Очень сладкая вишня.

Готэм… Город, который просто переполнен различными тварями всех мастей — от самых мерзких политиков до грязных воров и убийц. В этом городе было много секретов, кроме одного: каждый знал, что живёт не на своей территории и не на территории своей страны. Криминальная империя когда-то делилась на три области. Сейчас границы двух оставшихся банд лишь расширялись — люди Кобблпота и Софии Фальконе подбирали остатки бывшей территории Марони. Война между двумя самыми могущественными боссами города могла вспыхнуть от малейшей искры. Но не будем о главном. Пока Пингвин думал, как сохранить и приумножить свою власть, простые жители лишь обеспокоенно вздыхали и благодарили любые высшие силы за то, что сегодня они живы и здоровы. Хотя бы физически. Если ткнуть пальцем в карту, мы попадём в небольшую квартиру одного из таких простых людей. — Чёрт... — перед нами сидит Эдвард Нигма, которому в очередной раз отказали в работе. Всего пару дней назад его сократили. И всё из-за раскола двух криминальных боссов. Эд никогда даже на йоту не пытался разобраться в этих играх, его волновало лишь любимое дело, которого он теперь лишился. Быть судмедэкспертом в полиции — мечта, которая три года назад стала для Нигмы реальностью. — Отказ… — мужчина едва касался маркером бумаги, где была зачёркнута очередная вакансия. Эти дни казались проклятием. Он просто хотел заниматься своим делом и, главное, не связываться с криминалом. Честной работы просто не осталось. Эд тяжело вздохнул. Сейчас чашка малинового чая была бы как раз кстати. Свист чайника — и вот кипяток уже разливается по стеклу. Как же красиво расходится красный цвет по прозрачной воде. Нигма наблюдал за этим процессом с заворожённым вниманием, едва дыша. Капли превращались в подобие облака, которое, словно вирус, заполняло чашку. Облака сгущались, затем становились более разрежёнными. И снова по новой. Вкус был таким же, как и процесс заварки. Сначала лёгкая кислинка портила вкус, но затем становилась доминирующей нотой, которой невозможно было не восхититься. Не отрываясь от чая, мужчина подошёл к книжному шкафу и начал перебирать пальцами любимые произведения. Может, хоть что-то сможет сегодня его отвлечь. Но стоило только взяться за одну из книг, как за дверью послышался шум. Нигма всегда был слишком любопытным, чтобы проигнорировать происходящее. Приоткрыв дверь, он по-щенячьи заинтересованным взглядом окинул обшарпанный коридор. По нему бродили люди, явно не склонные к дружелюбным беседам. Они наносили какие-то рисунки на двери квартир, проходясь по трафарету аэрозолем сиреневого цвета. — Эм... простите? — Эд вцепился в свою чашку. Было страшно задавать вопросы таким верзилам. — А что здесь происходит? — Это клеймо нашего босса, — из-за двери Нигмы вышла фигура, знакомая каждому жителю города. Джим Гордон. На лице — неприкрытая улыбка, а позади слегка развевался плащ цвета хаки. Манжеты рубашки украшала вышивка в виде зонта. Миловидное лицо было измождено стрессом и бойнями, в которых он почти всегда выходил победителем. Вряд ли каждый знал его лично, но Нигма был чуть ли не первым, кто с ним работал. Когда-то этот человек трудился в полицейском участке и был непосредственным начальником Эдварда. Теперь же офицер Гордон стал одним из главных головорезов Пингвина, ещё одним его палачом. Кажется, соседи Эда тоже начали выглядывать из своих квартир. — Видишь, как время меняет всё местами? — усмехнулся Джеймс. — Отныне и впредь каждый, чья квартира отмечена клеймом Пингвина, является частью его собственности! Советую содействовать и повиноваться вашему нынешнему хозяину. — Гордо выпятив грудь, Гордон направился к лестнице, следуя за остальными бандитами. — И да, советую каждому отправиться в Iceberg Lounge, чтобы обсудить