Point Of No Return: Come Home

— У одного меня чувство дежа вю от всего этого? Барнс разбирается с девушкой в квартире, а мы не пойми чем, передвигаясь по всему городу, — вслух задается вопросом Сэм и отпивает кофе из стаканчика, хмурится. — Горячий, — произносит он и начинает дуть на напиток. Стив переводит взгляд на друга и пожимает плечами, не зная, что на это ответить. — Пусть лучше будет с ней, чем копается в этом. Ему хватает поводов для ненависти, — отвечает Стив и смотрит на свой кофе, но понимает, что голова слишком забита мыслями, из которых нет желания даже что-то пить. Сэм хмыкает, но соглашается, позволяет себе немного расслабиться в кресле и дать спине отдохнуть, поскольку многочасовые выслеживания дают о себе знать, а перед глазами простирается такое звездное небо, что сам Ван Гог мог бы писать с него одну из своих знаменитых картин. — Что Агнесса сама говорила про свою работу? — снова спрашивает Сэм, открывает глаза. Стив поднимает голову, давая понять, что он реагирует, но с ответом мужчина не торопится. Его собеседник напрягается и кидает более вопросительный взгляд, показывая свою заинтересованность касательно предмета разговора. —Я не спрашивал, — сдается Стив. — Просто, — продолжает он, опережая Сэма, — она только проснулась тогда. И…до конца не отошла от ломки. Баки говорил, что она бредила всю вторую часть ночи и заснула лишь утром от усталости. —Я все понимаю, — мягко произносит Сэм, — но… — Ты прав, — отвечает Стив. — Знаю, что не стоит медлить, что мы мало чего знаем, но я не смог. Она боится того, что вспоминает. По ней это видно. Сэм вспоминает дневник, что купил в Лондоне, и реакцию Агнессы на его чтение. От собственных воспоминаний об этом по телу проносится неприятная волна холода. Он невольно задумывается, как выглядит полное дело, посвященное девушке, и выдыхает. — А Старк? Его люди имели с этим дело тогда, еще с Агнессой, — напоминает Сэм, откидывая все мысли, которым сейчас не следовало отдаваться. — Он даже не свидетельствовал против Барнса. Это же неплохо. — Да, но он дал понять, что сделал это ради себя и ему нужно время, -отвечает Стив, его собеседник кивает, все поняв. — Может, заняться лабораторией? — предлагает Сэм. — Феск свалил, Агнесса с Барнсом память собирает, — продолжает он. — Скорее всего, там есть еще кто-то, не на них же двоих все держалось, но, думаю, их отсутствие накладывает след, дает о себе знать. Я познакомился с их охраной, пока ждал ее иногда, проспонсировал пару перекуров. Думаю, что смогу что-то узнать: разговоры, внутренние дела. Ребята нормальные. Скорее всего, просто наняты. Стив усмехается последнему, но легко это представляет и кивает, давая понять, что это хорошая идея, хоть какая-то точка отсчета приближенная ко всему грядущему. — А что Рамлоу? — спрашивает Сэм. — Рамлоу хочет все это похоронить так глубоко, чтобы больше никто не сунулся. Думаю, он понимает, что мы все равно будем в этом, поэтому дал нам информацию, чтобы… потом мы убедились в том, что стали последними, у кого она была. — Видно, что произошло что-то из ряда вон, раз он так в этом заинтересован, — проговаривает Сэм с легкой усмешкой. — Сам вышел на нас после всего, что было. Дал информацию. — Мне кажется что бы там ни было — это лучше не трогать. Если один из агентов Гидры хочет уничтожить их разработку, а не продать ее или еще что-то, то лучше так и сделать. Кто знает, что стоит за этим? Сэм хмыкает, но все равно задумывается об этом, о словах Стива и решает подумать об этом немного позже. Тем временем Агнесса стоит у окна и просто смотрит на жизнь снаружи. Люди занимаются повседневными делами: мужчина достает пакет с продуктами из