Ты меня ненавидишь?

Глава 16.

      Мистера Хадсона выписывают из больницы через три дня. Его жене разрешают покинуть палату только через две недели. Жизнь входит в привычную колею. Бен продолжает допоздна засиживаться в художественной студии, Вик снова возглавляет команду «школьных хулиганов», как называет их Кейси. Тина, потерявшая место в группе поддержки, вступила в клуб по домоводству. Теперь каждую пятницу Хадсоны проверяют на себе ее умение печь печенье и делать кулинарные шедевры буквально из ничего.       Андерсен-старший не объявлялся. Дома они с сыном не виделись, а если и виделись, то предпочитали игнорировать друг друга. Разумеется, никто не знал о том, что случилось, кроме непосредственных участников и Кейси. Саймон никогда не был глупцом, потому понимал, что провоцировать сына бесконечно не сможет. Один скандал — и ему никогда не бывать мэром.       Обо все этом только Тина догадалась сама. Просто однажды она касается плеча Вика, который обнимает задремавшего перед телевизором Бена, и говорит, смотря в глаза: — Ты думаешь, что это сделал твой отец. Я тоже так думаю и боюсь за вас обоих.       Вик ничего не отвечает. Крепче обнимает спящего на своей груди парня, сильнее прижимает к себе. Это глупое, иррациональное желание защищать того, кто совершенно не нуждается в защите. Но он не может этому противиться. И не хочет. Правда, Виктор отлично понимает, что единственный способ защитит Бена — это оставить его. Видимо, он все-таки по-настоящему стал взрослым, раз принимает на себя ответственность за чужую безопасность по доброй воле.       В школе дела обстоят сложнее. Озлобленные завистливые подростки, узнав о чужой слабости, стараются ударить по ней побольнее. Тина, лишившись своего лидерства, становится жертвой издевательств. У нее большой живот, ее тошнит по утрам вплоть до третьего урока. Она больше не плюется ядом и заплетает волосы в косы. Кеннет не упускает случая толкнуть будущую мать, посмеяться над ее фигурой и парнем, от которого она имеет ребенка. И однажды, услышав подобный монолог, Бен с размаху бьет Кеннета в грудь, заставляя его заткнуться самым простым и эффективным способом. Тот задыхается, отшатывается от девушки, но сжавшиеся кулаки быстро дают понять, что выходка Бена не останется без ответа.       Разумеется, завязывается драка. Сначала Кеннет избивает Бена, потом Кеннета избивает Виктор. Он поспешил на шум, как оказалось, не зря. Вик просто стаскивает своего старого друга с Бена, швыряет к шкафчикам, а потом несколько раз бьет по лицу. С оттяжкой. Андерсен довольно скалится. Кеннет брыкается. Их разнимают подоспевшие учителя. Олсен кричит вслед удаляющемуся капитану, что тот проклятый педик и предал своего лучшего друга ради члена в заднице, и что теперь этого самого друга у него нет. Тина и Кейси уводят Бена в женскую уборную, смывать следы неудачной драки. Нет, девушки не подружились, но придерживались мирного нейтралитета по отношению друг к другу.       Школьный год неуклонно движется к концу. Скоро экзамены, бал. А прямо сейчас родители наседают на своих детей, чтобы те строчили заявления на поступление в колледжи. Бен отшучивается, и говорит, что в Хогвартс ему уже поздно и лучше ему подождать Гэндальфа дома. Родители шутки не оценили, и, оставив огромную папку со списком колледжей и близлежащих университетов, где хорошо развито художественное образование, уходят.       