текущие… изменения. Мужчина скрылся, оставив всех в неподдельном шоке. Эдвард задумался и вернулся в квартиру. Последний глоток уже остывшего чая закрепил мысль, которая не давала ему покоя. Теперь они все не люди. Они лишены своих слов. Своих действий. Да что уж там говорить — работы он теперь точно не найдёт. Его "поле поиска" сократилось на значительный процент, ведь на территорию Фальконе лучше и вправду не заходить. Либо тебя убьёт тот же Джим Гордон, который без зазрения совести истребит каждого предателя Пингвина, либо одна из Сирен Софии снесёт тебе голову одной левой. Делать нечего. Эд надел очки, оделся по погоде и направился в сторону злополучного клуба… Вокруг виднелось огромное количество дорогих машин, а толпа людей блуждала возле Iceberg Lounge. Сколько же денег было вложено в это место! Над крышей возвышалась огромная глыба льда, светившаяся изнутри чистым белым светом — и вряд ли этот свет отражал сердце хозяина заведения. Стоило Эду переступить границу клуба, как на него сразу уставились охранники. Один неверный шаг — и ты труп. Перед массивными дверями его встретил коренастый мужчина, который тут же спросил имя. — Я Эдвард Нигма, я по поводу... ну... — Он хотел объяснить, зачем пришёл, но происходящее было слишком сложно разложить по полочкам. Так называемый «шкаф» пробежался взглядом по, судя по всему, списку жителей и кивнул. Кто бы мог подумать, что каждый житель города вписан в эту стопку бумаг... Внутри играла негромкая музыка, атмосфера сочетала в себе аристократическую роскошь и современный стиль. Стены украшали неоновые вывески холодного синего оттенка — тот же символ, что и на дверях: зонт с выступающим айсбергом. Эдвард чувствовал себя неуютно. Простая одежда под невзрачным серым пальто, слегка поношенные ботинки, старые часы на руке — среди этой публики он явно выбивался из общей картины. Куда идти, никто не объяснял, поэтому ноги сами понесли его к кабинету Пингвина. Двое охранников у дверей осматривали зал, словно не замечая Эда. Каждый из них выглядел дорого, Кобблпот явно не экономил на персонале. Нигма попытался сформулировать в голове подходящую фразу, но получилось не очень: — Я могу пройти к мистеру Пингвину? — М? — Амбал лениво бросил взгляд на «ботаника», который был готов вжаться в пол от страха, и без раздумий кивнул. Видимо, угрозы он в Эде не увидел. — Чего надо? — Я… Я по поводу нововведений... Самому себе не верилось, но он действительно пытался попасть в кабинет Освальда Кобблпота. В голове не было даже примерного представления, как выглядит этот «фрукт». Дотошность Эда взяла верх, и он попытался рассмотреть нового «хозяина» города через едва заметную щель в двери. — Кто там? Пусть войдёт, — раздался голос изнутри. Дружелюбие? Как только охрана отступила от дверей, Эд вошёл в кабинет. Перед ним открылась довольно… специфическая картина. Конечно, дорогая мебель и огромное окно с великолепным видом на город производили впечатление, но главной роскошью кабинета был сам его владелец. В кресле, больше напоминающем трон, восседал молодой мужчина. Первое, что бросалось в глаза — его острый нос, о котором, наверное, сложено немало шуток и легенд. Было очевидно, что Кобблпот — фанат себя любимого. Белёсая кожа напоминала трупную, если бы не лёгкий искусственный румянец. Губы слегка отражали неоновый свет, но были подкрашены красноватым оттенком. Косметику он не жалел. Рассматривать его долго не было времени. Освальд явно не испытывал тёплых чувств к своим гостям, если только они не приносили ему деньги. Вокруг «короля» толпились девушки, которые, казалось, даже дышали за него. Одна нежно массировала подбитую ногу, другая ласково касалась плеч и шеи, третья аккуратно подносила ко рту кусочки куриного мяса. Остальные просто создавали