Sunderance

      — Всё нормально, Мам. Я в городе, я работаю и я в безопасности…       — Ты определённо не в безопасности, — втиснулся в разговор Стью и его лицо заполнило всё пространство на экране телефона. Она буквально чувствовала, как его давление скакнуло вверх и терпеливо выдохнула, когда она снова заговорил. — Мы всё видели в новостях! Мы знаем, что тебя пытались убить чуть ли не сразу, как ты вышла из поезда! И куда смотрела полиция? Их не было, им было наплевать!       — Да, но мы предвидели это, — прокомментировала она спокойным тоном слова отца и улыбнулась, держа уши торчком, когда он наконец перестал говорить, чтобы перевести дух. — Именно для этого Ник здесь. Чтобы защищать меня. И если вы действительно смотрели новости, теперь вам должно быть ясно, что он хорошо справляется с этой задачей.       Джуди изначально знала, что разговор будет непростым, когда увидела на телефоне шестнадцать пропущенных и кучу сообщений. И это только от родителей. Не говоря уже о трёх десятках писем от других членов её семьи. Но ответила она только на сообщение Аллана, чтобы он не сильно волновался за неё. Ну, и ему легче будет убедить в этом родителей, а они уже успокоят всех остальных. Едва ли она когда-нибудь могла успокоить их сама.       — Он более чем способен. Он опасен! — снова начал Стью и, что самое печальное, он ни сколько не успокоился и всё так же продолжал буквально орать ей в ухо, не сбавляя голос. — Ты вообще видела, что он сделал с тем тигром? Это ненормально! Это неправильно! Кролик не должен находиться так близко к лапам хищника, особенно к лисьим. Раньше они прокрадывались посреди ночи и съедали маленьких крольчат прямо в их постелях! Это просто…       — Стью, дорогой, — раздался, наконец, всегда спокойный голос матери, а затем её лапа появилась в кадре на плече кролика. — Дай мне сюда телефон и иди остынь.       — Остыть?! Как я мо… — начал было он, однако его голос оборвался на полуслове в тот момент, когда он оглянулся через плечо, а затем тяжело вздохнул, перед тем как снова посмотреть в камеру. — Ладно. Доченька, я пойду «остывать» снаружи.       Она пересилила желание сказать ему, что любит его, потому что понимала, скажи она это, то не смогла бы сдержать слёзы, потому что звонок и так был слишком эмоциональным. Конечно же, её отец был прав. Она тоже считала, что расправа над тигром не было правильным решением, но не могла сказать ему об этом, потому что так лишь поддержала бы отца в дальнейшем споре о том, почему она не должна оставаться с лисом в Зверополисе. Сидя в одиночестве на кровати в тёмной незнакомой комнате, она знала, что и сама уже множество раз думала об этом.       — Привет, мам, — сказала она, навострив уши, когда на экране появилось лицо матери. К счастью, они не пригласили на разговор всю семью. Иначе это был бы просто хаос. — Я в порядке. Правда.       — Ты же знаешь, что мы волнуемся, дорогая, — ответила уже давно немолодая крольчиха куда более тихим голосом, чем у Стью. Однако несмотря на это, Джуди всё равно видела беспокойство в глазах матери. — Он… сейчас этот лис с тобой?       — Он в соседней комнате, — последовал её ответ и одним ухом она показала в сторону открытой двери. Душ всё ещё работал. Он был совсем рядом, прямо за стеной. Лис. Рыже-кремовый мех. Острые зубы. большие лапы и когти, исторически предназначающиеся для охоты на кроликов. Незнакомец, которого она едва знала. И не было никаких гарантий, что он на неё не нападёт, кроме его слова. Опасный. Очень опасный.       Абсолютно голый, сейчас он принимал душ, а все двери между ними были открыты.       Поймав себя на том, что пытается представить смертоносного обнажённого лиса у себя в голове, она быстро переключила всё внимание на то, чтобы сосредоточиться на разговоре с матерью.       — Он сказал тебе, что хочет взамен? Почему он согласился защищать тебя? — спросила она у Джуди.       — Ещё нет, — призналась она, приложив усилия, чтобы по её лицу не было видно той досадной растерянности, которая была сейчас у неё на душе. — Но я уверена, что он хочет денег. И я найду способ заплатить ему.       — А ты не думала, что он захочет чего-то дру…       — Мам…       — Доченька, я просто пытаюсь понять. Если он не сказал тебе, что ему нужно, даже если он и в самом деле хочет денег, то вам следует хотя бы обсудить примерную сумму. Ты далеко не самый богатый зверь в мире, знаешь ли, — сказала Бонни, а её тон звучал куда более поучительным, чем нужно было. Она вдруг осознала, что машинально использует уловки, которыми обычно пользуется в зале суда, чтобы прямо сейчас не закатить глаза и скрыть лёгкое раздражение. — Что будет, если он потребует от тебя больше, чем ты сможешь заплатить? Я думаю, что он не откажется от того, чтобы заст…       — Ну, мам… — помешала ей Джуди, уже зная, что та хочет сказать.       — Ладно-ладно, — тоскливо выдохнула мать, а затем прикрыла глаза одной лапой и ещё раз глубоко вздохнула. — Пока ты будешь осторожна, я тебе доверяю.       — Спасибо, мама, — ответила крольчиха, слегка улыбнувшись и покрепче обхватила телефон обеими лапами. Сжать телефон покрепче это всё, что она могла сделать, когда безумно захотела обнять мать, будучи на таком огромном расстоянии друг от друга, чем когда-либо. — Я позвоню тебе завтра вечером. Сейчас мне нужно просмотреть документы и отчёты за три недели всего за двадцать четыре часа, так что мне пора.       — Подожди, Аллан попросил меня кое-что тебе сказать, — чуть ли не перебила её Бонни, кинув взгляд через плечо в коридор, который, как она знала, вёл в детскую. — Он сказал, что записал кое-что для тебя на твою ручку-морковку. Он не уточнил, что конкретно, но хотел, чтобы мы рассказали тебе про это при первой же возможности, как только ты приедешь в город.       Она слегка прикрыла глаза и, потянувшись за ручкой, лежащей прямо на блокноте рядом с ней, пыталась вспомнить, в какой момент она оставалась без неё на достаточно долгий промежуток времени, чтобы Аллан смог незаметно стащить её и успеть что-то записать. Бросив взгляд в сторону двери, она щёлкнула кнопкой сбоку ручки и прислушалась к голосу на записи.       — Джуди! Привет! Я просто хочу, чтобы ты знала, что я верю в тебя и ты обязательно победишь! Ты же побеждаешь во всяких этих судебных делах, да? — спросил он, а затем его голос на секунду затих, прежде чем вернутся к прежней громкости. — Сестрёнка, я люблю тебя! Мы все тебя любим!       Внезапный взрыв из голосов её младших братьев и сестёр, говорящих, что они любят её и надеются, что она скоро вернётся домой, заставил глаза заслезиться, а её улыбка стала ещё шире. Она на мгновение прижала ручку к груди, прежде чем снова взглянуть на мать.       — Скажи ему… скажи им всем, что я тоже очень люблю их.       — И что ты скоро будешь дома?       — Я… я не знаю, — ответила она, решив быть честной прямо сейчас, чтобы потом не объяснять, почему она соврала, хотя на самом деле понятия не имела, когда у неё получится. — Но обещаю, что так быстро, как только смогу.       — Хорошо, дорогая, — сказала Бонни после недолгого молчания, тепло улыбнувшись, хоть ей и было немного грустно. — Я боюсь, как бы твой отец не ушёл пахать поле посреди ночи, так что давай, иди уже заниматься своими записями. Но обязательно звони, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?       — Позвоню, мам, — вздохнула она, жалея о том, что не может пожелать спокойной ночи и своему отцу тоже. Но, очевидно, как и её мать, она знала, что это привело бы лишь к очередной тираде. А она слишком устала для этого. — Я люблю вас обоих. Обязательно передай папе, что со мной всё будет хорошо. В конце концов, у меня же есть мой тазер.       — Конечно, мы все видели, как хорошо он сработал, — пробормотала Бонни, вызвав улыбку на лице Джуди, перед тем как закончить разговор.       