Скажи, что любишь меня

Недалеко от Бристоля случился взрыв. Скоростной поезд c четырьмя сотнями людей разнесло на части. Двенадцать километров полей спасли жителей города от самого большого бедствия в его истории. Подробную информацию предоставил начальник Скотленд-Ярда всем, кто собрался в конференц-зале этим утром. Грегори был профессионалом и внимательно выслушал оповещение. Он уже планировал, кого из своих ребят отправить на патруль улиц, кого посадить наблюдать за центрами скопления людей. Не исключалось, что внезапный взрыв поезда был терактом, а значит полиция и спецслужбы страны переводятся в состояние повышенной готовности. Грегори сконцентрировался на докладе начальства, но рука под столом сжимала телефон сильнее обычного. Он заперся в своем кабинете как только смог, всего на пару минут, чтобы набрать Майкрофта на личный номер. Гудков не было. Он повторил еще раз и еще несколько раз. Майкрофт отключил его. Грегори не принимал это на свой счет, лишь начал волноваться еще больше, потому что, если Майкрофт Холмс перестал выходить с ним на связь, значит, все обстоит намного хуже, чем знает Скотленд-Ярд. Грегори вернулся к работе, которой стало намного больше, чем он планировал на этот день, и каждый раз одергивал себя, когда его мысли возвращались к Майкрофту и заставляли его едва ли не выпадать из реальности. Он понимал, что ничем не может ему помочь, его знаний недостаточно, а уровень доступа слишком ограничен, чтобы хотя бы получить разрешение находиться с ним в одном здании. В том, что он сейчас находится рядом с министром безопасности, если не с фигурой покрупнее, Грегори не сомневался. Больше к концу дня ничего не произошло. Не считая нескольких заведенных дел. Лондон из-за взрыва в Бристоле не перестал существовать, убийцы работали по расписанию. К девяти вечера Грегори добрался домой. Он посчитал это большой удачей, так как имел все шансы зависнуть в офисе до полуночи. Майкрофт все еще не объявился. Грегори представил, в каком режиме ему придется работать следующие несколько дней и был уверен, что если Майкрофт придет сегодня домой, то точно не раньше двух ночи. Получить от него хотя бы смс о том, что все нормально и он придет, а не исчезнет на неизвестно сколько дней, и что он себя нормально чувствует, было бы очень хорошо. Грегори уселся на диван, поджав под себя ноги. Он почему-то вспомнил Джека, пса своего отца. Тот также скучал и просто сидел, пока хозяин не вернется. Грегори был и не против. Его радовала уже одна мысль, что ему было кого ждать. После пяти лет холостяцкой жизни, когда в его квартиру могла ворваться только Салли, если он сильно перебрал в субботу и не отвечал на звонки в воскресенье, Грегори был не против ждать. Он взял отчеты об убийстве, совершенном несколько часов назад и попытался вникнуть. Через несколько часов он задремал, укрывшись не одеялом, но отчетом о вскрытии, а около трех часов ночи в коридоре послышался шум. Грегори потер глаза и поморгал. Воспоминания о том, что произошло, вернулись быстро и он вскочил. Грегори вышел в коридор, догадываясь, в каком состоянии сейчас застанет Майкрофта. Уставшим и измотанным. Но Майкрофт выглядел вполне нормально. Спокойный, галстук аккуратно завязан, а на лице не читается усталость. Как-будто он не работал в напряженном режиме уже почти сутки. Вот только взгляд…что-то в нем было не хорошее. Что-то, от чего у Грега мурашки побежали по спине. Майкрофт его как будто не замечал, смотрел сквозь. – Майкрофт. – выдохнул он, стараясь наладить контакт. – Здравствуй, Грегори. – как будто не совсем понимая, что происходит, ответил он. – Ты в порядке? – Грегори сделал неуверенный шаг к нему. – Я…– Майкрофт замолчал. Капитулировал. Впервые за очень долгое время не смог закончить предложение. Грегори хватило секунды, чтобы оказаться рядом с ним и подхватить. – Эй. – он прижал его к себе, надеясь, что сможет хоть как-то помочь. – Все нормально. Или будет нормально. Я здесь. Майкрофт казался как будто неживым. Теплым, но каким-то безвольным. Это очень пугало. Грегори начал водить по его спине, пытаясь то ли успокоить, то ли убедиться, что