Point Of No Return: Come Home

— А сам-то он куда ушел? — удивленно спрашивает Стив, забыв, что вопрос уже повторяется. Наташа лишь пожимает плечами и повторяет, что она выполнила то, о чем попросили ее, а остальное она знать не может. Стив кивает, давая понять, что он помнит этот ответ и смотрит на отпечаток крови на подушке. — Когда я это увидела, подумала, что ее убили. Агнесса спала тогда. Оказалось просто носовое, — проговаривает Наташа. Стив оглядывается в сторону ванной комнаты, из которой еще слышан шум воды, и невольно снова смотрит на подушку. — Он не мог просто взять и уйти, — уверенно произносит Стив. — Не сейчас, — добавляет, вспомнив, что в принципе подобное случалось, но настоящая ситуация все равно кажется для этого неподходящей. — Должна быть какая-то причина. — Уверена, что по возвращению ты ее узнаешь, — обнадеживающе произносит Наташа. — Бак писал, когда вернется? — Нет, Стив. Барнс не отчитывается передо мной, — отвечает женщина. Роджерс с легким недоверием смотрит на шпионку, подумав, что слишком много точек соприкосновения у людей, которые всегда общались лишь вскользь, но ничего не произносит, зная, что ответа не получит. От Наташи уж точно. Сама она предпочитает делать вид, что не замечает этот взгляд друга и, похлопав по плечу, просто покидает квартиру. Стив оборачивается, когда она уже открывает входную дверь и устало вздыхает, думая, почему Баки попросил приехать Наташу, и стоит ли за этим что-то еще кроме очевидного, что она не будет задавать лишних вопросов. Его отвлекает от мысленного монолога звук открывающейся двери, из которой выходит Агнесса. Девушка закрывает ее с меньшим шумом и проходит в комнату. Стив остается стоять истуканом, не зная, что сейчас стоит сказать или сделать, но решает начать беседу с очевидного. — Привет, как себя чувствуешь? — Привет, — здоровается Агнесса. — Да ничего, спасибо. Что… за переполох среди ночи? — спрашивает она. Стив бы и сам хотел знать, что это за переполох, что происходит и чего от этого ждать, но ответа нет ни на один вопрос. Агнесса же продолжает стоять, укладывает мокрые волосы удобнее, не может решить, куда лучше деть руки: в карманы толстовки или штанов. Всех движений кажется слишком много, а их исполнение выглядит немного нервным. — Я еще не уверен. Но не думаю, что стоит волноваться. Ложись спать. Утром поговорим, -наконец отвечает Стив. Агнесса лишь кивает, хоть и понимает, что волноваться, скорее всего, есть о чем. Хоть глаза и привыкают к больничному свету, сейчас он снова кажется, словно от палящего солнца. Девушка закрывает глаза с горечью понимая, что когда откроет их, то снова увидит небольшую квадратную комнату и мягкие стены. Первое время подобное действие еще дарило какую-то надежду, но, к сожалению, сейчас осталось лишь осознание, сколько глаза не закрывай в надежде, открыв их увидеть что-то другое или проснуться от кошмара, ничего не изменится. Время окончательно теряется, свет постоянно горит, от чего непонятно сидит она тут час, сутки или больше. Организм еще чувствует слабость после промывания желудка, а синяк на скуле неприятно ноет, стоит лишь до него коснуться, а горло хрипит, напоминая о сорвавшемся голосе. Агнесса ложится набок, подбирает под себя ноги и сосредотачивается на небольшом окне в двери, которое больше не открывалось с тех пор, как ее забросили сюда. Силы окончательно покидают и физические, и моральные. Единственный открывшийся выход из этого места — приводит сюда, а интуиция подсказывает, что теперь контроль за всем, чем она может навредить себе, станет строже. На глазах снова проступают слезы, хотя плакать так же не остается сил. Агнесса лишь снова закрывает глаза, желая избавиться от этого противного света. Помещение погружается в тишину, почти спокойную, умиротворяющую, словно само