Эти двое

__________________ В относительно просторной комнате Роджерса встретили приятный полумрак, полоска света справа из приоткрытой двери и красноречивый, горизонтально вытянутый холмик на дальнем крае кроватищи под стать отельной кинг-сайз, только без мягкого изголовья. Так.. Дверь – это, надо полагать, душ. Стив тихо опустил стакан с водой на ящик, служивший, по-видимому, прикроватной тумбочкой и, вопреки навалившейся опять усталости, отправился изучать возможности местного санузла. Тот оказался вовсе не так плох, как можно было бы ожидать. Вода, как вода, серый кафель, маленькое аккуратное зеркало без рамы на уровне глаз и даже стиральная машинка в сухом углу за перегородкой. На целых 15 минут Стив забыл в каком мире он находится, позволив себе едва терпимый по силе напор воды и отсутствие каких бы то ни было мыслей. Тони не знает, что он приведёт завтра всех, у них так обычно не принято. Солдат не привык работать в такой пёстрой команде. Брок привык работать с клавиатурой. Но Тони есть Тони, верно? Он предположит и будет готов. Баки.. Солдат будет работать с ним, этого достаточно. А Брок неплохой парень. Для тех, кто умудряется дружить с чем-то вроде Венома это качество, пожалуй, стоит считать главным. Так что обо всём этом он подумает завтра. А сейчас есть горячая вода, нещадно молотящая его по спине, мыло с каким-то даже намёком на аромат и перспектива проспать минимум до обеда. Прекрасно. Через полчаса Роджерс закинул местами негнущуюся от грязи форму в машинку, облачился в выданный ему ранее простенький комплект лёгкой толстовки с брюками и выскользнул из душевой. На кровати, с дальней стороны, сидел сосед и медленно, неопределённо шарил взглядом по одеялу перед собой. Кэп застыл и шумно выдохнул, привлекая внимание. Если Зимний успел уснуть и не вполне осознаёт, что теперь происходит, лучше не торопить события. Всё ещё глядя в сторону тот повернул к нему голову и нахмурил лоб: — Чем-то ты меня здорово бесишь. Состоялась длинная, едва не заискрившая от узнавания интонации пауза и на Роджерса уставился кто-то порядком сбитый с толку, усталый и до боли родной: — Что натворил? — Баки.. Он не держал его в руках целую вечность. Забыл уже, что это вообще было правдой. Барнс сдался без боя с обречённым сопением: ежу понятно, что никаких других вариантов у него сейчас нет. Надо же какой всё-таки громила.. Громила был вокруг везде, но обнимал раздражающе бережно, как хрупкую статуэтку. Чёрт бы побрал этого симбиота и его гениальные идеи. — Мы в Нью-Йорке.. ты знаешь?.. — горло перехватывало от эмоций и даже шёпот выходил отрывистым, будто высоким. Баки кивнул, задевая скулой обращённый к нему сбоку кончик носа. Обладатель носа вздрогнул, но всё же совладал с собой. — В Нью-Йорке, за стенкой Брок и симбиот. Завтра куда-то идём, вчера были на базе в горах. Это, — Баки вскользь пошарил в памяти и ничего подходящего больше не обнаружил, — да, это в общем-то всё. — Почти ничего не упустил, — Стив сумел ухмыльнуться, как делал раньше, когда абсолютно не собирался разводить нюни из-за разбитого в очередной драке носа. Тогда это было в тысячу-другую раз легче. — Уложили за день кучу навороченных роботов, Веном и Брок помогали, завтра вечером встречаемся с командой. Ты останешься? Вопрос вылетел сам, без прелюдий, представлений и подготовок. Практически как из уборной, в исподнем. Баки опустил голову, насколько позволила подперевшая лоб, вздымающаяся от учащённых вдохов, ключица. Пальцы в очередной раз вернувшиеся к загривку передали мелкую дрожь и хотя сам Роджерс не издавал ни звука, это было уже слишком. План озвучен дурацкий, но об этом они и позже поговорят. Баки положил руку на напряжённый затылок и привлёк к себе, чтобы легко поцеловать горячие от волнения, приоткрытые губы, торопливо складывающие