По-детски

      С улицы слышны редкие крики детей и проезжающие мимо машины. Тони хмурится, преследуя напряженным взглядом Марию, которая дотягивается до форточки, дабы приоткрыть чуть окно и впустить весенний воздух. В руке женщины зажат венчик, весь в тесте для будущего мясного пирога.       Тишина царит в комнате, пока Старк допивает свой кофе, уже успевший немного остыть. Юноша, закусив губу, все ждет чего-то, боясь начать разговор. Но когда-то он обязан будет поговорить с Марией, а значит, лучше сделать это как можно быстрее. Парень, в конце концов собравшись с духом, открывает было рот, но тут трель телефона заставляет его вздрогнуть. Тони вздыхает, беря трубку, раздражаясь, отчего телефон зажат в руке слишком сильно. — Да, Клинт? — Чувак, ты забыл свои часы у меня, я, конечно, не стал бы звонить и сдал бы такую ценность в ломбард, но тогда Наташа убьет меня. Поверь, ты не хочешь знать, насколько женщины бывают страшны в гневе. — Это еще одна причина того, почему я не являюсь натуралом, — устало говорит Старк, ловя на слух тихую усмешку Бартона, — В школе почему не можешь отдать? — Потому что мне запрещено там появляться, как минимум, неделю, чувак. — Опять натворил что-то? — усмешка скользит на губах Тони, на них осталась пенка от кофе, которую тот слизывает кончиком языка. — Ты же меня знаешь, — с этими словами Клинт отключается, а Старк кидает раздраженно телефон на стол. Вся его смелость ушла с этим звонком в пятки, момент упущен.       Мария замечает настроение сына, украдкой глядя на него. — Все хорошо, Тони? — Где отец? — вместо ответа спрашивает Старк, возможно, слишком грубо звучат его слова. Он не видел отца с утра, хотя тот обычно встает рано. — Спит еще, вчерашний вечер был веселым, да? — Тони усмехается, вспоминая. Он до сих пор чувствует себя плохо после головокружительной, в прямом смысле, ночки. — Ты сам то как? — Функционирую, но голова трещит, — пожимает Старк плечами, а женщина в этот момент садится за стол, протирая влажные после мытья руки махровым полотенцем и откладывая его в сторону. Может, еще получится поговорить? Думает об этом Тони, прочищая горло. В руке он нервно крутит черную кружку, на поверхности которой плавают белые блики местами. — Я…эм…хотел…— в итоге следует заминка, а юноша чувствует себя идиотом, не способным даже свои мысли сформулировать. — Серьезные разговоры не твоя сильная сторона, да? — ободряюще улыбается Мария, на что Старк хмыкает. — Ну спасибо, ма! — сарказм сквозит в его голосе. — В общем-то, я хотел поговорить…— он резко переводит взгляд на прикрытые опять запястья Марии, судорожно вздыхая. В глазах парня застыла боль и самая малость обиды. — Зачем? — выговаривает он тихо, про себя удивляясь тому, насколько тяжело контролировать собственный голос, что содрогается. Ответом Старку становится молчание, будто женщина обдумывает, что сказать. Так и есть.       Мария убирает со стола руки, скрывая их от чужого пронзительного взгляда. Ей явно некомфортно, отчего Тони чувствует себя виноватым и смотрит уже в лицо матери, стараясь придать себе уверенности. Он покорно ждет, хотя все тело напоминает струну, натянутую до предела. — Я не знаю, не помню, — в конце концов произносит мама, хотя говорить ей не намного легче, чем сыну, — я не управляла собой в этот момент, Тони. Я не осознавала до конца, что.— она молчит, сглатывая слюну, — что делаю. Все разумные мысли просто улетели из головы в один момент и…это была моя ошибка. Я потеряла контроль над собой, я сорвалась, я-я-я, — в глазах ее стояли слезы. Тони стало больно, он подсел ближе и стал едва заметно поглаживать женщину по волосам, — Я не думала в этот момент о тебе, о вас с отцом. Прости, — теперь она уже рыдала в собственные ладони, тщетно стараясь сдержать слезы, которые от этого лишь сильнее текли по щекам.       Старк не знает, что говорить, он не знает, нужно ли вообще делать это. Тони не хотел сделать своими словами лишь хуже, а он прекрасно мог. В итоге, когда молчание слишком затягивается, а Мария все не перестает плакать, хотя делает это она уже тише. Юноша говорит: — Ты не виновата, мам. Ты сама сказала, что не могла контролировать себя, я не злюсь. На большее парня не хватает, он обнимает Марию, которая уже тихо всхлипывает. Все реже и реже ее судорожные вздохи раздаются в пределах комнаты.       В последующие минуты он решает уже не спрашивать о причине вчерашней ссоры. Для Марии это будет слишком, тем более, что Тони и сам догадывается о причине разлада. Они сидят на кухне и тихонько разговаривают, когда женщина успокаивается. Говорят мать и сын о разном, и сквозь болтовню Мария признается Тони, что записалась к терапевту, у которого у нее завтра прием. Старк это не комментирует, но, наверное, так будет лучше, решает он. Юноша точно не сможет помочь матери, для этого нужна помощь специалиста, как бы сильно Тони не ненавидел их.       Говард же весь день не выходит из комнаты. О причине такого поведения Старку не особо хочется думать.