место хочет продемонстрировать свое чувство иронии. Шум около двери сначала кажется фантомным, такой же злой шуткой, но голос после долгой тишины, которую нарушала лишь она, заставляет открыть глаза. Через оконце можно увидеть лишь лицо Ричарда, который ждет ответ на свой вопрос. «Ну и что ты устроила?» Даже вопрос кажется издевкой, на который хочется ответить, что нашла выход из этого места. Можно позволить себе глотать снотворное без счета, раз уж оно попало в руки, а все и так считают тебя мертвой. В любом случае, перспектива лучше той, что виднеется вдалеке. — Это ничего не меняет, кроме того, что теперь мы будем ждать от тебя подобных выходок, — продолжает Ричард, так и не услышав ответ. — Иди к черту, — устало проговаривает Агнесса, кашляет и сразу начинает жалеть, что вступила в диалог, поскольку севший голос звучит слишком жалко. Лучше молчать, чем говорить таким. — Не вини меня. Ты сама загнала себя сюда. Могла бы находиться в обычной палате, — спокойно проговаривает Ричард. Агнесса хмыкает. — Мне, может, пора у тебя письменно прощение просить? За то, что сбежала с Джеймсом, что усложнила работу, что оказалась тут? — сухо произносит девушка, поднимается на ноги и подходит ближе к двери. — Иди. К. Черту, — повторяет она. — Знаешь, ты противоречишь сама себе. Судя по твоей попытке покончить с собой сил у тебя не осталось, но ты снова начинаешь спорить, — констатирует Ричард. —Эффект твоего лица, — кидает Агнесса и берется за один из прутьев. Мужчина переводит взгляд на костяшки и подмечает, что это делается больше для устойчивости. — Это изменится, милая, — более ласково произносит он, хочет дотронуться до руки на пруте, но девушка быстро ее одергивает. — К этому тоже будешь более сговорчива, — усмехается Ричард. Агнесса лишь смотрит на него и чувствует, что внутри зарождается новая волна гнева, которая находит выход лишь в ударе об дверь. Собеседник снисходительно усмехается и поднимает руку к дверце. — Посиди здесь еще немного. Остынь, — продолжает он и закрывает дверцу. Агнесса повторяет удар, но уже несколько раз и, почувствовав снова бессилие, опускается на пол. Она просыпается слишком резко, откидывает от себя одеяло, словно оно кишит клопами или какой-нибудь инфекцией и вздрагивает, видя перед собой мужчину. Сэм замирает с чашкой в руках и несколько секунд просто смотрит на взволнованную девушку. — Кошмары? — Вроде того. — Поговорить хочешь? — Не особо. После ответа Сэм лишь кивает и делает глоток. Агнесса подбирает под себя ноги, давая сесть, если появится такое желание, но мужчина садится в кресло. Она снова переводит на него взгляд, вспоминает, что когда она засыпала, то здесь был Стив. — А где Стив? — спрашивает девушка. — Он отъехал. — А Джеймс? — Вопрос сложнее, — уклончиво отвечает Сэм. Агнесса напрягается, поняв, что все ей явно чего-то не договаривают. — Что происходит? Сэм снова делает глоток и пожимает плечами, давая понять, что точного ответа от него ждать сейчас не стоит. — Он уехал ночью. Никому не сказал куда, — наконец отвечает он. — Тебе, я так понимаю, тоже. Агнесса полностью сосредотачивается на чертах лица мужчины и начинает осматривать квартиру, словно в отсутствие хозяина в ней должно что-то измениться. Сэм сочувствующе смотрит на девушку и снова поднимается на ноги. — Там чайник горячий. Будешь что-нибудь? — Да. Сейчас приду, — отвечает она и переставляет ноги с дивана на пол. Сэм решает дать время на осмысление и скрывается в кухне. Агнесса снова смотрит на него и окончательно теряет все мысли, сосредоточившись лишь на воспоминаниях последних дней. Не надо быть гением, чтобы видеть, что с самого утра девушку терзают совсем нерадостные мысли. Хоть разговор о трудовых буднях на Феска прошел в довольно спокойной ноте, даже с парой улыбок и шуток, общее настроение