1. Edgeplay
7 декабря 2018 г., 16:53
Тэхен возвращался всегда. После каждого концерта, мероприятия, даже простой пьянки, он возвращался к Ней.
Он даже не знал ее имени, но для него она всегда была Госпожой. Так ее представили Киму в первый раз, объясняя еще совсем юному парню систему спонсорства. Тогда это показалось по-настоящему унизительным и Тэ ощущал себя эскортом, почти проституткой. Оттого более удивительным было ощущение тяги и безвозвратной участи. В какой-то момент каждый новый приказ начал приносить едва уловимое удовольствие, а появляющийся в дверном проеме темный силуэт вызывал благоговейный трепет.
Тэхен никогда бы не признался в этом, ведь это было слишком даже для него. Но стоило в голосе Госпожи появиться тем самым металлическим нотам, и парень плыл. Она умела подчинять, взглядом пробираясь тебе в голову и заставляя приклонить колени. А главное — Она давала Тэ то, что так требовалось его морально измученной душе.
Холодные пальцы на предплечье заставили Тэхена вздрогнуть. Юнги смотрел на него озадаченно и что-то говорил, его мимика менялась от задорной до озадаченной. Тэ не слышал его слов и мог лишь глупо улыбаться. Как впрочем и всегда.
— Мне надо идти, хён.
Старший снова что-то сказал, вызывая смех группы, но мозг Тэ отказывался коннектить его с реальностью. Нужно было снять этот чертов хомут с шеи, освободиться. А пока приглушенный шелест смеха словно бриз, только слегка касался ушей.
Улица проникает под кожу осенней прохладой, выламывая ребра влажным, тяжелым воздухом. Тэ сам не заметил, как перешел на бег. Стандартный алгоритм действий на этот случай уже закрепился у парня на подкорке: надеть маску, поймать такси, назвать адрес и считать столбы, считать, считать. Он изучил маршрут в эту часть пригорода с любой точки их выступлений наизусть. Каждый столб, каждая яма на дороге. Даже будучи вусмерть пьян или смертельно ранен, он все равно приползет в этот дом. Будто наркоман, готовый продать душу за очередную дозу.
Автоматические ворота всегда открывает она. В их играх редко участвуют те, кто может раскрыть личность теперь всемирно известного Ким Тэхена. Коридор обдает прохладой и запахом глубокого, жгучего парфюма, словно говоря — хозяйка дома.
Слишком вычурное кожаное кресло, завитки кальянного пара в воздухе. Улыбка женщины как всегда мягкая, легкая, словно она адресована старому знакомому.
— Как я и говорила, ты пришел.
Ни доли сомнения или триумфа в голосе, просто констатация факта. Она говорит
это вот уже два года, каждый раз после очередной сессии, когда Тэхен уходит громко хлопнув дверью, но приползает обратно на коленях. Он зависим от этого постыдного, отвратительного удовольствия.
Тэ всегда смотрит в пол. Не из-за стыда, это было бы более чем не уместно в рамках их взаимоотношений. Просто он быстро усвоил, как можно без слов показать свою покорность.
— Сними с себя лишнее, — Госпожа двигается как всегда плавно, не торопясь.
«В ее движениях больше от змеи, чем от человека,» — как-то подумал Тэхен.
Ведь это многое могло объяснить, так? Она отравила его однажды и продолжает это делать, с каждым разом повышая дозу. К сожалению, этот яд действует медленнее, чем хотелось бы им обоим.
Сколько бы раз Тэхен не проходил через это, руки продолжают предательски дрожать. Одежда — его последний рубеж перед броском в безумие — аккуратно уложена. Ему почти кажется, что женщина не смотрит на него. Госпожа не заинтересована в его теле как таковом, никогда не была. Больший интерес у нее всегда вызывали возможности организма, их пределы.
Женщина не прикасалась к Тэ, но он ощущал присутствие. От ее фигуры словно исходит холод, пускающий по коже мурашки и благоговейный ужас, заставляющий ноги подгибаться.
— На колени, — эхом отдается в голове парня.