О, он так долго ждал этого момента. Ждал завершения школьной жизни в надежде, что все неприятности останутся в прошлом. Но теперь Хадсон не может представить свою жизнь иной. Он не хочет покидать школу, родительский дом и своего парня. Ему не нужно счастливое будущее и исполнение мечты детства, если рядом не будет Виктора. Ему кажется, что без Андерсена вся его жизнь потеряет смысл. Возможно, именно в этот момент, Бен понимает, как сильно полюбил своего напарника по французскому. — Куда планируешь поступать? — спрашивает Бен, замечая, как заинтересованно Вик разглядывает папку, оставленную родителями, — Что-то спортивное или все же хочешь рисовать? — Не знаю. Я еще не думал об этом.       Бен не станет напоминать, что осталось две недели на подачу заявлений. Он не хочет выглядеть, как мамаша-наседка, слишком пекущаяся о своем чаде. Вик взрослый мальчик, он обязательно все успеет, обязательно поступит туда, куда захочет. С его оценками, и деньгами, которые до сих пор поступают на карточку, он может позволить себе любое учебное заведение. Главное, успеть выбрать. — Не затягивай, хорошо? Иначе рискуешь остаться здесь навсегда.       От Бена не ускользнула грустная ухмылка. Он знает, что сейчас Вик загружен и без мыслей о поступлении. Тина должна родить в начале июля. Команда усиленно готовится к финалу чемпионату штата, а Кеннет стал со-капитаном из-за долгого отсутствия основного. Он постоянно подрывает авторитет Андерсена, несколько раз их снова приходится разнимать. Тренер грозится, что исключит их обоих из команды, если они не научатся держать себя в руках. После этого стычки в зале прекратились.       Однажды утром Бен просыпается один. Нет, Вик не переехал к нему в прямом смысле этого слова, но ночует он в основном у Хадсонов, а также завтракает, принимает душ, делает домашние задания и смотрит телевизор. Бен сонно моргает. Улыбается, поправляя серебряный браслет на запястье, и отправляется на поиски пропавшего парня. Вик довольно быстро находится на веранде. Бен даже не успел начать волноваться.       На улице весна. Начало апреля. У Бена мерзнут пальцы. Он возвращается в дом за пледом, уж очень его беспокоит вид покрывшихся мурашками рук, сидящего на табуретке Андерсена. Он подходит к парню, накидывает на плечи теплую ткань и внимательно смотрит на мольберт. Вик увлеченно рисует очередной весенний пейзаж. Их действительно много, и каждый раз он ухитряется подмечать все новые и новые детали. Бен открыто восхищается им. Он тоже любит рисовать, наверное, не меньше, чем сидящего перед ним человека. Но он готов преклонить голову перед талантом баскетболиста. — Посмотри на небо, детка. Оно молочное.       Вик отрывается от созерцания собственного творения, поднимая глаза. Непривычное «детка» теплом отдается в груди. И это хорошо. Это приятно. Просто и понятно. И Вик будет сидеть на этом крыльце столько, сколько сможет. Он будет впитывать тепло своего личного солнца по имени Бенедикт Томас Хадсон и стараться не думать о скорой разлуке. — Иди в дом. Не хочу, чтобы ты заболел.       Бен послушно отступает. Он уходит, оставляя Вика наедине со своими мыслями. В доме давно никто не спит. Тина с миссис Хадсон на кухне пекут очередной пирог по рецепту из школьной тетради Мейсон. Мистер Хадсон возится с соседским телевизором. Бен вдруг осознает, что бесконечно счастлив. А еще что это самая странная семья, которую он когда-либо видел, но он любит их всех. Даже вечно вредничающую Тину.

