Эти двое

___________ — Шш.. Чшш.. Тиш..тише.. Стив придерживал сонного беглеца за грудь, не пуская от себя, но одновременно шагая с ним в сторону двери через каждый такт попыток мягко задержать. Где-то у порога пленник наконец растерянно замер и развернулся, пытаясь сориентироваться. Разглядывать в такой тьме особенно нечего, голос не успокаивал. Роджерс придвинулся вплотную и склонился ниже, проводя дорожку лёгких прикосновений от плеча до местечка за ухом. Зимний ещё больше терялся в этом безостановочном шквале ощущений, но понемногу начал приходить к более менее стройной картине происходящего. Он изогнулся, безуспешно отстраняя горячие губы от своего лица и прошептал — Подожди.. Мужчина нехотя оцепенел, но меньше его кругом не стало. Солдат переждал очередную волну программных импульсов, ищущих соответствие обстановки типовым протоколам пробуждения и раздражённо выдохнул. Соответствий не предвиделось. Остатки угрожающих образов гасли на периферии доступного сознания, а голая грудь перед самым носом мерно приподнималась на каждую первую..вторую секунду — так же, как минуты три назад делала это под ним. Солдат окончательно восстановил цепь ночных событий и молча уткнулся в ложбинку над широкими ключицами, не в силах вербализовать своё смущение и разочарование от этого сумбурного утра. Утра ли?.. Он наконец сдался крепкой хватке и обнял Стива за талию. Нет у него ничего, никаких инструкций и опыта насчёт голых, сильных мужиков, посапывающих под ним в момент, когда реальность сменяет сон. А вот остаточный след директивы убираться куда подальше вот он.. Актив не успел додумать эту удручающую мысль, потому что скрипучие казарменные доски ушли из под ног и он ощутил, как взмывает вверх, на руку верзилы, пахнущего Стивом, постелью и вчерашней неловкостью. Верзила перехватил его под ягодицы и, как ребёнка, понёс к уборным, дважды пригнувшись в дверных проёмах. — Что ты делаешь?.. — Несу тебя в туалет, — он опустил скептически напрягшуюся ношу на кафель спиной к себе и толкнул дверь в маленький санузел: — Потом идём обратно и поспим ещё немного. Пять утра, слишком рано. Стив снова склонился и поцеловал тёплый затылок. — Давай. Солдат нервно провёл ладонями по лицу, смахивая остатки тревоги, сорвавшей его с койки. В конце концов, если бы Баки хотел врезать по-настоящему, он бы сделал это иначе. — Мог бы сам. — Мог бы, — Стив облокотился о коридорную стенку и зябко зевнул, прикидывая, удастся ли запустить генератор ещё раз. Взгляд поплыл по округе в вялом поиске чего-нибудь согревающего. На полке металлической этажерки возле сестринского стола нашёлся одинокий тканый свёрток, похожий то ли на пододеяльник, то ли на стопку халатов. На поверку это оказался отрез грубоватой серой ткани, которую использовали для разделительных шторок. Сугрев с неё не велик, но какой есть. В дверном проёме замаячил неуверенный насчёт дальнейших действий силуэт. — Иди сюда, — Роджерс растянул руки с тканью пошире, принял в них шагнувшего на голос Солдата и укутал по самый подбородок. — Если помнишь дорогу назад, иди. Я сейчас, — он скрылся за скрипнувшей дверью, бросая напоследок: — Или подожди, вместе пойдём. Доступный участок коридора в обе стороны пуст. Ткань со спины съезжает, нужно придерживать. Последняя директива вызывала больше симпатий. Актив привычно сместился влево: удобнее вести. Холод обжигающе пробирал голые ступни, но сзади очень скоро послышался скрип и за спиной образовалось знакомое горячее тепло. Роджерс поцеловал в шею справа и снова, как в комнате, подхватил на руку. — Вот так. Идём. Солдат выпустил край своей «тоги» и робко приблизил пальцы к подбородку Роджерса. В отличие от Баки он совсем