Point Of No Return: Come Home

— Да не хочу я его бить, Сэм. — Скучно с тобой. Мужчина отвечает таким разочарованным голосом, словно ребенок, который ждал чего-то грандиозного от поездки, но на деле слушает не самую интересную экскурсию в музее, что Агнесса чувствует желание рассмеяться от этого. Вместо волны смеха, она лишь улыбается и снова обращает внимание на руки, перевязанные спортивными бинтами. Физическая нагрузка действительно расслабляет, внутри даже начинает чувствоваться зарождение силы. После некоторого ощущения бессилия это кажется еще приятнее. — Почему я раньше ничем таким не занималась? — риторически интересуется девушка. Сэм лишь пожимает плечами, хоть вопрос и не требует ответа и отходит к месту, где стоит бутылка воды. — Думаю, что на сегодня тебе хватит, — снова заговаривает Сэм. Агнесса хмыкает и замечает на руках небольшие синяки. Они располагаются симметрично на сгибе обеих рук, небольших размеров. Сэм замечает, что девушка слишком сосредотачивается на рассмотрении себя, и подходит ближе. Она кидает быстрый взгляд на мужчину и проводит пальцем по одному из синяков. — Где ты так? — непонимающе спрашивает мужчина, поняв, что даже если они проявились из-за первого урока боксирования, то для проявления слишком рано. — Не знаю. Утром ничего такого не было, — отвечает Агнесса и начинает разворачивать один из бинтов. -Наверное, проявились. Сэм кивает, подбирает свою сумку с пола, но снова невольно обращает внимание на синяки и их местоположение, подумав, что оно слишком странное. Агнесса замечает его взгляд, нахмуривается, он снова начинает смотреть на нее. — Ладно, давай домой тебя подвезу, — заговаривает он, словив взгляд. — Лучше в магазин, если несложно. Надо корм кошке купить, — отвечает Агнесс. Сэм вскидывает брови.- Он почти закончился. Мужчина лишь кивает, мол в магазин — значит в магазин. Агнесса протягивает ему бинты. — Мы же можем это повторить? — Да, конечно. В компании всегда веселее. Тем временем Мячик отлетает к стенке, отталкивается от нее и возвращается обратно. Звук удара обретает уже закономерность во времени и становится все более раздражающим фактором. — Может, уже прекратишь? — кидает Брок, не поворачивая головы к источнику неудобства. Джеймс снова ловит мяч и сжимает его в руке, кидает об пол. — По-твоему это в корне меняет дело? Где ты вообще взял эту хрень? Джеймс ничего не отвечает, невольно снова обращает внимание на файлы, находящиеся у Рамлоу. — Ты в них скоро дырку высмотришь, — усмехается Брок, заметив взгляд мужчины. — Мы здесь уже почти сутки, — напоминает Джеймс. — Не ко мне претензия. С доктором общайся, — кивая в сторону Бартли, отвечает Брок. Джеймс оборачивается к нему, смотрит на действия мужчины, пытаясь понять, чем конкретно он занимается. — Почему ты доверяешь тому, что он делает? — Кто говорил о доверии? — усмехается Брок. — Ты понял, о чем я, — спокойно проговаривает Джеймс. — Думаешь, он не понимает, что уже труп? — Понимает, конечно, — отвечает Брок. — Поэтому и тянет время. А еще понимает, что от него зависит, как он придет к состоянию трупа: быстро и легко или долго и мучительно, — продолжает он. — Ты для него великое оружие Гидры, поэтому не выходи из образа. Может, прибавит скорости, — Джеймс невольно усмехается последней реплике, представляя кем он является в глазах того человека, но решает, что, наверное, так лучше. Часть Зимнего Солдата никуда от него не денется, но может принести пользу. Пусть даже таким образом. — Как наш Капитан Высоконравственность относится ко всему этому? Прослушал лекцию перед уходом? — Я могу принимать решения и сам. — После Гидры, наверное, особенно приятно, — снова усмехается Брок. Джеймс полностью оборачивает к нему голову, хмурится. Рамлоу даже не реагирует, продолжая наблюдать за доктором, но отвлекается и смотрит на часы. Через минут двадцать действие повторяется и прибавляет интерес. Барнс немного напрягается, подумав, что мужчина чего-то ждет и время этого чего-то, видимо, подходит. — Мне надо отъехать позже, — проговаривает Брок, затылком чувствуя на себе взгляд. — Будешь сидеть с доком один. — Куда? — Я здесь изначально по своим причинам, Барнс. Все что касается тебя — я сказал, — твердо проговаривает мужчина. — У меня своих проблем хватает, уж поверь. Не от хорошей жизни дал тебе о себе знать. В этом у Джеймса нет даже причин сомневаться, но внутренний инстинкт подсказывает, что все нормально, как бы странно это ни было. Вся ситуация из разряда любого слова, которое можно противопоставить ему, но раз чутье говорит так, значит ему можно доверять. Если не Броку Рамлоу, так хоть самому себе. Теперь такая возможность хотя бы есть. — Сделай милость. Дождись моего возвращения. Это займет несколько часов. И постарайся не убить нашего доктора в мое отсутствие. Он много болтает, порой рука так и тянется, — продолжает Брок, подходит к стулу и берет ветровку. — Убить его, убить Феска, похоронить эту работу и все. Можно вернуться к старой жизни. Вроде звучит не так сложно.