багажника и захлопывает его, мальчишка, судя по рюкзаку, возвращается домой из школы , а она даже не знает, чем занять себя, отвлечь от мыслей. Текущее состояние, безусловно, лучше, чем ощущение, что кости пытаются раздробить, все мышцы рвутся, а суставы скоро вывернет наизнанку, но голова все еще болит, кожа рядом с большими пальцами вся ободрана от постоянного нервного царапания себя, а всю гостиную она, кажется, обходит уже дюжину раз. Появляется бОльшая тревожность, больше вспышек, которым больше ничего не препятствует, и все это наводит на мысль вернуться к привычному лечению и напоминание самой себе, что этого делать не надо. Джеймс сам не совсем понимает, что со всем этим делать. Он уже давно перестал быть тем парнем, который может найти нужные слова для поддержки, подержать за руку в трудный день и заставить хотя бы улыбнуться какой-нибудь глупой шуткой. Под первые два пункта еще подходит Стив, готовый обсуждать с друзьями их проблемы до утра и оказывать поддержку на фоне международных конфликтов, давая при этом чай, кровать, крышу и все, что только может потребоваться. Наверное, и следовало лучше рассмотреть вариант проживания Агнессы у него, но солдатский инстинкт дает о себе знать сразу категорическим «нет», напоминая, что было в последний раз, позволь он кому-то делать то, что следовало ему. И совершенно не имеет значения, о ком идет речь. Лучшее, что Джеймс Барнс выносит для себя из всего судебного процесса, — это принятие того, что Зимний Солдат является частью него самого, а значит, от него никуда не денешься, не спрячешься, не убежишь. Он доставал тех, кто пересекал океаны в надежде скрыться, поэтому глупо пытаться сделать это, учитывая, что что-то от него он видит в зеркале каждый раз, смотря на отражение. Может, однажды случится и что-то, после чего он сможет и простить себе все то, что сделала эта часть его, но пока до этого слишком далеко. А такое сосуществование доброго парня из Бруклина и хладнокровного убийцы, пока, наверное, можно считать победой. Просто сам факт того, что оно состоялось. Осталось лишь надеяться, что конечный результат не даст никому пожалеть о подобном симбиозе. Несмотря на все трудности все начинается неплохо. Может, просто потому, что он идет на поводу некоторых желаний девушки, так как в глубине души ему абсолютно плевать, что показывает телевизор или экран ноутбука, может потому, что просто не хочет спорить, но начинается второй день, когда он вольно или невольно вникает в сюжет «Аббатства Даунтон», хотя, если быть точнее лишь в некоторые сцены, которые каким-то образом приковывают внимание. Агнесса, кажется, с радостью уходит в переживания семьи Кроули и их проблем с наследником Даунтона, желая отвлечься от собственной драмы и оттянуть момент решения проблем, что-то комментируя по ходу действия, просто произнося предложения в пространство. Джеймс так не понимает, обращается ли она к нему, чего-то ожидая, или просто говорит, чтобы сказать. Атмосфера в собственной квартире становится еще страннее, чем в лечебнице, где он жил, но выбирать не приходится. В конце концов, происходящее — не самый плохой вариант. Самым удивительным, что Джеймс выносит для себя из сложившейся ситуации, становится факт, что с ним еще не все потеряно, а он способен на что-то как нормальный человек, нормальный мужчина, способный не только пускаться в бега и запугивать людей. Агнесса удивленно смотрит на него, когда он протягивает ей коробку, вернувшись домой, но потом узнает логотип и улыбается. — Впитывают всякую дрянь в организме. Или часть, по крайней мере, — поясняет он, когда девушка открывает коробку и начинает рассматривать пончики внутри. — Должна