Rot

Он вынимает свою вставную челюсть, бросая её в стакан с водой на тумбе у кровати. От дёсен до протеза тянется толстая, вязкая паучья нить слюны. Джонсон невольно облизывается. Сердце исходится сначала в бешеном припадке и, видимо, добившись до острого кадыка, замирает намертво от одного взгляда на слюнявый беззубый рот Фишера. Ларри бы ебнул себя по лицу то ли от страха, то ли стыда, но иррациональное спокойствие вытекает в кривую ухмылку на щетинистом прыщавом лице. И так же каменеет на нем, натягивая и без того сухие тонкие губы, когда он видит, как Салли собирает отросшие, вымывшиеся лохмы в пушистый хвост. Ларри не знает, что у него написано на лице сейчас, но в той полупрямой единственной извилине в его мозге — «красиво». Он не уверен в происходящем, и морщинистые ладошки липнут и дрожат, но словно на противную — от одного вида пугающе блядского огня в единственном живом, ярко-голубом глазу — слишком сладко и неправильно крепнет в штанах, и чем неправильнее это чувство — тем слаще. Может, попросить его вынуть и глаз? От этого даже будто бы сильнее бросает в жар. Фетиш на инвалидов? Мерзко. Ларри смотрит на его испещренное грубыми широкими шрамами лицо и чувствует мурашки — он красивый. Однажды он обязательно попросит его достать и глаз, но лишь для того, чтобы увидеть его полностью настоящим. Наверное, именно это для Салли будет значить полностью обнажиться. Да, именно этого ему бы и хотелось. Всё то, что от его лица осталось — будет перед ним, будет его. Слияние. Разве это не искренность? Разве это не настоящая любовь? Фиолетовые от недостатка крови, вечно ледяные тощие, словно одни кости, пальцы тянутся к застёжке джинс. Ларри хватает их раньше, чем думает об этом, и прижимает к лицу. Щенячие нежности. И к тонким подушечкам приливает кровь, а по бледному, сероватому шрамированному лицу идут розовые пятна. Салли смущен? Он бы, словно преданный пёс, облизал бы ему лицо. Вряд ли кто-либо смог бы сделать это лучше, чем он. Кривой, изорванный в разных местах рот обхватывает его член скользко, мягко и склизко. Местами зарубцованная кожа обвисает, обнажая розовые сомкнутые десны, а из здорового глаза катится горячая слеза. Салли как обычно слишком усерден, а Ларри как обычно его не остановит. Он смотрит на него словно в бреду: эта картина могла лишь привидеться в грибном трипе, не более. И чем неправильнее, чем болезненнее, по его мнению, все выглядит, тем туже стягивает все нервные окончания. Он зарывается узловатыми мозолистыми пальцами Салли в отросшие тёмные корни, подмечая как ему идёт этот один небрежный хвост. До боли стягивает. Сухая кожа в уголках теоретического местоположения рта натирается и трескается, измазывая ему белый подбородок и член Ларри тёмной кровью. Оргазм, граничащий с болью, наверное не самое нормальное ощущение? Не более ненормальное, чем перемешанная с кровью сперма, льющаяся из беззубого рваного рта во все стороны по бледной тощей мальчишеской шее.