Эти двое

_______________ Мокрый снег сыпал уже несколько недель. В иные дни ему удавалось победить согретый подземными трубами асфальт и одеть город в холодный белый саван на целые сутки, а то и двое. Вот как сегодня. Баки спрыгнул на очередной лестничный пролёт и высунул язык пытаясь поймать слипшиеся в хлопья снежинки. Удалось сразу же. Передвигаться тяжело и невыносимо лень. — Ты может прекратишь тормозить. Мы нашли его и, если я дотащу нас до больницы вовремя, то сегодня у тебя праздник. — Почему он так сделал? В ногах потяжелело ещё больше. Барнс потёр переносицу и присмотрелся к выступающей за общий фасадный периметр стене больницы. Пара хороших сколов на этаж выше нужного, решетчатый открытый балкон этажом ниже. — Слушай, можешь просто забыть о том, что произошло и помочь мне добраться на двенадцатый, а? Если сорвусь, то сегодня тебе встречи не видать, как своих ушей. — Я не собирался смотреть уши. Ты не сорвёшься. Почему он так сделал, если любит тебя? Баки тоскливо обвёл взглядом оживлённый, поблёскивающий фарами машин проспект. Ожесточённо перемигиваются рекламные щиты в бесконечной борьбе за внимание суетящейся толпы. Стемнело — отличный шанс незаметно спрыгнуть на витую решётку и оттуда к пожарным лестницам. — Почему он так сделал? — Да как сделал-то?! Баки примерялся к спуску: на девятом виднеется совершенно ничем не защищённый переход в здание больницы. Что они там, совсем о безопасности не думают? — Если бы я не вмешался, ты бы чувствовал только боль. И я. Барнс опустил лицо и оперся ладонями о край балконной ограды. Чёрт бы побрал эту ночь, из-за которой Роджерс мотается где-то по соседнему штату под предлогом очередной миссии, а ему нужно объясняться перед ожившим симбиотом. Ожил то ли от регулярных выговоров Солдата, то ли сам наконец понял, что в произошедшем его вины нет. — Так почему? — Слушай, я извинился перед тобой. Мне правда жаль, что всё так вышло. — Я тебя не виню. Ответь на вопрос. Баки сцепил ладони и опустил локти на кирпичную поверхность ограды. Криво усмехнулся и поймал ещё одну снежинку на язык. — Потому что я хотел. Симбиот молча пошевелился в районе солнечного сплетения, будто перекатывая добытое с одной чаши весов на другую. — Ты много раз хотел, чтобы я тебя убил. Сожрал. Разорвал на части. Я что, по-твоему, должен был всё это делать только потому что тебе захотелось? — Он, наверное, тоже хотел. Не знаю, мы не разговаривали ещё об этом. Чего ты вдруг? Опыт.. тот ещё и я виноват, но всё ведь давно прошло? Ещё час и ты у цели. А я поеду.. Баки перевёл дух, понимая, что чувство растерянной обиды он удержать уже не успеет. Умение пеленговать ощущения симбиот довёл до изощрённого совершенства и хватал малейшие намёки, не то что такую волну. Практически неоновый указатель со стрелкой. — ..искать его. По плечам до запястий стремительно потекли капли чёрной материи. — Стой, ты куда? Рано ещё показываться. Щёку лизнул разворачивающийся во всю длину язык и над самым ухом раздался странно извиняющийся бас. — Нужно.. сейчас показать тебе. Не могу изнутри. Баки успел сделать шаг назад к стене, второй сделал Веном. Повертев зубастой башкой по сторонам симбиот заметил полосатую стопку старых матрасов в углу и уже через минуту устроился на них, издалека напоминая чёрную горгулью, высматривающую что-то своим изогнутым, хищным прищуром. Набрав побольше прохладного воздуха Веном опустил голову и неподвижно уставился в бетонную стяжку балкона. В сущности, начать он мог бы сразу с главного.. Чёрная плоть вздыбилась на загривке и по плечам, сразу притягиваясь обратно. Камикадзе он что-ли, с такого главного начинать? *** — Как ты Бак, одобряешь? Из дверного проёма сверкнул отнюдь не одобрительный взгляд. — Это всё что есть на сегодня вблизи центра разведуправления. Мне нужно добраться туда завтра утром за час. С местным трафиком это либо раскинуть палатку прямо в парке напротив, либо переночевать здесь. Стив обезоруживающе улыбнулся краешком губ: — В парке нет душа, а ты погреться хотел. Обезоруженный опустил