Эти двое

____________________ Несколько комплектов одежды, две экстренных аптечки, пара кружек. Давно уже сбор вещей в дорогу не вызывал столько поводов для улыбки. Он почти привык к тому, что Баки живой по-настоящему. Но в моменты, когда каждодневную рутину приходилось дополнять ещё одним комплектом того или иного реальность устремлялась глубоко под рёбра и вспыхивала там локальным фейерверком: живой! Совсем рядом. Стив обвёл взглядом комнату и завис, созерцая аккуратно сложенные возле сумки рубашки на вчетверо свёрнутых полотенцах. Уголок к уголку. Хоть за карандаш хватайся и рисуй. Приглушённый расстоянием хлопок и скользнувший по ногам лёгкий сквозняк доложили, что в казарму кто-то вошёл. Кэп улыбнулся сумке: живопись откладывается. Он переставил её на стол и слушал стук приближающихся шагов, рассеянно вспоминая, куда дел записную книжку. Вдруг это Баки идёт? Сам, без Солдата. Никуда они не попадут тогда сегодня, он просто не выпустит его из рук. Вошёл Зимний. Этот его непрекращающийся анализ.. Он разве что только на лоб не транслировался, но и то скорей потому, что и без этого читался отлично. Почти весь скромный скарб Солдата отовсюду исчез и куда б ещё ему тут деться? Но вот он, приближается к сумке и заглядывает внутрь. Всё здесь. Удовлетворённый взгляд мазнул Роджерса по скулам и ретировался в район пуговицы нагрудного кармана. Заговорить Стив не успел. — Брок, симбиот.. План принят. Актив выдержал паузу, внутренне группируясь, как перед падением. Сейчас по мозгам либо мощно врежет, либо обойдётся. Хоть бы уж обошлось. — Я хочу.. Зазвенел холодный мерзкий провал в груди, но всё сразу стихло. Капитан совсем близко. На самом деле хотелось коснуться его, сократить эти несчастные тридцать сантиметров расстояния, но он договорит. Сделает, что собирался. —. .подняться за оружием. Минут двадцать. Будешь тут? Технически «будешь» и «тут» изображали вопрос, но основной месседж чеканил в духе утреннего «Ты не куратор. Никаких приказаний. К машине идём оба. Вопросы». Как и в тот раз Роджерс просто коротко кивнул. — Конечно буду. Много там? Могу сходить с тобой. Сосредоточенный взгляд блеснул стальными радужками, вселяя в роджерсов живот очередную неудобную щекотку и Солдат так же коротко кивнул, разворачиваясь к двери. На долю секунды, заметную только ему одному замер, но тотчас опомнился и толкнул себя вперёд. Один он двигался куда быстрее, оставалось только поспевать. Точёная, стройная спина Баки в двух метрах впереди.. Стив ничего не мог с собой поделать, он безостановочно искал в ней расслабленную развалочку, плавность, вызов, ловил самые мелкие детали и был вынужден признавать каждую пойманную новой. Зимний двигался эффективно, никаких развалочек. Каждое «лишнее» движение было не лишним, а с целью, осознание которой могло прийти позже. Или не прийти, но сегодня повезло. Когда из-за встроенного в нишу шкафа с потолка показалась лестница Роджерс понял, зачем Солдат провёл пальцами под подоконником в начале коридора. Провернув ключ в замке неприметного люка он двинул кулаком и крышка ушла вверх. — Низкий скат. Лаконичное предупреждение и его автор исчезли в проёме, а Роджерс послушно пригнул голову на последних перекладинах лестницы и миновал ударную встречу с затвердевшим от времени утеплителем. Люк прятался почти у самой нижней границы ската крыши, место странное и совсем не похожее на обычные чердачные ворота с торца здания. Стив выпрямился и огляделся по сторонам, стряхивая с ладоней пыль. Мнимый беспорядок, груды ящиков в особенных местах и наверняка между средними опорными балками можно найти много интересного. Обсуждать гидровцев с любых положительных сторон было не принято, но для себя Стив всегда отмечал, что этот парень объективно хорош. Он одобрительно кивнул и тут заметил, что на него искоса, с