Love of my life, you've hurt me

Так, я уже чувствую, что вы сами захотите меня покрошить в это самое стекло. Но пока я иначе не могу поступить с нашей любимой парочкой. Сама так все завернула. Я искренне люблю и Бена и Джо и не хочу выставить никого из них в плохом свете. Это все эмоции, поведение и чувства, которые им свойственны в такой вот ситуации в моем понимании. Они оба страдают одинаково как и от друг друга, так и от самих себя. Они запутались и им нужно время. Так что, родные мои, потерпите, пожалуйста, я вас потом очень порадую, обещаю! Возможно, в этой главе произойдет тот самый пик стекла. Эта глава далась мне с большим трудом, если честно, потому что мне самой очень больно за них, но ведь не бывает же все так радужно и просто. P.S. Гвила и Бена тут не шипперю ни в коем случае, даже не думайте, они очень хорошие друзья. *** Бен понятия не имеет, как вообще дошел до своего номера, как скинул с себя одежду и залез под одеяло. Весь тот день запомнился ему лишь холодом, сковавшим все внутри, когда его выставили за дверь, и молчанием Джо, которое было настолько громким, что все вокруг разлеталось вдребезги, превращаясь в руины. Спасительный сон пришел к нему только под утро и не отпускал, пока кто-то не выдернул Харди из него настойчивым стуком в дверь, через которую следом пробирался глухой, встревоженный голос Гвила. Бен помнит испуганный взгляд друга, когда он все же добрался до двери, открывая ее. Он помнит, как ладони Ли аккуратно обхватили его лицо, чтобы заглянуть в пустые глаза. Он помнит, как тихо вдыхает носом холодный воздух номера и также тихо выдыхает, выталкивая из себя слова о том, что он в порядке. Гвил видит, что это ложь, но не говорит на это ничего, лишь прижимает голову Бена к груди. Харди разрывает на части, одна из которых не верит в то, что произошло ночью, другая же называет его размазней, не умеющим сдерживать эмоции. Гвил что-то говорит ему спокойным, глубоким голосом и невесомо гладит по волосам. Наглухо забитая голова Бена не позволяет разобрать ни слова, но внутри становится теплее. Тихий, размеренный голос согревает, оставляя после себя желанную пустоту: — Давай, приведи себя в порядок и пойдем, не нужно сейчас думать об этом. Бен согласно кивает ему куда-то в плечо и отстраняется, направляясь в комнату. Ли прав, сейчас совсем не время пускаться во все тяжкие, позволяя порванным в клочья чувствам брать над ним верх. *** Дни сменяются неделями, вместе с временем забирая тяжёлые, наполненные болью и непониманием мысли. Первое время Бен с большим трудом подавляет в себе желание упасть перед Джо на колени каждый раз, как тот появляется в его поле зрения, и умолять позволить ему любить его. Он готов разделить свои чувства на двоих, разорваться на части, только бы Джо не отнимал у него всего этого. Это выглядит настолько жалко, что Бену становится противно от самого себя. Жестокое чувство безысходности вынуждает его срываться на операторах, гримерах и асситентах. Он ругается с Рами и Люси. Дерзит режиссеру и продюсерам. В конце концов, он обижает Гвила, за что потом его пожирает мерзкое чувство стыда. Перед коллегами по фильму он извиняется почти сразу, но вот к Гвилу не может заставить себя подойти. Ему паршиво, что он обидел такого человека, как Ли. Того, кто всячески поддерживает его все эти дни, понимает и не требует ничего взамен. Так и не найдя в себе смелости признать свою неправоту, он трусливо избегает Гвила следующие несколько дней. В итоге Ли сам подходит к нему, щёлкая по носу и улыбаясь. Бену хочется благодарить всех богов на свете за такого друга, но вместо этого он стыдливо опускает глаза в пол, пряча руки в карманы: — Прости, что веду себя как мудак. Гвил треплет его по волосам, тепло улыбаясь, и тащит за собой выпить самый вкусный чай на свете, который умеет делать только он. Потом появляются ярость и болезненное чувство в груди, стоит только Джо оказаться поблизости. Бену кажется, что он ещё никогда и