Самолетик

      Юнги — самый обычный студент. Он любит окна, прогуливать пары, стебать преподавателей, курить и лениться. Непонятно, как Мин дожил до четвёртого курса с таким-то отношением, но у него не было ни одной хвостовки и ни одного конфликта ни с кем из преподавателей и профессоров.       В огромных аудиториях с хорошей акустикой Юнги любит садиться подальше и повыше, желательно с краю. Там он в начале пары наводит порядок в черном рюкзаке, достает тетрадь, которая по всему вообще-то, но в ней не пишет, иногда рисует, если совсем скучно.       Смело Юнги можно назвать асоциальным человеком, но друг все же у него есть — Ким Тэхёна. Эта дамочка с его группы очень странная, но при этом невъебенно красивая, и по началу, когда они оба начали таскаться кругом и везде вместе, их считали парой, но потом оказалось, что Юнги по мальчикам, а Тэхён нравятся мальчишки помоложе.       Как и всегда, так и сейчас, Хёна обнимает Юнги со спины, душит хрупкими смуглыми ладошками и чмокает в щечку сурового асоциального Юнги-хёна. — Женщина, пожалуйста, сядь рядом и не заставляй меня улыбаться.       Суровость и сосредоточенность с лица Юнги спадает на долю секунды, он улыбается деснами пару мгновений, потому что ласка одного и единственного друга приятна. — Я решила свалить с последней пары. Ты со мной? Просто... — Тэ накручивает локон прямых волос на тонкий пальчик, плюхаясь рядом и расправляя короткую юбку по ляжкам. — Просто возле торгового центра работает такой красивый мальчик... Ему, кажется, семнадцать, и он такой очаровательный, я мокну! — Тэ, меня погода твоей вагины не интересует, но если мы зайдем пожрать, то ок.

🥖

— Пак Чимин, — парень плюхается рядом с черноволосым другом и тихо хихикает, — неужели выздоровел?       Чимин закатывает глаза и тыкает пальцем в наглого младшего. — Чонгук, я все ещё хён для тебя, — фыркает Пак, вытаскивая на парту пенал и тетради. — Ага, хён с розовым пеналом, который фоткается в юбках и чулках. — Заткнись, — Чимин шипит на друга, невольно краснея.       Вообще он был примерным тихим мальчиком, ходил на все пары, не пропускал дополнительные занятия и помогал писать дипломные, хотя сам был только на первом курсе, как и его друг Чон-переросток-Чонгук. У Чимина было много хобби: конный спорт, вышивка, декупаж и... Ну да, ему нравились женские розовые вещи, особенно на собственных ножках. Ну что уж тут такого? Да ничего! Если бы никто не знал. Но некто, а точнее Гук, нагло ворвался в его квартиру в неподходящий момент. Чимин, конечно, отобрал тогда у него ключи, которые выдал месяц назад, и всей своей пушистой душой стал ненавидеть. Чонгук же не упускал и минуты, чтобы не подколоть друга.       На паре Чимин сидит в первом ряду, тянет рукава розовой толстовки на руки, так что торчат только пальчики, и сводит коленки, обтянутые чёрными джинсами. — А как там твоя краш-дама из инстаграма? — Тэ-нуна? — Гук мечтательно прикрывает глаза. — Все так же не отвечает мне в директе, — и дуется, как ребёнок.       