некоторой опаской смотрит кто-то совсем забывший про сбор своей сумки. — Хорошо устроено, — улыбнулся Стив, смущённо пожав плечом, — лаз непривычный, а так.. С лёгким азартом он прищурился на примеченную балку и сделал к ней пару шагов. — Твои схроны всегда были самыми.. затеистыми, — ладонь скользнула за перехватывающую утеплитель рейку и выудила компактный керамбит с широким отверстием в рукоятке, под палец. — Хотя я многое знаю наизусть. Зимний смотрел на свой нож в роджерсовой руке и слушал, как громко стучит сердце. Спасительный островок среди мутных вод, качающих волны до горизонта всё больше выглядел, как новый странный дом. Не такой, как лаборатории. Не такой, как остановочные пункты на миссии. Холодная пустота криокамер совсем не похожа. Не спокойно, не понятно и не по плану. Тепло. — Ещё семь, — сказал он себе под нос и продолжил укладывать сумку. — О, серьёзно? Не подсказывай! Через десять минут Стив аккуратно уложил трофеи в рядок на сиденье старых, хотя с виду довольно крепких саней. Приземистые круглые ножки на обитых жестью полозьях обещали хорошую грузоподъёмность. — Семь, а ещё два тайзера и один.. что это, радио? — он с сомнением покрутил увесистую коробочку размером с ладонь и уже собирался пожать плечами, как справа появилось тёплое дыхание. Зимний выхватил «радио» из рук и пристроил в длинный боковой карман. — Дым и отчасти взрывчатка. Роджерс поднялся на ноги, украдкой наблюдая, как методично Солдат раскладывает ножи. Каждый в свою резинку, чтобы фиксировать лезвие к укреплённой стенке. Тайзеры после секундного размышления отправились туда же. Откуда-то взялась вторая сумка. Стив присел рядом и дружелюбно улыбнулся зыркнувшему на него сборщику. — Хей.. мы ведь только до машины спустимся. Стянутые стороны молнии разъехались обратно на пару сантиметров. — Брок осилит дорогу дня через три. Ты хотел вернуться в город. Роджерс сдался быстрее, чем успел подумать об этом: — Верно.. ты прав. По инерции он продолжил играть в вежливый интерес к содержимому сумки легендарного киллера, свидетелем сборов которого ему повезло стать, но боковым зрением вовсю следил за ним самим и видел, как не уверен сейчас в себе этот киллер. Хладнокровная машина, бесчувственное оружие.. что там ещё о нём галдят. «Если б только они знали, кто ты под этими кодами..» — Могу достать весь верхний ярус, если ты делал, — предложил наконец Стив, стараясь не очень напрашиваться на похвалу и в целом проваливая эту миссию сразу. Солдат шагал вдоль самой высокой груды ящиков с продольными поручнями вместо ручек, слушал вновь вспыхнувшее где-то в ключицах сердце и отстранённо фиксировал сбои во всей своей системе координат. Такие тактические схроны прослыли среди прочих баек коридорами, реже комнатами смерти и упаси противника тот, в кого он верил ступить в такой коридор. Рядовые гидровцы не совались в места, помеченные особым символом на картах, высшее руководство на охраняемых точках появлялось редко и без лишних экскурсий. Пирс как-то в шутку назвал эти отсеки лабиринтами Минотавра и после его отмашки разрешить Активу такой приём охраны объекта этой темы больше никогда не касались. Зимний мельком глянул на профиль Капитана задумчиво хмурящего лоб в адрес опустевших саней и сглотнул подкативший ком. Все эти тактические полусхроны были только его, не Баки. Под пытками Барнс не сдал бы ни схемы, ни методы работы в них, потому что никогда там не был. Только Солдат. И ещё этот странный Капитан, нырявший за ним даже на эту тёмную и заранее не обещающую никакого улова глубину. — Не делал. — Как ты смотришь на скоростной спуск, а? — Стив уже отвлёкся и вовсю работал над их планом, примеряясь к саням и, в теории, неплохо устроив на них двух условных суперсолдат. — Пешком по такому снегу мы часа четыре будем спускаться. Так