***

      Бен по-прежнему ездит в школу вдвоем с Тиной. Вик за ними на собственной машине. Когда в лобовое стекло летит кирпич, единственно, что успевает сделать Бен, это накрыть собой остолбеневшую Тину. Машина взвизгивает шинами, резко тормозит. Осколки врезаются в кожу. И это кажется совершенно неважной мелочью. Главное, что девушка и ребенок в безопасности. От адреналина он почти не чувствует боли, потому не успевает понять, почему перед глазами вдруг темнеет.       Вик видит, как заносит впереди идущий автомобиль, слышит звук бьющегося стекла и испуганный крик Тины. Он выбегает из своей машины. Андерсен вытаскивает Бена. Тот без сознания, на лбу рана и очень много крови, все лицо, руки и шея в мелких порезах. Тут же подбегают учителя. И Вик впервые в жизни рад видеть эти бесчувственные лица, которым обычно ни до чего нет дела. Тина трясет его за плечо, тычет пальцем в толпу. Он не сразу понимает, что хочет сказать девушка. Андерсен видит улыбающегося Кеннета и слепо кидается вперед, рыча, будто разъяренный хищник.       Слава Богам, они не успевают сцепиться. Кейси преграждает капитану путь, толкает в грудь, отрезвляя, заставляя попятиться. И откуда столько силы в хрупком теле? Олсен не трогает возникшую перед ним девчонку, только скалится, зло шипит, плюется словами, как змея ядом: — Скажи отцу, что он может не платить. Я уже получил свою долю удовольствия.       Они все еще слишком близко. Так близко, что никто не слышит этих слов, кроме них троих. Вик позволяет Кейси увести себя. Она берет его за локоть и буквально тащит в кабинет врача. Там сидит Тина. Она держит за руку бледного Бена. У него забинтован лоб, заклеены пластырем два особо глубоких пореза на виске и щеке. Он все еще без сознания. Вик опускается рядом на кушетку. — Никто не видел, что произошло. А если и видели, то молчат, — говорит один из учителей. — Олсена надо исключить, — отвечает другой. — Надо. Давно надо. Только не за что. Если никто ничего не скажет, то он спокойно доучится, получит диплом и отправится портить жизнь преподавателям в колледж. Если его, конечно, примут. — За драку! — Но драки не было. А за словесные препирательства между друг другом школьников не отстраняют от занятий.       Вик трясет головой. Он не хотел подслушивать. Врач подносит к носу Бена ватный диск смоченный нашатырем, и парень открывает глаза. Женщина заставляет его следить за фонариком, сообщает, что сотрясения нет. Дает какие-то таблетки и просит его поехать домой, отлежаться пару дней. Вик обещает отвезти Хадсона и вернуться до обеда. — Что тебе сказал Кеннет? — спрашивает Бен уже в машине. — Ничего полезного. — Он пытался навредить не мне, Вик. Тина в порядке? — С ними все хорошо. Она отделалась легким испугом. Я боюсь за тебя, Бенни. — Я в норме. — Саймон свихнулся. Директор не поверил мне. Я все рассказал, как ты и просил, а он сказал, что я выдумываю это на фоне шока и того, что из-за начала избирательной компании отец уделяет мне мало внимания. Типа я пытаюсь привлечь его таким образом. Или что-то вроде того. Я хлопнул дверью и не стал дослушивать. — Этого следовало ожидать, когда твой отец зам мэра и один из главных благодетелей школы, — вздыхает Хадсон, — Просто постарайся не думать об этом. Все хорошо. Я в порядке. Немного болит голова, но я в норме. Правда.       Вик ничего не говорит. Он помогает Бену выбраться из машины и подняться по лестнице в комнату. Пока Хадсон переодевается, Вик расстилает постель, укладывает горкой подушки. Он заставляет Бена лечь на кровать, даже укрывает одеялом. — Поспи. Я возьму твой мобильный? На моем кончились деньги.       Бен почти засыпает, когда Вик берет его телефон. Парень не рассказывает, кому звонил. Бен не переживает по этому поводу. Мало ли кому звонил перепуганный Вик. Бен устал, он очень хочет отдохнуть. И если не забудет, то потом посмотрит в исходящих вызовах последний набранный номер.