не стеснялся своих полегчавших параметров. Навскидку у него было семнадцать возможных способов свернуть эту могучую шею одной никогда не бывавшей протезом правой, но факт заключался в том… Роджерс склонил голову и поймал пальцы губами, шутливо сжимая их, целуя костяшки. Факт был в том, что больше всего на свете он хотел бы оберегать её от такой участи. Кэп дважды присел, минуя дверные проёмы и усадил Солдата на стол у окна в их комнате. За ночь просвет завалило полностью, но глаза успели приспособиться и могли бы даже вполне детально о чём-нибудь сообщить, если б их сейчас кто-нибудь спрашивал. Неожиданная иницатива разогнала возбуждение от нуля до «это выше любых суперсил» и Стив тягуче, с наслаждением ласкал виновника мокрыми поцелуями, выпутывая из ткани. Нужно прийти в себя, оторваться и встряхнуть за этой самой желанной в мире спиной тёплую рубашку. Да, точно.. — Давай. Накинь, не буду застёгивать. Любви к одеялам, я смотрю, у тебя ни грамма не прибавилось. Дважды сбросил. Солдат послушно продел руки в рукава и поёрзал в попытке соскользнуть на пол. Стив придержал, окончательно освобождая бёдра и двигая к себе поближе. — С ума меня когда-нибудь сведёшь, — он взял Баки на руки, подхватывая под голые ягодицы, — держись. Солдат повиновался, подтягиваясь повыше и обвивая талию разведёнными бёдрами. Их чувствительный обитатель уже давно с интересом следил за развитием событий и теперь оказался не слишком учтиво прижат к крепкому прессу. — Когда-нибудь скоро.. Роджерс уложил Зимнего на койку и опустился сверху, сразу обхватив оба члена в свою ладонь. Он старался держать себя в руках и точно знал, что удержит. Но отрицать сумасшедшее желание обладать таким Баки бесполезно. В этом было что-то очень неправильное, болезненное, извращённое.. Он же не в себе, не контролирует ситуацию целиком. Солдат беспомощно, со стоном выдохнул в ответ на какое-то движение и ищуще, совсем как недавно после сумбурного пробуждения, потянулся наверх. Роджерс подумал, что если бы нежность правда распирала его изнутри так, как он ощущал, то уж этот взрыв наделал бы шума. Он лёг сверху, давая почувствовать как можно больше тепла, но затем снова приподнял корпус, плавно толкаясь бёдрами вниз и продолжая ласкать прижатые друг к другу члены. Зимний подавился каким-то отчаянным полустоном. — Разведи ноги пошире.., — попросил Стив, повинуясь хотя бы малой доле голодного желания, рокочущего внутри о чём-то тёмном и почти насилующем. Сейчас уже слишком поздно думать о том, что такие мысли Капитану Америке не полагались. Распростёртый под ним, трогательно растерянный Баки.. Солдат.. Прошлое и будущее схлёстывались в туманном мареве, качающем свои волны где-то в стороне, на фоне яркого, оглушительного настоящего. Он не причинит ему боли, не испугает. Движения внизу ускорились и Стив упреждающе подался навстречу теряющему берега, тянущемуся к нему любимцу. Он беспорядочно, жадно целовал стонущий рот, ощущая, как почти одновременно хлынули струйки семени и продолжал тихонько ласкать, потирая вход в скользкую, набухшую головку большим пальцем. Это самый любимый его человек, нуждающийся сейчас в поддержке и защите, всё это он даст ему непременно. Стив целовал мокрое лицо, собирая губами солёную влагу. Непременно.. Но ещё он трахал бы этого Баки до белых звёзд перед глазами и полузадушенного беспамятства, до той самой глубины, на которую от него сбежал тот и.. неуверенно смотрел сейчас снизу вверх этот. Стив мягко улыбнулся и снова приник губами к раскрытому рту. — Прекращай, — наконец не выдержал он. — Что?.. Роджерс потёр подбородок о собственное плечо и глянул исподлобья. — Я тебе не куратор. У тебя больше нет и не