Чимин не сдерживается и щиплет его за щеки, за что получает гневный взгляд препода. — Погоди, а... мы вообще в ту аудиторию пришли? — шепчет Тэ посреди пары прямо в ухо Юнги, чуть ли не на колени к другу лезет, странно поглядывая на профессора у трибуны. — Я не помню этого препода... — Ой, — Юнги отдирает от себя тактильную Хёну, — заменяющий, может. Будто ты всех преподов знаешь, смешно. Я-то сам не знаю. — Мне кажется... посмотри-ка в расписании пару. — Мне лень. — Ну Юнги. — Мне лень даже отвечать тебе. — Я сейчас назову тебя «оппой» и сделаю та-а-ако-ое эгьё... — Ладно, ладно, — Юнги лезет в карман за смартфоном, вырывает наушники из гнезда и заходит на сайт универа, чтобы там посмотреть расписание. Через долгие три минуты молчания он шепчет. — Блять, мы пришли не в ту аудиторию, здесь у пиздюков пара... — Пак Чимин, раз Вам так весело, может, расскажете нам об этой формуле?       О, да, Чимин-то расскажет. И получше преподавателя. Он выходит к доске и, краснея, мнётся. Не поднимая взгляда, Пак рассказывает все интересно и точно, вкусно преподносит всю информацию и получает своё «отлично». А кто сомневался?       Юнги поднимает хмурый взгляд на встающего из-за парты мальчика в розовой толстовке. Та велика ему на размера четыре. Хёна синхронно вместе с другом наблюдает за причиной конфликта, приоткрывая пухлые липкие от блеска губы. — Вау... — шепчет она, когда этот чертов Пак Чимин выходит к доске и, натягивая на ягодицы толстовку, решает уравнение с использованием нужной формулы, держа в пухлых пальчиках мелок.       «Вау» проносится и в голове Юнги, но по его лицу никакого «вау» прочитать невозможно. А вот «я бы сжег тут все нахуй» — да.       Тэхёна и Юнги так же синхронно сопровождают парня до его парты после достойного ответа у доски, преподаватель остается довольным и продолжает бубнить тему, которую почти никто не записывает. Мин отмечает про себя, что розовые вещи этому Чимину идут, и пусть они великоваты, но в тех он выглядит умилительно. До этого он считал, что губошлепка — это Тэ, но теперь пьедестал этой номинации занял Чимин. Отсюда, правда, не очень видно, но когда этот пай-мальчик шел обратно к парте, его пухлые губы светились не очень естественным блеском. — Хойламтером губы намазаны? — Че? — Ну хойламтером? — Дебил, хайлатером не мажут губы, — хихикает Тэ, выпячивая губки и чмокая ими прямо перед лицом Юнги. — Это блеск! Как помада, только жидкий. — Как говно, только понос. — Дебил. — Сама такая. — Он такой красивый, — примирительно шепчет Хёна. — И младше... Может, познакомиться с ним? Ах... мне не хватит смелости, как всегда буду ходить вокруг да около. — Обычный. Ничего красивого. — Да у тебя челюсть отвисла, пока ты на него смотрел. — Не пизди. — Вот бы мне его номерок, — мечтательно выдыхает девушка, укладывая голову на плечо Юнги. Тот ведет плечом, подталкивая голову девушки, и недовольно морщится. — Ты такая тактильная, Тэ, и это раздражает.

🍪

— Чимин, почему ты такой умный? Тебе что, ум половым путём передался? — Умолкни, кроличья рожа. — Жопастый ублюдок. — Люблю тебя. — И я тебя.       К концу пары Гук, распластавшись по парте, поёт что-то на арабском, пока Чимин записывает конспект. Спасающий звонок режет уши, и девяносто процентов людей срываются со своих мест, не дожидаясь конца лекции. Чимин не из них, он медленно собирается и тыкает друга в бок.       Тэхёна лениво собирает свои вещи, подобно Чимину, а Юнги, пользуясь суматохой и большим потоком людей, запускает маленький самолетик в сторону Чимина. Тот не совсем долетает, но, слава богу, падает на стул и оказывается в зоне видимости первокурсника.       Тэхёна, ничего не подозревающая, смешивается с толпой, ее примеру следует и Юнги, пока Чимин разворачивает самолетик, подписанный на ребре.

