Кофе и черника

Он сидел, пусто глядя в окно. До этого дня он был уверен в своей цели. В нем не было ни единого сомнения, чего он хочет на самом деле, а те, что появлялись он моментально давил. Но одно задавить так и не смог. Его самолет в Америку вылетал через два дня. Два месяца пролетело слишком быстро. Он сжимал в руке письмо из МАКУСА. С того момента, как Драко услышал об их предложении, в нем не было никаких сомнений. Вернее, он убедил себя в том, что их нет. Это ж ведь глупая деревня под их холмом. Что он потеряет, если никогда больше ее не увидит? Зато особняк и честь семьи будут восстановлены. — Все еще думаешь уехать? Драко вздрогнул и обернулся. На миг ему показалось, что он вновь в солнечном Уилтшире. Но Поттер, стоящий на пороге его кабинета в длинной дорожной мантии, был все таким же хмурым и отчужденным, как и всякий раз, что Драко видел его в министерстве. Драко отвернулся от вошедшего. Он не смог смотреть на Поттера, когда дал ответ. Не знал, что за чувство плеснулось в глубине изумрудных глаз. Знал лишь, что не сможет посмотреть в них хоть когда-нибудь еще. За спиной хлопнула дверь. * * * Самолет был в полдень. Драко следовало бы быть сейчас дома. Собирать немногочисленные вещи и паковать чемоданы. Однако, он не мог заставить себя двигаться. Сзади неслышно подошла Панси. — Ты все же уезжаешь. — Что ты будешь делать дальше, Панс? — вместо ответа спросил он. — Уйду из этой дыры. — она пожала плечами. — Моих накоплений хватит на то, чтобы не беспокоиться о заработке. Но что будет с тобой? — Я ничего не потеряю. Он спокойно говорил это в лицо своей подруге, не боясь ее задеть. На слизерине не было принято привязываться друг к другу, чтобы ничего не держало на месте перед достижением цели. Как же он сам мог нарушить это внегласное правило? — Уверен? Ты и правда можешь ничего не потерять. — она присела рядом. — Но ты думал о том, кого потеряешь? Будет тебе известно, что сегодня он ушел из министерства. Решил жить дальше. И вряд-ли теперь его кто-нибудь когда-нибудь найдет. Драко выронил письмо. Панси сказала это так спокойно и уверенно, словно точно знала, о чем говорит. Она не называла имен, но у Драко похолодело внутри. А Паркинсон, не глядя на него, встала и пошла к двери, остановившись лишь на полпути. — Ах да… — она опустила на его письменный стол конверт. — Доставили только что, из банка Гринготтс. Драко с холодной ненавистью взглянул на письмо. Он не мог сейчас думать об этом. — Панси… Как ты решаешь важные вопросы? — Монетку подбрасываю. — скрестив руки, вызывающе ответила его школьная подруга. — Неужели ты позволяешь монетке решать за тебя? — Пока монетка летит, ты точно понимаешь, чего ты хочешь. И это единственно верное решение. Драко потрясенно взглянул на нее. Ему всегда было сложно понять свою подругу, но сейчас она говорила, казалось, мудрые вещи. Да и монетка давно была брошена, и Драко лишь сейчас это понял. — Панси… — он беспомощно взъерошил волосы. — Я не могу улететь. — Ты влюбленный дурак, Драко Малфой? — ехидно осклабившись, спросила Панси. — Полнейший. — и он, склонившись, быстро нацарапал что-то на пергаменте. Его лицо, впервые за долгое время, озарила улыбка. — Надеюсь, он сможет простить меня. — Думаю, тебе стоит взглянуть на письмо. — она слегка улыбнулась. Слегка подрагивающими руками он вскрыл конверт. Внутри лежало уведомление из банка, написанное неприятными острыми буквами. «Уважаемый мистер Малфой. Сообщаем вам, что сегодня, в 8 часов утра, в ваше хранилище номер 483 была внесена сумма в размере 2 000 000 галлеонов. Плательщик пожелал остаться анонимным. Всего наилучшего, Главный Гоблин банка Гринготс.» Драко почувствовал, что задыхается. Ему пришлось срочно схватиться за столешницу, чтобы не рухнуть на пол. Подступила тошнота, а письмо выпало из рук. Это была та недостающая сумма. Та сумма, ради которой ему пришлось бы еще долгое время прозябать на этой работе. Он, казалось, и правда лишился способности дышать. Цветные огоньки запрыгали перед глазами. Почему? Откуда у него на счету возникла такая колоссальная сумма? Это не могло быть ничем, кроме чудовищной ошибки, и Драко почти убедил себя в этом, но вдруг он увидел, что из конверта торчит еще один лист. Дрожащими как никогда руками он достал слегка мятый пергамент, и у него дрогнуло что-то внутри. Никогда не видевший почерк Поттера, он был уверен, что эти строчки вывела именно его рука. «Надеюсь, теперь ты сможешь почувствовать себя счастливым. Если уж таковы твои приоритеты. Считай, что это мой прощальный подарок.» Из свернутого пергамента выпал один сикль. Его сикль. Тот самый, что он оставил ему на чай в первый раз. — Что это значит?! — найдя в себе силы, пролепетал Малфой, с полным непониманием глядя на подругу. — Как ты думаешь… — она, усмехнувшись, намеренно растягивала слова, словно мучая друга. — Почему Поттер, работавший официантом в кафе сразу около твоего поместья и скрываясь от волшебного мира, внезапно устраивается в аврорат, узнав, что ты нуждаешься в деньгах? Еще и выполняет сложные высокооплачиваемые задания? И почему, узнав, что ты скоро улетаешь, решает сделать тебе прощальный подарок и официально устраивается на самую высокооплачиваемую работу в Министерстве? И