Point Of No Return: Come Home

Питер спокойно завтракает, попутно проверяя сообщения на телефоне, и блокирует его, когда слышит шаги. Мэй подходит к нему, смотрит и проходит к плите, желая доброго утра. Парень кивает, дожевывает и решает и проговорить: — И тебе доброго утра, — желает он. — Выспалась? Ты вчера поздно легла, — продолжает, снова зачерпывает ложкой хлопья. — Читала про скарлатину, — отвечает Мэй, Питер закатывает глаза. — Ты знаешь, что официальной вакцины не существует? — Теперь знаю, — отзывается Питер. — Кто так поступает? — продолжает она. — Если болен ребенок, тем более, чем-то заразным, так оставь его дома. Нет, теперь всем ученикам школы вводят специфический токсин, стимулирующий организм на выработку, — смотрит на руку, — антистафилококковых телец. Я даже записала, — показывает на запись. — А, возможно, ты даже не контактировал с ним, ними… Питер медленно опускает ложку к тарелке и смотрит на тетю, она вздыхает и отходит от плиты. — Покажи язык, — просит она. — Зачем? — Я проверю, есть ли сыпь. — Серьезно? — Похоже, что я шучу? Питер открывает рот и показывает язык. Мэй внимательно смотрит, но ничего не находит. — Все? — Теперь руки. — Да чего ты волнуешься? Мне сделали то, что ты сказала. Вакцинацию, предназначенную для тех, кто контактировал с заболевшим скарлатиной. Все хорошо. Можно я пойду? — интересуется Питер, Мэй убирает руки. — Не хочу опаздывать на поезд. — Ладно. Но, если почувствуешь себя плохо или увидишь кого-то с сыпью, то иди домой! — Понял, — заверяет Питер и выходит из-за стола. Тем временем Наташа смотрит на свернувшуюся на сидении Агнессу и возвращается к дороге, поняв, что единственное, чем она сейчас может помочь — это довезти ее до более удобного места. Девушка убирает руки в карман, но потом снова резко достает их, оглядывается назад в поисках чего-нибудь теплого, но ничего не обнаруживает. — Выпей воды, чтобы не было обезвоживания, — произносит Наташа и показывает на подстаканник, в котором стоит бутылка. — Хочешь, чтобы она потом оказалась по всему салону вместе с моими внутренними органами, которые скоро выйдут следом, — сухо отзывается Агнесса, смотря в указанную точку. Наташа замечает, что раздражение собеседницы растет, в чем не находит ничего удивительного, пожимает плечами, напоминая себе, что не стоит сейчас вообще реагировать на все, что она слышит. — Мы почти приехали, а это фактически твоя машина, так что мне все равно, — отзывается она. — Делай, что хочешь. Агнесса что-то фыркает, смотрит в окно, надеясь, что сможет что-то определить, но ничего кроме понимания, что они в Нью-Йорке, не приходит. — И куда ты везешь меня? — спрашивает Агнесса. — К другу, о котором мы все время говорим? — У него безопасно, — отзывается Наташа. — А Ричард? … — То есть, как ушел, Стив? — непонимающе спрашивает Наташа. — Зачем ты пустил его? — продолжает она. — А ты думаешь, что Баки у меня разрешения спрашивает? Его от визита к Феску останавливал только тот факт, что единственное немноголюдное место, где он был — это квартира, но там все время была она. Теперь Агнес с тобой. Барьера больше нет, — объясняет Стив. — Я почти на месте, — продолжает, останавливается. — Вижу, выходит из подъезда. Выглядит как обычно, — выходит из машины. Джеймс замечает Стива, машину и не спеша направляется к нему. Роджерс немного отстраняет телефон от уха и вопросительно смотрит на друга. — Уехал, — кидает Джеймс и обходит машину, подходя к пассажирскому сидению. Стив замечает кровь на костяшках живой руки, открывает свою дверь, возвращается на место. — Дрянное у меня предчувствие на все это, — продолжает Джеймс, когда они оба сидят. — Слишком просто. Он уехал, просто отдав ее? — Может, все с ней вышло из-под плана, — предполагает Стив. — И пришлось действовать по обстоятельствам. — Если это не его часть, — отвечает Джеймс… … — Я разговаривала со Стивом. Ричард уехал из города. Может, страны, — сообщает она. — Что-нибудь знаешь об этом? — Нет. Куда? — отвечает Агнесса. — Хороший вопрос, — откликается Наташа и разворачивает автомобиль. Агнесса забывает про дорогу, про место назначения, про всю странную ситуацию и просто сосредотачивается на виде впереди. Внутри почему-то неприятно что-то кольнуло от осознания, что ее вот так просто бросили. Опустив голову, девушка снова обращает внимание на кольцо, которое вызывает еще больше вопросов, переводит на Наташу, но организм снова пронзает физическая боль, заставляющая искать более удобное положение, что сложно в машине. — Надо заехать в мою квартиру, — произносит Агнесса. — Взять таблетки. Нельзя