самое главное: — Я люблю тебя, Баки. Где-то за ушами, от затылка вверх широко прокатилась горячая волна и Барнс боднул склонившийся над ним лоб. — Я тебя тоже, мелкий. Эй.. Баки извернулся из плотного кольца рук, чтобы Стив забрался за ним на кровать весь и уронил его на подушки. Тот позволил проделать всё это, но в финале затянул Баки на себя и обнял снова. — Так скучал по тебе, Бак. Большой палец ласково прочертил бровь и Стив осторожно огладил скулу. Он не мог насмотреться и в то же время отчего-то отчаянно робел под взглядом притихшего, какого-то горестно-ершистого и в то же время мягкого, отзывчивого на движения рук друга. Тихонько добрался ладонями до линии спортивных брюк и скользнул под резинку кончиками пальцев. Бёдра откликнулись плавным движением вниз и Баки склонился над ним наконец, чтобы снова забрать из реальности в долгий, выносящий все тревоги и любые связные мысли за предел, черту, по ту сторону которой было всё, а по эту были только они. Одни. Когда стало понятно, что в самом начале крупно вздрогнувший Роджерс уже мало что соображает и не намерен продолжать накручивать себя хотя бы в ближайшие пять минут, Баки замедлил темп и завис у горячей щеки. — Стив... слышишь меня? — Стив слышал и даже сумел утвердительно кивнуть. Барнс потянулся сесть и по пути зацепил ладонями всё ещё залитый средством порез на рёбрах: он ощущался на порядок рельефнее из-за начавшегося процесса рубцевания. — Ты уверен, что это хорошая идея? — нахмурился Баки, сидя верхом и исподлобья поглядывая на зацелованного и абсолютно невозможного Роджерса: тот вот только не светился в темноте от энтузиазма. Есть вещи, которые не меняются. — Да. Мы должны попробовать. Для вас сейчас нет места безопаснее. — Да к чёрту безопасные места, Стив! Это место, — Баки развёл руки, призывая стены в свидетели его правоты, — безопасно. Я не об этом. — Баки, — Роджерс приподнялся на локтях, но садиться не стал, опасаясь спугнуть «всадника». Тот всё ещё полураздражённо, полусожалеюще осматривал свежий шрам и Стив не нашёл ничего лучше, чем использовать момент для наступления. — Это ты. Подлатал меня прямо в пути чем-то из твоего экстра-арсенала. Уже абсолютно не болит.. Баки.. Барнс скривил лицо в едкой усмешке, скатился в сторону стены и плюхнулся рядом, закрыв глаза руками. «Это ты» прозвучало определённо раньше, чем он был готов услышать. — Прости, Бак. Я не хотел, — Стив сел и опустил локти на подтянутые колени, чтобы подбадривающе взъерошить пятерней растёпанную после сумбурного эпизода ласк шевелюру. Упрямый истребитель недомолвок Кэп-1918 лёг на крыло и зашёл на второй круг: — Но я всё ещё думаю, что всё это.. хорошая идея. Баки прыснул из под ладоней: — Ну разумеется ты так думаешь. Помолчали. Первым голос подал Барнс. — Так что ты сделал? Успевший осторожно улечься рядом на спину и опять занервничавший Роджерс ответил не сразу. Он не хотел причинять боль, но желай этого, не желай – что толку? Это их жизнь и им придётся как-то с этим справляться. — Ты больше не видишь, ну.. то же самое? Справа раздался протяжный вздох, Баки потёр лицо и отвернул голову к стене. Так отчего-то было полегче. Он тоже понимал, что деваться особенно некуда и нехотя произнёс: — Не знаю, как это теперь работает. Просто очнулся здесь, злой на тебя. Чем ты мог его разозлить? Отобрал самую большую пушку? Ножики запретил метать? Всем своим рациональным умом Стив понимал, что из них двоих грести к берегу цельного Джеймса Бьюкенена Барнса должен он, но вдруг не смог. Перед глазами поплыли минуты, проведённые с Солдатом в джете, его отчаянный гнев, готовность ставить сразу всё и идти до конца, его растерянность после слов о вступлении в команду и шаг за черту, где у него опять ничего своего, кроме убеждающего в обратном Роджерса. Как же чертовски он виноват перед