Положив телефон рядом с собой, она на мгновение замерла посреди тёмной комнаты. Вода в душе уже была выключена, но из соседней комнаты не доносилось и звука. Джуди поняла, что проголодалась и решила проверить, есть ли на кухне что-нибудь поесть, так что положила ручку обратно на блокнот и отправилась на поиски. Она всё никак не могла выбросить из головы мысль о том, чего же он от неё хочет, пока рылась в шкафу на кухне, всячески стараясь не думать о том, что предположила её мама. Сейчас у неё было только два возможных варианта: юридические услуги в будущем и деньги. Ей подходил любой из них, конечно, если всё будет в рамках закона, а сумма не будет превышать её возможности для оплаты его защ…       Ход её мыслей со скрежетом оборвался, когда лис вышел из ванной. Рыжий лис, с которым она едва знакома. И полное отсутствие запертых дверей между ними. Перед ней открылся вид куда более откровенный, чем она вообще ожидала увидеть. Ник вышел из ванной и, держа в одной лапе полотенце, а в другой свою рубашку, неспешно вытирал голову, Она смотрела на его обнажённую грудь на мгновение дольше, чем намеревалась, а затем удивление от подобной неожиданности сменилось восхищением. Его мех до сих пор был влажным и слегка взъерошенным, позволяя ей рассмотреть каждую клеточку лисьих мышц. Линии, выделяющие сильные и ловкие мускулы хищника, которые она успела увидеть в действии чуть ранее, тянулись вниз через светлоокрашенный мех к всё более и более тёмному.       Она вдруг поняла, что тёмных мех уходил вниз к его… а её пристальный взгляд блуждал по низу его живота. Следом она осознала, что брюки, казалось абсолютно невозмутимого лиса, были расстёгнуты. Жарок пробежал по каждому сантиметру её тела, она быстро выпрямилась и, отведя от него взгляд, опёрлась о край стола, тяжело сглотнув.       — Мог бы и одеться, — выдавила она, стараясь быть спокойной, но даже сама слышала, как сильно дрожал её голос. Это просто от неожиданности. Ей было ужасно стыдно, что возбуждение не пропадало, разливаясь по всему телу, пока она безрезультатно пыталась выбросить его образ из головы. И это определённо не было связано с тем, как обычно холодные зелёные глаза, казалось, заблестели и сфокусировались на ней, когда её взгляд опустился ниже, чем она хотела. И точно не от того, что она услышала, как изменился темп его дыхания, когда он отошёл подальше от двери в ванную. Но, напротив её ожиданиям, он не отдалился от крольчихи.       Наоборот, он подошёл ближе, прислонившись к стойке на расстоянии вытянутой руки, и медленно вытирал голову между ушами, продолжая наблюдать за ней. Очередная волна смущения накрыла её от того, что она не смогла сформулировать нечто большее, чем пару слов. Но через момент она была подавлена тем фактом, что чувствовала его запах. Мыло, чистый мех, что-то мускусное и очень насыщенное. Запах абсолютного самца был явно более ярким, чем она ожидала. До неё дошло, что скорее всего, выходя на улицу он наносил на себя ароматическую маску. Но она не до конца была уверена, делал ли он это для того, чтобы скрыть свою личность или просто хотел быть менее заметным. Воздействие, которое это оказывало на неё при каждом медленном вдохе через подёргивающийся нос, туманило её разум. Кинув косой взгляд в сторону лиса, она увидела, что его нос тоже дёргался. То, как раздувались его ноздри, то, как пристально он смотрел на неё, хотя она ничего особенного и не делала, и то, как полотенце медленно сползало по его шее, взъерошивая мех, было одновременно и раздражающим и странно возбуждающим.       — Разговор с родителями прошёл хорошо? — спросил он. Его голос был на октаву ниже, чем обычно. Или может просто ей так казалось из-за того, что у неё кровь к ушам прилила и каждый удар сердца отдавал в уши.       — Да, — сказала она, успокоив наконец свой голос, и снова принялась за поиски еды в шкафу, как изначально хотела. Тот факт, что еда всё же нашлась, может быть и обрадовал бы её, если бы не стоящий в полуметре от неё хищник. Тем не менее, она точно не планировала отступать. — Я думаю, что они хорошо справляются, учитывая все обстоятельства. Конечно, они опять предупреждали меня и интересовались кое-чем.       — Обо мне, — быстро произнёс он и, сделав небольшую паузу, добавил слегка заинтересованным голосом, — я полагаю.       