Чимину. «Привет. Если ты не гей, моя подруга думает, что ты милый. Вот ее номер: *********** А если гей, вот мой: ***********»

— Эй, дай посмотрю! — Чонгук вырывает развернутый самолетик из рук Чимина и читает. — О-о-о! — Это просто ошибка, вряд ли это мне... — Где ты его нашёл? — Прилетел на стул возле меня... — Значит, тебе. — Чонгук, бумажные самолётики — вещь неуправляемая. Ты можешь задать им только курс направления, а от точности собранности зависит траектория. Обычно бумажные самолетики не летят туда, куда им прикажешь... — Чимин отнимает записку у Чонгука и сует в карман рюкзака, но, выходя на улицу, теряет, потому что есть у него такая дурацкая мода — не закрывать замочки.       С какой вероятностью Юнги или Тэхёне ответили бы? И почему Юнги был так уверен в себе, и знал, что сообщение придет на его мобильный? Но ни вечером, ни следующим утром, ни через неделю Юнги никто не отправил сообщение. Если бы отправили Хёне, она бы не стала молчать, а уже бы визжала от радости, что подцепила чудного пупсика.       Может, этот мальчик подумал, что это розыгрыш? Шутка? Ему не хватило смелости? Юнги думал об этом почти каждый день. Или, если бы он оставил свое имя под запиской, вероятность взаимного ответа увеличилась бы?       И Чимин понимает, что это начало какого-то пиздеца. Но пиздеца не происходит. Пак вообще вспоминает о событиях того дня только тогда, когда на какой-то вечеринке проигрывает рассказ смущающей истории. Вообще он не любил все эти шумные вечеринки с алкоголем и громкой музыкой, еще он не любил Чонгука, который и притащил его сюда. — Эм, ну, — Чимин оглядывает круг людей, которые пожирают его глазами, — однажды в меня кинули... самолетик. С номером парня и девушки. Мол, если я гей, написать или позвонить парню, а если нет, тогда девушке. — И что? Кому ты написал? — смеется какой-то парень с третьего курса. — Никому, я потерял бумажку еще в тот день.       Чимин вскоре выходит из игры и уходит к широкому подоконнику, на котором красуются множество бутылок и банок. Пак совершенно не разбирается в пойле, поэтому выбирает просто самую красивую бутылочку и делает пробный глоток. Крепко, очень крепко.       И Юнги бы не нашёл ответа, если бы на очередной вечеринке за игрой в бутылочку застенчивый Чимин не рассказал о «смущающей ситуации». Сердце Юнги бубухнулось в пятки, когда один из третьекурсников, Чон Хосок, задал вопрос о том, кому же Чимин все-таки ответил... А с последующей репликой Пака Мина словно отпустило: он потерял самолетик! Он бы ответил!!! Только... кому?       Выходя из светлой гостиной комнаты в коридор Юнги сразу замечает Чимина, сидящего на широком подоконнике с бутылкой в руках. Он сокращает между ними расстояние и опирается плечом о стену, поднимая глаза на Чимина. — Привет. К тебе таким интересным образом подкатили, а ты взял и упустил свой шанс? — старший пытается хихикнуть как можно естественно, словно он не причастен к этому ни на секунду.       Чимин смотрит на него немного пьяно и тихо смеётся. — Я не виноват, что самолётик потерялся! — он делает детское обиженное лицо и опять подносит горлышко к губам. — А кого бы ты выбрал? — Ну, думаю, парни немного красивее, — уже невменяемо смеётся Пак.       Юнги закусывает губу, мягко и ненавязчиво отбирает у первокурсника бутылку и уточняет еще раз: — Так все-таки ты бы написал парню? — Не знаю, наверное. Но сначала надо на них посмотреть! — Зачем? — А вдруг парень злой и некрасивый?! — хлопает глазками Чимин. — А если девушка странная и немного неадекватная? — Конечно, парня!       Юнги смеется, отводя взгляд, и садится на край подоконника, продолжая вести немного бессмысленный диалог. — Ну а вдруг парень все же... кажется злым? Немного. Но красивый. — Ну... А что тогда делать? — пугается Пак. — «Кажется». Но не злой, — Юнги облизывает пересохшие губы, сглатывает и сталкивается с Чимином взглядом. — Что, если этот парень я? — Тогда ты должен дать мне номер, — пьяно щебечет Пак. — Ты же его потеряешь. — А ты на мне напиши, не потеряю!       Юнги щурится, но протягивает ладонь, второй ища ручку в кармане рубашки. На запястье он пишет свой номер телефона, а ниже ровным почерком добавляет: «Юнги. И больше не теряй» — Тебе нужно меньше пить, ты сколько выпил? — Бутылочки... три. — Маленький алконавт, ты здесь один? — С другом, — бухтит Чимин полушепотом, сползая с подоконника. — Идем, я отведу тебя к нему.       Первокурсник натягивает на запястье рукава большого вязаного свитера и плетется в гостиную, в то время как Юнги идет следом в любой момент готовый подхватить. Отнятую бутылку он оставляет на комоде перед входом в комнату, а Чимин уже падает в руки какому-то высокому парню, хватаясь за шею. Юн недовольно хмурится и подходит ближе. — Эй, некрасиво, он шел к своему другу. — Я его друг. — Еще скажи, что ты его одногруппник. — Он мой одногруппник и друг, Чон Чонгук, — заявляет Пак, чмокая пухлыми губами. — Отведи его домой, — холодно произносит Юнги, словно ему плевать, и идет к Хёне, что развалилась на диване, терроризируя инстаграм в смартфоне.       Чонгук ворчит недовольно, подхватывая Пака на руки, так точно выйдет быстрее и менее травматично. Уже в такси Пак хвастается номером «очень классного красавчика с красивыми руками и носиком, как пимпочка», весело смеясь и раскидываясь по сидению.

