Point Of No Return: Come Home

Солнце приятно согревает, напоминая, что лето уже рядом. Первые июньские дни радуют людей своим теплом, все больше погружая мысли в отпуск, отдых и просто законное ничегонеделанье без каких-либо зазрений совести. Ричард никогда не любил лето. Погода слишком жаркая, люди слишком тупеют в это время, перестав занимать свой мозг чем-то кроме вопросов «куда можно поехать» и «какой купальник лучше купить». Несмотря на то, что в Женеве еще не критичные восемнадцать градусов, хочется освободить тело от брюк и рубашки, а после выпить холодную бутылку воды, дав организму столь желанную прохладу, которая сумеет помочь мозгу выполнять его работу хорошо. Когда водитель останавливает машину, Ричард поворачивает голову к двери и зажмуривает глаза, чувствуя солнечный свет, пробивающийся через открывающуюся дверь. Он поправляет одежду и выходит. Штаб-квартира ООН выглядит почти так же как и до взрыва, возродившись с помощью трудов архитекторов и строителей. Невольно от места ощущается сила, важность, подходящая моменту, кульминации всего, что заняло столько времени… …- Не трогай его, дорогой, — мягко проговаривает женский голос. Мальчик оборачивается к приоткрытой двери, из которой виднеется полоска света, а потом обращает внимание на прикосновение матери к руке, которая уводит его дальше от кабинета. — Твой отец работает. — Он давно не выходил. — Да. Он работает, — устало повторяет женщина. — Ты помыл руки? Он лишь окончательно сосредотачивает внимание на матери и отрицательно качает головой. — Тогда иди помой. Я жду тебя за столом. — Хорошо, мам. Она уходит снова на кухню, Ричард моет руки, выходит из ванной, но снова тормозит около приоткрытой двери, продолжая заворожено смотреть на происходящее там. Спустя меньше минуты детскому любопытству становится этого мало, мальчик делает несколько шагов вперед и оказывается совсем близко. Он слышит тихий голос, рассуждающий вслух, замечает беспорядок в кабинете. Сосредоточившись на деталях, Ричард не замечает, что отец увидел его. Вопреки ожиданиям он не сердится, лишь подходит ближе к двери и больше открывает ее, предлагая войти. От подобного предложения отказаться кажется чем-то нереальным. Шаг вперед и он словно оказывается в другом мире. — Видишь это, — заговаривает мужчина, кивая на один из чертежей, — это будущее. Улучшение самого грандиозного оружия, что было в истории, — продолжает он, дождавшись кивка сына. — И мы будем частью этого. Надо лишь приложить немного больше терпения, найти время. Время. Слово давно уже стало чем-то вроде триггера, после которого голова опускается, а на душе становится чуть грустнее, потому что он уже знает, что последует дальше. — Ты снова уедешь? — Да. — Надолго? — Это не от меня зависит. Все он, — снова указывает на чертеж. — Он прекрасен. Редкое сочетание силы, послушания и результативности. Но все это имеет свою цену. Увидишь, история еще впишет Его. Скоро все сам увидишь, — проводит рукой по волосам сына, но взгляд сосредотачивает на собственных трудах. — Это история, сынок, — с восхищением продолжает он. — Может, однажды и ты сможешь разделить это со мной… … Он уверенно делает шаг вперед, отгоняя лишние мысли, и направляется внутрь, предвкушая, что становится все ближе к своей цели. Внутри неожиданно ощущается приятный трепет от осознания, что работа почти закончена, есть результат, есть перспективы, остается не самое сложное впереди. Знакомая фигура мелькает в коридоре, а после становится более отчетливой. Ричард автоматически приобретает более серьезное выражение лица, более подходящее для подобного момента. Таддеус Росс лишь кивает ему в знак приветствия и протягивает руку, оказавшись ближе. Рукопожатие выходит довольно крепким, словно каждый хочет показать свое место. — У меня не так много времени, — заговаривает Таддеус, начинает идти. — Много времени этот разговор и не займет, — отвечает Ричард, идя за ним. — Тем более большую часть всего мы уже обсудили. Остались лишь детали. — Как по мне детали обычно вызывают наибольшее количество проблем, — тише отзывается Росс, словно вспомнив что-то не очень приятное. Ричард непроизвольно хмыкает на это, когда в его голове проскальзывает эта мысль, но ничего не отвечает, молча сохраняя движение. Они оказываются в обычном конференц-зале, который слишком большой на встречи двоих людей, но никто не обращает на это внимание. Ричард кладет свою папку на стол, замечает в его центре бутылки с водой, стаканы и тянется за ними. — Как я и говорил ранее, — заговаривает Таддеус, — статус Соковианского соглашения сейчас не действителен. — Да, — подтверждает Ричард, — я помню, — отпивает из стакана. — Вы арестовали часть