хотя бы на физическом уровне он в порядке. Майкрофт позволял, так и стоял, зарывшись носом куда-то ему в шею. Он дышал тяжело, как-будто на него давил его собственный костюм, и Грегори готов был сорвать с него эту его жилетку вместе с тесным пиджаком, если бы это помогло. Но это бы не помогло. Он прижимал его к себе сильнее, слушал дыхание и понимал, что просто сойдет с ума от волнения, если в следующую минуту Майкрофт хоть что-то не скажет. Майкрофт, казалось, не собирался его отпускать и все молчал. Пока Грегори не начал, нервным полушепотом: – Ты можешь рассказать мне все. Что бы ни случилось. Майкрофт враз как будто переменился. Сжался весь и застыл. А уже через секунду разжал объятия. И вот уже перед ним стоял другой Майкрофт: сдержанный и непроницаемый. Идеальная броня, лучшая маска. Грегори вытаращил глаза от удивления и не успел ничего сказать, как Майкрофт отчеканил: – Я в полном порядке, Грегори. Я пришел ненадолго. Только приму душ. – он обошел Грега и направился вглубь квартиры, не дожидаясь реакции. Грегори ошарашенно смотрел ему вслед. Он, черт возьми, понятия не имел, что произошло, но то, что это очень серьезно и намного хуже того, что было с ними раньше, он осознал сразу же. По-хорошему, надо было оставить его и позволить побыть одному. Майкрофт ясно дал это понять, когда ушел. Но Грегори слишком беспокоился о нем, слишком волновался о его душевном состоянии, чтобы просто ждать. Рискуя наткнуться на протест со стороны Майкрофта, он направился за ним. Вещи стаскивал на ходу. Майкрофт стоял, прислонившись лбом к стене и прикрыв голову руками, капли воды падали сверху, от них шел пар. «Опять кипяток врубил» – пробилось в сознании Грега, пока он лихорадочно думал, как подступиться. Никогда еще близкий Майкрофт не казался таким далеким. Грегори осторожно приоткрыл дверцы душ-кабины. Майкрофт его заметил, это было ясно по тому, как немного напряглись его лопатки, но не подал виду. Грегори шагнул под капли. Он глубоко вздохнул и осторожно положил руку ему на спину. Никакой реакции. Грег постоял так немного, ожидая отклика. Будто Майкрофт сейчас обернется, улыбнется ему довольно и притянет к себе, как делал это раньше. Но сейчас этого не могло произойти. У Грега нервы просто гудели, он совсем не знал, что делать и сделал то, что умел лучше всего – обнял. Это было неудобно и пугающе, казалось, будто он обнимал статую. Несколько секунд ничего не происходило, а потом… Майкрофт задрожал. Вся его кожа завибрировала, то, что он держал в себе, пыталось пробраться наружу. Эта дрожь шла от его тела и пробиралась в него, Грега, она рассказывала, на сколько на самом деле все плохо. Майкрофт не плакал, не всхлипывал, он просто дрожал под горячими струями. Грегори не хотел оставлять его одного, но чувствовал, что даже сейчас, обнимая, находится очень далеко. Майкрофт не пускал его к себе, ничего не рассказывал, и Грегори не мог пробиться. Он мог просто касаться его тела. Грегори глубоко вздохнул, пытаясь хоть немного вернуть себе самообладание и осторожно развернул Майкрофта к себе. Тот не сопротивлялся. Глаза его пустели. Они были намного безжизненней, чем еще несколько минут назад и Грегори испугался. По-настоящему. – Чем я могу помочь, Майкрофт? – нелепая фраза, но он должен сделать хоть что-то. – Ничем. – Отказываюсь принимать этот ответ. – пора было вспомнить обо всей своей упорности. Грегори потянулся за мочалкой. Глупо, ну и пусть. – Для начала я тебя вымою, ясно? Майкрофт оставался равнодушен. Грегори выдавил на мочалку немного геля и поднес ее к груди Майкрофта. Он мыл его, легко водил по телу, стараясь держать свои чувства при себе, хотя хотелось узнать, что произошло. Но Майкрофт казался совсем хрупким, как будто его можно было сломать одним неловким словом, Грег не хотел заставлять его рассказывать то, что он не хочет. С каждой минутой страх сдавливал горло Грегори все сильнее. Майкрофт вывернулся из его рук, когда Грегори, выйдя из ванной, взялся за полотенце. Он сам быстро вытерся и вышел из ванной. В глазах его что-то появилось, что-то очень похожее на досаду. Грегори пошел за ним в спальню следом, хотя