Эти двое

_____________ Заснеженные сосны проносились мимо, сменяя одна другую и образуя бесконечный, сюрреальный хоровод. Бессонная ночь и четвертый час за рулём давали о себе знать даже суперсолдату с инопланетным подспорьем. «Подспорье» тем временем растерянно перемещалось с плеча на плечо, частично на заднее сиденье к застёгнутому в спальный мешок Броку и обратно. Это был Брок. Они сняли бинты в схроне после того, как симбиот убедился, что клетки кожи лица восстановлены достаточно для контакта с воздухом. Восстанавливать начал ещё под землёй, просочившись сквозь марлевые нити. В ужас пришёл позже, когда Носитель предложил оценить общее состояние их пациента изнутри. — Его там нет. — В смысле «нет». А кто мне рукав кровью заляпал? Барнс смотрел на застывшего над «мумией» симбиота, страшенный оскал которого сошёл бы сейчас за психологическое оружие. Если не знать, что это боль, можно рефлекторно начать прощаться со всеми, кто был дорог. Щупальце машинально потянулось к багровому пятну на бинтах. Кровь там, конечно, уже запеклась. — Веном. Это кома. Причём не самый худший вариант. Но активны только вегетативные функции. Ты разберёшься позже, когда мы будем на месте. Сейчас нужно ехать. Как симбиот с тех пор полез отчаянно, совсем по-человечески обниматься за шею, так больше и не отпускал толком до самого леса. Примостился на плечо уставив неподвижные зрительные пятна в прикрытое марлей лицо Брока, выглядывающее из зимнего спальника. К подножию высокого холма они добрались к утру. Погода, как по заказу, совершенно испортилась, пожаловав им низкие, густые облака в небе и мокрый снегопад. Можно топать пешком прямо по просеке высоковольтки и волочить мешок за собой на верёвке — уже через полчаса следы не учует ни одна ищейка, случись ей предварительно не утонуть в сугробе такой высоты. Машину пришлось загнать в озеро двумя километрами ниже. — Так. Видишь просеку? Нужно двигаться вдоль по открытым участкам между деревьев. Там навалит больше.. — Снега и следы будет не отыскать. Я тебя слушал. Тяжёлый заключительный вздох послышался, как ворчание гигантского мотора. Симбиот перехватил спальник с Эдди поудобнее и сиганул вперёд сразу метров на восемь. Выпустив в кровь немного адреналина для теряющего внимание Барнса он с азартом, какой бывал только во время очередной погони ринулся выполнять план. Уже через сорок минут они подобрались почти к самому забору, ограждавшему старую военную территорию. Колючая проволока надменно поглядывала на них с высоты. — Погоди. Здесь не пройдём. Симбиот высунул язык и углубился в просмотр разрозненных картинок из прошлого. Всё мутноватое. Приходилось стимулировать нейронные импульсы, чтобы разглядеть воспоминания получше. На этой базе Носителя когда-то тренировали. Не того, который молчаливо отступил сейчас глубоко в тень подсознания и понуро наблюдал со стороны. Радости от этих воспоминаний никто не испытывал. Веном прижал к себе Брока крепче и с места взлетел на ствол широкой раскидистой сосны. Нужное место виднелось за пригорком, уходящим в низину. Деревья стояли густо, так что спускаться они, наверное, не будут.. Спрыгнут прямо возле «входа»? — Почти. Здесь давай так же, как было, ближе ко входу ветки выше и вот там можешь по стволам. Всю кору тут обдерёшь, в ясный день как фонарь будет светиться. Веном грузно рухнул с крупной ветки в сугроб, желая поскорее добраться уже до какого-то места, где ему можно планировать свои перемещения самостоятельно. Вход пришлось откапывать. Решётка с крупными ячейками негостеприимно встретила путников старым, но прочным на вид замком, запертым с внутренней стороны. Правая лапа собралась было ухватиться за прутья для пробного рывка, но Веном почувствовал, что её тянет вниз и внутрь сквозь решётку. — Дай посмотреть замок. Вырвешь с куском стены, бетонировать потом будет нечем. Лишняя дверь в доме не повредит. В доме. Текучая субстанция обволокла замёрзший замок со всех сторон, сообщая малейшие детали о его форме снаружи и изнутри. Барнс с полминуты изучал предоставленный механизм и наконец подал сигнал нажать на маленькую шестерёнку, сдерживающую рычажок запирающей системы. — Не ломай ничего на виду там, где собираешься остаться. Всё должно выглядеть, будто тебя тут никогда не было. Симбиот хлестнул себя языком по скуле, нервно оглаживая до нижней