уходит, исчезает, как только накопил нужную сумму. — она замолчала, с наслаждением глядя на совершенно растерянного Драко. — Не только ты здесь влюбленный дурак, Драко. Драко не знал, откуда Панси известно все это. То ли слизеринская проницательность, то ли надежный источник, но для Малфоя это уже совершенно не имело значения, как и все происходящее. По дороге зацепив стоящую на столе лампу, он обнял подругу, после чего вылетел из своего кабинета, до полусмерти напугав курьера своей широчайшей улыбкой. Его можно было понять, с Малфоем такое зрелище больше пугало. Добежав до ближайшего камина, он чуть не лежа проскользил по полу в зеленое пламя, и, оказавшись в Атриуме, где не было ограничений на трансгрессию, четко представил, где хочет оказаться, доставая палочку. А в следующий момент он уже, не особо грациозно, кубарем летел по зеленому склону. Вскочил, по дороге вытряхивая из мантии травинки, и побежал по направлению к городку. Солнце светило во всю, слепя глаза и мешая обзору. Узкие улочки, зелёные кустики, развешанные между домами треугольные флажки — Драко бесконечно любил этот городок. И как он мог подумать о том, чтобы бросить это все? Ослепленный, он с разбегу налетел на фигуру официанта в кафе. — Драко? — он потер ушибленный бок. — Снова мешаешь мне выполнять мою работу? — Ты снова здесь. — Драко широко улыбался. — Я знал, что найду тебя здесь. — Я не шутил, говоря, что работа в министерстве мне не нравится. — Гарри потер лоб. — Но вот что ты здесь забыл? Твой самолет через пятнадцать минут. — Хотел отдать тебе твои чаевые. — он бросил ему сикль, и тот словил его на лету, все так же не глядя на Драко. — Как же твои великие планы на будущее? Драко достал письмо, что написал при Панси, и дал его Гарри. Тот озадаченно склонился над ним и стал читать. «Уважаемый мистер Грингл. Прошу снять мою бронь на Малфой Мэнор. Знаю, что существует множество желающих его выкупить, так что пустовать он не будет. С уважением, Мистер Драко Люциус Малфой» Гарри пораженно поднял на него взгляд. — Но это ведь значит… — Я много думал о твоих словах. Продолжать собирать на поместье значило полностью погрузиться в работу. Но ты показал мне другую жизнь. Гарри потрясенно замер, не сводя взгляда с Малфоя. Тот был не в силах продолжать, но он впервые не хотел молчать о том, что чувствовал. — Но как же честь твоей семьи? — свет в его глазах вновь померк. — Работа, богатство. — Да к черту! — он отвернулся, собираясь с духом. Сложно, очень сложно, оказывается, говорить важные вещи. — Я не мог представить себе жизни без тебя. — наконец произнес он — Влюбился что-ли? — неловко пошутил Гарри, вновь отводя взгляд в сторону и нервно вытягивая нитки из многострадального фартука. Но Драко услышал в его голосе тень надежды, и это придавало сил. — А если даже и так? После этих слов Гарри изумленно вскинул на него голову, а Драко уже не мог спокойно говорить под этим полным неверия и надежды взглядом. Все слова окончательно потерялись и уступили место уже абсолютно бессвязной речи. — А ты… Могу ли я… Твою мать, Поттер, не смущай меня так! Гарри тихо рассмеялся, неуверенно и ласково зарывшись рукой в светлую копну волос и вытягивая оттуда застрявшие травинки. После чего нежно и мягко прислонился к нему губами, задев уголок губ. Еле-еле. И это было куда более интимно и красноречиво, чем если бы он поцеловал его в открытую. Этот поцелуй был лишь нежным касанием, от которого внутри у Драко все перевернулось. — Я остановился именно в этом городке из многих, лишь потому что надеялся хоть раз увидеть тебя здесь. — прошептал он в приоткрытые губы. Драко, до сих пор не веря в свое счастье, поднял взгляд, и Гарри снова тихо рассмеялся. Возможно, Драко все только показалось, но в изумрудных глазах плескалось солнце. — Мы уже думали, что вы никогда не поумнеете. Парни одновременно вздрогнули и подняли головы. Они и не успели заметить, как уселись на прогретой солнцем булыжной мостовой. А над ними, за столиком на летней террасе, сидели Гермиона и Панси, ехидно улыбаясь. — А вы здесь откуда взялись?! — хором выпалили они, отчаянно заливаясь краской. Вместо ответа они достали скляночки с каким-то лиловым зельем, и, со словами «cheers!» опрокинули в себя снадобье. Через минуту за столом уже сидели две страшно довольные пожилые леди, те самые, что частенько захаживали в кафе. Они оглушительно расхохотались, глядя на их онемевшие лица и приоткрытые от потрясения рты, и Драко наконец понял, почему они казались ему настолько знакомыми. - Наблюдать за вами было искренним удовольствием. - усмехнулась пожилая леди, которая только что была Гермионой. Лишь теперь Драко понимал, насколько слепым был последние два месяца. - Зелье старения близнецов Уизли, ну дела! - восторженно воскликнул Гарри, и пожилая Панси скривилась, зажимая уши узловатыми руками. - Не ори так, парень, у меня до сих пор уши от твоей кричалки не разложило. - Панси ехидно взглянула на озадаченного еще больше Драко. - Знал бы ты, как он орал на меня за то, что я позволила тебе довести себя до такого состояния. Гарри смущенно отвернулся, и Драко мягко переплел их пальцы под его фартуком, чувствуя невероятную нежность и благодарность. Гермиона и Панси довольно переглянулись.