Это отвлекло её от притворного интереса к описанию на пачке овсянки, который она разыгрывала перед ним. Он лениво улыбнулся, однако это больше было похоже на демонстрацию клыков, чем на улыбку. Её взгляд снова был прикован к нему, а точнее к его острым зубам белоснежного цвета. К ней вдруг пришла невероятно глупая мысль, каким образом ему удаётся не поранить самого себя. Они ведь не были острыми как игла или лезвие ножа. Она представила, как они скользят по коже, даже не царапая её, если делать это достаточно нежно. А затем она невольно задумалась, какие ощущения можно при этом испытывать, и подобные мысли заставили её снова отвести взгляд к коробке с овсянкой.       — Про тебя в том числе, конечно, — призналась она, не желая раскрывать ему, что он был единственной темой их разговора.       Внезапно она поняла, насколько по-идиотски это было с их стороны. Она находится в городе полном лис, а её родители беспокоятся лишь об одном… ближайшем к ней. Джуди снова оглянулась на него и её взгляд опять на мгновение зацепился за движения его мышц, когда он резко отодвинулся от стойки и расстояние между ними сократилось вдвое. Ей пришлось ещё выше запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него, на что он лишь странно хмыкнул, бросив полотенце на стол. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, но была удивлена тем, что её в буквальном смысле загнали в угол, а ей было не страшно. Наоборот, она чувствовала возбуждение…       Что-ж, может это и не было так тупо.       — Нам… нужно сходить в магазин, — чуть ли не прошептала крольчиха. Звук скрипа картона отвлёк её внимание от зелёных глаз хищника и она посмотрела на пачку хлопьев, которую всё ещё держала в лапе. Коробка была всмятку. Сильно покраснев, она отвернулась от него и молниеносно убрала её обратно в шкаф. — Тут есть еда, но… мне нужна другая.       Она чуть из шкуры не выпрыгнула, судорожно задёргав носом, когда две большие лапы приземлились на стойку рядом с ней. Фиолетовые глаза расширились при виде его тени, пожирающей её на стене, хотя и без этого его близость была слишком очевидна. Ей ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза. Звук его дыхания приблизился. Он был настолько близко, что она слышала сопение при каждом его выдохе. Жар в её животе не был вызван страхом. Вернее, это было сочетание страха и чего-то ещё, что она отчаянно отрицала.       — Если бы секс был тем, чего я хочу, — начал он. Его низкий голос буквально гудел ей в ухо и она могла поклясться, что почувствовала лёгкое, словно пёрышко, прикосновение его носа, — в обмен на мою защиту… Ты бы дала мне это?       Ей стало не по себе от этих слов. Ужас вперемешку с возбуждением сковали её тело, а затем колени крольчихи слегка подкосились. Он слышал их разговор с родителями? Как долго душ был выключен перед тем, как она вышла из своей комнаты?       — Ты… ты слышал? — она об стенку хотела разбиться от того, насколько тихо и слабо прозвучал её голос в этот момент, однако прежде, чем она успела что-либо сделать он снова прикоснулся к ней. Всего лишь лёгкое давление его груди на её спине, но этого было достаточно, чтобы она почувствовала весь исходящий от него жар, а его запах полностью окутал её. Она ощущала биение его сердца, он был невозможно близко к ней сейчас. Её уши непроизвольно опустились, но Джуди снова подняла их, едва они коснулись его плеч.       — Ответь мне.       Сейчас его голос не был хладнокровным. Он не был саркастичным, не был весёлым или раздражённым. Она вообще не могла распознать, что это за тон. Но он буквально очаровал её, сочетаясь с гулом его сердца прямо у неё за спиной, где их разделял лишь один тонюсенький слой ткани. Возбуждение, разливающееся по её бёдрам, не давало ей покоя, словно зубная боль, так что она почти поддалась желанию прижаться к нему. Эмоции бушевали в её теле и всего несколько секунд близости с ним привели крольчиху в замешательство, а голос сердца практически взял вверх, чтобы ответить «да» и посмотреть, что будет дальше. Чтобы понять, как далеко он действительно хотел зайти.       — Нет, — сбито ответила она, судорожно глотая воздух, ведь даже не осознавала, что всё это время не дышала. Она сделала глубокий вдох, наполненный запахом чистого, влажного лисьего меха, а затем более уверенно повторила. — Нет… никогда. Ни за что.       