антураж. — М-мистер… Пингвин… — наконец, мозг Эда включился, заставив его заговорить. Стеклянные глаза Освальда тут же метнулись в его сторону, брови взметнулись вверх. — Ты ещё кто? — голос был слегка нервным, сразу выдавая характер хозяина. Кобблпоту подали бокал вина, и он тут же сделал глоток. — Что хотел? — Я… Ну… Я из «помеченных» домов, и... Едва он произнёс это, как по кабинету прокатился смешок. Девушки захихикали, а сам Освальд усмехнулся, прикрыв рот кулаком. — Оклейменных, парень. Ты — оклеймен. — Он развёл руками, будто спрашивая: «И что теперь?» — Ну... Я, конечно, рад. Мы все рады... Каждое слово Пингвин встречал с широкой улыбкой, тихо поддакивая и продолжая жевать свой обед, источавший приятный аромат. — ...Но хотелось бы узнать детали всего происходящего, чтобы всем жилось… спокойнее. Нигма сглотнул, закончив свою фразу. Руки невольно сцепились в замок, а глаза не решались встретиться со взглядом нынешнего «господина». По слухам, Освальд был крайне неуравновешенным, и любое неосторожное слово могло стоить жизни. — Если это всё, иди к моему секретарю, мистеру Пенну. Он расскажет тебе каждую деталь. Охрана покажет, куда идти, — Пингвин махнул рукой в сторону выхода и одобрительно кивнул. Эд послушно вышел, оставив Кобблпота наедине с его «дамами сердца». Если их вообще можно было так назвать... — Пятьдесят процентов?! — в зале перед мистером Пенном раздался взрыв возмущённых голосов. Налог в половину дохода?! Люди и так едва выживали на минимуме, что у них был. — Примите это как акт благородства мистера Кобблпота. За чертой его владений налог выше на три с половиной процента, — бледный секретарь с трудом выговаривал слова. Он явно понимал возмущение людей, но перечить своему боссу не мог... Толпа не утихала, но прежде чем бунт разгорелся, в зал вышел сам Кобблпот. — Почему здесь такой шум? В ответ раздалось лишь эхо и негромкая музыка. Никто не хотел перечить лично. Люди опустили глаза, стиснули зубы и прикусили языки. — Неужели так сложно взять и захотеть жить мирно? Спокойно? Без слёз и крови? Пингвин медленно обвёл зал лисьим взглядом, запоминая лица каждого, кто ещё минуту назад был готов растерзать его. — Я, Освальд Кобблпот, даю вам почву, чтобы начать жизнь заново. Но за всё нужно платить, дорогие мои. Разве пятьдесят процентов — слишком высокая цена за сладкий ежедневный сон? Его широкая улыбка будто освещала всё лицо, а в глазах читался немой приказ: «Вам лучше согласиться». — Раз уж ответ моего дорогого секретаря вас не устроил, я соизволю ответить на всё сам. Несмотря на завтрашнюю встречу с журналистами. Ваши вопросы, господа? — Пингвин оперся на свою трость, крепко держась за основу. Нога явно предавала его и сильно болела, но этот человек повидал слишком многое, чтобы испугаться какой-то боли в конечности. Кажется, сейчас он выглядел максимально "по-пингвински". Дорогой костюм являлся богатым обрамлением, но явно подчеркивал статус. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что перед тобой кто-то важный, опасный. Тот, перед кем лучше дышать только с разрешения. Ах да, вопросы. Никто не осмеливался их задавать. Все лишь жались, а пара человек попытались скрыться с места событий. — Ну? ВОПРОСЫ?! — содрогнулся брюнет, чуть ли не сорвав голос. Эд едва сдержал смех, который рвался из горла. Уж слишком Король Готэма выглядел... как встрепенувшийся птенчик. Его зализанная шевелюра тряслась, как хохол какаду, а нос казался еще длиннее от сморщенного лица. Это, наверное, было бы последним веселым моментом, который лицезрел Нигма. Лютый, пронзительный взгляд Кобблпота тут же вонзился в Эда, словно острейшим краем ножа... или же его носа. — Я сказал что-то смешное, мистер Нигма?! Эд застыл. Имя. Откуда он знает его имя? За спиной Пингвина тут же деловой