***
Ворот куртки слишком короткий, чтобы скрыть след от бечевки на шее. Кожа горит от каждого соприкосновения с тканью. Тэ двигается аккуратно и тихо; стоит кому-то из ребят увидит хоть намек на произошедшее — ему конец. Уже почти добравшись до кровати, он едва не падает, снеся рукой что-то с прикроватной тумбы. — Хён, где ты был? — голос Чонгука заспанный, ломкий в тишине общежития. — Нигде, спи. Младший смотрит на него из темноты. Тэхен уже привык физически ощущать этот изучающий взгляд: сканирующий, ищущий подвоха в каждом движении. Но Тэ умеет скрывать. Адский круг, в котором живет парень уже пять лет, научит любого прятать и синяки, и ожоги, и неровную походку. Ходили слухи о том, что у него есть девушка и это звучало довольно иронично. Тэхен лег на не заправленную кровать прямо в одежде. Сил не было даже переодеться, тем более, что между лопаток все еще горел след от изучающего взгляда с соседней койки. Младший был прозорливее всех вместе взятых. Первый заметил, что с Тэхеном что-то не так, первый задал неудобный вопрос. Не думать об этом. Тэ стиснул зубы, плотнее оборачиваясь в одеяло и стараясь просто не думать о раскрытии и позоре, что свалится на его голову. Он помнит как, точно так же завернувшись в одеяло, захлебывался слезами, отрицая происходящее. Как пытался бороться с ужасными снами и мыслями в голове, стоило кому-то из парней чуть жестче дать ему подзатыльник или потянуть за растрепанные волосы. Он даже помнит, как пришел к Госпоже с трясущимися руками и стыдом, стоящим комом в горле и не дающим трезво мыслить и говорить. Как она снисходительно выслушала его бессмысленный лепет, мольбы, как наблюдала пустым взглядом за его стенаниями. От воспоминаний о прошлом по телу бежала дрожь, а пальцы на ногах поджимались до хруста. Кожа до сих пор ощущала холод лезвия, упиравшегося в грудь и взгляд женщины, внимательно следящей за тем, как Ким Тэхен ублажает себя. Как неумело растягивает себя пальцами и пытается найти хоть что-то, что поможет кончить. Тело почти физически помнит каждую постыдную пытку, каждое движение Госпожи, ее приказной тон. Воспоминания вызывают приступ тошноты, стягивая внутренности парня и выбивая из легких воздух. Где-то вне одеяла слышится шевеление. — Хён, что случилось? Тебе плохо? Шаркающие шаги звучат в темноте оглушительно громко. Матрац прогибается под тяжестью тела, тонкие пальцы касаются плеча шатена. От прикосновений к расчерченной воспаленными полосами коже прилипает ткань футболки и Тэ еле сдерживает тихий стон. — Все нормально, спи. Уйти от прикосновения, закутаться так, чтобы никто не смог достучаться. Меньше всего ему сейчас хочется, чтобы кто-то заметил его состояние, даже Чон. Особенно он. Пальцы пропадают и это приносит странное облегчение. Чонгук слишком умный. Иногда Тэ боялся его: его внимательного взгляда и буквально слышимого скрипа шестеренок в голове. Иногда Тэ казалось, что Гук наблюдает за ним, словно догадывается о чем-то. От слишком долгих взглядов и поджатых в задумчивости губ пробивало холодным потом. И дело было не только в страхе быть раскрытым. Вечно веселый Ким Тэхен симпатизировал всем. Девушки, парни — все, кто окружал его, отхватывали лучик его внимания. Но это касалось только неблизкого, мимолетного знакомства, ограниченного мероприятием или редкими встречами за кофе. В личной жизни Кима было все сложнее. Открытость, с которой парень взаимодействовал с окружающими, резко отключалась, стоило парню почувствовать чрезмерное внимание к себе. И если с девушками Тэ через некоторое время все-таки настраивал дружеские отношения, то вот с парнями это давалось куда хуже. Не считая одногруппников, парень мог на пальцах одной руки пересчитать всех тех, кого он мог с натяжкой назвать «друг». И мешала этому не скромность или амбиции, а интерес. Не двусмысленный и далеко не дружеский. Принять себя было сложно. Еще сложнее — скрывать и без того грязную подноготную Тэхена от его одногруппников. Стоит ли говорить о том, что, проживая с шестью растущими, расцветающими парнями, Ким иногда слетал с орбиты? Сны парня в эту ночь были особенно путанными. Сказывалась ли усталость или дело было во вмешивающемся в дрему сопением Чонгука, слегка постанывающего во сне или все в совокупе? Выпутавшись из очередного кошмара, Тэхен резко сел. Сонливость оттенилась тянущим неприятным ощущением во всем теле. Ким вернул себе лежачее положение и бросил взгляд на телефон. Экран высвечивал время — 5:12. Покинуть кровать, стараясь не разбудить остальных — квест повышенной сложности. Стянув из шкафа свежую одежду, шатен заперся в ванной. Избавляясь от ветровки и футболки, парень рассматривал свое тело в зеркало над раковиной. По шее тянулась уже потемневшая полоса, плечи и грудь покрывали едва посветлевшие ожоги. Под ключицей красовался особенно яркий, с потемневшими краями след — Госпожа затушила восковую свечу о его кожу. Кожу кое-где покрывали длинные полосы кровоподтеков, а интимные зоны неприятно тянуло от ощущения вчерашних ударов стеком. Ким провел пальцами по запекшейся местами кровавой корке, счищая ее ногтями. «Как низко ты еще падешь, Тэхен?» Вода успокаивала раздраженную кожу, стирала темные разводы, промывала раны. Сегодня