Дыхание возле основания её уха, ощущение, что он касается её, которое лишь дразнило до этого момента, теперь превратились в настоящее прикосновение. Его тёплый нос зарывался в её мех, а быстрое, порывистое дыхание волнами тепла прокатывалось по её телу. Она подавила стон, чуть не вырвавшийся из неё, когда почувствовала прикосновение его губ, а затем и зубов, к своим чувствительным ушам. Теперь она знала, какого это ощущать их прикосновение и какими нежными они могут быть. Её глаза закатились от удовольствия, а мысль о том, как заманчиво было бы сейчас передумать, отвлёк её от того факта, что вообще-то она должна была сопротивляться ему.       — Хорошо, — коротко бросил он, наконец.       И всё закончилось. Его тело, его тепло, его дыхание, его лапы, его зубы. Джуди прислонилась к стойке и, глубоко вдыхая привлекательный запах чистого, абсолютного хищника, пыталась привести мысли в порядок, глядя на свои собственные лапы. Она хотела, чтобы её беспокоило покалывание, оставшееся на ушах, которые он чуть не прикусил. Она хотела разозлиться на него за всю эту наглость. Она хотела взбеситься, сказать ему, чтобы катился на все четыре стороны за то, что приблизился к ней настолько близко. Но вместо этого она почувствовала холод, окутавший её плечи, потому что тепло, исходящее от него исчезло, её тело зудело, а во рту пересохло, так что ей пришлось облизнуть губы, прежде чем снова начать говорить.       — Что это, блять, было, Ник?       — Я ещё не знаю, чего хочу от тебя, Морковка, — последовал его ответ, теперь доносившийся аж с другого угла комнаты. Крольчиха обернулась на него через плечо, всё ещё держась за стойку, потому что боялась, что её дрожащие ноги не выдержат. — Но я хочу сказать, чтобы ты знала: я бы никогда не потребовал от тебя секса… в качестве оплаты. Так что можешь успокоить своих родителей.       Она наблюдала за тем, как он достал бутылку из сумки, которую принёс из багажника машины. Янтарная жидкость и дорогая этикетка привлекли её внимание лишь на мгновение, а затем она снова перевела взгляд на него. Он больше не смотрел в её сторону. Море тёмно-рыжего меха спускалось по его спине к хаотично покачивающемуся хвосту, а немного приспущенные штаны говорили о том, что он всё ещё не потрудился их застегнуть. Она провела с ним целый день и он всегда был спокоен, стоя в непринуждённых позах, но сейчас ей казалось, что он напряжён. Может, его уши и стояли торчком, но они заметно подрагивали и было видно, что он прилагает усилия, чтобы удержать их в таком положении. Джуди почти поймала себя на мысли, что сомневается в его словах, исходя из того, как странно он добавил «в качестве оплаты» в конце своего заявления. Но вместо этого она сосредоточилась на облегчении, которое вдруг резко нахлынуло на неё. Спокойствие и озадаченность.       — Ты не знаешь, чего хочешь? Нахмурившись, она собралась с силами и, игнорируя негу, которая всё никак не проходила, подошла к нему, пока он наливал виски в стакан. — Как это вообще возможно? Ты повсюду возил меня весь день. Ты совершил убийство! Рисковал своей жизнью! А теперь ты говоришь, что не знаешь чего хочешь от меня?       Поставив стакан на стол, он подошёл к окну, всё ещё не поворачиваясь к ней лицом. Взмахи его хвоста, казалось, стали спокойнее, когда он вглядывался в ночной город. Некоторое время он прислушивался к разным звукам, а затем задёрнул шторку. Повернувшись обратно, он выглядел абсолютно спокойным. Бесстрастный и холодный взгляд уставился на неё. Ей пришлось приложить усилия, чтобы не отводить от него взгляд и уж тем более не смотреть туда, куда не следует, пока он, наконец, не сел за стол.       — Тебе нужно идти спать, — сказал он, снова взяв стакан в лапу. Он неспешно поднёс его к носу и держал так в течение долгого времени, не сводя с неё глаз. Её беспокоило то, как расширялись его зрачки, когда он вдыхал аромат виски, и желание, появившееся в них, хоть она и была уверена, что к ней это не имело никакого отношения. Затем он медленно облизал губы, поставив нетронутый алкоголь на стол, а его глаза прояснились и снова стали холодными. — Завтра у тебя будет трудный день. А за сегодня ты уже достаточно впечатлений получила для обычной крольчихи в Зверополисе.       