походкой вышли Гордон и еще один местный головорез — Виктор Зас. Безволосый, слегка безумный Виктор блаженно наслаждался своей работой. Кажется, его безресничные глаза пугали даже больше, чем стеклянный взгляд Освальда. Вообще, это можно было бы назвать цирком уродцев, если бы Эд сам не имел своих секретов. Это же Готэм. Но брюнет действительно сумел поразить мужчину. Ну никак он не ожидал услышать свое имя из этих уст. — Откуда вы... — вопрос задал светловолосый мужчина из толпы, на что Пингвин чуть ли не с хохотом запрокинул голову. — Так ли важно, откуда, мистер Джефферсон? — О, да, здесь он был настоящим богом. Царем. Тем, чье имя называют лишь избранные. — Может быть, вы захотите задать вопрос? — Ну... эм... — Джефферсон сам себе подписывал смертный приговор одним молчанием. Нигма решил спасти положение и удовлетворить свой интерес одним махом. Или, вернее говоря, не совсем он... — А что делать тем, кто из-за дробления территории лишился работы? Найти новую слишком сложно, — взгляд слегка поменялся, а дыхание нормализовалось. Ненавистное состояние быстро охватило Эда, хотя рассудок был еще при нем. — Ммм, хороший вопрос! — актерская игра Пингвина была с большой приставкой "слишком". Волновала ли его особо работа населения? Вряд ли. Скорее, это был ответ на вопрос, чтобы не поднялся лишний бунт. Не в данной ситуации, уж точно. — Если вы активны, с рабочими руками и чистой головой, вам стоит обратиться к моему дорогому мистеру Пенну! Вероятно, вы можете оказаться одной из моих рук! Кто знает, верно? Ха-ха! — Кобблпот развернулся и упрыгал в свой кабинет, оставив после себя множество теней сомнения... и восхищения. Эд, к своему удивлению, испытывал чувство упоенности, появилось желание преклониться перед ним. Голос, что звучал внутри с детства, снова соизволил прийти в гости. «Впечатляющий тип, не правда ли?» Встрепенувшись, Эд очухался от своей зачарованности ситуацией и слился с отступающей толпой. Будь что будет. Каждый пытался решить для себя, что делать. Граница была запечатана, рабочие места были в дефиците. Больший процент жителей, конечно же, направился за пингвинской помощью. Нигма же направился домой, чтобы сложить пазл воедино. Готэм засыпал, к вечеру всегда поднимался легкий морозный ветерок, что было чем-то приятным. Что, если не он, остудит голову Нигмы? Вечер прошел скудно. За окнами слышались звуки выстрелов, после полуночи наступила мертвая тишина. Город был огромной пучиной ужаса, к ней никому не хотелось приближаться. По телевизору крутили уже прилипшие к голове фильмы и сводки новостей последней недели. Переключая канал за каналом, телевизор принял свою судьбу и скончался, выдав последнюю живую искру. — Черт... Замечательно! — мужчина оказался в отчаянном состоянии. Пульт влетел в стену, а тело направилось в постель. Может, хоть сон поможет восстановить нервные клетки. В медленном темпе Эдвард стал натягивать на себя любимую, только что выстиранную мягкую пижаму. Небольшой щелчок выключателя скрасил обстановку, оставив лишь легкое зеленоватое свечение от вывески за окном. Ага, если бы. Ему просто не удавалось как минимум улечься поудобнее. От часов послышались три громких удара, которые сдавливали и без того дурную голову. — Не спится? — послышался голос позади. Голос, который он просто ненавидел. Который сегодня прозвучал из его уст. Голос, который он приглушал всеми силами. Его собственный голос. Низкий тембр и чувствовавшаяся в воздухе ухмылка пробегали по каждому нерву Эда. — Уходи, мне нужно уснуть, — ничего не оставалось, как отвечать своему собственному альтер-эго. — Ммм, перед чем именно ты так сильно хочешь выспаться? Неужели перед походом в Iceberg Lounge? — Нет! — Эд вскрикнул и вскочил с постели. Там, где ожидалось его названного гостя, уже