будет тренировка, а, значит неприятные ощущения придется скрывать в разы сильнее. Сколько еще он сможет хранить эту тайну? Сколько его тело и разум смогут выдерживать эту пагубную зависимость? Внезапная слабость спустилась на плечи Тэ, заставляя осесть на дно душевой кабины. От размышлений парня отвлек низкий голос Юнги, перекрывающий шум воды. — Эй, ты там застрял? Я ссать хочу. Тэ вздрогнул, судорожно вспоминая, закрыл ли он дверь. С дугой стороны, не сделай он это — в дверь бы не стучали. Поднявшись и быстро одевшись, Ким выскочил из комнаты, отвечая на хмурый взгляд Мина лучезарной улыбкой. За спиной у репера уже скопилась небольшая очередь из сонных одногруппников, некоторые из которых уже начинали приплясывать на месте. Неужели он так долго просидел там? Оставив ванную на растерзание парням, Тэ отправился на кухню. Назвать завтраком стянутый со стола тост было сложно, но он хоть немного помогал изображать привычное всем безудержное веселье. Потому что без широкой улыбки на лице Тэ начнутся неудобные вопросы. Водолазка, выгодно подчеркивая его фигуру, удачно скрывала все последствия прошедшей сессии, отчего парень немного расслабился. Теперь Тэ мог выдать себя только движениями, немного нервными из-за перекатывающейся в теле боли. Собравшись и погрузившись в автобус, ребята растворились в привычной утренней рутине. Тэ забился в самый дальний угол салона. С некоторых пор это кресло позади всех стало его любимым. Тело наполнилось приятным удовлетворением, выпадающим осадком после прошлой ночи. Именно это нравилось ему в сессиях, именно поэтому Тэхен подсел на встречи с Госпожой, как на наркотик. После каждой сессии он чувствовал себя свободным от стресса и натиска ответственности, обнуленным до заводских настроек. Автобус припарковался у здания компании, преодолев путь почти через весь город — конспирацию никто не отменял. Зал встретил парней легкой прохладой, что порадовало Тэ. Тренироваться в водолазке в жару было бы смерти подобно. Растяжка давалась тяжело. Каждое движение запускало импульс боли в мозг, пробуждая в памяти события прошлой ночи. — Хён, нужно репетировать, — пальцы Гука сжались на плече Тэ, отчего старший дернулся и болезненно ойкнул. Глаза макнэ сузились заинтересованно, но в слух он ничего не сказал. Остальные, как оказалось, уже заняли свои позиции. — Чет ты сегодня спишь, ТэТэ, — гоготнул кто-то из хёнов. Тэхен улыбнулся в ответ, стараясь быстрее собраться с мыслями. Хореограф, который, оказалось, уже давно устроился на тренировочной скамейке, кивнул парням и включил музыку. Хореография была не из легких. Тэ приходилось иногда стискивать зубы до скрежета, а каждое прикосновение одногруппников заставляло отшатываться, стараясь балансировать и не упасть. Хореограф сделал ему пару замечаний, но в целом Тэхен справлялся. Он продержался до конца, даже сохраняя нормальное для себя выражение лица. Наконец, раздался долгожданный щелчок клавиши. Парни выдохнули, склонившись и пытаясь восстановить силы. Сегодня была не самая адская тренировка, но график деятельности изматывал, снижая выносливость даже главных танцоров. Ким отошел в сторону и присел в углу комнаты. У него перед глазами слегка плыло от напряжения, а дрожь в руках, казалось, была уже заметна всем. Парень откинулся назад и закрыл глаза: «Все хорошо. Со мной все нормально. Пока я могу терпеть, все нормально.» — Хён, пошли, нам еще Spring day репетировать, — голос проникал в голову шатена с трудом, словно протискиваясь между мыслями. Чонгук — заботливый младший и в такие моменты только он мог достучаться до Тэ. В любом состоянии Ким Тэхен смог бы расслышать его слегка хриплый от хронической усталости голос. Странно ли это? Да и нет. То, что они близки, было не новостью. Иногда Чон был голосом разума Тэ, останавливал его от самых необдуманных поступков. Чонгук, изобразив злость, схватил хёна за волосы и потащил в сторону ребят, вызывая у них приступ смеха. Тэ бы и сам посмеялся с этого, если бы не пускающая по загривку волну мурашек боль, заставившая тело Кима как-то совсем привычно среагировать. И от этого становилось совсем не смешно. Всю оставшуюся тренировку Тэхен на автомате выполнял свои движения, даже не пытаясь сосредоточиться. Что это было? Не то, чтобы Тэ не допускал мысль, что когда-нибудь подобные ощущения его заставит пережить кто-то, кроме Госпожи. Но даже в самых странных фантазиях, он не предполагал, что подобную реакцию запустит обычное действие со стороны младшего. От осознания собственной ничтожности и мерзости становилось тошнотворно хреново. Когда репетиция кончилась, сумрак уже облепил окна здания. В голове у Кима к тому моменту уже сформировалось четкое понимание насколько же он вляпался. А вишенкой на торте оказался один занимательный факт — исчезла предательская дрожь, которая всегда мотивировала его брать машину и считать столбы в ожидании разрядки. Дорога до дома была малоприятной. И дело было вовсе не в раздражающем перешептывании Хоупа и Чимина насчет хоряги, и не в том, что Тэ начало укачивать еще в середине пути. Чонгук сел рядом, отчего Ким почти перестал дышать. Он буквально считал секунды до возвращения домой. В голове по-прежнему роились