челюсти. Голоден и к лекциям не расположен. Замок на входе в помещения они одолели за считанные секунды и оказались внутри длинной залы, уставленной рядами направляющих для тканевых ширм, отделявших когда-то койки друг от друга. Лазарет, центр лагеря. — Давай дальше. Там должна быть дежурная комната с дровяным отоплением. — Что значит «дровяным»? — Тепло от огня. Обладатель непростых отношений с огнём с отвращением осклабился, но озвучил основное: — Дым. — Ты начинаешь мне нравиться. Для отопления одной каморки нужно совсем немного, дым идёт по сети фильтрующих труб. На поверхности заметно, только если рядом встать. С воздуха или ещё откуда — нет. Зрительные пятна изобразили некое подобие польщённого прищура, но симбиот всё же счёл нужным обозначить, стекая по плечам внутрь: — Ты тоже мне нравишься, но я.. Подбор годных слов завершился сакраментальным: — Эдди. Баки закатил глаза укладывая Брока на матрас пружинной кровати. — А я Барнс. Знакомству не рад и разговору этому тоже. Через час в комнатке заметно потеплело. В печке потрескивали тепловые брикеты, на столике в ряд выстроились опустошённые банки из под тушёнки, найденные в лазаретном запаснике. Всего с десяток. Баки с вожделением посматривал на кровать, стоящую возле входа в каморку. — Эй, приятель.. Он встал и приблизился к Броку всё ещё не распакованному из спальника. — Давай. Я с ног валюсь. Просто полежи с ним. Молнию немного заело, поэтому пришлось несколько раз интенсивно дёрнуть, причинив обитателю мешка некоторое неудобство. То ли правда было слишком резко, то ли голова давно собиралась скатиться с неудобной подушки, но факт оставался фактом: Брок совершенно натурально повёл этой самой головой в сторону. Баки ощутил, как симбиот слетает с него по рукам на грудь лежащего мужчины. Если бы он не хотел спать с такой страшной силой, то пришёл бы в восторг (и разочарование) от свободы столь долгожданной и.. несостоявшейся. Пришелец крепко держал запястье, утопая большей своей частью уже где-то в районе брокова подбородка. — Его там нет.. Отчаянный, срывающийся шёпот из самой глубины. Баки присел на край, опуская ладонь в район солнечного сплетения Эдди. Под бинтами ощущалась пульсация и невысокие подъёмы рёбер при каждом вдохе. — Он дышит. И он там, просто не отвечает тебе. Почини, что можешь, чтобы обошлось без болевого шока. А там посмотрим, как дела пойдут. Повисла напряжённая, безутешная пауза. Баки всё больше терял связь с реальностью, удерживая себя в сознании только тем, что пленённую кисть заметно жгло со всех сторон. — Веном.. Симбиот сформировал отдельную голову и завис, оглядывая усталого Носителя, кровать за ним у дверей и его руку утонувшую в чёрной плоти на груди Эдди. Носитель не пытается вырваться и бежать. А он ведь не сможет теперь отдалиться от Эдди ни на метр — это удобная возможность. Но тот ждёт, будто они.. как Эдди называл это.. друзья? Странный. Щупальца ослабили хватку выпуская запястье из плена и тепло оглаживая по ладони и с тыльной стороны. Говорить особо нечего. Конечно он полежит с ним. И конечно будет чинить. Ты только не уходи, друг.. Друг. Барнс потёр глаза освободившейся рукой медленно отстраняясь от Брока. — Я еле на ногах стою и в одном белье. Там такая холодища за стенкой, что в полном костюме без тебя можно метров 50 пробежать. Куда я денусь-то отсюда, Вениамин?.. Белые озера сузились в подозрительные рваные щёлочки, ожидая подвох в незнакомом слове. Баки дружелюбно и уже совсем сонно пробормотал, ныряя на заветную койку под тяжелое ватное одеяло: — Из русского откуда-то знаю. Похожее имя.. Симбиот погрузился глубже и ещё какое-то время прислушивался к сопению возле двери. Тело Эдди откликалось всё отчетливее с каждой минутой. Изуродованные ожогами, израненные ткани оживали, выстраивая новые клетки под руководством, с поддержкой пронизывающих всё чёрных нитей. Материя пришельца растянулась по всей поверхности тела, закрывая собой подёрнутые первой нежной плёнкой родной плоти раны. Зубастая голова заметно сократилась в размерах и устроилась на плече Брока, тычась носом куда-то под нижней челюстью. На противоположной стороне улеглось щупальце, мягко придерживая голову на месте. — Эдди.. В каморке наконец-то воцарила тишина на следующие двенадцать часов. *** Без восьми минут семь утра. На глубоком вдохе Баки открыл глаза и уставился