Шота у Ашота... (Перезагрузка)

      Тащу я, значит, оружие, вся спина затекла. В общем-то спине моей давно всё равно, таскать постоянно приходится, Зона, военное положение всё-таки. Но своя ноша не тянет, а здесь она не совсем моя получается. День сегодня какой-то муторный, неспокойный. С самого утра всякие расстрелки-перестрелки. Патронов едва хватило, в следующий раз не стану ввязываться, ну их, этих свободовцев. Ребята хорошие, только врагов у них больно много. Пока свободовцы были заняты ранеными и закреплением на позициях, я занялся сбором оружия. Мертвым оно ни к чему, зато я знаю, кому очень даже пригодится. Винтовки тут всякие неплохие есть, автоматы. В основном побитое, конечно, но на детали точно сгодится. Может, я ему просто так отдам, даже денег не возьму… Хотя нет, возьму, наёмник я или где. В Зоне по-другому никак, рыночно-товарные смертельно-убийственные отношения. Мне потом еще броню доставать, когда дальше идти. Хотя есть вариант, что если пару раз сдам оружие в качестве подарка, Ашот сделает скидку на то, что мне будет нужно. Он хороший парень, не то что Сидорович, от того ни доброты, ни скидок, ни хорошего отношения не дождешься. Одни консервные банки.       И что же всё-таки решать с оружием? Знаю, конечно, что рассчитывать можно только на себя. Но вот как-то не представляю. Приду сейчас, выложу ему всё на стол, он мне свои шуточки-улыбочки, а я ему как по морде — деньги давай. Нет уж, паршиво будет. Ладно, посмотрим, что он сам станет делать. Предложит — возьму. Не предложит, не надо. Еще какое-то время я буду в Темной долине, и броню планирую доставать здесь же, так и сочтемся.       Вспомнились мне все эти шутки Ашота, глаза его хитрые. Наверное, он в Зоне самый веселый. В Свободе много весельчаков, но Ашот самый свойский, какой-то особенный, как будто он не в Зоне, а там, дома. Обстановка вокруг него обычно приятная, уютная, не смотря на то, что он иностранец, и говорит с акцентом, а всё равно ощущение, будто не в Зоне перед воякой стоишь, а с добрым соседом и другом детства болтаешь. Будто вышли в подъезд перекурить. Был у меня такой друг, и даже не один, Серый на моем этаже жил, только дальше по коридору, а Славик двумя этажами ниже. Как начали курить, еще в школе, так и собирались у окна на пожарной лестнице. По ней никто никогда не ходил, и была она незаметна из подъезда, поэтому нас ни разу не засекли. А потом мы туда девок таскали. Глупо, конечно, было, некрасиво как-то. Но ничего получше придумать не смогли, да и всем было плевать, у нас в головах тогда другое было. Вот бы и сейчас так — никаких тебе проблем, что хочешь, то и воротишь, захотел — напился, захотел — девку закадрил. Только нет в Зоне девок-то. Я уже не помню, как они выглядят и зачем они нужны.       Оборвались мои внезапные приступы ностальгии и дождь воспоминаний с явкой на базу. Так задумался, что не сразу заметил настоящий дождь, который лил вокруг, а не у меня в голове. Ну вот, еще тоскливее теперь. А свободовцы что-то галдели между собой, смеялись, со стороны это выглядело немного странно, потому что все военные, хорошо экипированные люди, лиц не видно, будто серьезный военный объект. А послушать — смех кругом, шутки какие-то, истории дурацкие, песни, вопли. Так, надо не на свободовцев глядеть, а под ноги себе, здесь навернуться недолго, одни ямы. А еще я давно приметил систему подземных ходов. Поскольку весь комплекс зданий тут — недострой, то и канализацию с отоплением под ним доделать не успели. В этих трубах-ходах можно здорово заблудиться и много чего интересного спрятать. Хотел бы я знать, что там скрывает Свобода, но совать свой наёмничий нос в дела больших группировок — себе дороже.       