так резко снимать с них. — Поэтому одно время ты принимала и пустышку. Все делается по инструкции, не переживай, — спокойно отвечает Наташа. — Но мне больно, — произносит Агнесса. — Суставы, мышцы, кости…. — Знаю, — не дав договорить, проговаривает Наташа. — Придется потерпеть. — Ты же вроде как хочешь мне помочь, — напоминает Агнесса. — Помогаю. Через недельку скажешь мне спасибо, — отвечает Наташа. — Лучше выпей воды, — продолжает она. — Тебе не помешает. Агнесса кидает на нее раздраженный взгляд, снова озирается, меняет положение, но ничего не выходит. Боль продолжает напоминать о себе, нахождение в машине кажется дико некомфортным, сама она вся взмокла, но продолжает ощущать озноб, а волосы стали еще более грязными из-за потливости. Все в совокупности дает лишь вырваться отчаянному скулежу, на который Наташа старается не обращать внимание. Оказавшись на месте, они обнаруживают пустую квартиру, что не мешает в нее зайти. Агнесса, не обращая внимания, доходит до дивана и просто падает на него, надеясь, что хоть сейчас сможет оказаться в более комфортном положении. Наташа тоже проходит в комнату, осматривается, желая понять, изменилось ли что с ее последнего визита. — Никто тебя тут не ждет, — раздается голос с дивана. — Я и не сказала точно, когда нас ждать, — отвечает Наташа, не оборачиваясь, и подходит к стеллажу, начинает что-то искать. — Возьми плед, — протягивая, проговаривает она, — и принесу тебе таз или что там у него есть, — продолжает она, направляясь в другую комнату. Агнесса лишь провожает ее взглядом, отметив, что Наташа здесь довольно неплохо ориентируется, но теряет мысль, почувствовав новый мышечный спазм. Девушка снова переворачиваются на другой бок и встречается взглядом с кошкой, которая просто сидит недалеко от дивана и смотрит на нее. Наташа выходит из ванной, держа что-то похожее на пластиковый контейнер в руках, и направляется к дивану. — Возьми, но я посмотрю еще пакеты на кух… — заговаривает она, но замолкает, увидев животное. — Что-то новенькое, — удивленно проговаривает Наташа, но все-таки возвращается к цели и уходит в нужное направление. Агнесса отворачивается от кошки, закрывает глаза и задумывается, когда все это прекратится. Проходит около часа обвинений, просьб и мольбы прекратить все это прежде, чем Наташа слышит шаги в коридоре. Она удобнее устраивает кошку на руках, что пришла к ней почти сразу, и выходит к источнику шума. Джеймс заходит домой и напрягается за долю секунды, поняв, что к нему кто-то проник, но быстро успокаивается, увидев знакомое лицо. Он закрывает дверь, поняв, что опасности нет, и обращает внимание на скулеж в комнате. Наташа тоже оборачивается, поняв, что звуки довольно жалостливые. — Третий день самый тяжелый, — тише заговаривает Романофф. — Она уже капризничает, просит таблетки и ненавидит всех вокруг, считая источником страдания. Джеймс кивает, заглядывает за плечо собеседницы и видит ком из пледа, под которым девушка продолжает возиться. — Я знаю, чего ждать. Не волнуйся, — отвечает Джеймс, вернув зрительный контакт. — Ладно, — соглашается Наташа. — Соберу к утру все, что поможет облегчить это, вещи. Сейчас в этом все равно особо смысла нет, — продолжает она, вспомнив враждебный настрой. — Устанет, станет более сговорчивой, а ты не принимай на свой счет все, что услышишь. — Спасибо, — благодарит Джеймс. Наташа слегка улыбается и кивает, отпускает кошку на пол и оборачивается к двери. — Удачи, — желает она и уходит. Джеймс еще несколько секунд смотрит на захлопнувшуюся дверь, собираясь с мыслями, но все-таки заходит в гостиную и останавливается напротив дивана. Агнесса лежит спиной к нему, но начинает чувствовать на себе взгляд. Поворачивается, продолжает молчать, просто смотрит, сопоставляя в голове фото из музея и человека перед ней. Он обращает внимание на измученный вид и усталый взгляд, которым она смотрит на него, словно пытается понять, что будет дальше. Но так и не получая ответа, садится, протирает рукой нос, на котором уже появляется краснота из-за этого, и больше укутывается в плед. Незнакомая квартира, множество вопросов, плохое состояние и непонятно в какой степени знакомый мужчина кажутся смутно знакомой ситуацией, дающей ощущение большего комфорта, чем был до этого. — Знаешь меня? — осторожно интересуется Джеймс, хочет присесть на диван, но решает немного подождать с этим. Агнесса снова полностью сосредотачивается на нем, уйдя от осмысления насколько все это знакомо ей. — Ты Джеймс. Я видела стенд с тобой в музее, — отзывается девушка. — Да, — подтверждает Барнс, хоть от него