будет никаких кураторов. Хватит ждать указаний. Я просто твой. Стив просунул между ними край простыни, чтобы впиталась хотя бы часть их совместной работы над взаимопониманием и перекатился вправо, частично накрывая собой переводящего дух Солдата и затягивая обоих под одеяло. Горячка возбуждения откатывала, уступая место неизбежным сожалениям: пусть ничего такого он не сделал, но сама мысль о его обиде на Баки, которому и так несладко, удручала. Роджерс уже почти виновато посмотрел на пялящийся в потолок профиль и прошептал, поглаживая противоположную скулу подушечками пальцев: — Прости. Сперва его будто никто не услышал. Солдат всё так же смотрел в потолок и, похоже, даже не мигал при этом. Стив осторожно подвинулся на подушке чуть поближе и вот оно. Лицо напротив дёрнулось в сторону. Одним движением Кэп оказался целиком сверху. Зафиксировал руки над головой одной своей, а второй заставил развернуть лицо к себе. — Прости.. Всё хорошо. Несколько секунд Солдат смотрел без всякого выражения и наконец изрёк: — Пусти. Первый за всю их историю императив с его стороны прозвучал тихо и совсем не угрожающе. Роджерс высвободил запястья и отклонился, позволяя подняться, впрочем тут же, почти зеркально, поднимаясь следом. — Нет, — бросил Зимний подхватывая с пола упавшее туда второе одеяло. Со спины послышалось немного надтреснутое — Пожалуйста.. прости.. Стоя рядом с койкой он развернулся к Роджерсу. — То что ты сказал. Это правда. Зимний хмуро опустил взгляд, но затем упрямо вернул его обратно и не успел продолжить. — Не уходи.., — вопреки сдавшему дыханию Стив одолел сказать самое главное, — не уходи, пожалуйста. Я.. — Помоги переставить кровать. Роджерс готовый бежать за ним со своей просьбой уже примерно на край любого света прокрутил полученную фразу ещё раз и взгляд его посветлел. Он быстро ввернулся в стянутые с тумбочки брюки. — Конечно. Давай. Зимний бросил одеяло на свою койку и указал куда они её понесут. Получалось прямо напротив Стива. Когда всё было готово, Солдат вдруг резко шагнул навстречу, почти ударив грудью и, если б не придержал за спину, то дал бы Роджерсу отличный шанс улететь от неожиданности на пол. Разница в росте не слишком располагала к лидерству, но Зимний впервые сам огладил напряжённые бока и их владелец поплыл, склоняя лицо и подставляя губы для поцелуя. Это Баки всегда знал, как лучше. Баки — вот кто умел целоваться. Балансируя между режимом задания и «импровизацией» Солдат повторял выученные, как он считал, движения и старался заглушить ими десятки сигналов о том, что происходящее выходит за рамки. Он незаметно подвёл их в проём между коек и опустил верзилу на ту, что была у стены. Сам сел напротив. — Нужно время. Фраза, вроде бы, нормальная. Он поднял взгляд и дождался, когда ему неохотно, но всё же кивнули. По крыше порывисто ударил ветер. Со снегом ли он сегодня — не разобрать, окошко засыпано. Раньше одиннадцати снаружи точно делать нечего. — Не уйду, ложись. Понял тебя. В потёмках видно плохо, но похоже, что верзила больше не паникует. Начал устраиваться под одеяло. Улыбается. — Успеешь ещё пожалеть, что дал свободу. Эта фраза была нормальной, даже почти шуткой, но ощущалась странно. Как новый инструмент или оружие в первый день: уже в распоряжении, но ещё какое-то несуразное. Стив нервно хохотнул. От перспективы потерять доверие Солдата он ещё не отошёл, так что хорошо шутить даже не пытался: — Жалеть о том, что дал свободу — недемократично. Я вообще-то Капитан Америка, приятель. Приятель упрятал нос поглубже за край одеяла и отвлечённо подумал, что у всякой демократии есть пределы. А он, вообще-то, всё ещё Зимний Солдат. И (так говорят) беспредельный*.