быстрее. Зимний пожал плечом, заметая растерянность под первое попавшееся недовольство: беретта ложилась поверх перегруженной сумки довольно неряшливо. — Может сработать, теперь я меньше. Роджерс развернулся было к нему, чтобы поддержать в минуту параметрального кризиса и осёкся. Беретта технично переехала в боковой карман идеальных для неё размеров. Судя по сдержанно просиявшему лицу, это был единственный кризис и он только что миновал. Стив рассеянно опустил взгляд на нижний ряд ящиков и вдруг приметил там что-то очень знакомое. Он приблизился к находке, развернул её и легонько потряс, сбивая налетевшие опилки. Видавший виды простой сержантский китель смотрел на него тусклыми пуговицами, ровными карманами и десятком историй сразу. Баки ведёт его на выставку электроники. Баки сидит на столе в командирской комнате. Баки заговорщицки подмигивает со своей стороны строя, пока Филипс портит июньский воздух теорией строевой дисциплины. Сбоку послышалось какое-то шевеление и Роджерс обернулся, чтобы на месте ожившего, почти контактного Солдата обнаружить такого, каким он был с первой встречи. — Готово. Это отрывистое уведомление он едва разобрал. — Отлично! Есть второй выход? Люк.. в другой стороне. Точёная, стройная спина опять удалялась от него в противоположную часть чердака и Кэп устремился за ней, прихватив злополучный китель. Этим ключом он что-то закрыл. Тогда и открыть им, наверное, можно тоже? Они молча добрались до самого конца помещения, молча спустились в коридор примыкающей казармы и чем больше минут проходило в этой тишине между стуком шагов, тем больше Стив действительно жалел о своей идее с самостоятельностью Солдата. Он хотел гладить эту спину, слышать, как её обладатель сдаётся, пускает ближе, позволяет отнять своё одиночество и всучить взамен хоть немного тепла. Но ведь сохранять эту чёртову дистанцию пообещал ему утром тоже он. Финальная мысль собрала всю наличную досаду в походный узелок и отправилась в мир заявить о себе тяжёлым, протяжным вздохом. Густой туман над мутными водами. Рассеивался. Солдат вышел из мысленного оцепенения, куда провалился какое-то время назад. Он рассудил, что имеет право на этот возникший посреди пустоты вопрос и, хотя вероятный ответ делал эту пустоту ещё более топкой, он стремился к нему, как всегда стремился ко всем последствиям своих «промахов». Лучше раньше. Остановка и разворот к плетущемуся на шаг позади Стиву: — Что. Как по команде не к месту вспыхнули щёки. Роджерс застенчиво улыбнулся и, как смог, изобразил недоумение. — Что ты имеешь в виду.. Зимний если и понял, что остановка на доллар без цента подстроена, то виду не подал. Стив понятия не имел, что у него там получается, но старался выглядеть грустным и как можно более.. соблазнительным? Ничего такого ниже ватерлинии, только зовущая мягкость и готовность скорее слушать и следовать, чем командовать и вести. Неуверенный взгляд вскользь прошёлся по его застывшей фигуре и после секундной задержки одолел прямой зрительный контакт. — Ты.., — он неопределённо кивнул, опять рассматривая что-то в стороне. — Что не так? “Снято!” — голос режиссёра военных роликов даже в голове прозвучал фальшиво и Стив опустил плечи, как делал это на площадке после дублей. Он провёл свободной ладонью по лицу и облокотился о стенку коридора. — Слушай, я знаю, что это не честно по отношению к тебе и поэтому соблюдаю наш.. — он махнул рукой, пытаясь подобрать слово. —.. договор? Ты сам решаешь, что тебе делать. Просто не думал, что первым делом ты изолируешься. Мне казалось я тебе немного нравлюсь. Мутные волны плещутся возле колен. Почему он не на берегу?.. Роджерс смущённо пожал плечом, поздновато осознавая неловкость правды и паузы, которую он только что создал и пробормотал, изучая трещину в досках под ботинком: — Всё в