этим парнем.. Стив тоже потёр физиономию, собираясь держать речь в защиту Зимнего, но в запале от насмешек Баки поторопился и сдал вовсе не те карты, какие хотел: — Мы договорились не допускать ближний бой, но мне пришлось. Там были гражданские и.., — выводить историю на нужный угол зрения было совершенно поздно, — вот. — Что «вот»? — Баки привстал на локти, частично припоминая какие-то обрывки безумной гонки по проспекту в самую гущу металлических страшилл. — Ты.. вышел с этими тварями врукопашную?? И это, — он кивнул на заклееный бок, — оттуда? Стив засопел не желая оправдываться. Он лишь хотел сказать, что Зимний вовсе не так плох, если вытащил его из самого эпицентра, но разве этот парень когда-нибудь умел правильно расставлять акценты? Парень расставил акценты, как умел. Образы ZX постепенно делались чётче, от каждой детали сочились новые технические сводки и в эту минуту он даже разозлиться больше не мог, как следует (а по-хорошему за такое следовало бы надрать задницу) от страха и одновременного облегчения, что способное случиться всё же не случилось. Баки откатился подальше к стене на живот, сунул голову под подушку и прижал получше. Чёртов Роджерс. Большим горячим медведем Стив накатился сверху, на ходу убрал подушку, накрыл руки сверху своими и спрятал лицо в ложбинке между челюстью и плечом. — Прости, я.., — тихо, почти шёпотом начал он. Может быть, теоретически, в качестве одной из множества гипотез он и правда мог бы рассматривать больше альтернатив, при которых вероятность остаться в живых выше. Хотя бы потому, что в мире.. в голове пронёсся отрывистый, непривычно звенящий голос Тони, краткие фразы притихшей команды, тревожные взгляды Сокола и ярость в любимых серых глазах. В мире есть люди, для которых это важно. Но это ведь всё нужно произнести вслух, верно?.. — Прости.. Баки раздражённо дёрнул лопатками, пытаясь сбросить с себя руки и всё остальное. Каков поганец, а?.. Стив воспользовался моментом, подсунул под извивающийся корпус руку, чтобы перехватить за грудь и глубже спрятать лицо. — Прости, Баки.. я люблю тебя.. Фирменное красноречие Капитана Америки принципиально не работало на этом поле. С Баки вообще мало что работало. Он просто всегда приходил сам, а Стив его просто всегда рад был видеть, хотя и не знал толком, за что этот солнечный парень с ним дружит. Каменные лопатки, упиравшиеся ему в грудь медленно разошлись в стороны и Роджерс машинально придержал корпус на весу, чтобы дать возможность набрать воздуха. Баки вздохнул и использовал полученное пространство, чтобы сместить вес вперёд и легонько толкнуться наверх бёдрами. Всё он понимал без слов. А, может быть, даже не хотел сейчас их слышать. — Вот как? — Барнс подтянул колени выше, получив ещё немного свободы от непонимающе подавшегося следом за ним вверх Стива, — ну давай тогда, люби. — Бак.. Стив всё так же придерживал за грудь, ощущая снизу давление устраивающихся поудобнее бёдер. Не то, чтобы он не находил это обстоятельство прекрасным, но сводить разговор к такому прямо сейчас не хотелось. Если придётся, он найдёт слова. Сейчас переведёт дух и они сами найдутся. Баки изогнулся, приблизил своё лицо к роджерсовой смятенной физиономии и придержав её свободной ладонью прошептал в губы перед тем, как их поцеловать: — Давай. И может быть это всегда было иллюзией, которая жила лишь в его голове, как все рисунки до того, как их кто-нибудь видел. Может быть он сворачивал рано, кивал наугад и молчал о чём-то своём, когда Баки кивал и не просил объяснений. А может слова просто не были самым важным. И сейчас он и так его правильно понял. На этом будто щёлкнула особая кнопка, загорелась лампочка «вольно» и весь Стив обрушился в поток прикосновений к гладкой, без единого лишнего волоска, коже Баки. Втайне, конечно, но эту поправку