ни к кому не испытывал такое сильное чувство ненависти. У него вообще никогда не было такого чувства к кому-либо. Он закапывает его глубже внутри себя в надежде, что это все ему кажется. Маццелло ведёт себя так же, как и месяц назад: шутит, подкалывает всех и устраивает им совместные фотосессии под королевской накидкой Фредди. На фото Бен жмётся к нему сзади и выглядит счастливым, но после этого он запирается на два часа в трейлере, мечтая лишь о том, чтобы его оставили в покое. После Рами переводит все это в шутку, говоря, что Харди просто не был готов к просьбе Роджера сыграть на барабанах партию "Keep Yourself Alive", испугался и решил таким способом оттянуть неизбежное. Бен лишь смущённо улыбается и кивает, натыкаясь на странно блеснувшие глаза Джо. На людях они ведут себя так, словно ничего и не было. Общаются насчёт съёмок, обсуждают предстоящую премьеру фильма и намекают на то, что было бы не плохо провести всем время вместе после проделанной работы. Джо даже постит их совместную фотографию в инстаграме, где говорит, как счастлив, что все они нашли друг друга. А Бен пишет ему ниже, что хочет плакать от таких трогательных слов. Вскоре ему совсем не составляет труда подыгрывать Маццелло, играя в тесную дружбу между ними. И в груди почти ничего не болит. Наверно потому, что больше и нечему там болеть. Так думает Бен и успокаивается, ощущая, наконец, долгожданную пустоту, приносящую за собой свободу. Джо перестает быть центром его вселенной, а ноги больше не становятся ватными при случайных прикосновениях и взглядах. Бену хочется открыть окно своего номера и прокричать на весь мир о том, как он сейчас счастлив в своей личной свободе. Но вместо этого он вытаскивает Гвила из его номера и они гуляют до самого утра по городу, увлеченно болтая о жизни друг друга. — Меня вообще бабушка воспитывала. — Бен тряхнул головой, отгоняя назойливое сонное чувство. — Родителей почти не видел, каждый после развода разбежался по другим семьям. Бабушка очень любила его, но заменить отца и мать не могла. Она никогда ни в чем не упрекала его и всегда говорила, что его ждёт что-то особенное, надо только позволить этому случиться. До недавнего времени Бен думал, что этим чем-то особенным, а точнее уже кем-то, окажется Джо. Только ему удалось вызвать в Харди весь спектр эмоций, который порой за всю жизнь человек не успевает прочувствовать. Теперь же Бен забросил эти слова бабушки далеко на дальнюю полку в своей голове и расслабился, решив, что время ещё не пришло. — Родители тебя редко навещали? — Гвил осторожно посмотрел на друга, пытаясь зацепиться взглядом за каждую эмоцию на его лице. — Не часто. Раз в месяц. Иногда реже. — Бен пнул валявшийся на пути камешек к стене дома и улыбнулся. — Я не сержусь на них. С ними бы я точно не вырос таким прекрасным человеком. Харди искренне засмеялся, а вслед за ним и Гвил. Их смех прорвался сквозь тишину улицы, ударяя в спящие окна домов. — А меня в детстве очень баловали, так как я был самым младшим в семье. — Закончив смеяться, продолжил разговор Гвил, устремляя взгляд полный ностальгии в ночное небо. — Я был противным ребенком. — Не верю! — Бен шутливо пихнул его кулаком в плечо, качая головой. — Ну и зря! Я соседского кота за хвост таскал потому, что мне нравилось, как он истошно орал на всю улицу. — Гвил стыдливо улыбнулся, ему было нечем гордиться в детстве. — Это ты не противным был, а начинающим живодёром. — С умным лицом произнес Харди и засмеялся. — Хорошо, что это прошло. С котом-то все в порядке? — Разумеется. Умер от старости в возрасте двадцати лет. Помню, что ещё на протяжении месяца носил ему цветы на могилку, которую хозяева установили на заднем дворе, и плакал. — Ли ухмыльнулся, потерев пальцами колючий от щетины подбородок. — "Ты навсегда в наших сердцах, Бубенчик". Прыснув от смеха, парни перебежали пустую дорогу на красный свет и остановились на мосту. Ночью вода в Темзе была черной, какой-то тягучей и