очень хотелось пойти на балкон и просто подышать свежим воздухом, он морально устал от напряжения, которое пропитывало каждый миг. Майкрофт улегся в кровать, отвернулся к стене. Грегори предполагал, что сейчас он сделает вид, будто спит. Во второй раз нарушать оцепенение Майкрофта было не многим легче, чем в первый. – Не смей от меня отгораживаться. – проговорил он, осторожно накрывая ладонью плечо Майкрофта. – Хочешь – молчи. Но не отгораживайся. – Мне очень жаль, что ты от меня уходишь. Грегори забыл выдохнуть. Ему понадобилось пару секунд, чтобы осмыслить этот…бред. – Что? Майкрофт, я от тебя не ухожу! Я никуда не собираюсь, слышишь? – Грегори прижался к нему, но отстранился, когда почувствовал, как тот сжался. – Уходишь. Или захочешь уйти. – голос у Майкрофта был совершенно обреченный. – Черта с два! Мне плевать, что ты себе надумал, я никуда не денусь. – Грегори по-прежнему говорил ему в макушку. – Что-то случилось. Что-то плохое. И мы пройдем через это вместе. Уходить я никуда не собираюсь, ясно, да? – эмоционально, буквально втаптывая каждое слово. Но Майкрофт оставался непрошибаем. – Обними меня еще раз и послушай, что я тебе скажу. – спокойно проговорил он. Грега дважды просить не приходилось. – Взрыв сегодня утром. Четыреста двадцать человек. Тридцать восемь из них – дети. Я их убил. У Грегори в глазах поплыло. Что за чертовщину говорит Майкрофт? Как сквозь воду все слышно. – Ты что-то не то говоришь, Майкрофт – с нелепой улыбкой ответил он. – В поезде была бомба. Ее силы хватило бы, чтобы разнести вокзал и прилегающий район Бристоля. Если наши прогнозы были верны, и взрыв планировали именно в Бристоле. Правительство начало паниковать, они не могли принять единое решение, у нас было не больше сорока минут до того, как поезд пересечет черту города. – Майкрофт говорил зудяще спокойно, как будто зачитывал новостную ленту. – Я убедил их, что нужно взорвать поезд раньше, чем его подорвут террористы. Выбрать из двух зол меньшее. Мы не могли просто надеяться, что взрыв планируется не в Бристоле и у нас есть время избежать жертв. Я отговорил их подослать на одной из станций человека, который попытался бы устранить смертника и избежать подрыва. Я отдал приказ взорвать поезд раньше, чем он прибудет в город. – Майкрофт закончил и осторожно убрал руку Грега с себя. Грег не сопротивлялся, он оцепенел. Все, что говорил Майкрофт, казалось таким нереальным. Слишком огромным, чтобы Грег смог это осмыслить прямо сейчас. – Прости меня. Мне бы хотелось, чтобы я был достаточно хорош. Как ты. Я сожалею о смерти тех людей, но все еще считаю, что это меньшее из зол. – Майкрофт сглотнул, собираясь с силами. – Ты меня ненавидишь. Мне жаль, что я сделал это с тобой. Мне…так жаль. – голос его сорвался. На мгновение показалось, что его легкие просто отказались работать. Майкрофт дал себе несколько секунд. Майкрофт поднялся с кровати и начал собираться. Движения его были четкими, а осанка идеально ровной. Он надел свой костюм и обернувшись, посмотрел на Грега. – Прости, что обнимал тебя у двери и позволил мыть себя. Я… просто хотел еще немного твоей заботы. Он вылетел из комнаты, до хруста сжимая челюсти. Грегори пролежал так до утра. Он понимал, что ему нужно попытаться обдумать ситуацию, но ничего не мог с собой поделать. Весь он как будто застыл и лишь в хаотичном порядке прокручивал слова Майкрофта. Перед глазами стояли кадры с места взрыва. Ранним утром телефон зазвонил, дважды, и на второй раз это хоть как-то вывело его из оцепенения. Это был Шерлок. Нашел решение сложного дела, хотел похвастаться, плевать, что на часах нет и шести утра. Грегори сказал, чтобы тот позвонил позже. Краем сознания понимая, что консультирующий гений воспримет это как личную обиду. Но с этим он разберется позже. Ему вдруг подумалось, где сейчас может находится Майкрофт. Несмотря на шок, вызванный его словами, Грегори все же заметил, в каком состоянии тот ушел. Он надеялся, что с ним все в порядке. Но то, что Майкрофт сделал, рушило все представления Грегори о морали, он сам бы никогда так не поступил и уж точно не смог бы жить с этим и спокойно