симбиота он находил одной из самых удачных. Как и безупречную левую, которой Баки торопил сейчас, цеплялся за него. Как и всего Баки, словно шагнувшего к нему из очередного сна, где он живой и никуда не падал. Крепко придерживая любимца за грудь Стив переместился с ним ближе к краю, дотянулся до тумбочки, где на случай утренних манёвров оставил бутылёк с гелем. Не целый, но должно хватить. Стив усмехнулся в нетерпеливо дёрнувшееся плечо и широким движением мазнул между разведённых ягодиц. — Мать твою.. не тяни резину.. Баки привстал, чтобы было удобнее переставить ноги назад, но вместо этого Стив поднял корпус ещё выше, чтобы двинуть вперёд к стенке, шагая коленями прямо по подушкам. Обе руки он фиксировал в одну свою на эту самую стенку и плотно прижался сбоку к горячему, стройному стану, продолжая очень мокро, широкими движениями разминать вход снаружи. — Разговорчики.. До и после сорванного, невнятного «..ошёл ты» Баки потерял пару вдохов и большую часть пространственных координат. Наверное он постанывал в голос, потому что Стив склонился ниже и добавил к сводящим с ума касаниям требовательный, ведущий, голодный поцелуй длиной во всю ближайшую вечность. Веном считал, что это лишнее. Он давно усыпил Эдди на их уютном, увитом одеялами диване и без особого восторга свидетельствовал очередную драму за стенкой. Например, он прекрасно слышал «тише», прозвучавшее до того, как ритмичные стоны превратились в не менее ритмичное сопение и прочий фон тоже никуда, в общем-то, не делся. Но спасибо за заботу, конечно. Симбиот брюзгливо отвернулся, подобрал свисающие края постели повыше, подоткнул их и отвлёкся на проверку состояния Эдди. Всё хорошо. Ровно бьющееся сердце его радовало, пожалуй, больше всего. Качает кровь, кровь питает нейроны, нейроны берегут для него Эдди и всё, что у него тут есть, на этой Земле, ценного. Это хорошо. Плохо, что после драки в городе он не может перестать ощущать тревогу и она не даёт ему раствориться в Эдди целиком. В каждой ситуации он учился и этот всеобъемлющий, сметающий всё в один концентрический импульс ужас, заставивший огласить всю округу ментальным воплем, оставил после себя лишь эту новую тревогу. Куда менее страшную, чем то, что он ощущал на пути к (бормочущему там опять, кстати, что-то про не торопиться) Роджерсу, но куда более сильную для того, чтобы он был избавлен от всего этого представления. Чёрные ткани поплыли по обнажённным плечам Брока, укрывая их широким пластом. Под одеялом им никак не лежалось, третий раз затягивал. Метаболитов хватало на всё необходимое. Шоколадок ещё четыре, но они не проверяли верхние ящики. За стенкой послышалась серия глухих ударов деревянных ножек кровати о стену, приглушённый вскрик и щупальце машинально дёрнулось подоткнуть край одеяла ещё поглубже. Веном тускло вспыхнул скрюченными зрительными пятнами. Хоть бы уж они там справились в этот раз без него. — Стиви.. — Ты.. в порядке? — Заткнись. Баки на пробу дёрнул руками и, после секундной задержки получив их из суперсолдатской хватки, притянул лицо тяжело дышащего, ещё пульсирующего в нём Роджерса ближе. Медленно, но неуклонно тот двинулся бёдрами назад, разрушая всю затею поцеловать его без шипения от влажной, почти хлюпающей утраты давления. — Знаешь, ты джойкиллер. Стив переместился и ощущался где-то сбоку. Баки медленно опустился на пятки и скептически обозревал тёмные штрихи пятен на стенке. — Надеюсь, обои тут не дорогие. Расхохотаться Стиву помешало очнувшееся чувство приличий, но свободной лёгкости в груди он был безмерно рад. — Я не уверен, что там вообще обои. Всё, что я видел до этого было либо кафельным, либо бетонным. В душ? — Да, определённо в душ. _______________ После мокрой, полной брызг и сдавленного смеха толкотни в маленькой душевой оба суперсолдата наконец