***

      На следующий день Юнги приходит сообщение с незнакомого номера.

"Прости за вчера, я придурок."

      Чуть позже приходит ещё одно.

«Если ты гей, ответь мне. А если нет, тогда иди к черту ;)»

«Эй, нечестно воровать идеи. Сегодня в семь у набережной»       Юнги сидит перед зеркалом в комнате Тэхёны и хмурится, закрыв глаза. — Ну это долго? — Заткнись и потерпи немножко. Ты увел у меня первокурсника, так что скажи спасибо, — Хёна специально шлепает чужую щеку спонжиком чуть сильнее, чем следует, — что я тебе помогаю выглядеть на все сто. — Я всегда выгляжу на все сто. — Когда Чимин был пьян, ты выглядел на все сто, а сейчас на трезвую голову он сбежит от тебя, увидев издалека. — Дура.       Тэхёна надавливает на веко кончиком кисти, которой растушёвывает шиммерные тени. Юнги шипит недовольно, но затыкается, а на мобильный Ким приходит очередное уведомление. Старший чувствует, что девушка отходит от него, шагает к шкафчику и смотрит оповещения. — Кто такой «ЧонгукиЧонЧон»? — Это, кажется, друг Чимина.       После внушительно длительной тишины Тэ судорожно выдыхает. — Ёбушки-воробушки, этому мачо семнадцать?? — Я вообще-то жду, когда мне припудрят носик, алло! — Хватит сидеть в соцсетях подруги моего мужа, — недовольно шипит Чимин, укладывая волосы и закрепляя все лаком. — Он не твой муж, детка, может, он вообще не по мальчикам. — Ага, и поэтому пригласил меня на свидание? Чонгук недовольно хмурится, подходя к Паку сзади. — Чимин, снимай штаны. — В смысле? Ты нормальный? — Твой зад будет лучше смотреться в тех джинсах с высокой талией. — Ладно, окей.       На набережной тихо, Чимин кутается в кашемировый кардиган и смотрит на спокойную гладь воды. В детстве он любил это место. Юнги поправляет ворот длинного черного пальто и медленно идет по аллее, наблюдая за тем, как в воде утопает диск неяркого солнца. На его переносице очки без диоптрий, потому что «они сидят идеально, посмотри какой ты крутой, я бы точно потекла». Старший снова напомнил Хёне, что погода ее вагины его не интересует, но очки все же оставил.       По наставлениям подруги у Юнги в руках небольшой букет нежных цветов, кажется, пионов, и плюшевый мишка среднего размера. Чимина Мин замечает на скамейке прямо напротив пологого берега реки, туда он и идет. — Привет, я надеюсь, ты любишь мягкие игрушки и цветы, — Юнги закусывает щеку изнутри и вручает Паку подарки, подготовленные заранее.       Чимин расплывается в улыбке, слыша в голове голос Гука «ага, а ещё женские юбочки и чулочки». — Спасибо, — Пак рассматривает подарки и трется носиком об мишку, — тут посидим? — Да, немного, — старший присаживается на край скамейки, собирая бледные руки в замок. — Потом сходим в кино или в кафе, куда ты захочешь... Тебе нравится такая погода? Юнги как бы не очень опытен в налаживании диалога между собой и потенциальным партнёром, потому что за всю жизнь у него был один парень и подруга Ким Тэхёна. — Да, мне нравится, — Чимин садится рядом и тихо смеётся, — мой друг предложил мне сделать тату с твоим номером телефона. Чимин проходится подушечкой пальца по лепесткам пионов, рассматривая любимые цветы. — Давай лучше оставим его в телефонной книге, — Юн расслабленно смеется в ответ, но нервно щелкает пальцами. — А друг твой понравился Хёне.       Чимин поднимает брови, хихикая. — Она должна знать две вещи. Первая: он несовершеннолетний. Вторая: она ему тоже. — Она любит парней помоложе, — Юнги качает головой, цокая языком. — А Чонгук у нас по нуночкам, — смеётся в ответ Пак. — Ну а ты? — А что я? — Что тебе нравится, помимо этой погоды, плюшевых медведей и цветов? — Ты? — Ты спрашиваешь? — Юнги хрипло смеется, вынуждая себя посмотреть первокурснику в глаза.       Чимин тихо смеётся и берет старшего за руку. — Пошли гулять. — Мне хотелось бы узнать тебя поближе, — произносит Юнги, шагая по аллее за руку с Чимином. — Знаешь, мне почему-то кажется, что мы знаем друг друга давно...       