мысли. Значит ли это что-то? И может ли сам Тэ рассчитывать на взаимность в каком-то плане? Вопрос заставил парня мотнуть головой. Уйти от зависимости хотелось. Но чего это будет стоить Тэ? И возможно ли это вообще? Парень не знал. Его взгляд машинально упал на профиль младшего. Ким никогда не замечал в Чонгуке заинтересованности в девушках, не говоря уже о парнях. Макнэ вообще избегал общества тех, кто мог воспринимать его как предмет внимания до определенного момента. Чонгук сильно изменился с дебюта. Возмужал, стал выше и шире в плечах, но в его глазах все еще сохранилась та детская доверчивость и страсть к тому, что он делает. Это отчасти восхищало Кима, потому что он видел, как изменились старшие с тех времен, когда они еще вместе сидели вокруг стола с дженгой в своем первом общежитии. Как иногда потухает их взгляд и проявляется усталость на лицах. Он и сам стал таким же, если бы не нашел унизительный и отвратительный выход. Водитель остановился у самого общежития, так, чтобы ребята могли без опаски пройти внутрь, за что Тэхен мысленно поблагодарил его. Значит был шанс первым попасть в душ и поскорее остаться наедине со своими мыслями. Стоило Тэ прорваться к входу, обходя остальных, инициативу перехватил Чимин, прошмыгнувший мимо Кима и с победным хохотом ломанувшийся по лестнице. Тэхен был не способен сейчас на выполнения программы триатлона, поэтому распрощался с мыслью о душе, решив, что сон — неплохая альтернатива. Войдя в квартиру и уже даже не пытаясь соперничать с остальными, Тэ прошмыгнул в свою комнату. Чонгук заливисто смеялся где-то в коридоре — это успокоило старшего. Стянув водолазку и остальную одежду, он завернулся в кокон одеяла, старясь не задумываться ни о чем. Дверь комнаты скрипнула, впуская голоса извне. — Хён, ты уже спать? — удивленно протянул младший, роясь на полках в поисках трусов. Не получив ответа, он на секунду замер и продолжил свои поиски тише, а, уходя, выключил свет и плотно закрыл дверь. От этих действий Чона в груди Тэ разлилось непроизвольное тепло, а на губах растянулась едва уловимая улыбка. — Спасибо, — неосознанно сорвалось с его губ в пустоту комнаты.***
Тэхен не был у Госпожи почти три недели. Это была самая большая пауза с момента их знакомства. Ким все чаще ловил себя на том, что рассматривает макнэ, наблюдает за его движениями. Во сне образ младшего стал постоянным гостем и Тэ понемногу начал к этому привыкать. В какой-то момент ему даже стало казаться, что сам Чонгук смотрит на него дольше обычного, окликает и касается чаще. Эти мысли, неуловимые действия немного сбивали, вводили в ступор, но, в тоже время позволяли сбросить удавку унижения, стягивающую шею. Вечерами, проводя время в компании одногруппников, Тэ ощущал спокойствие, погружаясь в общую движуху. Его все еще посещали странные мысли. Он вспоминал Госпожу и их игры. Справляться с зависимостью всегда тяжело, но, стоило на горизонте появиться Чонгуку и у Тэхена открывалось второе дыхание. Хотя мерзкая дрожь и жажда иногда возвращались. Любой стресс, любая ошибка во время выступления оставались на ладонях следами от впившихся ногтей. В общежитии доставить себе то своебразное удовольствие почти не удавалось. Но даже когда ночью, закрывшись в ванной, он пользовался щедрыми подарками Госпожи, спрятанными в самом дальнем углу под кроватью, в голове всплывал образ младшего, вытеснив собой женскую фигуру в строгом костюме. Это ощущение мнимой свободы длилось недолго. Тэхен сам не заметил, как ощущения стали притупляться, ему попросту не хватало боли. В голове образы преобретали все более знакомый оттенок, в руках воображаемого Гука все чаще мелькал то стек, то девятихвостка, а тело стало все сильнее требовать подчинения. Каждое немного более жесткое прикосновение, грубое слово, хоть и сказанное в шутку, превратилось из спасения в пытку. Одна зависимость постепенно заменилась другой, скрывать которую было уже намного сложнее. Чонгук словно заметил, что Тэ стало тяжело рядом с ним. Он словно чувствовал отстраненность старшего, отчего снова стал отдаляться. И это лишь подливало масла в огонь. Гук и правда пытался вывести его на разговор, спрашивал про случайно засвеченные синяки и царапины. Но, не получая внятного ответа, больше не поднимал эту тему. А Ким постыдно поджимал хвост. После очередной репетиции младший скрылся куда-то. И эти его уходы становились все чаще и чаще. По началу лишь на пару часов, но потом Чонгук возвращался домой с расветом. Парни подшучивали, что малыш, кажется, вырос. А Тэ вдруг ощутил, как крошится его так тяжело выстроенная стена между реальностью и жуткими желаниями, сводящими его с ума годами. Чонгук же ничего не говорил. Просто посмеивался и снова убегал куда-то. Потом возвращался и от него пахло алкоголем и духами. Тэхен даже стал подумывать о том, чтобы съехать в другую комнату, но от одной мысли, что он не сможет смотреть на спящего Чона, спасаясь от ночных кошмаров, сводило желудок. От погружения в пучину спасало разве что насыщенное расписание. От этого каждый концерт становился уже не поводом к терзаниям, а возможностью хоть на немного отвлечься. Очередной концерт, шум толпы, поощрительные взгляды из-за кулис, новые