По-детски

      Тони стоит в просторном коридоре, свободном от людей. Уроки кончились, но Старк один из немногих, кто остался просиживать такие драгоценные минуты своего времени на наказании. Когда юноша мог заняться действительно чем-то стоящим и, может даже, полезным. Старк вздыхает, смотря на белую дверь в кабинет, что перед ним. Парень, наконец решившись, касается сверкающей металлом ручки, и в этот самый момент дверь распахивается, отчего Тони чуть не ударяется об нее головой, но вовремя успевает отойти в сторону. Парень возмущенно смотрит на человека перед собой и видит Стивена Роджерса, который удивленно оглядывает Старка и тихо извиняется. Его светлые волосы как всегда приглажены, как и светло-голубая рубашка, будто только из магазина. В руке кожаный портфель. «Педант…» — хмыкает Тони и взгляд его встречается с чужими светлыми глазами. Стивен хмурится так, как присуще только ему. — Ты должен отсиживать наказание после уроков? — учитель говорит, а на губах его резко расцветает усмешка, морщины меж бровей моментально разглаживаются. — Да, конечно, вы думали по-другому? Мистер Роджерс, вы слишком хорошего мнения обо мне. — Напротив, я удивлен тому, что ты соизволил прийти на заслуженное наказание, — прыскает Роджерс, его на редкость забавит эта ситуация, и Тони его понимает. Только вот ему не смешно, ему хочется свалить отсюда как можно быстрее, но учитель, будто прочитав мысли юноши, напротив, открывает дверь нараспашку и приглашает жестом войти провинившегося. Повержено склонив свою умную голову, Старк заходит в кабинет, тут же съеживаясь от прохладного воздуха, охватившего помещение. Парень смотрит на приоткрытое окно и понимает, что Стивен собирался уходить. Интересно, он также сильно хочет домой? На устах Тони появляется злорадная ухмылка, которая ничего хорошего не сулит.       Сзади слышится дверной стук, а затем шаги мужчины, который, как видит Тони периферийным зрением, идет к своему столу. Каждая папка на нем, каждая тетрадка лежит на своем месте, а все ручки и карандаши строго настрого стоят в черной подставке под канцелярию. Старк закатывает глаза и чувствует дискомфорт. Ему не уютно здесь, кажется, будто юноша ступил на чужую территорию. Как вообще возможно жить, следя за чистотой и каждой мелочью настолько трепетно, что на масштабные мысли не остается в голове места? Тони никогда не поймет таких людей. — Садись, — рукой учитель указывает на первую парту, отвлекая Старка от собственных мыслей. Тот, наперекор мужчине, садится за третью, кидая свой ранец на стол, отчего стук тревожит тишину комнаты. Учитель поджимает губы, и Тони видит, как тот напрягается, но затем берет себя в руки, прежде чем сказать с натяжной вежливой улыбкой: — За что тебя отправили сюда? — Я один? — говорит юноша, нарочно игнорируя вопрос мистера Роджерса. — Да, видимо, ты единственный в этой школе, кто не учится на своих ошибках, — говорит без эмоций мужчина, присаживаясь за большой учительский стол из светлого дерева, немного округлый и покрытый лаком. — И в тоже время единственный в этой школе, чей коэффициент интеллекта будет повыше семидесяти. — Семьдесят один? Для тебя это очень даже неплохо! — подкалывает ученика мистер Роджерс, и Тони, удивленно смотря на чужую полу-улыбку, улыбается в ответ на брошенную колкость, потому что его больше чем устраивают моменты, когда этот чистоплотный чудик с наклонностями Штирлица ведет себя как нормальный человек и даже способен шутить. — Окей, наш план на сегодня? — раскинувшись на небольшом школьном стуле, что усыпан чернилами ручки и различными надписями, спрашивает Старк, оглядывая сверкающий чистотой кабинет. Мужчина в этот момент подходит к окну, замечая дрожь у Тони от прохлады ветра ранней