***

      Тони сидит на уроке, зевая. Ему еще никогда не было так скучно. Зачем вообще в школе преподают искусство, если это самый бесполезный предмет, который только можно найти? А их учитель — тот еще монстр. Звонок на перемену отдается счастливой трелью в ушах, Тони не думает, что может быть что-то лучше этого звука в данный момент.       В этот день у юноши нет истории, так что избегать учителя по предмету не так уж и сложно, что радует. Теперь Тони понятия не имеет, коим образом вести себя рядом с мужчиной. Во время ланча Старк, игнорируя вопросительные взгляды друзей, ничего толком не поев, просто встает из-за стола, пробираясь сквозь толпу учеников к выходу, чтобы не встречаться лишний раз с этими серо-голубыми глазами, взгляд которых он ощущает на себе непроизвольно. Мистер Роджерс в этот момент сидит за столиком у окна и задумчиво смотрит в спину уходящему ученику, размышляя о чем-то своем.       Школьный день идет своим чередом, и все бы ничего, вот только на уроке биологии резко случается то, чего Тони сегодня меньше всего от себя ожидал. С начала урока проходит минут пятнадцать, и только тогда Старк начинает чувствовать что-то неладное. На доске тема о порезах, и в голове всплывают ужасающие картинки воспоминаний. Парню резко становится плохо, тело начинает дрожать, а ладони потеют. Кругом идет голова, и юноша чувствует подступающую внутри панику. Пеппер резко хватает его за руку, отчего Тони пугается, он удивленно смотрит на девушку перед собой и почти не слышит, что она говорит, пока не узнает среди слов знакомое: — Ты в порядке? Он сглатывает, оглядываясь тревожно по сторонам, а сердце безумно грохочет в груди. В классе очень громко, а одежда на учениках слишком яркая, юноша чувствует, что вот-вот просто начнет реветь на глазах у всего класса. Ему становится страшно.       Слов не хватает, не хватает и силы на хоть одно вразумительное предложение, поэтому ученик даже не отпрашивается, а просто выбегает стрелой из класса, понимая, что слезы подступают комом к горлу. В глазах жжет. Оказываясь в коридоре, Тони идет быстрым шагом куда-то. Это должен быть туалет, но Старк едва понимает, где он сейчас, а из-за слез глаза застилает туман. Ватные ноги подкашиваются, тело просто не хочет слушаться, поэтому, даже не удостоверившись, что ушел в безопасное от людей место, юноша садится на пол, головой зарывшись в собственные колени, подтянутые к животу. Он обнимает их руками, рыдая, стараясь делать это как можно тише, однако неосторожные всхлипы все же иногда раздаются посреди пустого коридора.       Это состояние длится несколько минут, Тони чувствует себя загнанным в клетку хорьком, ему хочется домой, да хоть куда-нибудь, лишь бы не быть здесь, где в любой момент его могут заметить таким беспомощным и до опасного уязвимым. Старк старается не думать о десятках парах устрашающих глаз, что смотрят на него, потому что от этого еще хуже. Тони хочет в безопасность, он вытирает собственные слезы рукавом серого джемпера, пытаясь сдерживать судорожные всхлипы и рваные вздохи, что звучат СЛИШКОМ громко. «Слабый!» — раздается голос в голове. Тони закусывает губу, игнорируя новый поток слез, рвущийся против воли наружу. — Тони? — знакомый мужской голос над парнем раздается. Старк думает, что еще хуже быть уже не может, когда испуганно поднимает заплаканные совиные глаза вверх и встречается с обеспокоенным взглядом мистера Роджерса, который возвышается над ним.

Черт, черт, черт!