глаза, неохотно обозначая капитуляцию — они всё ещё могли бы реализовать его план проникновения в центр через нулевую ветку подземки. Но от Роджерса веяло таким сильным желанием остаться и никуда больше не высовываться после долгого перелёта, что толку от него будет мало. Квест «обойди все точки наблюдения так, чтобы не заметили» порядком вымотал обоих. — Я хотел, чтобы ты себе уши не отморозил. Есть вещи, которые не меняются, да?.. Барнс прошёл мимо, стягивая тёмно-зелёную толстовку с выгоревшей надписью «Нью-Йорк» и скрылся в ванной. Робкая, оторопевшая улыбка Роджерса проводила его до самой двери. Баки. Это же Баки!.. Стив покрутился по квартире, снова убеждаясь, что кровать в первой комнате у входа на кухню самая просторная, а на кухне есть кое-что для лазаньи. Через час он тихонько дремал в кресле в ожидании, когда наконец освободится душ, а квартира благоухала скромным, но ароматным ужином. Той его половиной, что причиталась Барнсу. — Хей, Стив.. Фаланги указательного пальца скользнули по кончику носа, который тут же сонно клюнул пустоту. — Привет. А я как раз видел сон насчёт операции по спасению, но ты сказал, что у тебя всё под контролем. Получив пару десятков минут отдыха тело суперсолдата откликнулось импульсом новых сил и Роджерс почти бодро вскочил, закидывая полотенце на плечо. — Там ужин на кухне. Спальня та, что поближе. Во второй ветер гуляет. Дождавшись ответного «угу» из под полотенца Стив с наслаждением ступил в нагретую паром комнату. Отныне и на полчаса — его царство. Плечи немного затекли и благодарно оттаивали под неровными струями горячей воды. В воздухе отчётливо витал родной запах. Кэп пошарил по полкам в поисках мыла. Наверное вот так и должен пахнуть дом. ..Всё началось, когда он вышел и нашёл нас на полу. Помнишь, ты сжался там в углу у входа весь закутанный в одеяло? Я.. Симбиот поёжился от неприятного образа своей уязвимости. — Не мог тогда выйти и согреть. Даже усыпить не мог. ..— Баки.. Ты чего тут?.. — С лёгким паром. Один из первых смутных снов успел завладеть сознанием, поэтому внятно разобрать очертания чем-то расстроенного Роджерса вышло не сразу. — Во второй комнате правда сильный сквозняк, я решил, что тут переночую. Лазанья, кстати, потрясающая. — Тогда я тоже тут. Полуторный матрас жалобно скрипнул под нагрузкой двух тяжеленных мужчин и одного растворённого симбиота: к такому его завод не готовил. — Нет. Стив повернулся и уставился в хмурое лицо, застывшее в смятении и попытках сосредоточиться на аргументации этого неожиданно резкого «нет». — Ну что ты опять.. Баки.. Роджерс ласково коснулся пальцами скулы и убрал за ухо свисающую, ещё чуть влажную прядь. Огладил по шее и придвинулся поближе. — Не хочешь, чтобы он меня снова испугал, да?.. Вот я балбес. Он же ничего страшного не делал тогда, Бак. Я.. хотел коснуться тебя. Всё думал, что это сон и боялся глаза закрыть. А он как-то незаметно вот так подкрался и передал это ощущение.. Не знаю, как объяснить. Ну вот будто за руку держишь. Как девчонка говорю сейчас, да?.. Баки тонул в прикосновениях роджерсовой ладони и своём желании прильнуть к ней, потянуться за второй, послать к чёрту все предосторожности. Он был невозможно, мучительно нужен с той минуты, когда эти разбитые губы раскрыли ему грудную клетку и сжали сердце хриплой от крови till the end of the line. — Говоришь, будто знаешь, как ведут себя под утро в хламину расстроенные симбиоты. — Брось, Бак. Всё будет хорошо. Переселяем тебя наверх, там места на четверых хватит. Стив наклонился и легонько коснулся губ, словно спрашивая разрешения. Правой рукой одновременно поймал подушку за спиной и перебросил на кровать, поднимаясь и увлекая следом. — Одеяло бери, там всего одно. — Стив.. Вот он. Вопросительно повернулся и положил вторую горячую ладонь на плечо, будто одной было мало. Потянул к себе и.. — Всё хорошо, Бак. Ну что ты.. ..