порядке.. Солдат медленно опустил обе свои сумки на пол и выпрямился будто в каком-то режиме детального сканирования. Стив отлип от стены, обозначая готовность двигаться и тихо повторил, целиком сдаваясь под контроль снова живых, высматривающих в нём самую душу глаз: — Всё хорошо.. извини. Зимний сделал пару шагов навстречу и, всё ещё не предпринимая попыток коснуться, посмотрел на китель в Роджерсовой правой руке. Что-то в его картине мира не сходилось, но он поднял лицо и тихо произнёс: — Это я решил. Стив не успел никак отреагировать, только интуитивно склонил голову. Солдат прижал губы к уголку его рта, отнял и поцеловал снова, словно упрямо шагая через какой-то запрет. На второй раз Роджерс поймал это движение, изменил наклон головы, чтобы вернуть поцелуй и отрезал путь к отступлению занятой кителем рукой. Попался, голубчик. Вторую ладонь устроил на щеке и погладил большим пальцем скулу. — Я не он. Тихий, сдавленный голос дрогнул на последнем слове, но сразу после этого заявления Солдат снова прижал губы к губам Стива, закрыл глаза и нервно выдохнул. Роджерс ещё разок проклял свою неосторожность и бросил китель на пол, высвобождая руку. Он заскользил ею по спине наверх, оглаживая основание шеи и одновременно штурмуя сжатые теперь в ниточку губы мелкими, просящими поцелуями. Зимний плыл наугад, вслепую, всё ещё ощущая себя на чужом, занятом не по праву месте, но звук упавшей вещи и ласкучее море роджерсовой нежности уже хлынули в его пустоту, смывая последние стены легко, как песочный куличик. Если даже это не его, он ничего не будет с этим делать сейчас. Не способен. Не соизмерим. Солдат рванулся вперёд, впиваясь в мягкие губы и сжимая затылок так, будто боялся, что теперь Роджерс отступит. Тот действительно по инерции качнулся, но устоял и запустил правую ладонь в немного отросшие волосы, оглаживая в ответ и уступая каждому новому выпаду. Игры закончились; этот напористый, требовательный и почти агрессивный парень действовал совершенно особенным образом, Стив плавился, предугадывал и заранее всё отдавал с такой готовностью, что ниже той самой ватерлинии быстро образовалось выдающееся обстоятельство. Солдат впечатал Роджерса в стену и скорее инстинктивно, чем осознанно вжался в него всем корпусом. Вот тут и он заметил. Всё ещё отчаянный и идущий скорее напролом, чем с определённой целью, он оказался обескуражен открытием. Встречный штурм моментально сошёл на нет, а штурмовик немного отстранился, зрительно фиксируя верность информации. Стив медленно опустил ладони на талию переводящего дыхание Солдата и мягко потянул его к себе. Куда там. Тот закаменел и упёрся рукой в стену, чтобы остаться на месте, пусть это всё ещё было совсем близко. Он бросил быстрый взгляд на валяющийся слева от них китель и что-то хотел сказать, но вместо этого нервно ткнулся в грудь Стива лбом одновременно хватая рваные вдохи. Постояли так с минуту. Кэп медленно повёл левую руку по рёбрам наверх до плеча. Легонько сжал, устраивая пальцы в районе локтя и склоняя опустить его вниз. Лишать себя упора в стену Солдат не собирался, так же дела обстояли и с головой, раздражённо боднувшей капитанскую грудь. — Я н.., — собирался повторить он, но в этот раз не успел. — Ты думаешь я не знаю? — насколько мог близко Кэп склонил голову к затылку. Остатки респираторных проблем имелись у всех, так что на длинные фразы рассчитывать не приходилось. — Солдат, — произнёс он по-русски и в который раз тихонько потянул корпус на себя одной рукой. Второй продолжал безуспешно упрашивать оставить стену в покое. — Я говорил тебе правду всё это время. Ни разу не соврал. Какой бы вывод ни заставлял тебя тиранить сейчас нас обоих, он.. неверный. Стив прижал губы к подрагивающему затылку и тихо добавил: — Я твой. Воинственное лицо взвилось перед ним так же