спокойной. Заворожено смотря на темную гладь, Бен потянулся за пачкой сигарет, чувствуя идеальный момент для того, чтобы наконец вдохнуть в себя едкий дым, блаженно закрыв глаза. — Как ты вообще сейчас? — Гвил нарушил тишину, борясь с желанием вытащить изо рта Бена сигарету и выкинуть ее в ближайшую урну. — Выглядишь значительно лучше. — Ты насчёт Джо? — Бен не стал ходить вокруг да около и строить из себя дурака. Гвил ему лишь сдержанно кивнул, опасаясь, что мог надавить на больное. Бен прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям и не чувствовал ничего. Джо больше не вызывал в нем то теплое чувство в груди, разливающееся по телу, от которого приятно покалывало кончики пальцев. — В прошлом. — Выдохнув вместе с дымом слова, он окончательно убедился в этом, произнеся их вслух. — Я свободен от чувств и счастлив. Заглянув в глаза Бена недоверчивым взглядом, Гвил с минуту наблюдал, как чуть подрагивают зрачки в серо-зеленых глазах и, видимо убедившись в правоте слов Харди, кивнул, хлопнув его по плечу: — Я рад за тебя. Гвил не соврал. Он правда был рад видеть Бена прежним: с живой улыбкой и без тяжести в светлых глазах. — А он тебе ничего не говорил? — Бен выпустил дым через ноздри, сморщившись. — Нет, он не говорил со мной об этом. Кивнув, Харди выкинул окурок в воду, игнорируя возмущенный взгляд Гвила, и пошел вдоль мостовой. Гвил шел чуть позади, настороженно поглядывая на его затылок. На самом деле, чуть больше недели назад, Джо подходил к нему во время перерыва и осторожно, словно между делом, интересовался состоянием Бена. Ли тогда коротко ответил ему, что Харди в порядке, пряча улыбку от Маццелло, когда тот на мгновение позволил себе перестать скрывать свои настоящие эмоции и прикрыл глаза, тихо вздохнув. Бену незачем знать об этом, его эмоциональное состояние только недавно наладилось, даже такая мелочь может пробудить в нем прежнего Бена. Гвил вспоминает ту ночь, когда Бен ушел от них следом за Джо, и внутри у него все переворачивается, когда в голове всплывает подслушанный разговор за дверью своего номера. Он помнит ту звенящую тишину, заполнившую собой, казалось, все вокруг и то, как дрожащий голос Бена прорвался сквозь нее, от чего сердце сжалось, забившись после в бешеном ритме. Ещё никогда Гвил не мечтал так сильно избавиться от умения ощущать эмоции других. Он чувствовал, как Джо день изо дня рвет себя на части, выдавливая из себя шутки и смеясь слишком громко. Его глаза странно блестели, каждый раз пробегаясь по съёмочной площадке в поисках Бена, когда того не было рядом. Маццелло вел себя вызывающе, подшучивая над каждым, кто попадался ему на глаза, втягивал их в придуманные им самим мероприятия и искренне не понимал, когда за слишком острый язык получал тяжёлый взгляд в ответ. Гвил видел, что Джо на грани истерики. *** — Парни! — Джо обнял Рами и Гвила за плечи, довольно улыбаясь. — У меня есть замечательная идея! — Опять! Мне уже страшно. — Рами не сдержал улыбки, встретившись с удивлённым взглядом Гвила. — Не опять, а снова! — Джо, чуть тряхнув их за плечи, прошел мимо них, вставая рядом с Беном и бросая на его спокойное лицо беглый взгляд. — Что бы ты там себе не придумал, все точно не так ужасно, Рами. — Ну говори уже! — Нетерпеливо произнёс Ли, складывая руки на груди. Джо набрал в грудь побольше воздуха и, широко улыбаясь, изрёк: — Мы все вместе проведем две незабываемые недели в Лос-Анджелесе! Рами чуть приоткрыл рот, не зная, что говорить, Гвил расплылся в улыбке, согласно закивав, а Бен тихо вздохнул, поднимая голову и встречаясь взглядом с Маццелло. Тот, казалось, смотрел только на него и ждал лишь его ответ. — Джо, у нас с Люси планы были до премьеры. — Рами виновато посмотрел на друга, проведя рукой по затылку. — Прости. — А я всеми руками и ногами "за". — Ли даже не пришлось уговаривать, за что Джо благодарно посмотрел на него. Гвил сам не хотел расставаться с этими парнями, настолько он прикипел к каждому из них. — Рами, друг