добились каких-то улучшений санитарного состояния и тихонько, как мальчишки в чужом доме, вернулись в комнату, поочерёдно шикая друг на друга и наводя на одно инопланетное существо за стенкой межгалактических размеров тоску. Если бы Веном был знаком с концепцией закатывания глаз, он непременно закатил бы их на самые кончики подвернутых вместе с одеялом щупалец. — Ты шлёпаешь, как слон, — Роджерс вёл Баки к постели, придерживая поперёк рёбер и упираясь грудью в нарочно вывернутые неудобно лопатки, — горбатый слон. Они кое-как добрались к краю постели и Стив оглаживающе потянул полотенце с дёрнувшихся, как от щекотки плеч. Баки беззвучно смеялся, так что жест наверняка подстроен. Реальность, в которой под руками трясся от смеха человек, которого он когда-то должен был отпустить навсегда и не смог, очень медленно становилась своей и ощущалась нормально лишь в какие-то редкие моменты. Стив склонился и поцеловал растрёпанную, мокрую макушку, прежде чем выпустить прыснувшего опять Баки на кровать. Тот плюхнулся на подушки и подначивающе прошептал: — А мне было нельзя, да? — всё ещё очень плохо сдерживая улыбку он нахмурил брови и дёрнул плечом, изображая досаду, — ну Бааки! Роджерс всё ещё комкал в руках снятое полотенце не в силах оторвать взгляд от поймавшего смешинку друга и тут он смущённо опустил глаза, одолев лишь слабую усмешку исподлобья. В ту октябрьскую ночь у него была страшнейшая лихорадка. Сару не отпускали с работы и он уверял, что со всем справится сам, пока мог связно говорить и помнил, что именно собирается делать. После, впрочем, он уверял в том же самом, но уже пригвождённый к постели чьей-то ладонью и первые полчаса даже не замечая, что слушает его вовсе не Сара. — Стиви, угомонись. Это я, Баки. С тётей Сарой всё хорошо, она на работе. И с тобой всё будет нормально, только лежи спокойно! На горяченный, мало соображающий лоб опустился холодный компресс. Баки говорил, что покажет секретную бухту в доках в обмен на съеденный суп, как только температура поутихнет. Стив был на исходе последних сил, но на ухмылку оказалось достаточно. Даже сквозь бредовые качели воспалённого сознания было понятно, что Баки тоже подхватил вирус, только не грипп, а «нянька года» или что-то в этом роде. — Поднимайся, приятель. У меня есть идея. Он делал там что-то сбоку, шумели струи выжатой воды, но с невысокой подушки обзор неширокий, так что Стив даже не думал открывать глаза. Наверное, очередной компресс. — Давай, тебе будет лучше. Помнишь прошлой зимой меня не пустили на каток из-за простуды? Думал заживо изжарюсь. Бекки придумала так сделать и, клянусь тебе, стало легче. Соображающий втрое хуже обычного пациент всё же сумел сопоставить события и нахмурился, параллельно прилагая сотрудничающие усилия по принятию более вертикального положения. Барнс усадил его, убрал подушку и сам уселся полубоком за спиной, чтобы подпереть коленом и не дать сползти обратно. — Ты сказал тогда, что прогулял уроки.. Об этом узнали и.., — маленький Роджерс проглотил подкатившую из-за головокружения тошноту и сипло выдохнул, — и никуда не отпускают. На худенькие, острые плечики опустилась широкая, облепляющая во всех точках прохлада влажного махрового полотенца. Как же хорошо.. Шкодливый, тихий смех Баки донёсся, как сквозь стенку. — Было дело. Не хотел, чтобы ты прохлопал единственный шанс попасть на центральный каток с классом. Потеплевшая за это время прохлада исчезла, чтобы вернуться после громкого воздушного хлопка. Маленький, горячий и полубеспамятный Роджерс произвёл укоризненно свистящий вздох, сформировал мнение и шёпотом, еле шевеля губами осведомил: — Тупица. Баки осведомлённо рассмеялся, снова встряхнул полотенце и вернул на тщедушную спину упрямо транслирующую желание выпрямиться и отстраниться от его коленки. Ох и