весны. Стивен закрывает форточку, поворачиваясь к юноше и осуждающе оглядывая парня, качающегося на стуле. — Во-первых, не качайся, — он игнорирует яркую улыбку Тони и игриво горящие глаза, продолжая, — во-вторых, я собирался домой, но раз на мою голову свалилось наказание в твоем лице, то мы здесь сегодня ненадолго. От тебя требуется лишь полить цветы и протереть подоконники. Сделаешь это, не уничтожив мои фикусы, будешь свободен, — заканчивает свою речь мистер Роджерс, возвращаясь на свое законное место — учительский стол, под аккомпанемент из недовольного стона Старка, когда тот понимает, что ему придется поднять свою пятую точку со стула.       Время идет тягуче, медленно. Чем больше Тони думает о конце этого ужаса и глядит в сторону часов, тем дольше минутная стрелка задерживается на одном месте. Полив цветы и закончив с протиранием итак чистых подоконников, Старк победоносно вскидывает руки и поворачивается в сторону мистера Роджерса, что, кажется, не замечает его жестов, а рисует что-то в своем небольшом потрепанном альбоме, как делает часто. Юношу тут же берет любопытство, он тихо, крадуче и максимально аккуратно, чтобы не потревожить рисующего, подходит к учительскому столу, а затем смотрит на лист бумаги, где нарисован…он? Тони ощущает приятное ликование и толику смущения. — А это вообще разрешено законом, вас не посадят? — резко говорит он, желая напугать мужчину, но нет, тот медленно поднимает на него взгляд. На пухлых губах учителя проскальзывает улыбка. Стивен Роджерс, конечно, заметил Старка уже давно. — Люблю рисовать страдания учеников, а ты так нелепо занимаешься всем, что связано с бытом, что я не мог упустить шанса зарисовать это. — О, вот как! Убеждайте себя дальше в том, что не зарисовывали мою зад— Мистер Роджерс приподнимает бровь, опять в его праведном взгляде граничит смесь осуждения и веселья. — Мою прическу. Вам ведь нравятся мои волосы! — исправляется Старк, прекрасно зная, что на голове у него сейчас такой беспорядок, словно стадо волов пробежало. — Нравятся, — просто кивает Стивен, сбивая своего шибутного ученика с толку. Тони чувствует от этого простого и короткого «нравятся» такой шквал эмоций и смущения, что это его пугает. Парень прочищает горло и по привычке язвит что-то, только чтобы последнее слово было за ним. Затем он идет к парте, забрать свои вещи, дабы наконец свалить домой. Не передать словами, как на юношу давит вся эта школьная обстановка, а теперь еще и их уединение с мистером Роджерсом, что теперь стало для юноши по-настоящему неловким. А Старк ненавидел, когда его заставляли так себя чувствовать.       Они выходят из кабинета вместе и не разминаются вплоть до самых школьных ворот, и эта дорога кажется для Тони, который чувствует себя без почвы под ногами, пыткой. Он с большим облегчением прощается с мистером Роджерсом наспех брошенным и достаточно наглым, чтобы не вызвать подозрений: «До следующего наказания!». Наконец оставшись наедине с собой и своими мыслями, Старк вздыхает, бросая беглый взгляд на наручные часы, что показывают ровно четыре дня. Боже, он целый час проторчал без дела. Старк раздраженно цокает, ускоряя свой шаг по еще сырому после вчерашнего дождя асфальту, который пахнет приятной свежестью. Немного слякоти от подтаявшего снега еще лежит на улицах, но под текущими кусками льда, не земле, уже виднеется зеленая трава. Солнце светит ярко, но не согревает, и Тони в который раз жалеет, что не взял с собой куртку, а пошел в школу вот так, в красном джемпере, недостаточно теплом, чтобы защитить его от холода. Парень мог бы вызвать Хэппи и спокойно доехать, но сейчас ему просто захотелось побыть одному, наверное. Затеряться меж знакомых как пять пальцев кварталов. И пусть юноша знает, что после заболеет, сейчас он не думает об этом. Тони вообще редко выходит на улицу, ему обыкновенно не приходит желание гулять без какой-либо цели, парень считает это пустой тратой времени. Но иногда и ему, Тони Старку, хочется побыть наедине с собой и бесцельно бродить—бродить—бродить, пока не устанут ноги.       