Самолетик

Новый год они все же решают провести вместе. Чимин настаивает, чтобы устроить все, как в дорамах, и, конечно же, Тэхён за него. Поэтому уставший бедный Юнги после зачета тащится с малым за елью. Выбирают они долго, и Мин думает, что это самое сложное, когда Чонгук осматривает каждую с видом знатока и критикует. Перестает Юнги так думать, когда они эту ель тащут, все усыпанные иголками и проклинающие Санту. Конечно, они понимают, что это того стоило, когда девушка с парнем довольно визжат и тратят пол вечера, чтобы нарядить зеленую красавицу и зал в паковой квартире. И теперь каждый раз, когда Юнги бывает у младшего, (а бывает он там очень часто), то это дерево вселяет предчувствие праздника и волшебства. И хоть волшебных эльфов и Санты не существует, у Юнги есть что-то намного более чарующее. И что такое тогда улыбка Чимина, если не волшебство? Всю неделю до праздника в универе завал. Юнги с Чимином видятся мельком, и Мин даже не успевает выведать, что подарить Паку. Спрашивать у Гука бесполезно, потому что он вечно твердит о каком-то женском белье, и Мин ничего не понимает. Причем тут вообще его Чимин-и? Поэтому в один из холодных вечеров они с Тэхеной идут в огромный торговый центр, на входе которого Юнги уже представляет свой повешенный труп. Он ненавидит магазины. Первый час они скупают косметические, потому что «ой, тут акция, а у меня тональник закончился!», потом Юнги краснеет в секс-шопе, когда Тэ скупает все с кроличьей тематикой, совершенно не слушая его доводы о том, что Чонгук еще ребенок до следующей осени. После всего этого ада они наконец-то добираются до нужного магазина и Мин застывает на пороге. Все светлое помещение уставлено стеллажами с мягкими игрушками и разной ерундой чиминовых цветов. Чиминовыми Юнги называют все оттенки пастельных розовых и голубых. Первое, что бросается ему в глаза — это огромный плюшевый пингвин. Юнги видит цель и идет к ней, хватает игрушку и сжимает в руках. — Аджосси, — слышится где-то снизу и Мин переводит взгляд на ребенка, что тянет руки к его игрушке, — я хотел купить эту птичку! — Она моя, — твердо заверяет Мин, сжимая сильнее мягкую ткань в ладонях. Ребенок начинает громко истошно реветь, но даже это не заставляет Юнги отступить. Он холоднокровно смотрит за тем, как мать пытается успокоить свою чадо и злобно поглядывает в его сторону. — Ну ты и монстр, — тыкает его Хёна, рассматривая свои ноготки, — Эх, придется срезать длину… А то растягивать малыша неудобно будет. Юнги имитирует рвотный позыв и берет корзину, чтобы взять еще что-то для его Чимина. — А что, — не успокаивается девушка, — тебе тоже об этом думать надо. Сколько вы у же вместе — месяц, два? Думаешь, Чимин так и будет в девственниках ходить, если ты ему не дашь? — Это не твое дело, — Юнги долго мечется между свечой с запахом пломбира и запахом малины. В итоге берет обе и кладет к уже выбранным махровым носочкам. — Думай лучше о своем девственнике и о том, как тебя посадят. — Вообще-то мой кроличек меня сам хочет, так что не надо тут, — нуна недовольно тыкает Мина длинным ногтем под ребра и предлагает пойти в отдел с посудой, чтобы купить Чимину кружку — ну или термос, пусть хоть что-то у него в жизни горячее будет.