никого не было, но силуэт грациозно восседал на стуле возле большого окна. — Я не вернусь туда! Я не хочу работать на этого психа! — Тебе ли его осуждать, Эд? — усмехнулся "он". Силуэт принял вертикальное положение и медленной походкой направился к Нигме. — Не пытайся мне доказать, что мы похожи с этим пернатым выродком! Он ненормальный! Эгоцентричный! Просто невыносимый убийца с кровавыми руками! — Эдвард выражал всё свое негодование громким криком, отчего соседка справа начала стучать в стену. — Интересно ты себя описал, мой друг. Только слово "пернатый" отметь в сторону. — "Он" подошел вплотную, дыша прямо в лицо Нигмы. — Нет! Я никогда не стану таким, как он! Я лучше погибну в огне этой войны, чем начну работать с ним... то есть, на него... — Эд осекся и сел на кровать. «А ведь "с ним" звучит приятнее, не так ли?» Эдвард затих и уселся на пол, запрокинув голову на кровать. Полный отчаяния, он уснул, с полным желанием не проснуться. Пора просыпаться! А если быть более точным, пора отключить этот мерзкий будильник Головная боль сопровождалась лёгкой тошнотой. Стресс сильно подточил организм Нигмы. Отправившись на утренние водные процедуры, Эд стремился не вспоминать о том, что же ему придётся сегодня делать. Время близилось к обеду, но аппетит даже не думал появляться. Только кофе, только таблетки, таблетки, таблетки... — Решайся, Эд. Приоденься и иди к Пингвину, это прекрасная возможность удовлетворить потребность в работе! — альтер-эго давило на Эда всеми силами, словно запихивая в огромную мясорубку. — Даже если я соглашусь, что я предложу такому, как он?! — Эдвард напрягся, в уме всплывали варианты предложений, но желания иметь с ним дело просто не было. — Ты кукол видел, которые вокруг него пляшут? Они же глупые, как курицы. Но даже в них он нашёл себе применение, — "он" просто издевался. Ухмылка была до ушей, а голос звучал так громко, словно эти двое сейчас находятся на рок-концерте. — Это не смешно, кретин! — Нигма сильно смутился. Сравнение себя с теми девушками весьма лёгкого поведения было уже чересчур. С глубоким выдохом Эд направился на поиски лучшего костюма, который имелся у него в гардеробе. Конечно, каждая рубашка и брюки были похожи на предыдущие, отчего настроение слишком опустилось. Делать нечего. Напялив первое, что попалось под руку, мужчина некоторое мгновение покрасовался перед зеркалом, убирая лишние катышки и оглядываясь — нет ли мятых пятен на ткани. От нахлынувшей паники несчастный потерял счёт времени. Один миг — и он уже стоит столбом перед Iceberg Lounge, слегка дёргая левым глазом. "Постарайся не облажаться, мальчик..." Да уж. "Он" никогда не стеснялся в выражениях, уж тем более, когда они звучали прямо в голове Нигмы. Однако смелости хватило лишь на то, чтобы немного помедлить перед входом в клуб. — Нет. Я не могу, не хочу... — Эдвард стремительно развернулся и скрылся в ближайшем закаулке. Голова болела ещё сильнее, чем обычно. Это было похоже на удары молоточков прямо по затылку. Руки раздирали волосы, взъерошивая длинноватую чёлку. Боль смешивалась с двойственным криком, что звучал не только снаружи, но и внутри. "Ты поддашься искушению? Позволишь мне помочь тебе, мой друг?" НЕТ! "Неужели? Хочешь сидеть здесь, в луже, пачкая последний хороший костюм? Решился загнивать в глубине Готэма? Глупости." Я НИКОГДА НЕ ДАМ ТЕБЕ ВЫЙТИ СНОВА! "Дашь..." НЕТ! "Позволишь..." НЕТ! Нет... Не...т... … — Я же говорил, что ты поддашься... — очки соскользнули с лица. Ноги уже полностью промокли. Лужа, в которую рухнул одурманенный Нигма, была широкой и глубокой. Миниатюрные волны наконец перестали сотрясать воду, а вместе с ней — отражение мученика. Усмешка медленно застывала на лице нового "Я" Эдварда. Она была полна сладости, гордой спеси... Я вернулся...