можно тебя..

      Ларри кажется Салу охуенно красивым. Охуенно красивым даже так — в прокуренной, напрочь засранной комнате, с растрепавшимися по подушке волосами и смешно сморщенным во сне носом. И губы у него красивые, Салли раньше никогда не думал о том, чтобы поцеловать кого-то, но идея с Ларри кажется интересной. — Эй, Ларри? Ларри, можно? Пожалуйста, — Ларри не понимает ровным счетом нихуя. Он сонно проводит рукой по лицу, словно снимая паутину, и распахивает глаза. Над ним нависает Салли, но понимает это брюнет только через пару секунд, когда взгляд наконец ловит фокус на протезе. — Сал? Че ты тут делаешь? — брюнет непонимающе хмурит брови. Он вовсе не против, просто удивлен немного, и волнение подкрадывается. Друг не часто заглядывал по ночам в последнее время, да и Ларри сам лег поздно, заканчивая очередную картину. Он непроизвольно опускает руку на спину Салли — то ли ради удобства, то ли просто не совсем понимая, что ему нужно делать. — Можно? — упрямо повторяет парень сверху, а Джонсон не успевает спросить, хотя пиздец как хочется, — Пожалуйста? — брюнет открывает рот, но молчит. Не может (не хочет) сопротивляться, без раздумий кивая. Сердце у Салли бешено колотится, он улыбается — под протезом этого не видно, но он действительно улыбается очень широко и шепчет благодарное «спасибо». — Чувак, ложись спать, — Ларри несильно отпихивает друга, но только чтобы приподнять одеяло и подвинуться к стенке, — И сними уже свой протез. Если хочешь, — поспешно добавляет он, мысленно чертыхаясь — нужно быть тактичнее, даже когда ты ебануться как хочешь спать.       Фишер молчит пару секунд, а потом ложится рядом. Ларри чувствует тепло его тела, не задумываясь опускает руку на талию друга и прижимает ближе. Сал лежит к нему спиной, и парень почти физически чувствует необходимость самостоятельно расстегнуть ремешки, позволить другу вдохнуть свободно… рядом с ним. Салли жмурится под протезом, тает от тепла. Ему хорошо с Ларри — и не страшно совсем.       Ларри совсем чуть-чуть обидно из-за протеза, но он стискивает зубы, поглаживает Салли ладонью по животу и невесомо целует его в макушку (не удержавшись), чтобы свалить все это на недосып и случайность. Сал не против, он все прекрасно понимает. Голубоволосый закрывает глаза, мысленно уверяет себя в том, что все друзья так делают. Наверное. и старается заснуть.       Утро встречает их, к сожалению Салли, наверняка, дождем. А ведь так хочется чего-то менее мрачного и слезливого хотя бы в погоде. И в жизни подобного хватает — именно поэтому Салли никуда не уходит, проснувшись раньше. В комнате — тепло, привычно и Ларри. А за стенами дома — холодно, неприятно и… дождь. Чертов дождь, который, говоря литературным языком, поселился у него уже в печенках (в народе же — просто заебал).       Салли не шевелится. Слушает размеренное дыхание за спиной, радуется легкой щекотке на шее. Он по-настоящему в восторге от Ларри, от того, какой тот классный друг, да и вообще человек. Ларри реально красивый. Может, не в том самом смысле, о котором говорят девчонки в классе (хотя, кажется, каждая третья готова бегать за ним хвостиком — Сал почти ни на что не рассчитывает), но он красив для Салли и внутри, и снаружи. Сал иногда сам себе завидует, разглядывая, как тонкие пальцы сжимают сигарету, а потом та частично скрывается между чужих губ.       Салли не любит курящих, но один определенно его привлекает.       Один ебанутый на всю голову металлист, который имеет достаточно дури в голове, чтобы все еще быть рядом и соглашаться на все авантюры.       Вскоре за спиной зевают, но рука, приятно давящая на талию, не пропадает. Ларри пыхтит, пытаясь скинуть с себя одеяло только плечом, упрямо обнимает друга, пока не: — Чувак, ты спишь?  — Нет, — Салли обреченно вздыхает и разворачивается к нему лицом, когда Джонсон почти что одергивает руку, в последний момент решая сделать это более плавно, словно даже мягко. Будто испугался за реакцию (да все друзья так делают, Ларри-Схерали, не переживай).  — Давно?  — Нет.       