в потолок, узнавая глубокую трещину в потолочной побелке. После возвращения из плена ему на двое суток, пока Капитан мотался по генеральским коврам, полагалась отдельная каморка в лазарете. Вот эта. Что же он, интересно, делает здесь теперь. Так-то клятв никогда не ступать на землю его самой первой военной базы он, конечно, не давал, но и находиться тут совершенно не хотелось. Отсюда их тогда переправили в Австрию. Здесь из маленького Стиви сделали.. Барнс вывернулся из невесёлых размышлений, потёр переносицу и зевнул. Ладно, что сделали, то сделали. Он плавно качнул головой и посмотрел на отвёрнутый край спального мешка. Остатки бинтов свисали тут и там, второй край бережно укрывал «постояльца». Похоже, поверхностное восстановление симбиот умудрился завершить за одни сутки. — Хей.. Баки сел, прислушался к себе и настороженно осмотрел Брока, не улавливая с ходу никаких признаков инопланетной сущности. Сущность не заставила долго ждать. Из под верхней части спальника к нему потянулись сравнительно маленькие чёрные капли, подрагивающие, будто подъём давался через силу. Зимний смерил происходящее безрадостным взглядом, одновременно припоминая, сколько консервных банок он видел в запаснике. Подниматься навстречу «паразиту», который ещё совсем недавно производил исключительно деструктивные впечатления, всё ещё казалось странным, но в то же время и чем-то правильным. Будто в чём-то они были похожи, но в чём — Баки понятия не имел. Он протянул руку раскрытой ладонью вперёд, буквально подхватывая слабеющие, но всё ещё вытянутые к нему чёрные капли. Щупальца перекинулись на запястье и свободно потекли наверх, вплавляясь и устремляя каждую свою ниточку далеко вглубь. Последовавшее молчание не было чем-то новым, но всё же слегка озадачивало. Баки ещё разок посмотрел на обитателя спальника и приблизился, чтобы проверить пульс. Внутри кто-то сжался в немом напряжении, но ничего не произошло. Пульс в пределах возможного — существуй у коматозников космические нормы, этого можно было бы отправлять на орбиту в первой же партии. Баки повёл плечом и направился в пищеблок, застёгивая куртку на ходу. По связи заскользило тоненько скулящее, мечущееся стремление вернуться и вместе с тем голодное согласие с выбранным маршрутом. Холодный, чистый, прагматичный образ запасника в ответ. Туда они точно дойдут. Зимний вернулся к столу с десятком знакомых банок и принялся методично вскрывать их кончиком короткого ножа. На пятой жестянке пальцы покрылись знакомой чернотой, чей обладатель негромко выдавил: — Поешь ты.. Я возьму немного потом. Барнс пожал плечами, подтягивая к себе поближе банку бобов. Составлять план на ближайшие сутки явно ему. Однако узнать бы сперва, что происходит. Симбиот ощущался на порядок легче и, как будто, втрое слабее. Сложное ощущение, будто он некрепко держится и может скатиться на пол в любую минуту. Как лишняя вода из мокрого полотенца. — Вернуть тебя обратно после завтрака? По связи тихонечко зазвенело смятение. — Эдди.. Нет. Я всю ночь был с ним, искал. Его нет. Он.. Его тело рядом. Но я ждал до самого утра. Ничего. Я починил, что смог. Это.. трудно. — Да уж, вижу. Баки задержал взгляд на белых настенных часах: каким-то чудом всё ещё показывали точное время. План вырисовывался логичный. Мужчина встал из-за стола и двинулся к выходу в общую залу лазарета. Внутреннее ощущение симбиота сменилось, наконец, на что-то более оформленное. У этих ребят тоже бывает психосоматика? — Эдди.. — напоминающе пробасило в голове. — Останови. Или не мешай. Мне нужно осмотреться, тебе поесть что-то нормальное. Симбиот определённо разрывался между впечатанной на уровень инстинктов тяги к своему человеку и абсолютно здравой идеей невыносимо практичного и сдержанного Солдата. То, что сейчас нужно. В то же время Веном украдкой понимал, что хотел бы послушать, почувствовать не только это средоточие верности очередной цели. Презрительное ответное фырканье прозвучало уже в дверях, ведущих к южной части лагеря, за которым их должен ждать забор и вчерашний лес. — Ты изменился. Это и есть ты? Баки поддел перекладину высокой воротины подземного хода, успевая наскоро взвесить ответ перед «отправкой». — Я. — Всегда передвигаешься под землёй? — Ну, тротуаров и крыш с лестницами тут нет, так что.. Инопланетное чудо заметно приходило в себя, растекаясь