об этом говорить. Он натянул на себя брюки, кое-как заправил рубашку и поплелся в Ярд. Грегори завалил себя работой как только мог, к большой радости и недоумению Салли, и старался не думать. Получалось плохо. Поверх бумажек с отчетами и новыми делами то и дело всплывало лицо Майкрофта. Его взгляд, отчаянный и обреченный. Его уверенность, что его никогда не простят. Грегори, сдаваясь под гнетом собственных мыслей, попытался представить, как тот себя сейчас чувствует. Ничего хорошего не представлялось. Грегори действительно сожалел, что оставил его одного. А еще сожалел о том, что не может заставить себя вернуться. Грегори не лгал, когда в одну из ночей пообещал Майкрофту, что ничего не заставит его разлюбить. Так и было. Просто… четыреста двадцать смертей, это было слишком для него, он не мог просто с этим свыкнуться. Грегори, понимая, что от этого ему будет только хуже, забил в базу данных запрос о погибших в том поезде. Они из простого числа сразу же превратились в живых людей: рыжую девчонку со смешными косичками, худого мужчину с немного стеснительным взглядом и в слишком объемном свитере. Девушку со слишком идеальными светлыми волосами и парня в объемных наушниках, скорее похожих на часть ракеты, чем на средство для прослушивания музыки. Грегори резко закрыл данные. Жизни всех этих людей закончились тогда в одну секунду, хотя могли не. «Или могло погибнуть больше пяти тысяч горожан, которые в то время мирно спали в своих квартирах» - услужливо подсказала ему рациональная часть его сознания. Грегори закрыл голову руками и упал на стол. За свою карьеру он убил только троих, только потому, что не было других вариантов, и, хотя Грегори не винил себя, они все еще время от времени приходили к нему в кошмарах. Майкрофт же, пусть и во благо страны, косвенно убил четыреста двадцать человек. Грегори не представлял, как после такого можно спать. И как после такого он будет спать рядом с Майкрофтом. С этими мыслями Грег проходил весь день, а ночью, предсказуемо, не мог отключиться. Он лежал в их с Майкрофтом постели, в их с Майкрофтом квартире, один. Чувства точно пытались разбить ему грудную клетку, его бросало из стороны в сторону. То он сочувствовал Майкрофту и переживал за его состояние так, что был готов сорваться к нему в офис прямо сейчас, то вспоминал лица людей, которых выдел на фото и чувство потери было таким, будто там взорвался кто-то из его близких, и он переставал даже задумываться о возвращении. Но больше всего он чувствовал злость. На работу Майкрофта, которая поставила его в такую ситуацию, на то, что не может воспринимать его как прежде, на свои моральные принципы, которые не позволяли принять тот факт, что Майкрофт поступил рационально и на то, что они сейчас в этой постели не вместе. Больше ничего не хорошо, их жизнь перевернулась в один момент, и не ясно, как теперь все исправить. Грегори уснул ближе под утро. Сквозь сон он перекатился на половину Майкрофта и обнял его подушку. Утро началось внезапно и отдалось болью в глазах и голове. Нормально поспать ему так и не удалось. Грегори вздохнул, не чувствуя никакого интереса к новому дню и не представляя, что с ним делать. До четырех вечера он проработал без происшествий, разве что сердце гудело от лошадиной дозы кофеина, которую он сегодня в себя залил. Грег представил, как Майкрофт поджимает губы, задирает подбородок и начинает лекцию о том, что он не должен гробить их сердце. В этом вопросе Майкрофт заменял местоимение твое на наше, и это была самая трогательная вещь, которую Грег мог себе представить. Грегори понимал, что дальше так продолжаться не может и с этим нужно что-то делать, но он просто не представлял, как успокоиться и выйти с Майкрофтом на связь. И тут появилась Антея. Она позвонила в полвосьмого вечера, когда Грег собирался уходить домой (вернее, его собрала Салли, принудительно, взволнованная его нервным поведением). Антея была как всегда приветлива и кратка, но в ее голосе проступали новые интонации. Грегори это не понравилось. – Ему действительно плохо, инспектор. – решила перейти сразу к сути. Грегори не знал, что ответить. Что