внезапно, как минутами ранее исчезло. О, что же это был за взгляд!.. Ковровое уничтожение противника вести такими взглядами. Жечь дотла и посыпать солью. Но вся эта отчаянная ярость стремительно теряла огневую мощь схлестнувшись с морем безбрежной болезненной нежности. — Твой.., — повторил упрямый Роджерс, отважно глядя в серую Зимнюю бурю. С вызовом своим несносным и готовностью пострадать за правду. Буря убрала руку от стены и, воспользовавшись паузой, ретировалась к противоположной. Солдат крутанулся в сторону своих сумок, фонтанируя бушующей энергетикой от никуда не девшегося желания физического контакта с этим, провались он, Роджерсом. Тем самым, который последовал за ним и шмыгнул носом всего-то через десяток метров. От всей души Зимний швырнул сумки на пол, чтобы опять развернуться и обнаружить, что Кэп там с пустыми руками и всё той же обидой во взгляде потемневших, но всё ещё невозможно ласковых глаз. Высокий и сердитый. Солдат завис. Он не хотел, чтобы от Баки отказывались. Чтобы выбирали вместо Баки его, будь это действительно выбор или какая-то декларация во имя всеобщего блага. Чтобы предмет, который Баки принёс в его самый последний схрон и который так надолго отключил из реальности Стива, их общий предмет валялся в пыли, как помойная тряпка. Он обернулся в свою замкнутую тишину, как в длинную бесформенную тогу и пошёл обратно за кителем. Стив проследил за удаляющейся фигурой и вдруг ощутил зверское желание врезать кулаком в стену. Справа от него оказалась смотровая, куда он влетел секундой позже, ещё до того, как Зимний достиг своей цели. Он не помнил за собой такой эксцентричности, даже не думал, что способен на что-то такое, но сейчас успевал только выбрать, что расколотит. Остановиться и подумать уже не получалось. Солдат сменил опять направление на обратное и на последних шагах услышал звонкий дребезг, после ещё один. Он помедлил перед закрытой комнатой, поглощённый новой ситуацией. Китель продолжал валяться. Изнутри карабкалось наверх знакомое чужое раздражение, смешанное в этот раз с тревогой. Он толкнул дверь и та пискляво открыла вид на облокотившегося о высокую кушетку Капитана. Капитан скрестил руки на груди. Порывисто ссутулился. Сжал остатки эмоций покрепче. Солдат вдруг понял, что его больше ничто не держит. Калейдоскопическая реальность расколотого мира за чертой сорвавшегося сейчас перед ним человека давно не значила ничего по-настоящему важного, но сама эта черта, её пределы впервые ощущались не сами по себе, а изнутри. Муть возмущения, боли, не названной ревности, всё откатывало, уступая спокойному штилю. « — Я твой..» Ниже Роджерса на полголовы и раза в полтора изящнее Солдат приблизился к нему, как превосходящий по силе и мощи зверь, почуявший свою стаю. Он встал прямо напротив, игнорируя порывистое движение прячущего (похоже, что мокрый) взгляд Стива, шагнул к нему фиксируя голову и срывая неловкий поцелуй с кривящихся губ. Всем корпусом он прильнул к сжатому мужчине, глухо рыча убрать руки и занимая их место сразу, как только они убрались с его пути. Напористо, почти агрессивно вжал снова губы в приоткрытые напротив, усилил хватку на затылке. Совершенно растерянный от такого натиска Роджерс лихорадочно ловил обрывки вариантов насчёт «что происходит», а поток подчиняющих движений оборвался так же внезапно, как начался. Теперь Солдат мерно, выжидающе дышал у щеки. Его глаз не было видно с такого расстояния, но взгляд буравил висок и Роджерс едва заметно, насколько позволяли пальцы удерживающие его за основание шеи, качнулся к нему. Окончательно сбитый с толку и уязвимый. — Я не.., — чуть слышно шмыгнувший опять Стив не хотел прерывать, но у него, впрочем, и не получилось. Зимний коротко (и потому скорее просто ощутимо, чем больно) стукнул виском, заставляя дослушать и повторил: — Я не он. Он смотрел на Роджерса, которого уже потряхивало от сдавших нервов и пусть так близко тоже видел не много, но продолжал смотреть, жадно вслушиваясь в ощущения и понимая, что весь тонет в этом очень странном, по-особому беззащитном перед ним человеке. Ничем плохим это не было. Было правильным. — И всё равно делаю это. Роджерс дёрнулся, потянулся вправо и позволил себе первую робкую инициативу в надежде показать, что противоречий он тут, чёрт возьми, никаких не видит: легонько тронул ладонью сгиб локтя удерживающей его руки: «Не нужно держать..». Солдат сменил руку, а освободившейся пришпилил роджерсову к кушетке, одновременно вжимаясь пахом в корпус: «Покомандуй мне тут». Ничего такого он раньше не мог и не делал. И Баки не делал. Этот Баки рвал все шаблоны и Роджерс захлёбывался происходящим. Он всё заранее разрешал, не смел двинуться без направляющего импульса, уступал каждому и лишь непритязательно поглаживал те участки сорвавшегося с цепей Солдата, которые случайно оказывались поблизости. Солдат рычал в ответ на все попытки его приласкать, заламывал руки, грубо, бесхитростно толкался уже почти всем телом, пуская сжатую, закрученную от сдерживаемой силы волну снизу вверх и жадно требуя новых уступок. Такой мягкий, податливый и упрямо, хоть и очень застенчиво нежничающий Роджерс будил в Зимнем утробный, неутолимый голод. Ему хотелось упиваться этим человеком, защищать его, обладать. Этот голод рос на одну бездну в секунду, топил в новой, кипятящей кровь энергетике и Стив получал свои синяки на запястья и укусы за каждую попытку прошептать позывной, потянуться навстречу. Потому что такого Стива он хотел ещё больше и фантомные звуки сорванных кодов беспомощно мельтешили на фоне бурлящего, прущего во все мыслимые стороны чувства пьяной свободы. Неудивительно, что обстоятельство, прежде остановившее их в коридоре явилось вновь. Зимний придержал атаку, выровнял оттеснённого им почти к самой стенке Роджерса и понял, что улыбается в истерзанные им губы. Правой рукой он с упреждающей силой прижал к кушетке ту, которую только что фиксировал, обозначая, что лучше ей оставаться там, где она есть и скользнул между телами. Застёжки настолько не стали препятствием, что в других обстоятельствах Стив отметил бы это блестящим навыком пожарника, но сейчас он мог отметить только лишение защитного покрова, всё ещё улыбающегося Солдата и его безмолвное требование спуститься пониже. Он расставил ноги, насколько позволяли приспущенные брюки и послушно сполз с кушетки. Ладонь на его члене. Улыбка на его губах. Он не мог больше. Пользуясь тем, что затылок получил свободу он склонил голову и осторожно коснулся уголка этой самой дорогой сейчас для него улыбки. Ещё и ещё, совсем легонько, в немой просьбе и полной готовности за неё огрести. Максимально не лучший момент, если учесть события ярусом ниже. Но Зимний неожиданно позволил и даже мягко, успокаивающе прихватил нижнюю в ответ. Рычащее нечто между «спкйно» и «смрно», впрочем, в общих чертах напомнило о том, кто ведёт, когда Стив переместил вес корпуса с рук на пятую точку, желая воспользоваться ими наконец. Дисциплинарным рывком Солдат вернул мужчину в прежнее положение и продолжил тягуче, как запомнил и хотел больше всего, выцеловывать из них обоих разум и остатки самообладания. У него ведь всё равно больше, так что какой вред? Стив толкался в ладонь уже без всякой застенчивости, но в какой-то момент смог всё же задержать движения и выдохнуть позывной. Тихо, без пояснений. Зимний притормозил и впервые за всё это время внимательно посмотрел в полуприкрытые глаза напротив. Помутневший от желания взгляд умоляюще метнулся по его груди вниз и назад. Солдат замедлил темп, но руку от каменного члена не убрал и соображал на ходу, параллельно наслаждаясь доведением