мой, ну когда мы ещё сможем провести время все вместе? — Джо смотрел на Малека с надеждой. — Хотя бы на неделю! — Прости, Джо, но я уже обещал. — Засранец. — Впрочем, Джо не сильно расстроился, переключив все свое внимание на тихо стоящего рядом с ними Харди. — А ты что скажешь? Все трое устремили на него взгляды, полные ожидания, от чего Бену стало немного не по себе. Он перевел взгляд с обжигающих глаз Джо на Гвила, словно ища ответ в нем, но тот словно светился от радости, захватившей его в предвкушении этой поездки. — Почему бы и не поехать. Отличная идея. — Он пожал плечами, небрежно улыбнувшись. — Значит, втроём? — Маццелло повернулся к Рами, давая ему последний шанс передумать. — Втроём, Джо. — Как бы Малеку не хотелось быть с ними, он не мог забрать свое обещание Люси. Да и перспектива провести с ней время привлекала его не меньше. Гвил незаметно сжал плечо Бена, кивая ему. Поведение Харди во всей этой ситуации вызывало в нем какое-то восхищение. Если внутри него и происходило что-то, то он настолько хорошо это скрывал, что даже Ли не мог понять его чувства в данный момент. — Мне уже не терпится начать. — Маццелло выглядел вдохновленным, уже представляя в голове их маршрут по Лос-Анджелесу. — Это будет наше лучшее время! Гвилим согласно кивнул, захватывая каждую эмоцию на лице Джо. Настроение Маццелло в последнее время было похоже на американские горки, в которые он втягивал всех, кто оказывался поблизости. Но эта идея, в отличие от всех его других идей, не вызывала в Ли беспокойства. А это было хорошим знаком. — Бен, подожди! — Вечером, когда все начали расходиться по своим делам, активно обсуждая сегодняшний день и скорое окончание съёмок, Джо окрикнул почти вышедшего за пределы площадки Харди, догнав его. — Нам нужно поговорить! — Нам? — Бен скептически приподнял бровь, сложив руки на груди. — О чем же? Глубоко вздохнув, Джо мягко сжал его предплечье и отвёл подальше от любопытных глаз и ушей. Когда они оказались за площадкой, Бен слишком резко высвободил руку из хватки мужчины и вопросительно посмотрел на него. У Джо перехватило дыхание от сдавившей его горло неуверенности. Он прикрыл на мгновение глаза, мысленно досчитав до пяти, и выпалил на одном дыхании: — Я был не прав. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. И ещё один. Затянувшееся молчание осело на них вязкой субстанцией, от чего все тело сковало, будто в тиски. Джо, наконец, открыл глаза, натыкаясь на взгляд светлых серо-зеленых глаз, и ему показалось, что он летит с обрыва вниз без надежды на спасение. Бен молчал. Лицо его было спокойным, почти равнодушным, а глаза не выдавали ни одной эмоции. Джо пару раз моргнул, будто пытаясь отогнать пугающее его видение, но лицо Харди оставалось все таким же непроницаемым. Судорожно выдохнув, Маццелло дёрнулся к мужчине, обхватывая ладонями его лицо и прижимаясь нос к носу, обжигая чужие губы горячим дыханием: — Я был не прав. Словно очнувшись, Бен часто задышал, вцепляясь ладонями в запястья мужчины и сжимая их почти до боли. — Джо... — Пожалуйста, не молчи. Отчаянный шёпот выворачивал все нутро Бена, заставляя мелко дрожать. — Джо, я... — Ему хотелось кричать, разбивая об бетонную стену в кровь свои руки. Тянущая боль, просачивающаяся в каждый уголок его тела, сводила с ума. — Все прошло. — Что прошло? — Джо вцепился в его плечи, чуть тряхнув. — Что прошло, Бен!? — У меня было время все обдумать, ты был прав насчёт нас. — Бен отвёл взгляд, не в силах смотреть в испуганные глаза напротив. — Я ошибся! Бен, я пиздец как ошибся! — Маццелло отчаянно пытался вернуть его взгляд, криво улыбаясь. — Это уже не важно. Я переболел. — Он душил в себе слабость поддаться, отступить. Что бы Джо сейчас ни говорил, Харди не мог позволить себе вновь бросаться с головой в эту яму, склеивать свои чувства и жить в ожидании того, что это все рано или поздно закончится. Следующего раза он просто не вынесет. — Ты серьезно? — Джо медленно отошёл