Пак рассказывает о себе, о своих увлечениях, своей лошади, и даже приглашает на ближайшие соревнования по выездке. — А как насчёт тебя? — Оух, моя жизнь скучнее твоей в разы, — смеется старший, сжимая пухлую ладошку в своей. — Друзей у меня не много, только Тэхёна, и то она сама привязалась. Если бы она не появилась в моей жизни четыре года назад, я бы был одинок, — Мин пожимает плечами, изучая профиль Чимина. — Я очень асоциальный... — Я тоже дружу только с Гуком, и то, потому что он сын моей тети. Ну и он тоже если привяжется, то все, — Пак смеётся и указывает пальчиком на ледовый дворец. — Может, сходим покататься на коньках? — Пойдем, — Юн кивает, меняя направление. — Я пишу тексты, сочиняю рэп, но... я не считаю его очень достойным, потому что родители не видят в этом никакого смысла... и не принимают это. — Это же очень круто! Покажешь что-то из своего? — Чимин восхищенно улыбается, прикусывая губу. — Когда-нибудь покажу.       Юнги не знает, откуда у него берется желание быть таким рядом с Чимином. Когда тот ежится от холода, получив билеты в пухлую ладошку, Мин снимает со своей шеи шарф, а из карманов пальто достает черные перчатки. И даже помогает надеть, а после вообще приседает на корточки и зашнуровывает шнурки на белых коньках, пока Чимин, смотря на темную макушку сверху вниз, смущенно улыбается и прячет покрасневшие щечки в чужом шарфе, который пахнет очень-очень вкусно мужским дорогим и приятным парфюмом.       На катке Пак оказывается профи в катании в отличие от Мина. Младший смеётся громко, держит за руки крепко-крепко и помогает хёну скользить по льду. — У тебя хорошо выходит! Давай попробуем немного быстрее? — Чимин, если я ё... упаду, — почему стыдно ругаться при этой плюшке матом? — это будет на твоей совести. Он осторожно переставляет ноги в до ужаса неудобных коньках, и его катание больше походит на ходьбу. Ну кто его тянул за язык, когда он соглашался идти сюда? Первое свидание, и так провалилось... Чимин громко смеётся и едет лицом к старшему, за руки подтягивая Мина на себя. — Если будешь падать, падай на меня, я мягенький!       Юнги держится за пухленькие ладошки и не сдерживает самой искренней и нежной улыбки, улыбается дёснами и щурит лисьи глаза. — Да ты выглядишь как булочка... — Эй! — Пак, притворно насупившись, отпускает его руки, чтобы сложить свои в замок, — не лучший комплимент, а ты вообще-то зависишь сейчас от меня! — Я имею в виду, — Юнги разводит руки в стороны, чуть ли не схватывая инфаркт, — что ты очень милый, мягкий и пахнешь вкусно... как булочка.       Чимин смеётся и отъезжает на расстояние нескольких шагов. — Догони меня! — Чимин, это плохая идея... — Давай! Ты сможешь! — протягивает руки, но без нескольких толчков их не достать.       Юнги выдыхает тяжело, на секунду еще раз задумываясь о том, на черта он ввязался в эту херню, но очень хочется быть ближе к Чимину, и не только физически. Мин делает один неуверенный толчок и скользит к Чимину, радуется, что получается, и уже крепко обнимает Пака, только в конце что-то идет не по плану, и оба заваливаются на лёд. Да, с Юнги-то все в порядке, но он упал на «мягонького» Чимина. — Прости... Ты в порядке?       Чимин громко смеётся, чувствуя, как боль расползается по локтям и филейной части. — Хён, — Пак даже хрюкает от смеха, — у меня теперь столько синяков на попе, а что обо мне Чонгук подумает? — А Чонгук так часто видит твою попу? — Юнги изламывает брови, поднимаясь с Чимина, и, все еще сидя на льду, тянет младшего к себе за торс, чтобы тот тоже принял сидячее положение. — Нет, ну вдруг! Он сейчас со мной живёт, а я шортики люблю! — парень потирает ушибленное место и опять смеётся. — Боже, я никогда не забуду это. — Я тебе говорил, что это не лучшая идея, — хмурясь, отвечает Юнги, и несмотря на то, что хочется улыбаться, смотря на очаровательную плюшку, Мин теряет восемьдесят процентов хорошего настроения. Из-за него Чимин ушибся, теперь у него будут синяки, а еще Чонгук видит его попу в шортиках. Класс. Юнги осторожно старается подняться на ноги, за собой поднимая и Чимина. — Ну не дуйся! Надо было сказать, что ты такое не любишь! — Пак перехватывает его за обе руки и помогает ехать. — В качестве извинения я куплю тебе кофе! — Я даже не подумал о том, что мне придётся ступать на лед, — ворчит Юнги.       