***

Мин пакует огромную коробку в пакет, где уже лежит несчастный пингвин, и завязывает бантом, как и было указано в инструкции. Конечно, все выходит не так красиво, как на картинке, но парень думает, что разницы нет — все равно Чимин все это развяжет, чтобы посмотреть подарок. Ближе к десяти вечера они собираются в квартире у младших, где и проведут эту ночь. Чимин с Тэ носились между комнатами и кухней, одновременно нанося макияж и следя за гусем, что прощался со своей жизнью в духовке, напичканный апельсинами и какими-то травами. Чонгук, уже не жалея праздничного костюма, сидел на полу и рубился в приставку, пока Мин переливал вино в графин, потому что Чимин сказал, что так будет красиво. Когда, наконец, стол был накрыт, Юнги с младшим уселись, пуская слюни, и уже ждали начала празднования, но оказалось, что девушке и парню еще надо переодеться. Пока Хёна материлась, что порвала чулки, и пыталась натянуть вторую пару, (судя по звукам более удачно), Юнги зажег свечи и огоньки на елке. Щелкнув кнопкой, он погасил верхний свет и обернулся к двери, где Чимин стоял, смущенно кусая губы. На парне были белые брючки в облипку и нежно-голубая шелковая рубаха с рюшами и кружевом на вороте. Парень был олицетворением нежных ангелов, и Юнги даже стало стыдно за желание содрать с него всю эту красоту. За ним же вплыла и нуна, заставляя Чонгука выплюнуть в бокал украденное у хёна вино. Лицо девушки обрамляли пышные локоны, что струились до плеч, которые были мягко обтянуты бордовым бархатным платьем, что сидело по фигуре и вырезом подчеркивало пышную грудь. На минуту в гостиной воцарилась тишина, которую нарушил громкий клич духовки, в которой был готов гусь. Все четверо засмеялись, и Юнги был уверен, что Чимин был самым красивым на планете в эту минуту. Все застолье проходило весело и… Ну как обычно, короче. Чонгук тырил вино, Хёна ныла, что течет от его улыбки, Чимин жевал за обе щечки, а Юнги просто залипал на него. Когда пришло время распаковывать подарки, Чонгук был избит багетом за то, что вручил Чимину костюмчик горничной. Тэхён примеряла серьги, что Чон сам сделал для нее в ювелирной у своего отца, а Чимин плакал, обнимая пингвина. Когда пришло время открывать подарки от Пака, девушка получила парфюм своей мечты и какие-то подарочные карточки. Младший вслух читал сюжет игры, которую Чимин заказал еще осенью, чтобы одним из первых заполучить новинку и порадовать Гука. А Юнги… Юнги застыл, стоило ему развязать бантик на коробке. Под крышкой оказался большой альбом, сделанный руками самого Пака. На каждой страничке были фото, вокруг которых блестели наклейки и небольшие рисуночки. Вот они на своем первом свидании, когда Пак бегал под снегом и был, словно ребенок. Вот первая поездка Юнги на лошади, а рядом фото, где он весь в опилках и сене, а на заднем фоне Чимин пытается догнать своего скакуна. На другой страничке они все вчетвером смотрят фильм на диване, что сейчас завален подарками. Потом Юнги и Чимин в ресторане, в батутном центре, бассейне (на этом фото Мин задерживается, рассматривая ноги Пака, которые хорошо можно рассмотреть из-за плавок), вот тут они катаются на колесе обозрения, и Чимин прячется в пальто с носом, потому что холодно, а его губы зацелованы так сильно, что распухли и покраснели. Потом фото с кубком и довольной моськой Чимина, пока рядом его конь пытается жевать волосы Юнги. И вот, наконец-то, Мин открывает последнюю страницу. На ней снежинки и всякие новогодние наклейки, а в середине белый квадратик. — Это для фото, что мы сделаем сегодня, — объяснят Пак, сидя в обнимку с новой игрушкой.

***

Когда Чонгук с нуной уезжают к ней домой пробовать подарки, Чимин отправляет Юнги мыться и какое-то время еще убирается на кухне. Юнги сидит в его спальне и сушит волосы полотенцем, когда слышит, что вода опять включается. Значит, Чимин тоже пошел в душ. Юнги опять листает альбом, улыбаясь каждой страничке и обещая себе, что у них будет еще очень много новых фото. Когда в квартире становится тихо, Мин откладывает подарок и как шпион прислушивается. Сначала шуршит полотенце, Чимин гремит баночками, небось намазывая каждую область своего тела отдельным кремом. Потом опять шуршит ткань, видимо уже одежда. Юнги ложится на спину и прикрывает глаза, пока босые ноги шлепают по полу. — Хен?.. — Юнги открывает глаза и чувствует тепло на коленях. Чимин взбирается на него и садится, начиная тыкать в живот. — Ну, хён, ну посмотри на меня. И Юнги смотрит, давится слюной и смотрит. Чимин пред ним в одном розовом платье, что безумно идёт этому мальчику. Все шутки Чонгука складываются в одну, и Юнги раскрывает губы, укладывая руки на талию и медленно ощупывая её. Чимин краснеет, но не отступает, он тянется за поцелуем и его мокрые пряди приятно мочат их лица. Мин срывается почти сразу, валит Пака на одеяло и нависает сверху. Он гладит бедра, запуская руки под юбку и слышит первый стон. Он трогает, трогает, трогает и не может насытиться, ноги Чимина плотные (спасибо конному спорту) и гладкие, их хочется никогда не выпускать из рук. Их губы не разрываются ни на секунду. Мин плюет на то, что они сталкиваются зубами и целует снова и снова, мокро и не так, как когда-либо. Слюна мочит их подбородки, но обоим все равно, Мин давит пахом между ног младшего и Чимин выгибается, потираясь в ответ. — Боже, хён, я так хочу тебя, — скулит Чимин, когда Мин кусает его шею и стягивает с хрупких ног трусики, что, к слову, тоже оказались не из мужского отдела. — Сейчас, милый, — Мин сжимает в руках его ягодицы, а потом проводит кончиками пальцев по бедрам и скользит к паху, в тот момент, когда Пак задыхается от руки на своем члене и открывает рот, чтобы застонать, в прихожей хлопает дверь. — Черт! — Юнги резко вскакивает и чуть не падает с кровати. — Ага! Трахаетесь! — в комнату влетает Чонгук и злобно смеется. Юнги рычит, набрасывая на Пака одеяло, потому что только он может видеть этого раскрасневшегося малыша с опухшими от поцелуев губками и растрепанными волосами. — Дорогу занесло, мы тут останемся, — Хёна заходит в комнату, спиливая ноготь на указательном пальце. — О, Чимин, тебе идет платье. Где брал? Юнги обреченно стонет и валится на кровать. — Не смейте спариваться в моей квартире! — кричит Чимин, пряча лицо в ладонях и падая рядом с Мином. — Ненавижу их.