достанется ему, когда Роджерсу полегчает. Не сразу, но непременно напомнит и уж наверняка надуется! А потом всё снова будет, как раньше. Этой зимой точно съездят вместе на огромный, украшенный разноцветными лампочками каток. Барнс в миг повеселел, порывисто стиснул плечи под мокрой тканью и со смехом поцеловал взъерошенную макушку. — Ну Бааки!.. Роджерс покраснел, в очередной раз радуясь преимуществам полумрака, встряхнул полотенце, из которого только что выпустил Баки и развернулся к стенке, где приметил круглые трубы отопления, идущие отчего-то прямо внутри комнаты. — Да, да. Давай вспомним об этом, — полотенце заняло своё место, — обращался со мной, как с младшим. Баки приподнялся на локти, чтобы не пропустить ни одной драгоценной секунды. Стиви Роджерс в западне и ему никогда не надоест ловить его туда. Вот в эту самую, одну и ту же. Нарочито спокойно и даже как-то отстранённо он пожал плечом и лаконично, негромко возразил: — Ты и есть младший. — О, несколько месяцев, — торопливо, всё ещё хорохорясь, отозвался Стив из душевой, куда уже успел ретироваться и негромко возился с дверкой машинки. Самое время уделить ей внимание, да. — Почти. Полтора. Года. Баки широко улыбнулся, упал обратно на подушки и бархатно протянул: — Младший, маленький Стиви. Конечно, он примчался, как ошпаренный в том же своём полотенце, в котором всё ещё был. И, разумеется, должен был в нём же свалиться сверху. Других-то аргументов нет. Баки состроил гримасу и лениво заёрзал, пытаясь как-то пресечь тесноту отношений с мокрой, хотя и вовсе не холодной тканью. Терпеть не мог Роджерс эти подколы насчёт того, что он младше. Думал, что ничего в этом не изменилось. И на самом деле оно было и так, отчасти. Но в основном сейчас он был настолько счастлив снова это услышать, увидеть в потёмках единственную в мире физиономию, способную так сказать, что только и смог, что молча вытянуть из под себя полотенце, откинуть его на край и улечься обратно кожа к коже. Он просунул руки под лопатками наверх, чтобы устроить затылок разомлевшего, несносно почивающего на лаврах Барнса в ладонях и ласково улыбнулся. — Хочешь не будем спать всю ночь? Ехидно, с ленцой прищуренные глаза закрылись и улыбка немного потускнела. — Хочу уснуть и не.. На губы плотно легла ладонь, не давая закончить. Вторая рука всё так же тихонько нежничала с затылком, невесомо поглаживая подушечками пальцев. Повисла густая, душная тишина. Баки и сам на себя злился. Это ведь не единственное, чего он по-настоящему всё это время хотел. До звона в ушах хотел, до разрывающей грудь злости. И вот оно, это желание. Вопреки тому, как следовало бы обойтись с Зимним Солдатом, с ним самим, не будь Стив.. На зажатых губах почувствовалось лёгкое усиление давления и носа коснулся кончик чужого. Роджерс прижал губы к другой стороне собственной ладони и молча ждал. Собирал слова. Не будь Стив таким, какого он любил всю свою жизнь. Баки потянул руку в сторону и сразу двинулся вперёд, напористо целуя, чтобы утопить всё лишнее, забыть, закрыть, чувствовать только то, что сводило сейчас с ума своей близостью. Как и час назад Роджерс моментально откликнулся гибким, плотным ответным напором. Он не пропускал ни одного движения, отвечал на любую просьбу сразу, возвращал двукратно и вместе с тем делал это так бережно и упреждающе, что Баки сам не понял, как по вискам покатились дорожки солёных слёз. В уши, в волосы, под губы, сцеловывающие их со щёк. Стив не проронил ни слова. Он продолжал. Приподнял разведённые бёдра и опять уверенно накрыл горячее отверстие скользкой от геля ладонью. Широко, захватывая поджатые яички и полоску нежного пространства под ними. Быстро добавляя пальцы, не заставляя ждать, целуя без малейших пауз на какие-либо связные мысли. Он опустил бёдра сверху, заполняя собой сразу до конца