Ей хотелось поспорить с этим. Она должна разобраться с записями, просмотреть архивные отчёты, спланировать следующий день. Но одно лишь упоминание о том, каким тяжёлым был этот день, заставило её тело вспомнить, насколько сильно оно было измотано. Конечно, желание получить ответы на все вопросы никуда не делось, но, казалось, что она сейчас рухнет под тяжестью собственных конечностей. А ещё и пристальный взгляд лиса почему-то вынуждал её тело реагировать совсем не так, как должно было бы.       — Наверное, ты прав, — признала она, запрокинув голову назад в попытке снять напряжение с шеи. — В таком состоянии я не могу работать. Кстати, где ты будешь спать?       — А кто сказал, что я сплю? — лениво протянул он. Она посмотрела на него слегка раздражённым взглядом, изо всех сил стараясь показать, что она «серьёзно». Однако, когда на его лице появилась ухмылка, ей почему-то сразу стало легче. Большая часть напряжения уже прошла и ей даже удалось закрыть глаза на то, что она всё ещё была заинтересована его телом.       — Я буду спать здесь. Не парься. Я спал в местах и похуже. Ну, и в местах получше я, конечно же, тоже спал.       Джуди смирилась с этим прямо сейчас, но всё равно начала обдумывать, где в офисе можно поставить раскладушку, но вскоре направилась в комнату, чтобы переодеться перед сном. Забравшись под одеяло, она была рада, что взяла с собой ночную пижаму, учитывая их договор с открытыми дверями, но почему-то не могла уснуть, даже не смотря на дикую усталость. В офисе стояла тишина. И её нарушали только звуки глубокой ночи. Треск сверчков, редкие крики соловьёв и шелест листьев. Так что она погрузилась в собственные мысли и вопросы, на которые требовалось найти ответ. Об этом деле, о лисе, находящемся за стенкой в соседней комнате, о её внезапном и сильном желании секса с ним, и, конечно же, о том, что он не знает, чего хочет за свою защиту.       Их было слишком много. Слишком много вопросов, связанных с ним. Крольчиха ещё сильнее свернулась в комочек под одеялом, пытаясь разобраться в мыслях, не дающих покоя её мозгу, желающему знать ответы на все вопросы. Мозгу, который отказывался принимать тот факт, что она практически ничего о нём не знает. Эти мысли медленно клонили её в сон, однако она вдруг услышала тихие шаги. Сквозь сон крольчиха вяло зашевелила ушами, машинально пытаясь понять, что он делает и куда идёт. Вся сонливость резко исчезла, а она открыла глаза, оставаясь неподвижной, когда поняла, что он остановился прямо в дверном проёме её комнаты. Однако, дальше она могла слышать лишь его дыхание. Глубокое дыхание.       Вдох. Выдох.       Вдох… выдох…       Медленный вдох, небольшая пауза, и такой же медленный выдох.       Она практически ощущала его взгляд на себе, просто слушая его дыхание в течение нескольких секунд. В её голове вдруг появился очередной вопрос: насколько острым был его нюх?       Через несколько мгновений, которые для неё растянулись на целую вечность, его дыхание вернулось в норму и он отошёл от её двери. Напряжение исчезло, сменившись чувством, словно её только что обманули, однако она быстро избавилась от него. Джуди вдруг осознала, что у неё инстинктивно дёргается нос, а пальцы мёртвой хваткой вцепились в простыню, так что ей даже было почти что больно. Превозмогая, она полностью расслабилась и, упрекая себя в своём же поведении, уже спустя несколько секунд погрузилась в глубокий сон.       — Привет, отец, — донёсся его голос из другой комнаты так, словно это уже был сон.       Слабый голос. Слишком отдалённый, чтобы разбудить её. Он напомнил Джуди о словах её отца.       «Раньше они прокрадывались посреди ночи и съедали маленьких крольчат прямо в их постелях!»       И пускай на следующее утро она бы этого не вспомнила, но прямо перед тем, как тьма поглотила её, к ней в голову закрался интересный вопрос.       Почему она была так сильно разочарована тем, что он этого не сделал?