, который был поражен её проницательностью и дальновидностью, о чём свидетельствовали его суженные зрачки и дрожащая нижняя челюсть. Теперь он ещё больше испугался Женщину с именем «Орихиме Иноуэ». Несмотря на слёзы, в её взгляде вспыхнул огонь, решительно испепеляющий всё на своём пути. Но Улькиорра прочувствовал, что её огонь для него не был опасен, наоборот — он грел и давал надежду.       Орихиме перестала рыдать. Она сама была ранена и сама упала на землю. Стало слишком тихо, слышны были лишь прерывистые тяжелые вдохи обоих «зачинщиков». Невозможно, но стало ещё больнее. Без слёз и крови слишком много боли.       — Ты меня спасла, ты и убей, — делая усилие над собой, потребовал Шиффер у своей Женщины.       — Я не жалею и не пожалею, что спасла тебя, — вцепляясь в землю, ползла Орихиме на встречу ему.       — Тогда я убью тебя! — через силу бросил ей Шиффер.       — Орихиме, одумайся! — пытались остановить её товарищи, но что толку, огонь уже разгорелся.       — Ну и убей, — не останавливалась девушка, пытаясь вразумить Улькиорру.       И в тот момент у Шиффера дрогнуло сердце. Он никогда не испытывал ничего подобного. Казалось, будто его сердце обмотано нитью, которая соединяла его и Орихиме. И вот сейчас сердце закрутилось в бешеном вихре, ещё чуть-чуть, и эта самая нить разорвется от напряжения. За столь короткий срок «ношения» сердца Улькиорра привык к пульсации и не придавал ей особого значения. Но сейчас он впервые ощутил, как его сердце остановилось. На миг он умер. Умер по-настоящему.       — Тебе моя жизнь дороже своей?..— приложив руку на грудь и удостоверившись, что сердце, к сожалению, всё же на месте, продолжил: — Тогда я сам себя лишу жизни, — и с этими словами разжег серо на кончике пальца, поднося к виску, отворачиваясь от Орихиме, чтобы не видеть её глаз, полных слёз, увидев которые он бы отступился.       — Можешь и себя убить, но от этого мои чувства к тебе не изменятся! — обжигающими словами опалила Орихиме сердце Шиффера, по велению которого сам, того не понимая, Улькиорра опустил руку, развеивая серо. Хоть он и отвернулся, но спиной почувствовал этот самый взгляд полный не только надежды и любви, но и боли. В тот момент не просто Орихиме смотрела на Улькиорру — в тот момент он увидел её впервые, увидел её душу, ту неощутимую субстанцию, которую так тщетно пытался отыскать. И теперь она здесь, позади него, сверлит и душит взмахом намокших ресниц. Улькиорра понял, что слёзы могут быть не только от боли, но и от счастья. И ему захотелось стать второй причиной. Слова Орихиме для Улькиорры возымели собственную душу и их чувства достигли его. Улькиорра всегда был один, всегда рассчитывал только на себя, все его ненавидели и мечтали убить. И вдруг он увидел, что он значит что-то для другого человека и что только от одного его присутствия Орихиме счастлива.       От несносной боли в груди Улькиорра повалился наземь и принялся корпусом тянуться в сторону Орихиме, до тех пор, пока их пальцы не срослись единой плотью. Её руки могли взять весь мир, но она выбрала Улькиорру во всем мире.       — Вот же ж идиот! — плюхнулся на землю Гриммджо, опечаленный, что прикончить Шиффера больше возможности не представится. Нелл тут же отвесила ему подзатыльник, прочитав мысли возлюбленного.       — Оба хороши! — слышалось откуда-то позади.