награды, знакомства, азарт. Тэхен почти перестал держать лицо, стараясь погрузиться в ритм и мощь движений на сцене. Оттого особенно контрастной казалась их дружеская сплоченность и легкость после мероприятий, тихая дорога до дома и глубокий сон перед новым днем. Когда они вышли со сцены после очередной премии, эта легкость накатила на Кима слишком сильно. Чимин как всегда прослезился, а парни весело скакали по гримёрке. Наверное, именно это сподвигло самого Тэ со смехом кинуться с объятиями на Чонгука. Следующие секунды неожиданно стали слишком затянутыми, Ким мог поклясться, что они длились вечность. Неприятный тычок в грудь и лицо Гука с выражением озадаченности вперемешку с едва заметным отвращением. — Хен, не перебарщивай. Прозвучало грубее, чем хотелось. Чем звучало раньше, когда Гук сам лез обниматься со смехом и азартом в глазах. Тишина, повисшая в гримёрке била по ушам сильнее, чем крики толпы. — Так, погодите, — первым подал голос Джин, — я ошибаюсь или наш Гукки… — Мужиииик, — Хосок бросился к Чонгуку с привычным воплем, который сейчас прозвучал слишком резко. — Ах ты мелкий конспиратор! Ну и кто она? — Кто кто? — попытался съехать Чон, но заметив взгляды парней, сдался. — Девушка из подтанцовки. Комната погрузилась в улюлюканье и миллионы вопросов. Даже Чимин, шмыгая носом, присоединился к всеобщему галдежу и это было к лучшему. Тэ почти физически почувствовал, как дергаются мышцы его лица. Почти слышал, как падает последний рубеж обороны. Галдеж и заинтересованность скрыла его шаги. Не было желания даже переодеться, идти в душ не хотелось. Тэхен был опустошен: его руки дрожали так, что он не смог бы справится и с пуговицей. Он схватил свою куртку и трусливо сбежал, считая этажи на циферблате в лифте. Улица встретила парня холодной темнотой: она прорвалась внутрь, хлынула неудержимым селевым потоком, заполняя. Глаза с трудом вылавливали сквозь эту муть свет фонарей, редких прохожих. Рассчитывал ли он на что-то? Конечно. Человек всегда надеется на большее, верит, что желания могут стать реальностью. Тэхен понимал, что его чувства могут быть простой попыткой мозга справиться с зависимостью. Возможно, от этого они и были настолько резкими, нарастающими с каждым днем, как снежный ком. Но сейчас этот ком катился прямо на него с высоты тропосферы, готовый раздавить Кима, размазать его по асфальту и утащить за собой то, что останется. Трясущиеся руки с трудом удреживали телефон. Тэхену казалось, что легкие прилипли к позвоночнику, лишая сознательности, сил на сопротивление. Вслепую он набрал знакомый номер. — Госпожа, я приеду. Кажется, он даже не дождался, пока на той стороне трубки ответят. Просто повторял раз за разом, надеясь быть услышанным. И хоть это его желание сбылось. — Тэхен-и, я занята. Но если тебе неймется, у меня есть для тебя кое-что. Я пришлю информацию. Киму хотелось скулить, позорно упасть на асфальт и погрузиться в свою, ударившую с новой силой, ломку. Он стиснул телефон, ожидая услышать хруст, но ничего не произошло. Ничего не могло произойти. Тэхен вернулся в гримерку. Держал лицо, влился в разговор и смотрел куда-то вниз, потому что ощущал его взгляд на себе. Потому что, стоило ему поймать этот взгляд, и он бы сломался. А для этого есть другое место и другой человек.***
Тэхен считает столбы. Он точно знает, через сколько он прибудет на место. Ему нужно расслабить по по-прежнему напряженное после концерта тело. Ему нужно забыться, погрузиться в тьму собственного разума. Потому что стоит закрыть глаза — и перед внутреннем взором Он. Смотрит обеспокоенно, а потом с презрением. Его голос заглушает мысли, сбивает со счета. От этого плохо и еще более стыдно. Еще тяжелее дышать, потому что он знает, что будет. Госпожа говорила об этом. Это не угроза, не месть. Между ними не те отношения. Просто факт. «У тебя будет заслуженная публика, Тэхен-ни.» В этот раз ворота открывает охранник. Его лицо облегает маска, отчего Тэ не уверен, видят ли его вообще. Госпожа в доме, от нее пахнет дорогими духами, а глаза, смотрящие из-под черной маски, пронзают с порога, заставляя парня замереть в нерешительности. — Подготовься. Ее голос глушит Кима, и он на автомате стягивает толстовку. Синяки и ожоги зажили, оставив лишь белесые следы на коже. Он не был здесь давно, продержался достаточно долго. Но события, произошедшие буквально несколько часов назад, снова сломали, крошили оборону старшего. И теперь он снова здесь… Хозяйка дома не обращает на него внимания. Она двигается по небольшой комнате, похожей на домашний кинотеатр. Компактная сцена в дальней части и стоящие полукругом столы с дорогим вином и ноутбуками. Тэ почти по-детски разглядывает все вокруг. Он никогда не был здесь. — Подойди. Голос выводит из ступора. На шее затягивается кожаный ошейник, цепь цепляется за кольцо в полу. Сидеть на пятках неудобно, приходится выгибаться в пояснице, потому что цепь слишком коротка. Холодный паркет снимает смущение, мягкая маска сжимает челюсти, не давая открыть рот, чтобы сделать лишний глоток воздуха. Глаза застилает тонкая, дымчатая органза, покрывшая тело парня. Тэхен привык к этому. Знакомая дрожь бьет по позвоночнику. Страх вперемешку с возбуждением отнимает итак