По-детски

Два дня спустя.

      Тони пьет воду, сидя на стадионе, где тренируются в данной момент участники школьной команды по футболу. Вроде, в пятницу должна быть игра, о которой Старк помнил бы, не будь ему совершенно плевать. Юноша отхлебывает последний глоток прохладной воды, каждая капля которой для него кажется дороже золота сейчас. — Любишь футбол? — Тони подпрыгивает резко от чужого голоса и в испуге оборачивается, заметив паренька, который однажды посещал с ним наказание после уроков. Как его там зовут? — Только не школьный футбол, — хмыкает Старк, отворачиваясь, желая, чтобы этот прилипчивый подросток ушел. Только у того, видимо, были иные планы. Паркер подсел настолько близко к парню, что их бедра соприкасались, отчего Тони начал ощущать легкое раздражение. — Я Питер, если ты не забыл, — тихо говорит он, глядя на поле перед собой, где бегают запыхавшиеся ученики в спортивной форме. Паркеру остается лишь следить за мячом, летающем из стороны в сторону. Он резко хлопает ладонью по плечу Старка. Этот жест должен быть дружелюбным, но Тони он не кажется таковым. Сердце падает в пятки, тревога бьет в барабаны. Почему это всегда происходит вот так? — Люблю футбол, я даже хотел попасть в школьную команду, но эта такая ответственность, знаешь, играть за честь школы, когда столько людей приходят, чтобы поболеть за тебя, даже страшно…я вообще не люблю места, где слишком много людей, знаешь…тебе, наверное, тяжело понять, ведь ты ежегодно выступаешь перед сотнями молодых гениев, который в будущем могут принести нам пользу, это так круто!!! Замечательно! Таких людей стоит уважать, я имею в виду…       Паркер все говорил и говорил, пока Старк, не стерпев, просто не поднялся со своего места. Юноша, даже не попрощавшись, просто молча убежал от подростка, оставляя того наедине с собой и своими надоедающими размышлениями вслух, слыша выкрики своего имени позади. Тони ненавидел, когда в его личное пространство врывались таким наглым образом, даже не спросив. Только семье, близким друзьям и Пеппер было дозволено подобное, но никак не какому-то школьнику, что не знает банальных границ.       Юноша бредет по вымощенной гравием дорожке, вокруг которой растут цветущие яркой зеленью кустарники. Солнце светит в этот день ярко, поэтому Тони постоянно приходится щурить свои глаза, чтобы избежать слепящих очи лучей. Его темные кудряшки, спадающие на лоб, совсем не спасают. Сзади слышатся крики и гул футболистов, вперемешку с сильными ударами по мячу. Старк заворачивает за угол, где его встречает тень, падающая от школьного здания слева. Это крыло всегда спокойное, а маленькая тропинка, огороженная с двух сторон полосами из зелени и кустов, внушает спокойствие. Обычно немногие гуляют тут во время уроков, чаще всего данное подобие аллеи закрыто. Пара пушистых и богатых листвой деревьев тянутся извилистой тропой, возвышаясь на небольшом расстоянии друг от друга. Они стояли как бы зигзагом, и многие дети любили бегать змейкой вокруг обыкновенно.       Тони немного успокаивает шорох листвы и легкий свист ветра, сопровождающийся мелким чириканьем птиц, проснувшихся после зимы. Резко слышаться чужие шаги, нарушая спокойствие и своеобразную интимность аллеи. Старк оборачивается, замечая никого иного, как своего любимого учителя. «Кто бы мог подумать?» — хмыкает Тони. Еще немного, и юноша начнет считать, что мужчина решил устроить за Старком слежку. — О, здрасте, какие люди— — Ты трогал вещи на моем столе? — говорит мистер Роджерс, стремительно подходя к ученику. Его тело напряжено, а голос стальной. Тони вскидывает бровь, вглядываясь в лицо напротив, будто пытаясь прочитать что-то за пределами внешней оболочки. А еще Старка напрягает этот тон. Разве учителя разговаривают так? Слышать подобное из уст всегда правильного и большую часть времени сдержанного учителя истории вдвойне странно. — Простите? — Ты трогал вещи на моем столе, когда чинил в прошлый раз компьютер? — спрашивает Стивен уже не так резко, голос его звучит тише, но все так же предупреждающе. Тони не может контролировать мурашки, бегущие по спине щекотливым холодком. — Нет, я ничего не трогал, — говорит он, отходя чуть назад на два шага, потому что сейчас мистер Роджерс его действительно пугает. — Вы что-то потеряли? — Да, — шевелит мужчина своими губами, а во взгляде его все равно заметно подозрение, когда учитель говорит, — Хорошо, Тони, пока. Увидимся позже, надеюсь, ты сделал историю на сегодня…— он все также стремительно покидает аллею, а Старк моментально расслабляется, оставаясь наедине с самим собой. Что это вообще было?       И на уроке мистера Роджерса не оказывается, его заменяет Джонатан Шторм, учитель по физкультуре, который смотрит в учебник так, будто вообще впервые читает. Пусть они и похожи по внешности со Стивено…со Стивом, но совершенно разные внутри. Тони лениво подпирает щеку кулаком, глядя в окно, желая пропасть в созерцании неба на эти сорок с лишним минут.