Он хватается за бортик, заставляя Чимина остановиться, и притягивает его к себе.Чимин обвивает его торс руками и прижимается щёчкой к груди мужчины. — Ну не ворчи.       Юнги молчит, облизывает нижнюю губу кончиком языка и смотрит Чимину в глаза. На второй план уходит каток, лед, коньки и холод, музыка, что играет фоном. Юнги видит только Чимина и его чудесные карие глаза в крапинку.       Пак краснеет, но взгляд не отводит, только крепче сжимает пальцами чужое пальто. Юнги так хочется поцеловать пухлые губы, которые сияют неестественно от клубничного липкого блеска, но ему кажется, что еще очень рано. Хочется-хочется, но рано. Он опоминается только тогда, когда между их губ расстояние в чертовы миллиметры. — Все же я виноват, что ты ушибся, — Юнги хрипло шепчет прямо в губы и, не удерживаясь, начинает смотреть на них. — Что хочешь в качестве извинения?       Чимин громко сглатывает, чувствуя легкую дрожь в коленях. Ему тоже очень хочется... — Сахарная вата, — шепчет Пак совсем тихо. — И все? — низко-низко и так же хрипло шепчет Юнги. — У тебя есть ещё предложения?       Юнги закусывает щеку изнутри, по привычке как обычно заводит за щеку язык и мычит. — Как... насчет поцелуя? — Даже не знаю... — Прости, — выдыхает Юнги, понимая, что зря спросил. Рано...       Он отстраняется совсем немного, но Чимин не хочет отпускать его, крепко держа за поясницу. Пак смеётся и тыкает пальчиком в носик, который как пимпочка, да-да. — У меня ноги замёрзли, пойдем?       Юнги ведет Чимина в кафе напротив катка, заказывает сладкую вату, пончики и два стаканчика кофе. Они тихо переговариваются о чем-то, смеются и наслаждаются компанией друг друга, пока Чимин не восклицает, случайно посмотрев в окно: — Хён, снег!       И правда, за окном крупными хлопьями медленно скользит по воздуху первый снег. — Вау... — Чимин приоткрывает ротик и завороженно смотрит. — Я в детстве ловил снежинки ртом, — Юн предается воспоминаниям, смотря через окно на завораживающие глаз снежинки. — Пошли!       Юнги поднимается из-за стола, прихватывая с собой стакан кофе, медведя и увядающие цветы, еле успевает за Чимином, что уже выскочил на улицу и закружился под первым снегом, словно снежинка. Чимин визжит что-то неразборчивое, улыбаясь ярко-ярко. — Как красиво!       Юнги стоит и улыбается, как придурок. В его руках и медведь, и цветы, и кофе, а в душе и сердце вырисовывается отчетливое личико Чимина. Вот такого, счастливого, радующегося первому снегу, улыбающегося так мило и ненавязчиво. Ему определённо нравится этот парень, и кажется, что он сам не замечает, как меняется, когда рядом с ним.       Черт его знает зачем Юнги тянется за смартфоном, отменяет блокировку и делает пару снимков. Фото получаются такими живыми и настоящими, как и сам Чимин, что, закутанный в теплый шарф, ловит ладошками и ртом мягкие снежинки, тающие на языке.       Чимин наконец-то может просто побыть ребенком, повизжать и побегать под снегом, хлопая в ладоши. И плевать, что скажут прохожие. Они никто. А вот Мин точно его не осудит. — Чимини, пойдем домой? — Юнги, как хён, должен позаботиться и сейчас предложить свое пальто. Еще проводить домой до самой двери и, конечно, назначить еще одно свидание. Может, поцеловать... — Пошли, — соглашается Чимин, забирая у Мина свои подарки.       