это никому и не требуется. Беседа снова застывает. Не успевает Джеймс даже придумать хоть что-то, чтобы сказать, как слышит новый стон. Агнесса содрогается в желудочной судороге и снова ложится, перекатившись на бок лицом к нему. Он присаживается рядом на корточки. Проходит еще около пары часов тишины, нарушаемой лишь скулежом, когда Джеймс слышит вопрос, адресованный ему. — Ты можешь это прекратить? — жалобно спрашивает Агнесса. — Я бы хотел, но… — Ты можешь, — перебивает девушка. — Завтра дам тебе ксенон или что-то в этом роде. Адсорбенты. — Хватит меня мучить, пожалуйста. Я не могу. — Я не принесу тебе те таблетки. Если ты этого ждала, то мне жаль, — сохраняя твердость голоса, произносит Джеймс. Девушка неожиданно раскрывает глаза и начинает смотреть только на него, услышав ответ. Почувствовав на себе взгляд, полный боли и слез, Джеймс лишь сильнее сжимает зубы, напоминая себе, что надо только переждать это. — Больно, — тише шепчет Агнесса. — Прекрати это, пожалуйста. Пожалуйста. Ты обещал позаботиться обо всем, — неожиданно для него, продолжает она, но по слишком быстрой речи и пустому взгляду Джеймс понимает, что она начинает и бредить, возможно вспоминая что-то. Джеймс и сам чувствует, слово с него заживо сдирают кожу, сдавливают легкие так, что про дыхание можно забыть. Речь Агнессы становится более неразборчивой, хаотичной, движения более частыми. — Я забочусь. Пытаюсь. — Нет. Тебе тоже что-то надо от меня, — продолжает она. — Я… — Мне ничего не надо, — уверенно отвечает Джеймс. — Поэтому оставил меня с ним? — агрессивнее спрашивает Агнесса. — Ты все знал, знал его, меня! Она так сказала. Почему позволил ему делать это со мной?! Прекрати сейчас! Раз не сделал тогда! Сделай что-нибудь! — окончательно срывается на крик. — Пожалуйста, — спокойнее просит. — Пожалуйста, — снова зарывается под плед и отворачивается, встретившись с непоколебимым взглядом. Джеймс и сам больше оседает на пол, облокачиваясь спиной на диван, и закрывает глаза, надеясь, что ему это хоть как-то поможет. Но не успевает он хотя бы подумать о передышке, как чувствует резкий поворот позади и себя. Агнесса наклоняется над контейнером, что стоит на полу, снова испытывая рвоту. Покончив с ней, девушка скидывает плед, остается сидеть, но смотрит боковым зрением на испачканные несколько прядей. — Отвести тебя в ванную? — Нет. — И все-таки? Агнесса смотрит на Джеймса, на пропотевшую, запачканную себя и кивает, подумав, что и теплая вода, может, поможет согреться. — Я дойду, — проговаривает она, ожидая указки направления. Джеймс выдыхает и указывает на дверь. Агнесса спускает ноги на пол и поднимается, забирает плед, накидывает на себя. Она неуверенно доходит до комнаты, бьет по выключателю и скрывается за дверью. Агнесса снимает одежду, включает воду, заходит в ванную, но садится, поняв, что сил стоять у нее нет. Тело снова скручивает в судорогах. Вода продолжает литься, но, кажется, ничего не дает. Девушка поднимает колени к подбородку и обхватывает их руками, немного облокачивается на стену и уходит в свой мир, пытаясь сбежать от реальности. На какое-то время это удается. — Агнесса? Голос врывается слишком неожиданно, нарушая шум воды, и даже не сразу становится понятно реален он или один из тех, что просто слышится вместе со всеми вспышками. Джеймс мысленно дает десять минут с момента ухода и подходит, когда они истекают. — Все в порядке? — продолжает он, приоткрыв дверь. Ответа так и не следует. Джеймс открывает дверь и останавливается на пороге, смотря на девушку, застывшую так, как и сидела до этого. Агнесса не обращает на него внимания, окончательно уйдя в свои мысли и запутавшись в них. В голову приходит одновременно слишком много, и слишком мало, чтобы иметь возможность как-то соединить. Джеймс выключает воду и берет полотенце с крючка, наклоняется. — Давай, — заговаривает он, закутывая в полотенце, — тебе хватит. — Не знаю. Все это… я не знаю, — неразборчиво проговаривает она, поворачивая голову. — Дай себе время. Агнесса что-то хмыкает и поднимает голову, поняв, что воды больше нет. Через пару секунд она ощущает, что чужие руки поднимают ее, крепко сцепившись за спиной, и на время ощущается приятный жар от тела, а не мокрое покрытие ванны. — У тебя есть что-нибудь теплое? Голос становится таким тихим, что, наверное, не будь она так рядом, он бы и не услышал. Джеймс смотрит на полотенце и вспоминает, что плед остался в ванной, снова кладет на диван. — Что-нибудь найду. Всего лишь передышка перед очередной вспышкой гнева и бессонной бесконечной ночью. Но спасибо и на том.