***

Юнги открывает глаза и видит на часах в виде луны, что сейчас еще и пяти нет. Все зимние выходные они провели на лыжном курорте, с которого привезли Чонгука с гипсом на ноге и лыбой на весь ебальник. Сегодня был последний день, когда студенты могли понежиться в кроватках подольше, ведь уже завтра начинались первые лекции. Мин прикрывает глаза и думает опять заснуть. В комнате еще темно, только свет от желтого фонаря скачет по стенам и занавескам. Под пуховым одеялом тепло, особенно когда тебя обвивают маленькие ручки. Юнги вновь раскрывает глаза, поворачиваясь к Паку. Он вытаскивает пингвина, что был преградой к Паку, и пуляет его на пол, сам занимая место птицы и прижимаясь к своему мальчику. Чимин что-то бормочет и открывает глаза, сначала недовольно насупившись от пробуждения. Но увидев перед собой Юнги, младший тут же улыбается и тянется за поцелуем. Юнги слишком сонный, чтобы до конца осознавать ситуацию. Все происходит как-то лениво и спонтанно, но вот он уже лежит на Чимине и мягко толкается в него первым пальцем. Мальчик под ним тихо стонет, тоже находясь между реальностью и дремотой. Привыкнув к дискомфорту от трех фаланг, Чимин, борясь со своим возбуждением, начинает погружаться в сон, когда внезапно чувствует пустоту, а потом испуганно втягивает в легкие воздух. Влажная головка упирается во вход, и, мягко надавливая, проникает внутрь, заставляя Чимина застонать и проснуться. Юнги не торопится и не набрасывается, как в прошлый раз в новый год. Он медленно двигается, давая привыкнуть к темпу и ежесекундно оставляет поцелуи на мягкой коже. Пак жмурится, обвивает его всеми конечностями и вцепляется мертвой хваткой, когда что-то внутри него разносит удовольствие по всему телу и заставляет подрагивать. Чимин теряется во времени и пространстве. Он иногда раскрывает глаза, чтобы понять, что все это не сон, потому что Юнги кажется просто призрачным миражом. Когда старший чуть ускоряется и сильнее сжимает его в руках, Чимин чувствует резкий импульс во всем теле и вскрикивает совсем тихо, пачкая семенем их животы и подрагивая. — Можно? — хрипит Мин, жмурясь и замирая над Чимином, что откинувшись на подушку громко дышал через приоткрытые губы. Пак кивает и через пару секунд чувствует, как тепло заполняет его изнутри и заставляет еще раз простонать. Юнги устало валится рядом и обнимает Чимина, лениво пытаясь стянуть с него потную футболку. — Надо тебя помыть, — сонно мямлит Мин. Чимин укладывается на его грудь и прижимается всем телом. — Потом, все потом. Пак раскрывает слипающиеся глаза и смотрит на тени от снежинок, что падают за окном. — Тот самолетик правда кинул ты? Юнги тоже раскрывает глаза и смотрит на Чимина. — Да, ты понравился Тэхёни, но я увидел тебя раньше. Чимин тихо смеется и прячется в его шее, засыпая. Когда он просыпается, Юнги рядом нет. За окном опять метель, и поэтому из кровати вылезать неохота. Чимин кутается в одеяло и садится на кровати, свешивая ноги. Он зевает, тянется и замечает листочек на кровати, на котором стоит небольшая коробочка. «Если я тебе надоел, вот номер киллера: ********** А если хочешь остаться навсегда моим — кольцо на тумбочке ;) Твой Мин Юнги»