нежно, в этой своей капитанской манере пытаться вести даже там, где не очень опытен, поцеловал. Дразняще отстранился назад и утянул поцелуем за собой. Как ребёнка конфеткой. Последние остатки здравого смысла, опасений и адекватного учёта количества присутствующих скорбно сообщили о том, что на пол упала первая футболка и исчезли в небытие. — Стиви.. — Шш.. Роджерс бескомпромиссно придавил к кровати и выцеловывал искусанные губы, щёки, брови, закрытые глаза. — Чшш, всё хорошо. Захочет выйти, значит пусть выходит. Хватит уже этой беготни. Баки.. Барнс выгнулся навстречу, обрушивая в ответный поцелуй всю жажду, что накопилась за эти сутки. На пол полетела вторая футболка, а в левый бок Роджерсу упёрлось нечто предельно твёрдое и однозначное. Стив приподнялся и заглянул Баки в лицо, удерживая его с двух сторон ладонями и поглаживая подушечками пальцев за ушами. Того основательно потряхивало от напряжения и страха, что ничего он уже не контролирует в пространстве этой отдельно взятой комнаты. А ещё у него впервые за непонятно сколько лет эрекция до белых кругов перед глазами и разгорячённый Роджерс, медленно осознающий, что у него дальше абсолютно чистый лист. Терра инкогнита. Блэнк спейс. Барнс переместил повлажневший взгляд на область подбородка и отвернулся, зная, что извиняться ему тут не за что, но остро чувствуя необходимость куда-то деться от бури в глазах Роджерса. В следующую секунду тот ласково потянул обратно, прижал губы к губам и перекинул ногу, укладываясь сверху точно таким же твёрдым и однозначным. Как в старые добрые времена. Ни капли не понимает, что и как именно дальше, но до конца идти, конечно, готов. Баки мягко улыбнулся в шепчущие «всё хорошо» губы и потянул кромку штанов вниз, обнажая две упругие, поджимающиеся от ощущений в паху половинки. — Стив.. дай я нас раздену.. хочу почувствовать тебя всего. Шею под правым ухом опалил шумный выдох. Бёдра приподнялись давая возможность стянуть штаны пониже. — И я хочу почувствовать тебя всего. Джеймс снова улыбнулся, понимая происходящее связно на какую-нибудь половину, а то и треть. С какой стороны отстегиваются штаны? А, это же обычные, их просто.. Роджерс!.. стягивают.. По бедру проехался один из тех, что сегодня однозначен и твёрд. Как только последняя штанина выпустила их из своего плена, Стив снова опустился сверху и мягко, тягуче толкнулся в пах. Ещё не подразумевая ничего конкретного. Два сорванных выдоха прозвучали одним. Баки вдруг попытался двинуться наверх, требуя пространство и, как только получил немного, сумел обернуться в кольце Роджерсовых рук на живот, чуть подтянув колени к себе. — Баки.. Смущённая улыбка в шею.. поцелуй.. ещё один. — Что ты делаешь?.. Я думал.. Джеймс прогнулся в пояснице, подтягивая колени ещё выше и одновременно обернулся, чтобы впиться в этот рот, робко шепчущий прекрасно знакомое и неприятно, пугающе странное сейчас имя. Вопреки наплывающей в сознание зыбучей мути хаоса он снова толкнулся и прильнул всем корпусом к замершему сверху Роджерсу. Ноги наконец удалось развести шире и следующий толчок пришёлся ровно на сомкнутую ложбинку между ягодиц. — Баки, я не.. Поцелуй превратился из напористого в просящий, хватка на шее ослабла давая возможность отступить. Сложно было понять происходящее не правильно, но со Стивом, наверное, и так бывает? Он не хочет. Всхлип не должен был прозвучать. Как не должен был прозвучать в ответ нехарактерный для деликатного, тактичного Стиви ответный рык в челюсть возле мочки уха. Слова отказывались формироваться, как нужно, междометием много не передашь. Стив переступил в центр между бёдер и сдержанно толкнулся в ответ, устроив полыхающий ствол в расселине ещё больше раскрытых половинок. Перехватил Баки за грудь, сжимая её в немой просьбе дать передышку. Через пару мгновений нарочито глубокое дыхание обратилось, наконец, в рваный шёпот: — Просто не.. хочу.. причинить тебе боль.. Давай.. сегодня.. Горячая ладонь медленно, сантиметр за сантиметром потянулась вниз, к животу. — .. иначе?.. Барнс непокорно мотнул головой и привстав на колени, насколько мог с весом суперсолдата на спине, потянулся к изголовью кровати. Сцапав запримеченный там ранее тюбик с «хоть бы это был