по телу и осторожно располагаясь в нём, как гость в квартире дальних родственников. Баки улыбнулся этой ассоциации никак не вяжущейся с образом громилы, бесцеремонно таскавшего это же тело по всему Нью-Йорку в поисках новых жертв. Внутри кто-то насупился и опять замолчал. Всю ночь, до самых последних сил симбиот заставлял клеточки родных тканей человека делиться, отмирать, срастаться и формировать полноценный покров. Внутренних повреждений было не так много, самым страшным был широченный, глубокий ожог и.. полное отсутствие кого-либо в голове. Ни одного образа, фрагмента из памяти, ничего похожего на калейдоскопы картинок, которые было весело смотреть, гадая, что из этого запомнит наутро Эдди. Лишь мерная пульсация сосудов, доставляющих кровь к внутренним структурам. Сходить с ума от этой страшной тишины Веном начал после того, как удалось снять последние бинты и констатировать, что ни на что большее он сейчас не способен. Даже если бы захотел, он не смог бы никуда уползти. Оставалось только лежать на груди безмолвного Брока и созерцать его абсолютную тишину. Никого он не хотел вернуть в свою жизнь так сильно. Это вносило сумятицу и выбивало всякую почву из под чёрных лап. Раньше он просто знал, что Эдди его. Что они — это Веном. Он не верил в то, что всё может быть как-то иначе до тех пор, пока не услышал эту пустоту, лёжа прямо на его груди. Как-то бессвязно. Одиноко. Бессмысленно. Некого тормошить, заставляя спешить, искать, спасать Эдди. Вот он. Такой чужой в этой тишине и такой отчаянно нужный, тот самый, его Эдди. — Хей.. Голос прогнал пустоту и вернул обратно некоторую часть уплывавшего за горизонт рассудка. Щупальца инстинктивно потянулись к источнику знакомых звуков и через несколько долгих секунд ухватились за тёплую ладонь. Солдат встретил оценивающе. Именно сейчас под его внутренним взглядом хотелось съёжиться и стать невидимым. Симбиот растерянно осмысливал происходящее и был вынужден признать, что такого с ним ещё никогда не случалось. Ночь с разрушенным.. Назвать его просто носителем уже было нельзя. Какой он к космическому чёрту из созвездия Персея носитель, если за минувшую ночь был разрушен сам Веном. Он ничего не хотел, лёжа там, на едва поднимающейся груди. Он слушал тишину своего человека и разрушался. Снаружи донёсся первый порыв колких ощущений от контакта с морозным ветром. Симбиот, опомнившись, проследил цепочку последних зрительных образов и с удивлением понял, что они уже в нескольких милях от лагеря. Невысокая рощица обступала со всех сторон, впереди поле. Зимний прикидывал путь до пригорка, обводя стволы деревьев возможными маршрутами. От загривка по плечам и наверх к подбородку поплыли чёрные потёки, запоздало пряча от стужи. — Привет. Барнс расслабил потеплевшую спину и медленно шагнул в сторону намеченной точки. По связи от него заструилось сдержанное, но какое-то.. приветливое приглашение к участию. Из минувших образов памяти явился нейтральный повтор подозрений на наличие косули в западной части поля. — Всё что нужно я узнал. Осталась только охота. Если хочешь сам — давай. Баки повременил с финальной фразой, но оценив внутренне замешательство, всё же добавил: — Может полегчает. Через поле, по неожиданно редкому снегу, они мчали единой, едва различимой от такой скорости тенью. Настигли замешкавшуюся косулю и скатились с ней вместе в овраг. К подножию добрались так же, вдвоём: от косули ничего не осталось ещё на середине пригорка. Веном вывалил язычище и повернул клыкастую морду к солнцу, сужая зрительные пятна до тонких полосок. — Ну ты даёшь, приятель. Барнс старался звучать не слишком одобрительно и восхищённо, но внутренний ценитель высокой скорости ликовал без всякого удержу. По скуле отвлечённо, чуть подрагивая от скачки прошёлся кончик горячего языка. Встревоженный топот косульих ног заполонил все сто процентов внимания, полоская хищнические инстинкты в куче самых ярких триггеров сразу. Видимо, жертва забрела сюда не одна и из леса на открытое пространство посыпали её собратья, заприметив шум. Дальше вижу — безопаснее буду. Логика, спасшая не одно копытное создание. Вот только спасшая не от Венома. — Веном.. Баки хотел напомнить о необходимости держаться скрытно, но они уже сигали по стволам сосен обратно наверх, взметая снежные клубы с раскидистых, колючих лап: — Помню. Ещё!