Перемена между четвертым и пятым уроком.

      Он сидит на подоконнике, в туалете, где стена последней кабинки будто отделяет юношу от мира всего. В помещении серо и грязно. Краска на стенах обвисла, а маркер наложен на маркер банальными словами, что украшают все вокруг. Свет рассеянно льется из окна, очерчивая силуэт Тони, делая уборную еще грязнее в ярком освещении. Это, наверное, единственное такое место во всей школе, где рука работников не коснулась ремонта. Однако, удручающее окружение не мешает Тони чувствовать себя здесь уютно и даже немного безопасно. Здесь к нему не станут клеиться навязчивые школьницы, не будет требовать общество идиотов себе соответствовать. Старк может вздохнуть полной грудью в своем гордом одиночестве, медленно покуривая сигарету, растягивая удовольствие, пока дым струится и паром улетает в форточку приоткрытого окна.       Дверь в туалет резко хлопает, заставляя парня вздрогнуть, однако, он не высовывается. Едва ли учитель станет стучать так сильно и портить школьное имущество. Человек за стеной громко дышит, топает по полу, словно ребенок, а затем начинает говорить. Тони слушает следующие слова, приоткрывая рот и хмурясь: — Твою мать, каким образом ты умудрился потерять папку?! Ты хоть понимаешь, черт тебя дери, насколько это важно? Старк проводит параллель между утренним состоянием мистера Роджерса и не может поверить, чтобы этот незнакомец разговаривал с его учителем таким тоном, если это так. В смысле, ясно как день, что это один из учеников. И он очень зол. Что в этой папке такого могло быть? — Найдешь, — с нажимом говорит юноша, звуча предупреждающе. Но Тони может слышать, как дрожит его голос. Будто человеку за стеной страшно. — Знаю, я…пожалуйста, найди, Стив, — резко говорить незнакомец начинает мягче, почти умолять немного сорванным голосом, — Пож-жалуйста, ты знаешь, что нас ждет…да, у меня следующая информатика, но я ухожу с нее. Ага, пока…— следующим мгновением звучит скрип крана и шум воды. Человек моет руки и все такое же громкое дыхание его. Проходит пара минут, когда он уходит прочь, стукнув за собой дверью, но уже слабее, чем в первый раз.       Удостоверившись, что один находится в помещении, Тони спрыгивает с подоконника, выкидывая сигару в окно. Он выходит из своего убежища, осматриваясь, но никого нет, как и следовало ожидать. Лишь пара капель скатывается по фаянсовой раковине, разбиваясь о другие, падающие остатками воды с крана.       Звучит громкой мелодией звонок в коридоре, и Старк, перед тем как идти на урок, печатает в социальной сети, в личные сообщения мистера Роджерса, заходя на его профиль:

Тони Старк: Я не брал вещи с вашего стола, если это что-то очень важное, я могу посмотреть у себя в сумке и дома, только если нечаянно взял то, что вы ищете. Что вы потеряли?