ему больно это слышать, но он просто не может заставить себя его увидеть? – Простите меня за сентиментальность и поэтичность, но такие времена. Он как неживой, инспектор. Нет, работает он как прежде, больше всех, но… я за него боюсь. – Он знает, что вы мне звоните? – Грег решил задать самый безобидный вопрос, чтобы дать себе передохнуть. От слов Антеи у него воздух в легкие перестал заталкиваться. – Нет, боже упаси. Он сказал, чтобы я прекратила с вами общение и чтобы не допускала никакого, даже косвенного, вмешательства его представителей в вашу жизнь. – по голосу Антеи было ясно, что ее очень насторожило его решение. – Ясно. – Грегори понимал причину его поступка, он не обижался, наоборот, что-то заныло в груди. Майкрофт действительно считает себя брошенным. – Я лишь хотела спросить. – Антея на секунду замолчала. – То, что было между вами, оно еще возможно? – Не знаю, знаете ли вы, но нельзя просто так разлюбить. – Я знаю. – едва слышно и как-то грустно проговорила она. – Вы будете удивлены, но «блэкберри» тоже когда-то влюбилась. – попыталась скрыться за шуткой она. – Я никогда не считал вас просто «блэкберри». – на всякий случай, просто, чтобы она знала. – Я знаю. Повисло молчание. Грег ожидал, что она скажет. Он надеялся, что она скажет что-то такое, за что он сможет зацепиться. Но она молчала. И Грег решился говорить. – Я его не бросил, ладно? Он должен это знать, заставьте его это услышать. Просто, я пока не могу быть рядом, но я его не бросил. – Меня он не услышит. – с грустью ответила она. Опять пауза, опять Грегори думает, куда это все заведет. – Если вы его любите, помогите ему, инспектор. Он падает. – ее голос звучал убедительно и даже требовательно. Это почему-то разозлило Грега. – Вы говорите, что я должен ему помочь? А кто мне поможет? Мой муж убил едва не полтысячи человек! – выпалил Грег. – Это работа. – просто проговорила Антея. – Это то, чем мы занимаемся, спасаем эту страну. Конечно, это нельзя сделать только ведя переговоры и подписывая документы. – Я знаю, что это работа. Но это не отменяет того факта… – Тут все сводится к одному. – впервые за больше чем десять лет перебила его Антея. – Вы можете это преодолеть или нет. Достаточно в вас желания, чтобы простить его. И запомните, пожалуйста, он не убийца. Он просто делал то, что должен. Как и все мы. Хорошего вечера, инспектор. Простите, если была груба. – Антея положила трубку, оставив его наедине со своими словами. Ох, как же Грег злился, хотелось просто понестись по кабинету, что-нибудь разбить, как-то выместить злость. Она, черт возьми, говорила так, будто это он виноват. Будто он нерадивый ребенок, который не может принять очевидных вещей и выматывает этим всю душу родному человеку. Но это ни черта не так! Потому что у Грега есть мораль, он давно знает, что нельзя просто так взорвать людей и думать, что все будет по-прежнему. И даже если Грегу больно от того, что Майкрофт страдает, это не отменяет того, что он сделал. «А как бы поступил ты?» вклинился в эту какофонию из злости и обиды внутренний голос. Грегори захотелось разбить голову о стену. Чтобы сделал он, если бы его поставили перед выбором: лишить жизни четыреста двадцать человек или подвергнуть смертельной опасности пять тысяч… «Он не убийца. Он просто делал то, что должен.» забились в голове слова Антеи. Грег так сконцентрировался на ненормальности и ужасе случившегося, что решил отгородиться от переживаний Майкрофта. А что тот чувствовал, когда отдавал приказ? Да, он считает, что поступил правильно. Но это Майкрофт, он не псих, не машина, он человек, у которого самое хрупкое сердце из всех, которые он встречал. И Майкрофт его охраняет, иногда даже становится для этого безжалостным, но Майкрофт… его Майкрофт не убийца. Мозг Грега заработал с такой скоростью, что он начал бояться. Он не должен его отталкивать, он не должен его винить. Грег выскочил из Ярда, не застегнув пальто. Машина стояла недалеко, хватило четырех минут, чтобы добраться до стоянки. На ходу Грег набрал Антею, чтобы убедиться, что Майкрофт в офисе и он собирается ехать куда нужно. Воздух был мерзлый, снег