сказать, что сейчас твои методы нравятся мне больше, — отвечает Агнесса и нажимает на паузу. Одна из сестер застывает с открытым ртом, но продолжает смотреть на них, невзирая на глупость своего положения. Джеймс не знает, почему обращает на это внимание, и переводит взгляд. — Поставлю чайник тогда, — продолжает девушка. — Я почему-то все время хочу есть. Слышала такие истории, но никогда не думала, что все так плохо, — на ходу проговаривает Агнесса. — Ты будешь? — уже около кухни спрашивает она, на что получает лишь кивок. Он досматривает серию где-то с середины, начав понемногу понимать, что к чему, но облегченно выдыхает, поняв, что она закончилась. Кошка, кажется, тоже чувствует это и вылезет из неизвестного никому укрытия, в которое она уходит, чтобы ее никто не трогал. Агнесса обращает на нее внимание, отрываясь от ноутбука, и прослеживает за ее передвижением. — Тебе не кажется, что она немного хромает? — спустя несколько минут тишины спрашивает Агнесса, смотря на животное. Джеймс тоже начинает на нее смотреть, всматриваться и замечает, что подобное имеет место быть. — Возможно, — соглашается он. — Не хочешь показать ее ветеринару? Куда ты ходишь, можно записать, — кивая на ноутбук, продолжает она. Джеймс переводит на Агнессу удивленный взгляд и снова сморит на экран, на котором замерли уже лишь титры. — Я ее на улице подобрал около недели назад, — сообщает он. — Ты подобрал кошку на улице и даже не показал врачу? Прививки и все такое, — удивленно спрашивает Агнесса, но вспоминает нечто другое. — Хотя у нее ведь и имени нет, да? — Звать ее просто кошкой слишком странно? — спрашивает Джеймс. — Нет, если бы родители назвали тебя Мальчик при рождении, — усмехается Агнесса и переводит взгляд на животное. Джеймс тоже оборачивается. Проходит несколько часов лицезрения на кошку и перебирания имен. Само животное засыпает, поняв, что для нее нет ничего интересного, а Джеймс и Агнесса пересаживаются на пол, чтобы быть ближе к ней и иметь возможность лучше рассматривать. — Гертруда. — Нет. Я уже говорил, — напоминает он. — Почему? Оно значит «невеста рыцаря», — продолжает Агнесса. — Другие кошки во дворе будут ее дразнить, — серьезно произносит Джеймс. — Ты этого хочешь? — Не будут, — отвечает девушка, мужчина поворачивает голову к ней и многозначно смотрит. — Они не умеют, — менее уверенно продолжает она. — Да? А что тогда по-твоему происходит, когда они горланят, как ненормальные? Ты такую судьбу ей желаешь? — продолжает он. Агнесса хмыкает, задумывается над таким положением вещей. — Ты меня обманываешь, — серьезно произносит девушка. — Зачем мне это, если я пытаюсь сделать так, чтобы ты мне доверяла? Какой-то странный ход. Девушка снова оборачивается к кошке, стараясь не смотреть на мужчину в этот момент, чувствуя, что на лице может появится краснота и по ощущениям не в первый раз после чего-то услышанного от него. Радует только тот факт, что уже давно сумерки, а свет так никто и не включал. — Мяучча? — не отвечая, предлагает она. — Нет. — Марта. — Нет. — Молли? — Почему ты перешла на букву М? — Не знаю, так что? — Нет. — Марла? Марла милое. Разве нет? — Пусть будет Марла, — наконец, соглашается Джеймс. Агнесса так удивляется услышанному ответу, что не сразу верит в него. — Правда? — с восторгом ребенка переспрашивает она. — Останавливаемся на этом? Марла? — Хочешь составить документы для подтверждения? — усмехается Джеймс. — Думаю, что могу поверить тебе на слово, — произносит Агнесса и оборачивается к нему. Кажется, они оба видят глупость в этом и неподходящее время для чего-то подобного, но иногда игнорирование реальной жизни — лучшее лекарство, чтобы вернуться к ней.