— Я-я…— юноша не знает, что говорить, но, потными и дрожащими крупно руками, судорожно вытирает свои порозовевшие щеки. Кожа кажется слишком горячей. Парень ожидает, что учитель сейчас начнет расспрашивать его о том, хорошо ли все, начнет давить и просто смотреть этим жалеющим взглядом, словно на самое жалкое, что есть в этом мире. Возможно, так оно и есть. Только вот ничего из ожидаемого не происходит. Стивен снова превосходит все ожидания ученика. — Пойдем, — спустя пару секунд просто говорит мужчина, а Тони трет покрасневший нос, в последний раз всхлипывая. Он тяжело поднимается, не смотря на учителя, а затем молча следует за мистером Роджерсом, всем сердцем желая, чтобы местом их назначения не оказался кабинет медсестры.       В итоге они останавливаются у кабинета истории, и мужчина открывает дверь, жестом приглашая ученика зайти первым. Тот слушается, не имея в запасе сил для каких-то слов и отрицаний. Парень чувствует себя выжатым после всех этих эмоций. В кабинете нет учеников, чего и следовало ожидать. Видимо, у мистера Роджерса нет сейчас урока. Старк занимает первую парту, рядом со столом учителя, наблюдая за ним из-под прикрытых веером ресниц. В руке у мужчины зажата чашка с горячим напитком, от которого идет пар. Стивен поставил кружку на стол, присаживаясь следом. Со временем тишина начала становиться неловкой. — Хочешь чай, воду или что-то еще? У меня есть печенья. — Воду, — прочистив горло, пробормотал Тони, глядя украдкой в окно, где младшие классы уже гуляли после окончания уроков и резвились на небольшой площадке на школьном дворе. — Какой у тебя урок? — вставая со своего кресла и подходя к кулеру у двери, спросил историк. Тони вздохнул, понимая, что просто сбежал с урока. Это меньшее, что юношу тогда волновало, но сейчас учитель наверняка потребует объяснений. — Биология, я… — Я тебя прикрою, — прервал его неловкие бормотания мистер Роджерс, возвращаясь со стаканом прохладной воды. Старк, приняв вежливый жест, жадными глотками начал пить, только сейчас осознавая, насколько его мучает жажда. Покончив с содержимым стакана, Тони поднял на учителя свои глаза, хмурясь в непонимании. — Почему вы это делаете? — в ответ мистер Роджерс слабо улыбнулся и лишь пожал своими сильными плечами, о которых Старку лучше не думать. — Не знаю, может, потому что ты в списке моих любимчиков. — Так и знал, что он у вас есть, — Тони слабо и вымученно улыбается, глаза юноши красные, а веки чуть опухшие после слез. А еще он очень хочет спать, не представляя, как сможет высидеть следующие два урока. — Итак, есть причина, по которой это произошло или… — Или. — выдает юноша красноречивый ответ, не желая разговаривать об этом. — Паническая атака? — этот вопрос заставил Тони резко уставиться на учителя, который уже сидит напротив, нечитаемым взглядом смотря на ученика. — Ч-то вы…я в порядке! Мне не нужна помощь и разговоры об этом, мне не нужно, чтобы меня осуждали, потому что вы ничего не знаете! — Закончил? — мужчина приподнял бровь. Тони давится воздухом от возмущения. — Я не собираюсь тебя осуждать и отводить к психотерапевту, хотя, по хорошему, это нужно. Но я не стану этого делать, ведь это должно быть твое решение и твой выбор. Я лишь хочу, чтобы ты сейчас понял, что не нужно справляться со своими проблемами в одиночку. Я уверен, есть люди, которым ты можешь довериться. — Например? — Старк закатил глаза, откинувшись на спинку стула. Ему захотелось сбежать из этого кабинета прямо сейчас. — Мне, — абсолютно серьезно сказал учитель. Тони пытается заметить усмешку, намек на улыбку на чужом лице, но нет. Мистер Роджерс действительно говорит об этом без шуток. Их взгляды внезапно встречаются, и юноша чувствует, как в животе что-то до неприятного сжимается. Сердце трепещет в груди, а щеки наверняка покрылись румянцем, отчего юноше приходится позорно отвести взгляд. — Мы можем пойти на сделку, — спустя время говорит учитель, вновь привлекая внимание Тони к себе. Хотя, этого и не требуется, Старк итак думает о нем больше половины своего времени. — Сделку? — юноша приподнимает бровь, усмехаясь. — Да. Ты разберешься с той ерундой, что происходит с моим компьютером, а я прикрою тебя перед учителями и разрешу пойти домой, не дожидаясь конца уроков. — Соблазнительное предложение. — Тони. — В смысле, я говорю, по рукам…