Согласись, — продолжает он, словно напоминая себе план действий, и надевает верхнюю одежду. — С ним, — кивает на Бартли, — работой Гидры делай что хочешь. Но Феск — мой, — отвечает Джеймс. Несмотря на твердость и непоколебимость голоса, Брок лишь усмехается на это, увидев сейчас во взгляде что-то такое, что видел в лабораториях или на заданиях, в которых участвовал и он. — Забирай, — безразлично кидает он. — Мне больше дела до этого умника и его людей. Джеймс кивает, словно заключил какой-то негласный договор, заверенный несколькими росписями, который разорвать теперь будет себе дороже. — И большая у него команда? — Этот вопрос уже решен, — кидает Брок и убирает телефон в джинсы. Джеймс даже не удивляется ответу, словно сказанное — самая предсказуемая вещь, которая только может быть, а по-другому быть и не может. Дверь с грохотом закрывается, а он поднимается на ноги и подходит ближе к доктору. Бартли оборачивается, чувствуя приближение к себе, и непонимающе смотрит, заметив, что мужчина ничего не говорит. Джеймс не обращает на это внимание, уходя все больше в собственные размышления о ситуации, последствиях и лезет за телефоном. Отходит. Бартли облегченно выдыхает. Джеймс смотрит на номер в контактах и нажимает на вызов прежде, чем мозг начнет размышлять окончательно здраво. Гудки немного отрезвляют. Реальность приходит. Желания, что он сейчас находится в доках с Броком Рамлоу и доктором Бартли — нет абсолютно никакого, врать об этом — перспектива тоже не радует. Пауза издевательски затягивается, напоминая о себе монотонным звуком, но неожиданно он сменяется на музыку и дыхание. Неторопливое, спокойное — почему-то это и передается ему, заставляет чувствовать себя немного более умиротворенно. Хотя бы на какую-то сотую части. — Мне стоило раньше позвонить, — проговаривает он, отходит еще дальше. В ответ ничего не произносится. Джеймс невольно задумывается о том, где сейчас находится девушка, потому что судя по звукам она не в квартире. — Стоило, — наконец отвечает Агнесса, молчит. — Ты в порядке? — мягче продолжает она. — Вроде того. — Где ты? — Поговорим об этом, когда я вернусь. Хорошо? — Если я скажу, что не хорошо, это что-то изменит? Джеймс улавливает, что она немного злится на него. Наверное, имеет право, раз он просто уехал среди ночи без объяснений и звонит спустя почти сутки, впервые давая о себе знать за все это время. — Как себя чувствуешь? Снова тишина, отголосок знакомого мужского голоса, заставляющий нахмуриться снова. — Нормально. Была с Сэмом на тренировке, заехали в магазин за кошачьей едой. Упоминание о кошке вызывает полуулыбку на лице, а весь разговор в целом наводит на воспоминания о Венгрии, когда Агнесса начинала некоторые дни с озвучивания всего того, что закончилось в доме. Желудок до спазма сжимает от воспоминаний и от тоски по тем временам, даже несмотря на все сложности, которые тогда были. И сказать хочется как-то слишком многое, использовать возможность полностью, раз уж они разговаривают. Но слова не подбираются, мысли не рождаются, а поистрепавшийся навык красиво изъяснятся и вовсе отказывается сейчас работать. — Я просто хотел тебя услышать. — Есть смысл спрашивать, когда ты вернешься? — Постараюсь не затягивать с этим. Он даже не удивляется новой паузе в разговоре. Замечает, что они и ему нужны, чтобы прийти в себя, отчистить мысли, просто получить удовольствие от момента, вспоминая, что год назад был готов убить за возможность хотя бы подобного разговора. — Была рада услышать тебя, Джеймс, — отвечает Агнесса. — Будь осторожнее, что бы ты там ни делал. От услышанного он лишь усмехается, подумав, что с его живучестью ему особо не о чем волноваться. Агнесса завершает вызов, поняв, что разговор закончился и лучше его не продолжать, пока она или он от неловкости, усталости или просто по глупости не ляпнули что-то лишнее. Сэм терпеливо ждет, наблюдая, как девушка смотрит на экран смартфона, словно анализируя все, что только что произошло. Вспомнив о том, что она не одна, Агнесса переводит взгляд на Сэма, который лишь поджимает губы, поняв, что никуда от подобной темы не деться. — Барнс? — Да. — Что сказал? — Что все объяснит, когда вернется. — Мне стоит говорить «я же говорил»? — с напускным интересом интересуется Сэм. Агнесса усмехается, убирает телефон и демонстративно проходит мимо. — И откуда у тебя телефон? — вслед спрашивает мужчина, тоже разворачивается. — От Джеймса, — как само собой разумеющиеся отвечает девушка. — Я никогда к этому не привыкну, — под нос себе проговаривает Сэм, снова услышав имя Барнса. Они доезжают обратно до квартиры, каждый думая о звонке, но больше об этом не говорят. Сэм просто решает не лезть и в без того осложненные отношения, по крайней мере, пока его не попросят. Агнесса невольно перебирает варианты, с беспокойством осознавая, что с жизнью Джеймса Барнса в них может попасть все что угодно. Уже около двери в квартиру они замечают чей-то силуэт. Сэм напрягается и проходит вперед, давая сигнал держаться за ним. Незнакомец разворачивается на шум и суматоху, а его лицо всплывает в памяти. Агнесса подходит ближе, почему-то чувствуя, что он здесь, в Бруклине, на пороге квартиры Джеймса, по ее душу. — Вот увидел тебя по телевизору и сразу подумал, что не к добру ты в мир живых вернулась, — устало проговаривает он.