недоступный воздух. Он слышит сквозь шум в ушах шаги, ощущает, как вибрирует от них пол. Ему почти ничего не видно, только блеклые силуэты в дымке алой ткани. — Приветствую вас, гости моего дома. Здесь нет имен и статуса. Здесь только ваши желания и ваши деньги. Сделайте ставку и получите то, чего желаете. Красная ткань скользит по лицу, телу Тэ. Он почти физически ощущает устремленные на него взгляды. Его руки свободны и от этого становится неуютно. Комната погружена в тихий шепот и клацанье клавиш. Тэхен ощущает напряжение, оно бежит по венам, сочится из-под кожи, растворяясь в воздухе. — Подготовь себя. Он слышит этот голос у себя в голове. Можно было списать все на галлюцинации, если бы не привычный холод флакона, касающегося его обнажённого бедра. Тэ берет его аккуратно, стараясь не разлить маслянистую жидкость. Он знает, какая смазка нравится Госпоже. Возможно, это и есть первая ставка, потому что, когда он начинает двигаться, шелест голосов стихает. Масло оседает на пальцах, стекает по ладони, пачкая оливковую кожу. Тэхен привык к этому. Сейчас его движения уверенные, он вводит в себя два пальца, выгибаясь и судорожно выдыхая. Ощущения стали отвратительно привычными, а взгляды физически обжигают. Он ощущает что-то похожее, выходя на сцену. Словно продает себя. Пальцы у Тэ длинные. Он знает, как сделать себе хорошо, знает, как двигаться, чтобы это было красиво. Им должно понравиться. Перед лицом встает тень, и парень ощущает чужие пальцы в матерчатых перчатках на своем члене. Неприятное сдавливающее ощущение и несколько характерных щелчков. Пластиковое кольцо сжимает, доставляя блаженную, постыдную боль, а напряжение в мышцах усиливается в разы, но Тэ продолжает двигать пальцами внутри, скользя по простате, нервно выдыхая через сжатые зубы. Он почти не слышит то, что происходит там, снаружи, за пределами его поля зрения. Сквозь ткань маски пробивается лишь свет софитов, дезориентируя, а дышать становится все тяжелее. Ошейник давит на гортань, заставляя захлебываться каждым рваным вдохом. Когда сильные руки останавливают его, Тэ дрожит всем телом, дергаясь, пытаясь вернуть хоть какое-то ощущение наполненности. Его движения хаотичны, с губ срывается низкий хриплый скулеж. Руки мужские, он чувствует это по силе, ощущает запах, исходящий от этих людей. Ему кажется, что ошейник затягивается сильнее, потому что воздуха не хватает даже на то, чтобы быть в сознании. Мозг запоздало реагирует на вспышку боли, распускающую свои щупальца от низа живота вверх. Запах дыма забивается под маску и Тэхен заходится в утробном стоне вперемешку с нервным кашлем. Новая болезненная точка расцветает немного выше соска и Тэ дергается от ощущения, слыша где-то рядом низкий хриплый смех. К запаху дыма примешивается зловоние чьего-то дыхания совсем рядом, но Тэ не смеет поднять взгляд, чтобы попытаться разглядеть урода, что плавит его кожу окурком чего-то терпко пахнущего. «Сигара? Косяк?» — мозг, словно пытаясь спастись от происходящего, выдает предположения, но стоит новой чернеющей точке появиться на шее парня, все мысли выбивает боль. Человек отходит и исчезает, руки, держащие Тэ тоже. Ноги, даже согнутые в коленях, не держат его, отчего парень неловко падает на пол. И почти сразу заходится скулежом, ощущая, как знакомая шпилька впивается в ладонь под весом ее обладательницы. — Сидеть. От голоса Госпожи Тэ прошибает животный страх, а боль в ладони становится почти невыносимой, когда каблук впивается между пястных костей. Собрав силы, он принимает исходное положение, слушая, как одобрительно гудят гости, радуясь «первой крови». Снова шаги и снова чьи-то руки, другой запах и другие слуги. Их хватка не так уверенна. — Выбирайте оружие, господин тридцать один, — голос Госпожи не учтив, скорее насмешлив. Человек мешкает, словно растерявшись. Тэхен понимает, что он принял решение, только когда его заставляют изменить положение. Лежать на спине лучше, хоть он теперь ничего и не видит. Можно дышать, но только до момента, когда гость делает свой ход. Больно. Ким не думал, что может быть так больно. Хотя Госпожа и смогла показать ему тысячи видов боли, но сейчас это было по-другому. Холодная поверхность игрушки отчего-то входит с трудом, вызывая мерзкое тянущее ощущение в пояснице и алые вспышки под веками. Тэ гнется, но, вопреки ощущениям, позорно насаживается сильнее, ища разрядки, хоть и понимает, что это не закончится так быстро. Игрушка словно входит до конца, проваливается, и от этого в голове Тэ раздается истошный, последний вопль паники. Потому что он знает, что будет дальше. А дальше — едва уловимый в гудении вокруг шипящий звук и распирающая боль, заставляющая горло сжаться. Тэхен пытается кричать, но ощущения слишком сильные, слишком глубокие, слишком… Он слышит, как гости хлопают, поощряя начинающего садиста, который с истерическим азартом добавляет напор воздуха. Тэ ломает: от боли, от стыда, что его раскроют, от того, как на него смотрят эти люди и Госпожа. От чертовых аплодисментов, которые он слышит сквозь боль. Гость тянет за тонкий шланг и парня подбрасывает. Он стонет, почти скулит, когда игрушка выходит, растягивая. Ему чудится запах крови, хотя он понимает, что Госпожа