от него. Тяжело дыша, он провел ладонями по лицу, качая головой. — Вот так просто? — Просто!? — Бен почувствовал, как горло сдавило болезненным спазмом, а глаза защипало от слез. — Ты думаешь, что все так просто? Джо! Да я готов был ради тебя на все, что угодно! Скажи ты мне эти слова раньше! — Бен. — Джо вновь обхватил его лицо ладонями, стирая с щек мокрые дорожки. — Я старый дурак, который живёт по правилам и не знает, как жить иначе. Прости меня. — Не надо, Джо. — Надрывный, чуть хриплый голос, сдавивший грудную клетку. — Больше ничего не надо. Выпутавшись из цепких рук, Харди быстро зашагал прочь, глубоко дыша. Все впереди расплывалось перед глазами от слез. Его словно окунули в бочку с ледяной водой, а после бросили в пожар, заставляя умирать долгой, мучительной смертью. Джо смотрел ему в спину и кусал губы в кровь, моля себя молчать. Обида бурлила в нем, грозясь вылиться через край и наговорить того, о чем он потом всю жизнь будет жалеть. Да только рядом с Беном его разум и тело словно отключались, давая волю бушующим в нем чувствам и эмоциям. — А может дело в другом? Бену казалось, что он успел отойти на приличное расстояние, но тихий голос словно ударил его в спину, пробив собой грудную клетку и вынуждая застыть на месте, боясь вздохнуть. — О чем ты? — Почва словно ушла из под ног Харди, когда он медленно повернулся к Маццелло, глаза которого потемнели от слепой ярости. — Не строй из себя дурака. — Грудь мужчины неровно поднималась от рваного дыхания, а взгляд горел обидой, мешающейся с безысходностью. — Раз со мной не получилось, то ты решил попробовать с Гвилом? — Что? — Внутри Бена все будто рухнуло куда-то вниз тяжёлым грузом, не давая сдвинуться с места. — Что ты несёшь? Причем здесь Гвил? — Я не слепой. — Джо скривил лицо в болезненной гримасе. Бен никогда его не простит за это. Ему хотелось пробить себе чем-нибудь голову, только бы не говорить все это дальше. — Всюду вместе, вдвоем. Тут не надо долго думать. — Джо! Гвил поддерживал меня! — Бен на ватных ногах подошёл к нему ближе, пытаясь увидеть в глазах мужчины хоть что-то, что могло бы оправдать такое. — Между нами ничего нет и не может быть! — А по-моему, тебе все равно перед кем ноги раздвигать. — Джо мысленно избивал сам себя до полусмерти, не веря, что говорит это все. — Ты ведь... Щеку обожгло огнём, отрезвляя и будто возвращая здравый рассудок на место. Приложив ладонь к горящей коже, Джо медленно раскрыл глаза, натыкаясь на полный боли и разочарования взгляд влажных серо-зеленых глаз. — О боже, Бен, прости меня! — Он схватил руку мужчины, пытаясь ухватиться за остатки доверия между ними, но Харди вырвался, всхлипнув. — Все эти дни я буквально сходил с ума без тебя. — Его тихий голос дрожал, от чего внутри Маццелло все сжималось от ненависти к самому себе. — Джо, я влюбился в тебя так, как ещё никогда и ни в кого. Джо во все глаза смотрел на него, борясь с желанием прижать дрожащее тело к себе и покрывать поцелуями влажные от слез щеки и губы. Бен его никогда не простит и не подпустит больше к себе. — Если бы ты позволил мне доказать, что между нами всё может быть, то я был бы самым счастливым человеком на Земле. — Бен сделал к нему неуверенный шаг, словно сомневался, но почти сразу отступил на два шага назад, меняясь в лице. — Но ты всё испортил. Джо не мог выдавить из себя ни слова. Он облажался, повел себя как настоящий мудак, обидев человека, который любил его. "Ну и кто тут взрослый, а?" — Внутренний голос противно отозвался в тяжёлой голове, вызывая тошноту. Ему казалось, что прошла целая вечность, когда Бен, который все ещё стоял напротив, заговорил: — Что б ты там себе не думал, я не отказываюсь от нашей поездки, но еду только ради Гвилима. Джо кивнул, стыдливо опуская глаза в пол и не смея провожать взглядом в спину уходящего Бена. Сейчас он ненавидел только себя и отдал бы все на свете, чтобы вернуться в тот день, к трейлеру Бена, и сказать ему совершенно другие слова.