***

      Вик возвращается в школу, как обещал доктору. Его мучает совесть, и он даже готов это признать. В конце концов, врать не хорошо, и будь Вик хорошим человек, он бы никогда не соврал Бену ни о чем, тем более о таком пустяке, как отсутствие средств для звонка. Ему просто нужно было найти один номер. И он точно знал, что этот номер есть только у Бена. У его маленького, доброго, любящего хранить все номера в телефонной книжке, Бена. Он пока не придумал, как объяснить удаленные исходящие. У него еще есть время до вечера.       Сидеть на французском непривычно скучно. Никто над ухом не щебечет на малознакомом ему языке. Бен только улыбался на ласковое «соловей» и немного краснел каждый раз, когда Вик под партой брал его за руку. Воспоминания заставляют баскетболиста ухмыльнуться. Бен мог быть недотрогой сколько угодно, но в его руках он растекался довольной, слегка смущенной, лужицей. Это бесспорно льстило.       Тина подходит к нему перед физкультурой. Она не занимается, а он сидит в одиночестве на трибунах, стараясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Вик по привычке кладет руку на ее живот. Он чувствует, как кто-то маленький внутри толкается в его ладонь. Это по-прежнему странно и вызывает непонятные эмоции. Он чувствует себя взрослым в теле ребенка. Он чувствует, что устал.       Возможно, если б ему дали выбор, он бы не захотел отдавать сына. Возможно, не будь он школьником, у которого вся жизнь впереди, он бы не позволил забрать его. Но что он может дать ребенку, когда сам, по сути, еще дитя. Он прикрывает глаза, наслаждаясь апрельским солнцем и нежным теплом под ладонью. — Почему Хантер? — Бен сказал, что ты хотел бы назвать сына этим именем. — Мне стоит знать, почему ты согласилась? — девушка качает головой, — Ты его оставишь? — Нет. Я не могу. Если вы по-прежнему будете вместе, я могла бы не отдавать его в приют. Ты все еще хочешь стать отцом? Завести семью? Не со мной конечно. Но все же… Ты меня понимаешь?       Вик смотрит на девушку, не моргая, пару секунд, а потом понимает, что именно она имеет в виду. Это неожиданно пугает и одновременно заставляет сердце биться чаще от предвкушения. Стать отцом собственному ребенку. Жениться на Бене. Купить большой дом, завести слюнявого пса и создать настоящую семью. Черт, он хочет этого больше всего.       Телефон вибрирует, и картинка идеальной жизни пропадает. Вик читает SMS и думает, что если еще крепче сжать кулаки, то телефон попросту треснет в руке. Он сам заварил эту кашу. Ему с этим и разбираться. Ты должен подписать документы сегодня. Иначе будет хуже.— У. — Почему «у»? И что ты должен подписать? — Потому что «ублюдок». Документы кое-какие. Он не вдавался в подробности. — Это твой отец, да? Боже мой, Вик, что ты ему пообещал? — Ничего такого. Не лезь в это. Я сам разберусь. — Андерсен, что происходит? Бен в курсе ваших дел? — Я делаю это ради него! — кричит Вик и пугается собственных эмоций, — После выпускного я уеду. Возможно, навсегда. И отец отстанет от вас. Он пообещал, если я подпишу эти бумаги, он оставит вас в покое. Для меня только это важно. — Ты заботишься о Бене. Даже о своем сыне. Я понимаю. Но как ты можешь оставить его? Бен не поймет. Должен быть другой вариант, где вы оба уезжаете в гейский Диснейленд на единороге с радугой из задницы. — Единорогов не существует, как и других вариантов. Я забочусь о вас троих. И у Бена не будет выбора. Если я не смогу посадить отца до выпускного, мне придется уехать. Не говори ему. Он не должен знать.       Тина смотрит вслед уходящему парню. Она, может и не любила его никогда, но что-то внутри нее кричит, что так нельзя. Возможно, это кричит маленький, еще не родившийся малыш — Хантер Алан Хадсон-Андерсен. Или Андерсен-Хадсон. Она не знает, какую они возьмут фамилию после свадьбы. Взяли бы, если б она у них состоялась.       Когда Тина предложила Вику отдать ребенка, она увидела в его глазах что-то такое… Что-то отдаленно напоминающее надежду. Она не понимает, почему ей хочется позаботиться о них. Девушка сваливает это на внезапно проснувшийся материнский инстинкт и гормоны. Она просто не готова признать, что любит свою новую семью всем сердцем.       А Вик стоит на поле. Смотрит на задумавшуюся Тину и впервые в жизни чувствует себя по настоящему взрослым. У него уже три месяца есть работа, серьезные отношения и сын. Слова Тины не дают покоя. Он не замечает подставленной ноги, пока бежит кросс, заблудившись в собственных мыслях. Вик падает. Кубарем катится по газону. Он пытается встать, поднимается на колени, рассматривая содранные ладони. Вред минимальный. Кеннет сзади кричит, что педикам должно быть привычно стоять задницей кверху.       Нет. Он не станет бить неуемного со-капитана. У него после этого урока серьезная встреча и придти на нее с разбитой губой или фингалом он не хочет. Вик глубоко вдыхает. Поднимается на ноги. Отряхивает перепачканные штаны и продолжает бег. Кеннет с досады пинает лавку — он ожидал другого исхода. Например, хорошей драки, грозящей им обоим недельным исключением из школы. И Вик был бы дураком, если б поддался на провокацию, а дураком он не был никогда. Звенит звонок. Он уже переоделся в обычную одежду и теперь готов к самой ожидаемой и, одновременно, неожиданной встречи в его жизни.       Когда на школьную парковку заезжает черная «Camaro», Вик тяжело вздыхает. Когда машина останавливается прямо перед ним, он сглатывает корм в горле. Капитан до сих пор в красках помнит рассказ Бена о том, что случилось в этой самой машине. И сама мысль о том, чтобы сесть в нее, заставляет внутренности скручиваться тугим жгутом, а волосы на затылке встать дыбом.       Дверь открывается. Водитель выглядит лет на двадцать пять, хотя Хадсон и Кейси говорили, что он всего лишь на год старше них. У парня серые глаза, светлые волосы в беспорядке, который вряд ли можно назвать искусственным или легким, а губы изогнуты в подобие улыбки. — Так значит ты тот самый легендарный Виктор Андерсен, из-за которого малыш Бен отказался от моего предложения? — спрашивает парень, разглядывая севшего в машину школьника, — Все действительно настолько дерьмово, раз ты решил обратиться ко мне? — Меньше слов. Я не испытываю удовольствия, втягивая тебя в наши дела. И Бен оторвет мне яйца, когда узнает. Но ему нужна твоя помощь, Майк. — Именно поэтому я здесь.

Отвези Тину домой.— В. А ты? — К. У меня дела.— В.