любителя загадок до помешательства. По велению секундного импульса он подал корпус навстречу, пуская лёгкий вариант волны, изгибавшей его минуты назад и вдруг осознал, в чём дело. Обстоятельства. У него они тоже бывают. А если учесть давление на грани болевого — уже есть какое-то время. Хрипло, совершенно искренне Солдат рассмеялся и медленно выпустил член, уложив его на плоский живот владельца. Стив поймал быстрый предостерегающий взгляд и послушно замер. Под его сдерживаемое сопение Барнс младший обрёл относительную свободу и улёгся поверх пускающего капельки прозрачной смазки младшего Роджерса в объятья правой ладони. Левой Солдат притянул горячее, немного влажное от пота лицо и опять плавно, широко впился в припухшие губы. — Делаю.. потому что хочу. Правильный, такой желанный и уравнивающий их ритм многократно накладывался на безостановочные, взаимно голодные поцелуи и выставлял всю Вселенную вон. Всё это светило прозвучавшей фразе таким ослепительным фоном, что Стивен не был уверен ни в том, что когда-либо знал этот язык, ни в том, для чего он вообще ему нужен. На чистом импульсе и не претендуя им ни на что, просто не способный больше сдержаться он вскинул руки, цепляясь за подавшегося вперёд, ближе к нему Зимнего, оглаживая его шею сзади, затылок, плечи.. или может быть что-то другое? Стив даже не понимал в этот момент, что ему больше ничего не запрещают. Целуют без нажима, ласково, так же уязвимо и раскрыто, как он робко вёл сейчас большим пальцем к впадинке за ухом тихо вскрикнувшего Солдата и совершенно не ограничивают ни в чём. Всё, что было важным — этот вскрик, горячая, мокрая рука внизу, пульсация и его Зимний Солдат, сорвавшийся вслед за ним. И сейчас, и в дверях этой маленькой, случайной смотровой. Пару минут они переводили дыхание. Стив медленно повёл головой и прижал губы к склонившейся рядом скуле. С другой стороны лицо покоилось в чертогах его широкой ладони, получившей волю и право нежничать. Зимний неторопливо развернул лицо так, как делал это раньше: ладонь накрыла нижнюю половину, как маска. Роджерс забыл дышать. Солдат терпеливо вернулся в прежнее положение, заглядывая в распахнутые, всё ещё тёмные от возбуждения глазищи. С вызовом. С уступкой. Тихим согласием. Просьбой. Стив поднял руку и накрыл ею лицо напротив сам. Плотно, как маской. Зимний Солдат вдохнул сквозь неё и закрыл глаза. Под сотнями новых деталей, за всеми отличиями, умышленными или спонтанными демонстрациями несоответствий с Баки он был им в этом одном. Отважный Капитан смотрел на сделавшего выбор Солдата и мужественно держал строй целых пять с чем-то секунд. После он медленно притянул его к себе за затылок свободной левой, чтобы поцеловать почти у самых ресниц и спрятал только что обнажившееся лицо на своей груди, заменяя отнятое укрытие на новое. Широкое, пахнущее им и, по ощущениям, оплетающее со всех сторон, потому что крепкие руки были здесь, там, устраивали удобнее, ближе и нет, ещё ближе. Солдат от такого избытка собственничества в конце концов негромко прыснул и боднул предложенную грудь, что не привело практически ни к какому результату: этот парень настроен серьёзно. Тогда пленник поднял голову и упёрся губами в склонившуюся над ним шею. Изменения по строке “реакция”: ноль целых, ноль десятых. Заполнив лёгкие примерно на треть обычного объёма и на второй трети уперевшись в медвежью хватку Солдат медленно потёрся носом о доступный участок шеи и факультативно подумал, точно ли он хочет что-то менять. По всему выходило, что нет, даже учитывая странный, влажный и липкий контакт обнажённых тел внизу. Но кто-то должен. — Душат не так. — ..