аккуратно сыпался ему на капот, пока он ехал, и тут же таял. Наверное, было красиво. Первый снег в этом году. Но Грег практически не обращал на это внимание. До офиса Майкрофта он добрался за пятнадцать минут. Антея поприветствовала его кивком, ничего не сказав, наверное, он выглядел слишком взволновано. Еще одни двери, несколько шагов, поворот, и он в кабинете Майкрофта. Майкрофт сидит в кресле, повернувшись к панорамному окну у себя за спиной. Грег не мог его видеть, но тяжелый, колкий воздух в кабинете и слабое освещение говорили достаточно. Тишина была весом с тонну, но Грег так легко ее разорвал первым шагом своих туфель в кабинете Майкрофта. Майкрофт не пошевелился. Когда он подошел к столу – тоже. Грег начал беспокоиться. Но тут Майкрофт произнес ломким голосом: – Фред, ты отвез Антею домой? Грег попытался успокоиться и даже улыбнуться. Он направился к его креслу. – Не уверен. Я видел Антею в фойе. Майкрофт развернулся. Уставился на него большими глазами. Грег заметил, как он поменялся за эти дни. Еще больше похудел, под глазами залегли тени. Он был грустным. Брошенным. – Привет. – прошептал Грег, подходя еще ближе. Майкрофт был напряжен до предела, ровная осанка, бесстрастное лицо. Наверное, пытается выглядеть как обычно. – Здравствуй, Грегори. Чем обязан визиту? – голос его – сухой, официальный до зубной рези. - Серьезно, Майкрофт? – Если ты пришел, чтобы обвинять меня, то я и сам знаю, что ты хочешь мне сказать. Прошу тебя не утруждаться. – Прекрати. – тихо ответил Грег и смотрел , как бровь Майкрофта ползет вверх, а подбородок выступает. Это выражение собственного превосходства, черт его побери. – Не защищайся. От меня не надо. Я не буду тебя обвинять. Он подошел к нему вплотную, наблюдая, как Майкрофт на него таращится. Недоверчиво, пугливо. Грег взял его руки в свои. Совсем холодные. И осторожно опустился у кресла. – Что… – Майкрофт запнулся. Вид у него был совсем шальной. – Что ты делаешь? – Просто послушай меня, ладно? – Грег старался выглядеть спокойным. – Я люблю тебя. Я не бросаю тебя. И не брошу. Мне просто нужно было время, чтобы все осмыслить. Но даже если бы не осмыслил, я бы все равно тебя не бросил. Похоже, это для меня уже давно не вариант. Грег смотрел ему в глаза. Со всей серьезностью и заботой, которая в нем только была. На подсознательном уровне он это давно знал, но только сейчас, проговорив это, понял, насколько это правда. – Ты считаешь меня убийцей? – Майкрофт казалось, вообще не поменялся в лице. – Нет. Ты не убийца. – Грег крепче сжал его руки. Под его взглядом было тяжело, Майкрофт испытывал, проверял на правду. Он так устал от всех этих чувств, так измотался за эти дни. Но раз Грегори говорит, что остается с ним, Майкрофт должен ему довериться. Он осторожно встал, поднимая Грега за собой. – Мне так жаль, что ты через это прошел. – прошептал он, осторожно касаясь его лица ладонью, с каким-то неверием в глазах. – Прости меня. – Я знал, на что шел. Майкрофт поднял брови. – Ну, про такое я может и не догадывался. Это было ужасно… – Грег замолчал на мгновение. – Обдумывать это все, искать решение. Но, мне кажется, я могу тебя понять. Это тяжело, но я не собираюсь тебя избегать или отказываться от тебя. Майкрофт закрыл глаза, на его лице отобразилось так много эмоций сразу. Грег наблюдал, как он обуздывает их, а открыв глаза, смотрит на него уже более спокойно. – Спасибо. Я не думал, что ты хотя бы заговоришь со мной после этого. – честно ответил он. Грег все еще чувствовал небольшое внутреннее сопротивление, но знал, что приложит все усилия, чтобы не напоминать лишний раз ни себе ни Майкрофту о том, что они вряд ли смогут забыть. А сейчас у Майкрофта был такой открытый и спокойный вид. Он мог буквально почувствовать его облегчение. И Грег не выдержал. Он осторожно, совсем легко коснулся лица Майкрофта, радуясь, что снова может это делать. Майкрофт потерся щекой о его ладонь. Тот самый жест, который всегда заставлял Грега дрожать. Майкрофт закрыл глаза и замер. Он был красивым и совсем родным. И Грег поцеловал его. Со всей преданностью и нежностью, которая у него только была.