Мстителей после Берлина, посадили в одну из самых охраняемых тюрем среди существующих и… они сейчас спокойно разгуливают по Нью-Йорку. — Они пошли на сотрудничество, — хмуро проговаривает мужчина. — Кажется, я застал лишь одно судебное разбирательство, — отвечает Ричард, ставит стакан. Таддеус поднимает на Ричарда тяжелый взгляд и забирает папку со стола, начинает снова пролистывать. Зал на некоторое время погружается в молчание. — Почему мы не могли обсудить это в Нью-Йорке? — наконец спрашивает Росс, нарушая тишину. — Потому что основная лаборатория в Берне, — спокойно отвечает Ричард, снова берет стакан. — Я решил, что вы захотите взглянуть прежде, чем продвигать этот проект дальше. — Еще никто не говорил о продвижении проекта, Феск, — отрезает Росс. — Конечно, — мягко соглашается он. — Но думаю, что нам обоим видна необходимость в более кардинальных методах, средствах воздействия. Сила действия равна силе противодействия. Они всегда встречаются парами. Если мы встречаемся с людьми, способными легким движением руки разнести половину аэропорта, способных выживать после и продолжать бороться после ран еле совместимых с жизнью, разве мы не должны противопоставить им что-то более серьезное, чем тюрьма строгого режима и смирительная рубашка, которые, как мы видим, мало чем помогают. Эта работа — выход, который я предлагаю, — продолжает Ричард. Таддеус отрывает от папки взгляд, а Ричард с удовольствием улавливает, что взгляд его собеседника приобретает больше заинтересованности. — Прошли времена восхищения супер-солдатами и зелеными великанами, которые даже не всегда могут контролировать сами себя. — Интересно слышать от вас подобные заявления, — заговаривает Таддеус. Ричард усмехается, поняв причину подобной нападки, но не удивляется, решив, что нет ничего странного в том, что все о нем узнали, и делает шаг вперед. — Я не разделяю восхищения отца касательно подобного рода людей, но его работа — это другое. Тут есть, где развернуться. Но можете быть уверены, что я — это не он. Таддеус хмыкает, кивает, и без слов прекрасно понимая это, возвращается к работе, предложенной ему. — Большую часть сделали не вы. Другой доктор, — снова заговаривает Росс. — Да. Учитывая всю суть этих записей и местами тяжелую обстановку во время работы, я решил, что лучше первую встречу провести одному. Может, кто-то вроде Капитана Америка и не решится на крайние меры, чтобы это было уничтожено, но мы понимаем, что не все они такие. По пути сюда я узнал, что один из наших людей был найден мертвым. Стефан Бартли был талантливым доктором, и как закончилась его жизнь. Я бы не хотел, чтобы нечто подобное случилось с моим руководителем этих исследований. Росс кидает, думая, что в услышанном есть здравый смысл, садится на один из стульев и тоже тянется за стаканом и бутылкой с водой. Ричард ловит себя на мысли, что все идет больше чем неплохо, убеждается, что его выбор пал на правильного человека, которого в последнее время тоже утомили все подобные явления. — Я посмотрю вашу лабораторию в Берне и все, что она может предложить. Ричард спокойно кивает на это, давая понять, что это всегда входило в план. — Но прежде чем дать какой-либо окончательный ответ, я хочу поговорить с вашим руководителем исследования. Ричард лишь повторяет свой жест, думая, что эта просьба довольно предсказуема. Всегда была таковой. — Конечно. Через пару недель она сама представит все необходимое. Мы как раз получим больше результата, — заговаривает Ричард. — Надеюсь, что такой промежуток времени не принесет неудобств. — Напротив. Время для нас неплохо. Посмотрим, что из всего этого выйдет. Но должен сказать, что подобное противоречит во многом Конвенции о защите прав человека. Это… довольно кардинально. Сможете выступить перед Советом ООН с подобной программой, объясняя в чем необходимость чего-то подобного. Там не все настроены на выслушивание нечто подобного как это делаю я. — Я думаю, что нам удастся убедить Совет, если возникнет такая необходимость. Сложно не согласиться с тем, что мир стал довольно хаотичный, каждый год кто-то разрушает половину города, происходят какие-то нападения. Нам нужны те, кого и что мы можем контролировать. Я был бы рад стать частью чего-то такого. Новой главы в истории. Таддеус лишь кивает на это, пожимает собеседнику руку и говорит, что он и так потратил больше времени, чем планировал. Они договариваются о встрече в лаборатории, Ричард выходит из штаб-квартиры, чувствуя неописуемый подъем. Он достает телефон и ухмыляется отсутствию каких-либо звонков и сообщений. — Не разочаровал, — вслух произносит мужчина, убирает смартфон. — Но тебе же хуже, продолжает он и возвращается к автомобилю.