My silly lovely brother

Саске неспешным шагом возвращался из универа домой. В связи с важной административной проверкой, происходящей в его учебном заведении, пары закончились намного раньше обычного, и можно было спокойно насладиться свежим осенним воздухом. К сожалению, погода этому не способствовала. Пронизывающий ветер периодически срывал с плотно нависших над городом серых туч холодные капли дождя, заставляя редких прохожих плотнее укутаться в теплые шарфы. С наполовину голых невзрачных деревьев, бередя мутную поверхность многочисленных неглубоких луж, опадали пожухлые листья. Саске опустил голову вниз, позволяя слегка намокшим прядям скрыть его лицо от посторонних глаз, и ускорил шаг. Совсем скоро он будет дома. Согревающий ромашковый чай прекрасно справится с накопившимся за день напряжением, помогая вернуть былую бодрость, восстанавливая силы. Но главное, его ждет божественно вкусный обед, искусно приготовленный умелыми руками его горячо любимого старшего братишки. Итачи… Лишь при одной мысли о дорогом его сердцу человеке в груди брюнета разлилось приятное тепло, и легкая улыбка расцвела на его красивом молодом лице. Аники… Как много он значит для Саске, этого не передать словами. Всегда заботливый любящий брат в раннем возрасте заменил ему погибших в авиакатастрофе родителей и, стараясь не показывать своей собственной душевной боли, направлял его на путь истинный. Саске до сих пор помнит, как дико кричал по ночам, зажимая будто выжженную раскаленным железом кровоточащую рану в груди. А затем пришла апатия, оставив в его душе лишь звенящую пустоту. Мысли о самоубийстве с каждым днем все чаще посещали его, и, казалось, уже ничего изменить нельзя, однако старший брат не сдавался. Все дни и ночи напролет Итачи проводил рядом со своим драгоценным отото, поддерживал его в этой трудной ситуации, пытаясь развеселить. Аники дарил ему все: свою любовь, заботу, нежность. И уже который раз засыпая в крепких объятиях своего нии-сана, Саске принял окончательное решение: он будет жить, он стойко преодолеет все жизненные трудности, но ни за что не оставит любимого старшего братишку. Время безостановочно летело, унося в прошлое все пережитые когда-то горести. В голову Саске начали закрадываться странные мысли. Иной раз завороженно смотря на моющего посуду Итачи, он испытывал лишь одно желание: подойти и нежно обнять его со спины, зарывшись пальцами в длинные шелковистые волосы, трепетно коснуться столь манящих и желанных губ… Эти запретные грезы вызывали у брюнета массу противоречивых сомнений, ведь на подсознательном уровне он понимал, что его неправильные желания, скорее всего, никогда не воплотятся в жизнь. Однако чувство нежности и отнюдь не братской любви к своему аники, зародившееся в душе Саске, не угасало, а, наоборот, постепенно набирало силу. Но какой же из этого выход? Саске, еще будучи несдержанным двенадцатилетним мальчишкой, не смог утаить в глубине своей души противоречащие моральным устоям желания, и одним ничем не примечательным зимним вечером признался во всем Итачи. О, эти широко распахнувшиеся от удивления ониксовые глаза, эти слегка приоткрытые в неудачной попытке что-то вымолвить губы, эта выбившаяся из завязанных в низкий хвост волос темная прядь, красиво обрамляющая молодое привлекательное лицо. Все в его аники было прекрасно, и ничто не позволяло отвести взгляд. Тогда Итачи со вздохом взъерошил и так топорщащиеся на затылке волосы отото и произнес всего одну фразу: «Ты еще глуп, мой маленький несмышлёный братик…» Больше Саске старался не затрагивать эту тему и вел себя, как ни в чем не бывало. Лишь в глубине души еще теплилась надежда, что когда-нибудь его безответные чувства окажутся взаимны.