все еще ощущается крайне тревожным. Сэм обращает внимание на изодранные пальцы и пересаживается ближе на диван, Агнесса прикрывает ноутбук и замечает его взгляд. — Как с этим справляешься? — Не знаю. Я привыкла, что… каждый раз чувствуя недомогание или бардак в голове, я просто выпивала таблетку или пару и…все уходило. Порой мысль о них просто навязчиво крутится у меня в голове и я… — показывает руки, — или просто хожу по квартире. Это даже Марле уже надоело. Раньше она охотилась за моими ногами, а теперь только смотрит, — отвечает Агнесса. — Не хочешь попробовать группу поддержки? Я знаю пару ребят здесь, что-нибудь подберут, — предлагает Сэм. — И что я скажу там? Мой бывший начальник тире жених тире мудак промыл мне мозг, подсадил на таблетки, собирался женить на себе и заставил сделать препарат, переделывающий клеточную структуру, — усмехается Агнесса. — Можешь просто оставить часть про жениха, мудака и таблетки, — отвечает Сэм. Агнесса снова усмехается. — И говорить необязательно там, можешь просто сидеть и слушать. Это тоже помогает. Лучше чем изводить себя мыслями об этом и… — приоткрывает ноутбук, видит блок о суде. — Зачем ты читаешь эту хрень? — Не знаю. Просто… подумала, что это поможет понять и… — пожимает плечами, — я просто не знаю. Это все странно. Я помню большую часть того, что было, а сейчас после того, как Джеймс вернул мне ежедневник, все еще проще, но… все все равно немного по-другому. — Что? — Мы вчера ходили на свидание. Кони-Айленд, кинотеатр, — начинает Агнесса. — Звучит неплохо, — отвечает Сэм, девушка снова закрывает ноутбук. — Да. Мы поцеловались. И продолжили целоваться в квартире, а потом это стало набирать оборот, но… я не смогла. Не знаю. Мне стало не по себе от всего этого и… мы поговорили об этом потом и вроде все было нормально, — продолжает Агнесса. — Я не думаю, что это причина его исчезновения, — проговаривает Сэм, поняв к чему все это идет. — Тогда что происходит? Я думаю все утро и… не знаю. Он и раньше не всегда говорил о своем уходе и объяснял причины, но хоть оставлял записку с парой слов и говорил о самом факте ухода. А сейчас… Кто так делает? Заботится о тебе, терпеливо ждет, а потом просто исчезает. Я чувствую, что вот-вот взорвусь от всего, что происходит сейчас. Меня злит это, злит то, что я… не могу сказать, что знала, как должна пройти моя свадьба, но имела какие-то представления еще из детства, юности… Знаешь, как девчонки говорят об этом иногда и у меня такое чувство, что во все это просто плюнули, и… — замолкает, решив, что и так уже проговорила слишком много. — Я постоянно ощущаю этот гнев и не знаю, куда его девать. — Послушай, не знаю, что происходит, но думаю, что Барнс из тех, кому трудно даются все эти разговоры о чувствах и объяснения, проявления эмоций. Ему проще решить проблему, вернуться, извинится. Действовать так, как он знает, как уверен, что принесет больше пользы, — продолжает Сэм. Агнесса молчит, лишь смотрит на собеседника. — Мы тут всерьез начали беспокоиться о войне со Швейцарией, поскольку Барнс, кажется, собирался ее по кирпичу разобрать в поисках Феска, так что думаю, что причина тут в нем. Осталось лишь дождаться его, а тебе заняться собой. — Группа поддержки? — Как вариант. — Или бокс. Я собирался в зал вечером. Можешь пойти со мной. Покажу тебе пару ударов. Сможешь попробовать на Барнсе, когда он вернется. Агнесса все-таки улыбается и усмехается. — Я смогу ударить Джеймса, только если Джеймс сам мне позволит, а это уже не то. — Когда он перехватит твою руку, ударь коленом в живот. Без обид, но от тебя он ожидать не будет, — просто отвечает Сэм. Агнесса лишь многозначно хмыкает на это, подумав, что может и следует прислушаться к его предложениям про группу поддержки и выброс гнева. Других вариантов у нее все равно нет.