Юн шепчет тихо «подожди» и снимает с себя пальто, накидывая на плечи младшего. «Холодно» — звучит ответ на вопросительный взгляд. — С-спасибо, — Пак краснеет, кутаясь в тёплую вещь, — а ты? — Я потерплю до твоего дома, — Юн также отбирает у Чимина половину подарков, чтобы те не мешали, а свой стаканчик с кофе выбрасывает, так и не допив. — К тому же тут не очень холодно.       У своей квартиры Чимин мнётся неуверенно, краснея все больше. — Спасибо за сегодня.       Юнги осторожно снимает с чужих плеч пальто, перекидывая его на руку, и мягко улыбается. — Тебе спасибо...       Чимин забирает букет с игрушкой и вытаскивает из кармана связку ключей, чуть не роняет на кафель и поднимает смущённый взгляд. — Не хочешь... прогуляться завтра после пар? — Хочу. Но у меня тренировка. Хочешь со мной на конюшню съездить? — Чтобы там упасть с коня или же еще где? — он тихо хмыкает, а потом смеется. — Прости еще раз, — и чмокает в щечку, намеренно задерживаясь на ней губами. — До завтра. — Д-до завтра...       Чимин все ещё, как вкопанный, стоит на месте. Юн спускается на одну ступеньку, но потом разворачивается, закусывая щеку изнутри. — Не могу уйти... — Не уходи, — Чимин цепляется за его руку, быстро открывает дверь и заводит гостя в квартиру.       На пороге их уже ждёт Чонгук с довольной моськой. — Ну что? Целовались?       Оба отводят глаза в разные стороны, смущаясь прямого вопроса Чонгука, а из дверей гостиной выглядывает Тэхёна. — Целовались? — Видимо, нет, — смеется Чонгук, возвращаясь в гостиную. — Если что, мы смотрим фильм, и у нас свидание! — орет он с дивана. — Чон Чонгук, с какого времени ты приводишь девушек в мою квартиру, не спрашивая разрешения? — фыркает Пак, скидывая свои кеды, — моя комната самая дальняя, иди туда, а я за чаем. — А ты что, Чимини, будешь показывать свои наряды? — ржет Чонгук, но мгновенно затыкается.       Юнги удивлённо изламывает брови, но молча идет к комнате Чимина. — Заткнись, а то Тэ-нуна узнает о том, что лежит в твоём шкафчике, — гневно бубнит Пак.       Чон замолкает, ибо рассказывать девушке о коллекции игрушек с железным человеком необязательно. — Смотри, чтобы Юнги-хён не узнал, что в твоем! — с досадой рычит Чонгук.       Юнги тем временем попадает в комнату... принцессы? Здесь все так нежно, персиковые обои, небольшая кровать, аккуратно застеленная розовым пледом, рабочий стол, за которым идеальный порядок... Мебель выкрашена в белый цвет, а штора отодвинута, открывая вид на широкий подоконник. Широкий подоконник обустроен: здесь пледик, пара книг, небольшое зеркальце и плеть гирлянды, которая еще не зажженна. Но Юнги не сомневался, что увидит подобное. Чимин притаскивает поднос с двумя кружками и печеньем. — Садись, — он оставляет все на прикроватной тумбе и забирается на кровать с ногами.       Юнги вешает свое пальто на стул и садится на кровать рядом с Чимином. — Уютно здесь у тебя. Смотри, — Мин достает мобильный и что-то в нем щелкает, затем садится еще ближе, почти касаясь плечом чужого, и показывает фото, сделанное примерно час назад.       Чимин смеётся и говорит, что в отместку тоже будет фоткать Мина. — Может... Тоже что-то посмотрим? — Очень красивые фотографии, — возражает Юнги, кивая на последующий вопрос. — Я могу что-нибудь выложить в тви? — Да, конечно.       Чимин тем временем протаскивает свой ноут. Юнги выкладывает в свой твиттер фотографию Чимина, который веселится под первые хлопья снега, и оставляет подпись: «Первый снег всегда откликается волшебством в сердце. Чимини — волшебство»       Улыбаясь самому себе, Юнги блокирует мобильный и отпивает чуть остывший чай из кружки, наблюдая за тем, как Пак роется в компьютере и включает какую-то дораму. — Дорамы? Серьёзно? — Юнги смешно морщит нос, вспоминая, как каждый вечер Тэхёна заставляет его смотреть дорамы вместе с ней. Он уже знает большую часть дорам наизусть и может суфлировать реплики. — Ну эй! Это здорово же!       