Они молча смотрят друг на друга пару минут, а потом Салли улыбается. Брюнет не видит его улыбки, но замечает, как меняется взгляд, а потому улыбается тоже. Он хочет предложить встать, но не делает ровным счетом ничего, все также разглядывая протез Сала. Парень протягивает к нему руку и тянется к застежкам.  — Что ты делаешь? — Салли скорее рефлекторно отодвигается, недовольно хмурясь. Он не против, просто… не хочет. Это тяжело объяснить. Ему все еще некомфортно под не-жалеющим и не-презирающим взглядом Ларри, под таким добрым и не-желающим уйти. — Я хочу его снять. Можно? — Ларри скалится по-доброму, так, как это делает только он, и Сал не знает, что делать. И хочется, и колется, как говорится. Он молчит несколько секунд, но вздыхает:  — Нет.       Сал разочарован сам в себе. Давно уже пора привыкнуть, расслабиться. Потому что друг реально до пиздеца классный, он заслуживает полного доверия. Но Ларри цокает, возвращая руку обратно на подушку. Джонсон не торопит, и Салли за это благодарен. Он не знает, как какая-то совсем детская обида колет сердце Ларри.       Брюнет поднимается и отходит к шкафу. Он хочет закурить (самолюбие клокочет где-то в горле), даже подбирает со стола почти пустую пачку сигарет, зажимает ее между пальцев и открывает. Но вовремя останавливается, глядя в упор на Сала. Хочет уточнить, можно ли, но отвечает на свой вопрос сам, откидывая сигареты обратно. Салли едва улыбается на это — забота отдается легким покалыванием в кончиках пальцев. — Пойдем в домик? Кажется, там остались позавчерашние чипсы.       Ларри усмехается на предложение и согласно кивает. Кидает «Идем, чел» — и снова возвращается к шкафу. В одну секунду Салли наблюдает, как он напряженно выискивает что-то в творческом беспорядке, а в другую в него летит большой и теплый свитер, который пахнет другом, но Фишер никогда его на Джонсоне не видел. — Ты чего? — Салли берет свитер в руки и прижимает к себе. Тот на удивление мягкий, напоминающий об облаках. Приятное ощущение. — Холодно же на улице, накинь хотя бы это.       Сал не ошибся — на улице действительно мокро. Он плотнее кутается в красный свитер и почти бежит к домику — ветер продувает насквозь, Ларри за спиной поторапливает, и Фишер лишь смеется на это. Металлист бывает до ужаса заботливым, когда действительно надо, и это умиляет. Подкупает, в самом деле.       Внутри не намного теплее, зато ветер не напоминает о себе. Фишера потряхивает от холода, если он начнет говорить, скорее всего, будет заикаться. Ему почему-то смешно от этого, поэтому парень усмехается своим мыслям вслух. Ларри подталкивает его в спину и дружелюбно улыбается. Он оглядывается и щелкает пальцами: — Ты был прав, чувак.       Брюнет указывает на две закрытые пачки каких-то, в самом деле, не особо аппетитных чипсов и садится рядом с ними. Салли опускается рядом. Они пришли сюда просто побыть вместе, но чипсы — тоже неплохая причина. — Как думаешь, скоро выпадет снег? — парень улыбается, мечтательно притягивает к себе упаковку и обнимает ее, как часто обнимают подушки. Ларри считает это очень милым. — Не знаю, — честно пожимает плечами брюнет. Ему не особо есть до этого дела — что снег, что дождь — одна херня. Но если Сала это волнует… — Вроде мама говорила, что сегодня-завтра ночью будет. А что?       Салли только мычит в ответ и задумчиво закусывает губу. У него от мыслей о снеге во рту пересыхает, а сердце стучит, словно у кролика, в предвкушении. Парень не совсем уверен, понял ли его вопрос Ларри ночью, потому что он был таким растерянным и заспанным, да и сейчас…       Неприятное чувство паники ползет по позвоночнику, но Фишер растаптывает его, пока не стало слишком поздно. Он тянется пальцами к ремешкам протеза и вопросительно смотрит на Ларри: — Можно? — сам не знает, зачем спрашивает, ведь заранее знает ответ. улыбается и снимает протез, откладывая его в сторону, — Снег — это классно. Просто дождь уже вот тут сидит, — он приставляет два тонких пальца к шее, чуть душа себя и высовывая язык, изображая смерть.       Ларри смеется и качает головой: — Просто в тебе никакой осенней романтики, Сал. Будь проще.  — Ты хотел сказать, тупее?