Пока я поднимался по ступенькам, меня замучило какое-то странное предчувствие. Не сказать, что плохое, как обычно бывает в Зоне. Но и не очень-то хорошее. Что-то напрягло. Может быть, сказывается усталость и упавшее настроение, дождь еще этот зарядил… Но нет, как раз из-за этого напряжения мою усталость будто рукой сняло. К чему-то морально приготовился. И сталкерское чутье не подвело. Ашота на месте не оказалось, зато на весь этаж воняло водкой. Ну, судя по запаху, пьянка где-то здесь, значит скоро явится. Я спустил с плеч тяжелый рюкзак и оружие, пока раскладывал его на столе, откуда-то из комнат в каморку явился Ашот. Посмотрел я на него, и стало мне не по себе. Он был без брони, так, в камуфляжных брюках, расстегнутых сапогах, рваной тельняшке. Тощий, как большинство сталкеров, смуглый, в каких-то кривых наколках. Лицо молодое, заросшее щетиной, черные волосы торчком, как перья побитого ворона. А глаза бешеные. Вот именно от его взгляда мне захотелось просто взять и свалить, пока не поздно. Хотя, казалось бы, что он, пацан, сделает мне, здоровому мужику, потасканному Зоной не один год, я уже просто бессмертный, что угодно выдержу и преодолею. И всё равно его взгляд пугал. У восточных людей вообще очень выразительные глаза. Ашот смотрел так, как смотрят маньяки на своих жертв. Он тяжело оперся руками на стол, пристально глядя на меня из-под черных вразлет бровей. А красив, чертяка…       — Доброй Зоны, — сказал я наконец, потому что он подозрительно молчал.       — Доброй, — невнятно процедил он. — Гдэ ты добро видэл…       — Я тебе оружие принес.       — Я на базе этой падохну ко всэм сабакам, что за жизн… Нэ магу болше так, дождь этот еще, слышишь… — он махнул рукой куда-то вверх.       Дождь действительно стучал по крыше и шумел снаружи здания. Пока я соображал, как отвечать на его откровения, он вдруг выпрямился и улыбнулся, вот только взгляд адекватнее не стал.       — Но я ж маладэц, — продолжил он едва разборчиво. — Таргую аружэем, как абычна бываит. И дожд никакой нэ памэха!       — Ну, принимай. Или мне потом зайти, когда проспишься?       — Павэрь, дарагой, я нэ усну, савсэм нэ усну…       — Что случилось?       — Дождь… — пробормотал он и перевел наконец взгляд на оружие.       Провел пальцами по корпусу потрепанной американской винтовки. Так, пора заканчивать этот пиздец, брать то, что нужно, а именно — патроны, и валить. Не нравится мне такой Ашот. Точнее, он мне нравится, но чего от него ждать — непонятно, а беды дождаться я не хочу.       — Ну ладно, можно мне…       — Хароши ствалы, что тэбе за ных дать… — перебил он, усмехнулся и перегнулся через стол, заглядывая мне в глаза.       — Кончай комедию ломать, — рыкнул я.       — Сам не смагу… Памаги… — он потянул меня за руку.       — Совсем уже? — прошипел я, выдирая руку.       Он не сводил с меня горящих глаз. Я конечно разозлился. Но с другой стороны мне его состояние было вполне понятно. Сам спьяну чего только не творил. А с хотелкой в таком состоянии вообще тяжко жить. Помогу ему чисто из мужской солидарности, а еще за красивые глаза, потому что он на меня так смотрит, что трудно отказать. Только этот маниакальный огонь всё еще настораживает. Ох и горячий парень…       — Ладно, водки хоть дай.       