этого не позволит. Это не в ее правилах. Мир растворяется, рассыпается искрами. Тэхену кажется, что еще немного и он вырубится. Напряжение, боль, возбуждение — все это сводит с ума, выжимает, словно центрифуга. Он почти не чувствует, что делает следующий гость, хоть его и выгибает от разрядов тока, когда шокер обжигает основание члена. Парень еле может разобрать мерзкие комментарии довольного хозяина жизни. «Шлюха, грязная блядь, нравится, да? Твое место в сортире, отброс, паршивая помойная дыра.» Тэхен кивает, ощущая, как проясняется сознание и как смысл сказанного доходит до него. Как ком в горле становится ощутимее. Снова аплодисменты. Новая ставка. Снова шаги. Госпожа предлагает гостю что-то и тот заливается смехом. — Этой шлюхе грош цена мадам, но я постараюсь ему не навредить, — мягко произносит он, все еще посмеиваясь. Голос знакомый. В голову приходит забавная мысль. Ведь они могли видеться на каком-то мероприятии, возможно даже пили вместе. Что если он узнает Тэхена? Поймет, кто на самом деле эта «грошовая шлюха» перед ним? На секунду Тэ становится почти смешно. — У тебя красивый голос, — усмехается гость, наклонившись к Киму. — Ты будешь просить меня. Тэхен чувствует, как мужчина сжимает пластиковый короб, стискивающий его член, и слегка дергает его. Неприятная ноющая боль заставляет парня дернуться и всхлипнуть. Гость усмехается, его смех звучит низко и глубоко. Тело Тэ реагирует, он мычит, подаваясь вперед. Он ощущает руки Госпожи, ослабляющие фиксатор челюсти, чувствует, как она убирает часть маски, давая возможность говорить. — Ставка первая, — в голосе слышится почти звериное шипение. Она всегда любила наблюдать за процессом, а сейчас, ослабив контроль и предоставив право решения другим, Госпожа буквально сияла. Ким дрогнул, ощутив как пальцы гостя снова сомкнулись на его члене, а к утере прикоснулось что-то холодное. Ощущение контраста бросило по телу россыпь мурашек. Тонкий шланг с легким напряжением прошел в утеру, двигаясь глубже, доставляя еще больше неприятных ощущений в и без того налившемся кровью органе. Парень выгнулся, скрипя зубами. Холод зонда отдавался при каждом движении. Тэ охнул, когда мужчина с усмешкой сжал его яйца. Гость хмыкнул и поднялся. Парень машинально потянулся за ним, но тут же откинулся обратно, скуля от накативших ощущений. Мужчина отошел, словно демонстрируя остальным свое творение. Снова аплодисменты, вызывающие уже болезненную тошноту. «Пасть ниже уже нельзя, да, Тэхен?» — Ставка вторая, — голос Госпожи едва доходил до парня сквозь оглушающий шум в ушах. Тэ был дезориентирован, каждое действие вокруг заставляло его вздрагивать. Чужие руки раздвинули ноги сильнее, пуская очередную волну боли по телу. Ануса коснулось легко вибрирующий кончик очередной игрушки. — Проси, — мужчина наклонился ближе, словно вслушивался в прерывистое дыхание парня. С такого расстояния Тэ мог почти разглядеть его черные, словно дыры, глаза, полные торжества и садистского удовольствия. Поза не позволяла даже нормально дышать, не то, что говорить. — Пожалуйста… — Я не слышу тебя, — слишком громко произнес гость, заходясь в приступе смеха. — Вы слышите его? Он обращался к толпе, к ликующим в своей власти гостям. Мужчины и женщины залились смехом, выкрикивая ругательства. Мужчина, снова повернулся к Киму, в голосе послышались стальные нотки. — Я сказал проси. Знакомый, предельно знакомый голос. Они не выпивали вместе. Они, скорее всего, даже не знакомы. Но этот голос… — Пожалуйста, — чуть громче произнес Ким. — Пожалуйста, пожалуйста, Чонгук-а…. Тэхен сорвался на крик, повторяя просьбу, словно мантру, самозабвенно. Его тело двигалось навстречу чертовой игрушке, не дающей покоя. Мужчина, удовлетворившись реакцией, с тихой усмешкой загнал вибратор в тело парня по основание. Тэ выгнуло, руки бесцельно елозили по полу. Ошейник до крови впился в жилистую шею шатена, оставляя, смещаясь, багровые разводы, но парню, казалось, было совершенно все равно. Даже шум беснующихся гостей казался теперь далеким. Гость самозабвенно наблюдал за поведением Тэ. Его истеричный смех наполнял небольшой амфитеатр. Он уже не слышал стенаний парня, упиваясь своей властью над человеческим существом и окружаемый восторженными воплями. Госпожа же прекрасно слышала все. На ее алых губах выступила улыбка. Тэ трясло, по телу сбегали капли пота. Напряжение сжимало его тисками, а стягивающий член каркас, казалось, впился в плоть. Он не слышал уже ничего вокруг, он не понимал где он. Тугая боль не давала собрать мысли в кучу, только образ Гука под веками, звучащий в голове голос младшего, еще привязывали Тэхена к реальности, не давая сойти с ума. Следующие ставки, сковавшие руки наручники, замена одного вибратора другим, впивающиеся в нежную кожу сосков зазубрины зажимов — все это наполняло парня той чистой болью, что и затянула его в этот мир. На грани сознания он услышал, что сыграла последняя ставка. Удивительно четко Ким увидел человека, которому она принадлежала. Отчетливо ощутил исходящий от него запах сена и стойл, стоило тому подойти ближе. Его улыбка криво растянула морщинистые щеки. Будь Тэхен в себе, то попытался убежать, спрятаться. Но сейчас он не мог даже