крем», он торопливо выдавил на ладонь содержимое и быстро, пока никто не успел опомниться, коснулся Стива мажущим движением там, где сейчас было сложнее всего. Да, что-то похожее на крем. Следующий толчок ягодицами скользко проехался по стволу от корня до нежной головки и Баки выгнул спину, снова падая грудью на подушки и увлекая за собой в пружинку сжатого Роджерса. Доверчиво расслабленное отверстие.. Симбиот покрылся чёрными всплесками от плечей до макушки. .. заполнилось тугим давлением, а комнату огласил глубокий, протяжный стон. Бёдра плотно вжались в ягодицы сзади, намечая первые, едва сдерживаемые толчки. Роджерс обнимал за грудь, устроив вторую ладонь на чувствительном сгибе возле самого паха и придерживая по инерции подавшийся вперёд корпус. Болезненно растянутые стеночки покрылись тонкими нитями первых волокон чёрной ткани и отверстие прекратило так отчаянно сжиматься вокруг продвигающегося вперёд вторженца. Края мелких ссадин потянулись друг к другу обратно. Роджерс скользнул пальцами под терзающую простынь ладонь и забрал маленький тюбик. Выдавил остатки на наполовину скрытый член и снова вошёл до конца. Снова назад и обратно. Он уже не мог ни остановиться, ни говорить. В пространстве существовал только Баки, раскрытый для него, податливый, немного ошеломлённый и тянущийся за новым поцелуем, ищущий его. Я здесь.. Здесь. Стив переместил дрожащую руку в низ живота Баки и накрыл ею жаркий, истекающий смазкой член, продолжая ритмичные, размашистые толчки. Сверху легла барнсова ладонь. Говорить он тоже не мог. Только потянул вниз, поощряя идею. ..не в силах вербализовать произошедшее дальше симбиот начал осторожно показывать прошлые образы своего гнева и возмущения. Всю цепочку событий от грубого проникновения до первых разрывов. Отчаянной сжатости и упрямого, всему наперекор желания перетерпеть. Страха запятнать, навредить и ещё образ этой расцарапанной, издёрганной.. застенчивой и изломанной любви. Тугие освобождающие струи хлынули одновременно под какой-то совсем неподходящий моменту, едва не рыдающий всхлип. — Баки!.. Роджерс обхватил его обеими руками так крепко, будто тот намеревался прыгать со скалы и только что заявил об этом. ..всё перечисленное Веном транслировал тогда не Солдату. ________________ — Да чтоб тебя!!.. Чёрная материя хлёстко отпрянула подальше, формируя отдельную зубастую морду. На матрасах сидел взлохмаченный, злой Носитель и буравил хмурого инопланетянина испепеляющим взглядом. Долгую, гудящую от напряжения минуту он брал себя в руки и наконец с досадой отвернулся. — Так вот почему я ничерта толком не чувствовал. Это всё ты. А теперь он уже две недели линчует себя там чёрт знает за что!! Новая точка кипения успешно достигнута. Спокойно, Барнс. Зато Стив жалел не о том. — Правильно. В ответ по связи раздался утробный рык ярости от неудачного вмешательства и первые, скупые штрихи понимания: симбиот проявлял заботу. Не может не проявлять, пока они связаны. Кромка сомкнутых челюстей коснулась обветренной скулы и Веном нырнул обратно внутрь, разливаясь ощущением исповедального облегчения и готовности продолжать путь. Проспект сверкал вечерним нарядом сотен разноцветных огней и наполнял пространство сигналами спешащих домой машин. Час пересменки вот-вот начнётся. — Ладно. Тяжёлый, всё ещё сердитый вздох. — Спасибо, что сообщил. Баки спрыгнул с матрасов, устало собирая обрывки намеченного плана обратно в стройный ряд. Отсюда на решётку балкона, потом по лестнице на девятый. — Ты сказал, нужно на двенадцатый? — Оо, говорящий мешок с песком. Добро пожаловать на поле или так, просто интересуешься? Симбиот насупился, но миролюбиво толкнул изнутри ощущением почти признанной вины за дневные проблемы со скоростью реакций и общим тонусом. Носитель набыченно глянул на двенадцатый этаж, щедро излучая по связи настроение «отставить сопли» и немного, самую малость разделяя метания симбиота. Жалобный бас откликнулся за секунду до того, как на стене больничного корпуса выросла исполинская чёрная фигура. — Эдди.. — Эдди.