Примерно через полчаса парень все-таки доходит до дома. Открывая входную дверь, он входит в просторный хол и скидывает с себя обувь, чувствуя мгновенное облегчение, потому что теперь ноги не зажаты в тиски слишком маленьких по размеру кроссовок, что Старк натянул утром наспех. И только сейчас юноша понял, на контрасте, насколько неудобно было ходить в этой обуви, о чем совершенно забыл, поглощенный в собственные думы. — Ма, я дома, — кричит Тони на весь дом, проходя дальше, заглядывая в гостиную, но там никого. Тишина, а ответа не слышно. — У нас есть что нить вкусное? — он снова кричит, надеясь, что мама просто не расслышала, ведь в таком большом доме в этом нет ничего необычного. Но и в этот раз вместо ответа встречает его напряженная тишина. Гнетущая. Парень мгновенно напрягается, входя в это время уже на кухню, оглядывая комнату, но не находя там ни единой живой души. Тони сглатывает ком, поселившийся в горле. Он понимает, что что-то не так. Сердце его отбивает чечетку, а тревога оседает тяжелым камнем в груди.       Вернувшись в хол, юноша осторожно идет наверх, оглядываясь и вслушиваясь в каждый шорох, но нарушают тишину лишь негромкие шаги его. Поднявшись на второй этаж, первое, что бросается в глаза — приоткрытая дверь в самом конце коридора. Дверь в спальню родителей. Старк судорожно выдыхает, стараясь быть еще тише, будто боясь, что в доме есть кто-то еще. Он не может быть уверен наверняка, что один здесь. Тони подходит к комнате, прислоняется спиной к стене, а затем заглядывает осторожно внутрь, всего одним глазком, боясь того, что может там быть. И видит юноша лишь темноту, сквозь которую проглядываются очертания большой двуспальной кровати. Тогда он прислушивается и распознает совсем тихое чужое дыхание, сиплое и отрывистое. Однако, Старк безошибочно распознает, что оно женское. Тони испуганно отшатывается, забегает в спальню. Замирает в шоке.       В углу комнаты, на голом от ковра паркете, лежит его мама, хватая бледными губами нагретый комнатный воздух. Она мелко дергается, словно рыбка, лишенная воды. Вены порезаны на руках, а вниз, по коже, стекает густая кровь, образуя небольшие темные лужицы на полу. Старк резко подбегает к женщине, которая смотрит на него испуганными и красными от слез глазами. Дрожа, она хочет что-то сказать, но воздуха не хватает. — Ничего не говори, все будет хорошо, я спасу тебя, — тихо говорит Тони подрагивающим голосом, осматривая бегло ранения. Он старается как можно аккуратнее разорвать ткань на рукавах блузки, чтобы рассмотреть порез лучше и убедиться, что повреждена именно вена. Затем Старк рывком скидывает две подушки с кровати себе под ноги и раскладывает их с обоих сторон от тела женщины. Парень каждую из рук аккуратно перекладывает на отдельную подушку, чтобы они находились выше женской груди. Старк украдкой шепчет, что все будет хорошо, а затем, борясь с внутренним желанием остаться рядом, быстро бежит в ванную, что напротив комнаты, дабы взять все необходимое. После промывания ран и наложения жгута, юноша звонит в скорую, нежно поглаживая маму по голове, обеспокоенно и в тоже время ласково смотря в ее голубые глаза, наполненные влагой. Юноша уверен, что выглядит точно также. Тони хочется плакать и кричать, но он знает, что сделает этим лишь хуже. Остается лишь успокаивать себя тем, что он успел явиться до непоправимого. Скорая приезжает даже быстрее, чем ожидалось.