чт.. что?.., — буркнул Роджерс, не владевший ещё достаточно крепкой связью с миром логических конструкций. — Ну, я могу дышать, — Солдат вновь отобрал свою треть источника кислорода и расслабил грудную клетку, выпуская её, — немного, но достаточно. Стив опомнился и смущённо хмыкнул. — Прости, не хотел. Оу… Влажный и липкий контакт обрёл очевидность для обеих сторон. — Прости.. сейчас.., — Стив вытянул из нагрудного кармана платок и занялся наведением порядка. Баки стоял перед ним и свой, и другой одновременно. С этой растрёпанной шевелюрой, трогательно хрупкими плечами и стройным станом — тот, что прятал от него всё своё самое страшное в потоках воды душевой, тот, что следовал за ним, куда бы его ни понесло и тот, что упал в ущелье. Роджерс осторожно вытер плоский живот и область вокруг аккуратного, красивого члена и после подтянул на место сползшие брюки. Он пропустил момент, когда их обладатель увлёк его в какой-то зовущий, успокаивающий поцелуй, а платок перекочевал в другие руки. Этот. Его прошлое, его первый испуганный и сразу сердитый взгляд в настоящем, драка на хэликэриере и всё, что случилось после. Собственные брюки вернулись с колен на этаж выше, но чужая ладонь всё ещё накрывала там мягкий, податливый член. Он поднял глаза. В них почти не мигая смотрел Зимний Солдат: спокойно, ясно, аналитически. Джизас, Роджерс, если ты опять всё испортил.. Стив прикусил щёку. Истолковав тишину на свой тревожный лад он глухо заявил исподлобья, не пытаясь избежать своего физически крайне уязвимого положения: — Если ты мне опять заявишь, что я был не с тобой, а ради кого-то другого, мы подерёмся. Он перевёл взгляд на руку в своих штанах. — Передохнём немного и подерёмся. Где бы ни был сейчас Солдат, какие бы выводы он там ни осматривал, всё это утратило приоритет. Оглаживающим движением он вытянул руку за линию ремня и неторопливо застегнул его. — А ты что, драться умеешь? Стив издал нервный смешок и выпрямился, привлекая ухмыляющегося Солдата к себе. С некоторой ленцой, но тот всё же уклонялся, поэтому он просто устроил руки в его задних карманах и невпопад констатировал, глядя куда-то в область барнсовой ключицы: — Попался. Зимний ухмыльнулся ещё шире и нарочито насмешливо покачал головой, оглядывая окрестности: пора впускать остальную реальность обратно. В дверном проёме маячил кусочек коридора, освещённый тусклой дежурной лампой. Они были там какое-то время назад. — Ты хотел к машине. — Да.., — Стив посмотрел на ту же полоску света в дверях и с сожалением огладил подкарманное пространство на прощание, — нам пора. Возле выхода Роджерс настиг выпущенного Солдата и поцеловал в шею. Тот фыркнул, склоняя голову, будто от щекотки, увернулся и исчез за поворотом налево. Налево. Стив вышел следом, скрестил руки на груди и хмуро пронаблюдал очередной путь туда и обратно. Когда-нибудь потом Солдат ему, наверное, скажет, что когда он нервничает, то до смешного очевидно прикусывает щёку. Но сейчас он просто пойдёт к своим сумкам и сунет пыльный, мятый китель между ручек, чтобы было удобно нести. — Моё, — без колебаний заявил Солдат, посмотрев прямо в глаза Капитана и твёрдо ступая мимо него в сторону казарм. Любой тяжести вздох позади такую целеустремлённую спину уже не остановит и сопеть тоже бесполезно. Стив тактически прищурился. С азартом мальчишки он наотмашь шлёпнул раскрытой ладонью в стену. Ведущий машинально развернулся, роняя свои торбы, чтобы освободить руки, а мальчишка Роджерс рванул со всех суперсолдатских ног вперёд и выхватил одну из сумок на лету. После отскочил на хорошее расстояние и задрал трофей повыше. По шкале от одного до десяти взгляд осуждающей такие глупые выходки укоризны тянул на твёрдую десятку. — Всё, — покачал головой грабитель, выставляя точку в незаданном вопросе, и развернулся, чтобы шагать дальше. — Сопляк.., — вынесла вердикт жертва, поднимая оставшуюся сумку и хорошо, что Стив был теперь впереди. На самом деле не мастер он лица стряпать. Совсем не мастер.