и обхватил всё ещё скользкой ладонью член. Ритм вышвырнул Баки в пространство резких выдохов, тугих толчков и выносящих сознание вон движений на нежном, ещё совсем не отошедшем от первого раза члене. Чистым чудом он собрал несколько букв в нужную комбинацию и даже услышал, как произносит их вроде бы верно. — Стив.., — толчки не прекращались, весь Роджерс с его невыносимо пристальным, ласковым взглядом не прекращался. — Стиви.. Он хотел сказать, что хотел бы закончить вместе. Подождать. Притормозить? Баки путался в понятиях, потому что ничего не прекращалось и теперь возле самого уха он слышал тихие выдохи прижавшего к его челюсти губы Роджерса. Говорил он там что-то или нет Барнс не знал, потому что вся эта сумасшедшая гонка протяжно, выгибающе заканчивалась тянущими нутро спазмами и только на самом финише он почувствовал знакомую, очень тихую и скромную по его меркам пульсацию. Если б мог соображать, сообразил бы обидеться на то, как тихо Роджерс кончил. Роджерс медленно вытянул руку наверх, по пути наспех вытерев её о простынь, и подложил под ту, в которой всё это время держал затылок Баки. Он сам не знал, как ему удалось сохранить концентрацию, но сейчас продолжал во все глаза созерцать приходящего в себя Барнса и лишь частое дыхание говорило о том, что и ему тут пришлось кое-что пережить. Наконец края приоткрытых, зацелованных губ потянулись в подобие улыбки и Баки посмотрел в ответ через полуразлепленные веки. — Кул терапи, док, — уголки губ поехали вниз состроить гримаску «ништяк» и он снова улыбнулся, обхватывая мокрую, взъерошенную голову “дока”. — VIP предложение, место всего одно, — усмехнулся Роджерс. — VIP, серьёзно? Хочу хорошую скидку! — Никаких скидок, — Стив щекотно уткнулся в удобно подставленную шею, — солидный, повышенный тариф за прогулы. Баки как-то невесело и тихо хмыкнул в роджерсову скулу. Тут же Стив вернулся на исходную и, поправив пригоршню под затылком поудобнее, смотрел, смотрел, смотрел.. Ждал. Баки не отворачиваясь смотрел в ответ. Большие серые глаза ничего не искали, ничего не пытались скрыть. Он просто разглядывал роджерсово море, тепло и спокойно ласкавшее его безостановочно, безмолвно, беззастенчиво. Наконец он усмехнулся, легонько огладив могучую спину от лопаток вниз и опустил взгляд. — И зачем я тебя по свиданиям таскал.. Стив прервал поток ментальных ласк и пожал плечом, рассеянно вскидывая брови: — Ну.. ты хотел, как лучше. Не двинулся ни на дюйм, всё ещё внимательный и опять высматривающий всё что угодно, чего он Баки даже думать не позволит. — Да.. благими намерениями.., — Баки снова огладил спину и закрыл глаза, легонько приподняв бёдра наверх. Гость там всё ещё гостил, о чём дал знать незамедлительно. Стив охотно отозвался и подал корпус назад. — Ммхм.. опять. В душ больше не пойду. Стив хмыкнул, подтянул с края кровати своё всё ещё влажное полотенце поближе и откинул смятое в один потрёпанный ком одеяло. — О, ты сейчас серьёзно?.. Получивший свободу Барнс приподнялся на локтях, озадаченно наблюдая Стива, который медленно, но вполне всерьёз вёл прохладным полотенцем по его груди вниз к животу. Он почти успел перехватить руку, когда услышал тихое — Разворачивайся. — Стив, да брось. Дай сюда, — Баки снова потянулся вперёд, — я сам. Большой, широкоплечий Стив подался навстречу, увлекая в долгий, требовательный и по большей части нежничающий поцелуй. Баки быстро потерял нить противостояния, поэтому на второе «разворачивайся», прозвучавшее в припухшие от всего пережитого губы он возмутился очень невнятно и нехотя повиновался. Стив поднял его на колени и придерживая за грудь повёл тканью от поясницы к внутренней стороне бёдер. Баки поморщился: на условиях вертикальной плоскости жидкость склонная к гравитации устремилась к югу. Максимально неловкая ситуация