Ашот мигом достал из-под стола бутылку. Я скрутил крышку, так сказать, профессиональным движением, и приложился к горлышку. Да, осталось только на базе Свободы накидаться и непонятно чего натворить. Ладно, до такого состояния напиваться не стану, мне просто чтоб полегчало жить. А водка у Ашота ничего, даже не слишком мерзкая, крепкая. Чувствую, как разливается раскаленным жаром по телу. Я отставил бутылку на край стола, сбросил мокрый от дождя плащ, сдвинул оружие в сторону и перемахнул через стол, сел на край, зажал парня коленями. Он выдохнул и тихо рассмеялся. Люблю слушать смех иностранцев, это всегда как-то немного по-другому, чем-то красиво. Видимо, водка дала мне быстро, потому что я уже не контролировал толком свои действия и соображал урывками. Кажется, я его целовал, а он хватался за меня руками и едва не рвал одежду.       — Так что мне будет за стволы? — спрашиваю, отрываясь от поцелуев. Какой я всё-таки корыстливый жмот.       — Что будэт… — усмехается Ашот и расстегивает брюки. — Я дам тэбе самый лучший ствол, какой у мэня есть. Бэри. Для тэбя нэ жалко.       — А кто будет чинить мой? — И правда, всё зашло дальше, чем планировалось, мне теперь самому разрядка нужна, довел, чертяка.       Ашот прищурил хитрые глаза и без особых церемоний облизал руку и запустил мне в штаны. Я захлебнулся дыханием от внезапно сильных ощущений, давно со мной не было ничего такого. Ну что теперь поделать, отступать некуда. Надо отметить, «лучший ствол» у него действительно неплохой. Такой точно не стоит кому попало продавать, самому пригодится. Черт, как же сильно, невыносимо приятно и остро ощущаются чужие прикосновения, меня пробирало до дрожи, так и сводило мышцы, с ним было то же самое. Под конец я уже хрипел, а он с трудом сдерживал стоны, впиваясь зубами в мою шею. Кончил он первым, и видимо довел я его хорошо, потому что он едва стоял, буквально висел на мне, обвивая рукой. Да, а мне-то кто будет помогать? Освободившейся мокрой рукой я обхватил его пальцы, держащие мой «лучший ствол», и напомнил, что надо продолжить движение. Другой рукой я отодрал его за волосы от своей искусанной шеи — боюсь представить, какие останутся следы — посмотрел в горячие безумные глаза и впился в губы.       Спустя несколько минут я дошел до точки и получил такую волну кайфа, что чуть не взвыл от удовольствия, пробрало до костей, я будто сгорел. А затем расслабился, фактически обессилел, откатило. Так мы и замерли, повиснув друг на друге, переводя дыхание. Потом я потянулся к водке, но он придержал мою руку и заявил, что принесет чего-то получше. Пока он шлялся, я слушал дождь и ни о чем не думал. Меня разрядило, как аномалию, ничего толком не соображал. Вернулся Ашот и протянул мне бутылку, я даже не посмотрел, что это, выпил залпом половину. Он ослепительно улыбнулся. Я не успел спросить ничего, вдруг почувствовал, что отрываюсь от реальности. В глазах потемнело, не помню даже, падал ли, и что вообще произошло.       Очнулся, вокруг темно, сыро, вода гулко капает. Думать тяжело, муть какая-то в голове, мысли тянутся густые, медленные. Прихожу в себя, пытаюсь оглядеться, но слишком темно, как под землей. А может это и есть подземка? Те самые трубы, о которых я думал, пока через базу шел. Ни руками пошевелить не могу, ни встать, что-то сдерживает. Дошло — связан, кажется к стулу примотан, и кажется изолентой. Ну, что-то подобное мы уже проходили за всю свою наёмничью практику, но не на базе Свободы, черт возьми, здесь я такого не ожидал, тем более от Ашота.       — Эй, — позвал я хрипло. — Что…       К горлу прижалось ледяное лезвие.       — Денег у меня нет, — на всякий случай сообщил я.       — Я же тэбе, наёмник, многа раз гаварил. Дэнги — не главное! Запомни, дэнги не главное. — Прошептал мне на ухо Ашот, по шее побежали мурашки.       — А что главное? — нервно усмехнулся я.       — Скоро узнаэшь.