      Тони желает дать себе пощечину, он слишком волнуется, отправляя какое-то сообщение, его это вообще не касается это все, не должно сердце так сильно биться. Но одна мысль о том, что у учителя проблемы, заставляет руки дрожать и ладони потеть. Он боится и беспокоится за мистера Роджерса? Почему? И почему Тони настолько важно, чтобы учитель не считал его вором? Из-за чего Старк желает узнать самочувствие своего историка? Кхм, ладно, ему пора на урок…

***

— Нет, Тони, не дергайся, дурака кусок! — шипит Пеппер, окрашивая аккуратно его ноготь золотым лаком, но резко промахиваясь, потому что у Старка, видите ли, шило в одном месте. Клинт бы провел связь между этим выражением и ориентацией Тони, будь он сейчас здесь. Слава богу, это не так. — Ладно-ладно, моя королева, — юноша закатывает глаза, сидя в позе лотоса на кровати, рядом с девушкой, в объемной черной футболке и желтых штанах.       Поттс улыбается после чужих слов, завершая с последним ногтем на одной руке, переходя на вторую, но уже меняя цвет лака на красивый бордовый цвет, такой глубокий и темный, что отлично подходит Тони. Ему всегда были оттенки красного к лицу. — Обращайся всегда теперь ко мне так…— кончик языка ее слегка высовывается, но девушка не замечает, слишком увлеченная своей работой. Только вот Тони ловит это взглядом и мягко улыбается, совсем не присуще ему. Такая улыбка есть только для близких в арсенале парня.       Старк чувствует, что чешется его нос. Это напоминает пытку, потому что ногти на руке сохнут, вторую красит подруга, а если Тони умудрится дернуться и все испортить, одному Богу известно, что сделает Пеппер с юношей. Он пытается подвигать носом, но это ситуацию не спасает. Тогда Старк, удостоверившись, что девушка увлечена его правой рукой, медленно поднимает свою ладонь с мягкой постели. — Я все вижу, — Поттс грозно шепчет. — Тогда почему ты еще не почесала мне нос? — возмуженно и даже обиженно восклицает Тони, но успокаивается, получая сердитый вздох со стороны девушки и чужие пальцы, которые щекотливо чешут его нос. — Идиот…— на выдохе шепчет Пеппер, но кончики губ ее приподнимаются в улыбке. Она глубоко в душе испытывает чистой воды счастье и гордость за Тони, потому что понимает, что ее друг, который не терпит до трясучки прикосновений к своим рукам, друг, который раньше боялся вообще любых касаний людей к себе, сейчас чувствует себя спокойно, ощущая руки Пеппер, держащие его холодные пальцы. Это действительно огромный шаг для парня.       Прозванивает телефон Тони коротко, лежащий на прикроватной тумбе, после чего затихает. И тут юноша резко рвется вперед, отчего Пеппер мажет кисточкой ему по коже, в шоке от удивления уставившись перед собой, пока флакончик с бордовым лаком, стоящий до этого у нее на коленях, падает на кровать и содержимое вязкой лужей растекается по светлому одеяло. Старк, даже не замечая всего этого, открывает личные сообщения и видит одно новое, от Стива: Стив Роджерс: Спасибо, но я уже нашел потерянное. Утром я был из-за этого не в настроении и повел себя некрасиво, извини, Тони. Все нормально?       Тони сглатывает, громко выдыхая, с явным облегчением. Лучше и быть не может. Улыбаясь, он оборачивается в сторону девушки, испуская короткое «ой», чувствуя острое желание убежать куда подальше, потому что яростный взгляд девушки не предвещает ничего хорошего. — Тони Старк!!!!!!!!!!       «Все хорошо, просто я, кажется, понял, что безнадежно влюблен в вас»— печатает Тони ночью, лежа одним в кровати, на новом постельном белье, чистом от темного лака. Только вот, стирая дрожащими трогательно пальцами сообщение, отправляет он совершенно иное:

Тони Старк: Все нормально, только вот моя нервная система сегодня пошатнулась, поэтому я требую моральную компенсацию в виде пятерки по истории ;)

— Я точно дурак, — говорит Старк в пустой потолок перед собой.