почему-то всё никак не начинала ощущаться неловкой. Сильные руки, спокойные, медленные движения, тихая уверенность в происходящем. Стив не задерживался ни на мгновение, ощутимо придерживал, время от времени целовал доступное левое плечо и даже тут, Баки, наконец, осознал, умудрялся превратить всё в какой-то новый вид ласки. Временный пленник шумно выпустил воздух в сторону. — Роджерс. Он потянулся налево, к склонившемуся лицу, привлёк за шею ещё ближе и тягуче, так, как умел только он, поцеловал. Край забытого на пояснице полотенца устроился в ложбинке и это уже было слишком. Хватит с них обоих. Не разрывая поцелуя Баки выхватил тряпку и откинул в сторону, углубляя натиск, заставляя забыть об улетевшей задаче. Скользнул пальцами по мощной груди и наконец позволил немного отстраниться. Костяшки пальцев прошлись вниз по гладкой, немного шероховатой от следов семени коже. — Высох. Завтра исправим. Хватит на сегодня, Стиви, — Баки гладил большого и ставшего совершенно податливым Стива по щеке, смотрел, как тот ловит пальцы своими, подносит к губам, целует. Эта реальность не меняла ничего, что было чудовищно не так и чего ему никогда ничем не исправить. Она не лишала долга, боли, сожалений, вообще ничего не лишала. Эта реальность поглощала собой всё, о чём он вообще когда-либо знал и растворяла в себе. Плотно, безостановочно. Стив целует его в центр левой ладони. Он никогда не станет прежним.. Стив снова делает это, перемещая губы выше и осторожно оглаживая это новое и точно такое же, то же самое плечо. Баки кое как спрятался в усмешку и потянулся поцеловать Роджерса. Каким был ещё час, вечность назад, он тоже не станет. Уже не получится. — Стив.. Проклятье. Какой он опять затихший, смотрит.. Серые, абсолютно, по всем фронтам обезоруженные глаза приняли вызов на условиях полной безвыходности. Будто со стороны осознавая ситуацию Баки понял, что всё ещё удерживает Роджерса за шею и говорит: — Ну же. Это не я решаю. В любом случае буду.. здесь утром. На большее не хватило, он опустил голову, но и этого оказалось достаточно. — Конечно будешь, Бак, — Стив опустился на пятки прямо под самой грудью и упёрся в неё подбородком, с невозможной, нежной улыбкой заглядывая в глаза снизу вверх, — конечно будешь. Он коротко коснулся губами ближайшего участка прохладной после полотенца кожи, облапил своими ручищами со всех сторон и увлёк вниз на подушки, устраивая спиной к себе. Маленькой ложкой. Этот. Невозможный. Стивен Роджерс. Баки не удержался и прыснул: — Стиви, ты неуклюжий, нелепый медведь-собственник. Медведь-собственник изогнулся, чтобы поцеловать сбоку куда-то под ухом и вернулся на исходную уткнувшись губами в макушку. — Что, хотел быть большой ложкой? Давай в другой раз. Баки продолжал смеяться, ощущая, как хватка только укрепляет позиции, устраивая его поближе. Он сдался и сам поёрзал, двигаясь назад, хотя было уже совсем некуда. — Сопляк. Тёплое сопение в макушку, которой, похоже, будет тепло в ближайшие часы. _____________ Спустя десяток минут тишины. — Знйшь.., — прошептал полусонный, неразборчивый голос, — ты зметил.. что нмного.. подрос? — Грр.., — вибрация глухого рычания прокатилась по слабо сжавшимся лопаткам, — Даже. Не нчинай. — Ладно, ладно, Бак. ______________ Ещё через минуту. — Но это правда. — РррОджерс.. Крупноватый, с благородной горбинкой нос зарылся в давно подсохшие, мягкие волосы. Макушка получила новый тёплый поцелуй и такой же ласковый, едва слышный шёпот: — Баки. Ближе уже совершенно некуда, но.. Закрыть глаза на всё, кроме того, что прямо здесь, верно? Такой теперь план у Джеймса Бьюкенена Барнса. Большой палец перехватывающей за грудь неугомонной руки дважды огладил в засыпающем импульсе нежности, а Баки закрыл глаза и подался назад. Хоть и понятно, что ближе им точно, без дураков, некуда.