Чимин немного пьяненький. Но нет, в чае нет ничего спиртного. Чимин пьян совсем не алкоголем, а Мин Юнги. Хён течёт в каждой его венке и заставляет адреналином биться в виски. Чимин чувствует себя, как после второй бутылочки, когда осторожно кладёт голову на плечо Мина. — О да, и, видимо, с тобой спорить тоже бесполезно, — Юнги откидывается торсом на стену и неловко, несмело кладет руку на плечо Чимина. Правда, рука быстро соскальзывает на талию и там остается. — Если я буду суфлировать и спойлерить, я не виноват, это все Хёна.       Чимин смеётся, удобнее устраиваясь рядом с Мином. — Это дорама вышла только сегодня! — Все равно она не будет интереснее тебя...       Младший краснеет и тыкает Мина пальцем в бок. — Дурак. — Пусть и дурак, — соглашается Юнги, притягивая Чимина ближе к себе.       Пак несмело закидывает свою ногу на бедро Юнги и прикрывает глаза. Честно говоря, его экран тоже не очень интересует. Юнги начинает медленно гладить тонкую талию Чимина, забираясь тонкими пальцами под его футболку. Так, просто, без лишних намерений, обычная ласка... Чимин расплывается в улыбке, чувствуя мурашки на коже. — Я бы хотел провести так остаток жизни. — У нас будет много свиданий, я надеюсь... Странно, что я уже планирую, но скоро Новый Год... Ты как собираешься отмечать? — Кажется, с тобой, — хихикает Пак. — Это если я выживу после твоих завтрашних скачек...       Да и плевать, что они знакомы вот так всего лишь день. Несмотря на это Юнги чувствует домашний уют и спокойствие рядом с первокурсником. Он чувствует себя дома, так, словно они знакомы очень давно. И это... приятно странно, он даже так с Тэхёной себя не чувствует. Чимин чувствует, как начинает засыпать, потому выдаёт Мину пижаму и пихает к ванной комнате, не принимая никаких возражений. — Я... эм... Чи... — Давай, я на кресле посплю. Так что бегом в душ. — Чимин, нет! — шепчет он. — Я пойду домой и Хёну заберу с собой.       Чимин хмурится. — Почему? — Потому что это неудобно.       Пак закатывает глаза. — Уйдёшь сегодня — я обижусь и не буду общаться с тобой месяц.       Юнги возмущённо вдыхает, смешно приоткрывая рот и изгибая брови. — Тогда... не ляжешь со мной на кровать — то же условие. — Хорошо. Иди в душ.       После душа Юнги проверяет, что происходит в гостиной. Хёна ушла, потому что ее обуви в коридоре не было. Чонгук спал на диване, свернувшись калачиком. Кажется, Тэ-нуна накрыла малыша пледиком...       Юнги хихикает и медленно идет к комнате Чимина, замирает в проеме дверей и вздыхает, боясь сделать пару шагов к постели. Ему, правда, неловко... Да еще и умудрился же ляпнуть про сон в одной постели... Хорошо, придется строить из себя сурового Мин Юнги. Пак Чимин ждёт его в розовой (кто бы сомневался) пижаме в комплекте из коротких шортиков и футболки.       Юнги поправляет на себе пижамную полосатую рубашку и идет к постели, садится на край, тяжело выдыхает и опадает наконец-то на подушки. Прикрывая глаза, парень чувствует, как дыхание спирает от того, что совсем рядом лежит Чимин. Возможно, в слишком откровенной пижаме... Юн пытается думать о чем-то отрешенном, приоткрывает глаза и концентрирует взгляд на горящей на подоконнике гирлянде. Огоньки. Красивые. Светятся. Мигают. Чимин... Огоньки. Чимин лежит рядом. Красивые. Светятся...       Пак гасит лампу у кровати и забирается под одеяло, устраиваясь на мягкой подушке. — С-спокойной ночи? — Спокойной ночи, — шепотом произносит Юнги, собирая руки на груди. — Сладких снов. — Сладких снов.       Чимин утыкается носом в его плечо и закрывает глаза. Юн аж вздрагивает, когда курносый нос тычется ему в плечо, но быстро приводит свои чувства в порядок. Кажется, эта ночь будет такой же волшебной, как и вечер, проведенный с чудесным, как первый снег, Чимином.