дернуться, тело ныло от отсутствия разрядки и усталости, а силы воли не осталось даже на то, чтобы закрыть глаза и не видеть своего мучителя. Шершавые ладони слуг заставили подняться, цепь звякнула, натянувшись, но, казалось, этого никто не заметил. Тэ не понимал, что происходит, но сознание вернулось к нему в ту же секунду, когда массивная, неестественной формы головка уперлась в его анус. Тело парня среагировало быстрее, чем мозг, дернулось, словно пыталось уйти он опасности, но выйти из такого захвата было почти невозможно. Скользкий конец натянул стенки прямой кишки, раздвигая их, растягивая. Тэ дрогнул всем телом, вскрикнув и глубоко вдохнув. Его глаза открылись, наполняясь болезненными слезами. Боль, слишком больно. А широкий, явно нечеловеческий член, казалось, продвигался до самого горла, проникая глубже, раздвигая органы. Тэхен кричал впервые в жизни настолько сильно. Тело сходило с ума, будто в нем запоздало проснулся инстинкт самосохранения. Колени парня коснулись земли спустя, казалось, вечность. Массивная игрушка вошла по основания, сдавливая изнутри. Тэ опустил взгляд на зрителей. На них были маски, но он физически ощущал глубокое удовольствие в их взглядах. Тело отказывалось подчиняться, а разум, казалось, растворился во всепоглощающей боли. Гостю пришлось наклониться к Тэ вплотную, чтобы тот мог расслышать его слова. — Ложись на спину. Здравый смысл подсказывал, что это физически невозможно. Но Тэ был натренирован подчиняться приказам. Он согнул локти, опускаясь и ощущая, как головка игрушки натягивает брюшные стенки. Он не смог лечь до конца, но, судя по звукам, толпа и так была довольна, рассматривая очертания выпирающего на поверхности живота парня конского члена. Ким почувствовал, как зонд двинулся по утере наружу, и сорвался на хриплый стоны, дергаясь и заставляя кожу натянуться еще сильнее. Ловкие пальцы в перчатках расстегнули фиксаж на члене парня, и Тэ дрогнул всем телом, кончая. Его трясло, глаза закатывались, а с губ срывались бессвязные стоны. Обессилив, он рухнул на пол, наконец, проваливаясь в темноту забытья. Он не помнил, как все закончилось. Не осознавал, куда его тащат и что происходит вокруг. Словно в бреду, он повторял: «Пожалуйста, Гукки, пожалуйста…». Кажется, его заставили одеться, даже посадили в машину, но он никак не мог поймать реальность, вернуться в нее, чтобы понять, где он и что происходит вокруг. Столбы мелькали сквозь окна, бросая вспышки света в глаза парня. Не засыпать, ни в коем случае. Нужно вернуться домой, пока его не раскрыли. Спрятаться, скрыться от всех и пережить то, что произошло. Перетерпеть. Это всегда помогало. Потом ему будет легче. В машине играет их песня. Или это у него в голове? Строчки уже въелись в кожу, пропитали ее насквозь. Иногда Тэ стало казаться, что он даже во сне слышит знакомые, личные, болезненные слова, от которых сводит челюсть. «Прости меня, прости меня, Прости, мой брат, Сокрытая тайна, не будет очищена, Ты называешь меня грешником, Что я могу ещё сказать?» Он и правда грешник. Он же пытался, правда? Рассказать об этом остальным, хотя бы так, через строки, через надрыв в голосе. Тело прошивает спазмом и Ким Тэхен скулит, как подзаборный пес, сжимаясь на заднем сидении такси, водитель которого даже не задумается о том, кто его пассажир и откуда он едет домой. Звук тормозов приводит в чувство. Придает ускорение. В окнах еще горит свет. Неужели они не спят? Плохо, очень плохо. Всегда есть вероятность, что кто-то просто не выключил. От этого легче. Ким едва может поднять ноги, чтобы преодолеть лестницу. Он до сих пор ощущает, как органы внутри становятся на место. Тело помнит, как эта штука двигалась в нем, и от этого тяжело дышать. Пока что не больно. Боль придет потом, утром. Всегда приходит. Дверь открыта, видимо, ребята все же надеялись, что он придет. Спасибо. В их комнате темно, тихо. Чонгука нет. Возможно он опять ушел к той. К нормальной девушке, без шрамов от ожогов и синяков от шибари на бедрах. Так даже лучше. Тэ чувствует, что сходит с ума, бредит. Комната плывет перед глазами. Упасть на кровать, привычно укутаться в одеяло и спать, спать. Мозг, словно в предсмертной конвульсии, генерирует галлюцинации, звуки, голоса. Нет, голос, один. Зачем ты так, а? За что? Галлюцинация шумит в коридоре. Она заходит в комнату, прощаясь. Шагает неровно, падает на кровать и засыпает, дыша прерывисто и поверхностно. И Тэ тонет в этом дыхании, проваливается в свой разум настолько глубоко, что не вернешься. Его постигают сны. Сны, где его разоблачают. Сны, где в глазах столь необходимых читается бескрайнее презрение и ненависть. Но потом все меняется. Чонгук в его голове, словно сжалившись, касается его как прежде. Мягко кладет руку на плече, ведя по нему. Трогает волосы, скулы. И смотрит. Тэ чувствует, как натягивается ткань одеяла, как становится холодно. Но мозг отказывается верить в реальность происходящего, даже когда теплые ладони давят на плече, заставляя перевернуться на спину. — Хён… Голос младшего какой-то приглушенный. Сон не отпускает, до момента, пока Тэ не разбирает сквозь его цепкие путы: — Хён, черт возьми, что с тобой произошло?
Примечания:
Ок, комментируем, но обоснованно.