***

Погрузившись в свои мысли, брюнет не сразу заметил, как оказался около своего дома. Он машинально поднялся на пятый этаж и, подойдя к двери своей уютной трехкомнатной квартиры, вставил ключ в замочную скважину. Раздался тихий щелчок, и дверь бесшумно отворилась, пропуская брюнета в свою обитель. Зайдя в выполненную в светло-голубых тонах прихожую, Саске первым делом бросил взгляд на вешалку. Любимое осеннее пальто Итачи на месте, а значит, он уже дома. Брюнет стал неспешно снимать с себя слегка промокшую одежду, стряхивая на пол мелкие дождевые капельки. Но что это? Совершенно случайно он наткнулся взглядом на стоящие в коридоре рядом с дорогими лакированными туфлями его брата женские кроссовки. «Хмм, интересно, чьи они? Неужели… аники пригласил кого-то в наш дом». Ужасная догадка потрясла Саске, и он молниеносно бросился по коридору в комнату Итачи, резко распахивая неплотно закрытую дверь. Увиденная им картина повергла брюнета в шок. На коленях ЕГО нии-сана, вольготно расположившись, восседала темноволосая, приятной внешности девица и, обвив шею брата руками, что-то шептала ему на ухо. — Саске? — Чёрные, как ночь, глаза Итачи удивленно распахнулись, когда он увидел на пороге комнаты своего отото. Он поспешно сориентировался и вскочил со стула, на котором сидел, грубо отталкивая от себя темноволосую. — Это не то, о чем ты подумал. Девушка раздраженно цокнула языком, всем своим видом демонстрируя недовольство, и гневно уставилась на Саске. — П-простите, я не вовремя. Но вы продолжайте, я уже ухожу, — голос брюнета слегка дрожал, и он, стараясь не показывать своего состояния, резко захлопнул дверь комнаты перед носом бросившегося к нему брата и выбежал из дома. Противный моросящий дождик постепенно перерос в непрерывный ливень, окутывающий город непроглядной пеленой льющейся с неба воды. По безлюдному парку шел насквозь промокший Саске, ничего вокруг не замечая. По румяным щекам его текли горькие слезы, смешиваясь с холодными потоками дождевых струй. Яростные порывы усилившегося ветра сбивали брюнета с ног, сил идти дальше не оказалось, и он вынужден был сесть на стоящую неподалеку сырую скамейку. Почему… Почему так больно? Словно сердце безжалостно вырвали из груди, а потом бросили в грязь, растоптав. Аники… Он даже не подозревает, какую муку причинил он своему отото, неосознанно разбивая на осколки его искренние чувства, его надежды. Почему… Промокшая не греющая одежда морозила тело брюнета, заставляя его кожу покрыться бесчисленным табуном мурашек. Так холодно и одиноко…

***

Саске неохотно открыл глаза. Перед его взором все расплывалось, предметы кружились в безумном вальсе, и с большим трудом брюнету удалось понять, что он находится дома, в собственной комнате, заботливо укрытый теплым одеялом. Саске попытался подняться с кровати, но в теле почувствовалась слабость, и ему пришлось вновь откинуться на мягкую подушку. — Тише, тише, лежи, — послышался тихий и такой родной голос, и прохладная ладонь легла на его горячий лоб, заставив облегченно вздохнуть. — Мой глупенький отото, куда же ты убежал, да еще и под ливень. — Ит-Итачи, — слова давались с трудом, в горле неприятно першило. С большим усилием Саске смог сфокусировать взгляд на красивом лице брата, с заботой смотрящего на него. — Зачем ты пошел за мной? Ты мог остаться дома с этой шл… девушкой, и заниматься с ней, чем хочешь! Ведь это твоя личная жизнь, так? Саске постепенно начинал раздражаться. Он больше не мог сдерживать все накопившиеся за долгие годы чувства к своему аники, когда дорогой его сердцу человек сейчас сидит рядом, с тревогой смотря на него. Это просто невыносимо. — Отото, неужели ты… ревнуешь? — попытался пошутить Итачи, но тут же пожалел об этом. — Да, я ревную. Ревную! А знаешь, почему? Потому что я люблю тебя, люблю не как брата, а как мужчину, понимаешь? В двенадцать лет я признался тебе в своих чувствах, а ты посчитал это за неосознанный детский лепет! Ты был не прав. Хочешь, назови меня глупым или ударь. Но знай же, что моя странная любовь к тебе никогда не угаснет!!! — Саске не выдержал. Он сел на кровати, сорвавшись на крик, напрягая голосовые связки, но тут же закашлялся, схватившись рукой за ужасно болевшее горло. Он сказал это, и ничего уже изменить нельзя. Пути назад нет. На глаза стали наворачиваться позорные слезинки, они градом скатывались по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. Это конец… Саске обреченно опустил голову и отвернулся от брата, ожидая своей участи. Неожиданно его сжали в крепких нежных объятиях, и брюнет уткнулся носом в широкую приятно пахнущую грудь своего нии-сана. — Какие же мы с тобой глупые, отото. Прости меня, если сможешь. Я считал, что это сумасшествие, когда меня тянет к собственному брату, и не мог ничего с этим поделать. Мне самому было больно. Пожалуйста, прости, нужно было сказать тебе это намного раньше, но я заставил тебя страдать столько лет. Я люблю тебя, мой дорогой братишка, люблю. А та девушка ничего для меня не значит. Это моя однокурсница, и она просто попросила помочь ей с проектом. А оказалось, что ей всего лишь был нужен от меня секс. Вот так… Саске резко поднял голову, встречаясь взглядом с наполненными любовью глазами брата. Сердце радостно забилось в груди, и брюнет стал покрывать беспорядочными поцелуями счастливое лицо аники. — Боже, Итачи, я так сильно люблю тебя. Саске облегченно опустился на кровать. Все же простуда давала о себе знать, и уставший от моральных потрясений организм брюнета нуждался в отдыхе. Сладко зевнув, он прикрыл глаза, и уже спустя пару мгновений послышалось тихое сопение брюнета, провалившегося в крепкий безмятежный сон. Итачи еще долго сидел на постели рядом с ним, ласково перебирая его слегка взъерошенные волосы, и с нежной улыбкой смотрел на умиротворенное лицо своего любимого братишки. Примечания автора: Аники (нии-сан) — старший брат. Отото — младший брат.