Очень сладкая вишня.

Полностью поглотить себя Нигма позволил лишь раз — на свой выпускной, когда забитого и захудалого Эдди в очередной раз унижали. Казалось, что только в кино главные красавчики университета обладают скверным характером, но Нигма прочувствовал это на себе ещё со школы. Желание иметь друзей не покидало Эда до студенчества. Старшая школа сильно повлияла на его рассудок, особенно после того, как его в очередной раз избили в мужском туалете. Лишь один одноклассник посочувствовал ему, но вскоре и он примкнул к мучителям. Учёба для Эдварда была лёгкой, точные науки привлекали его больше всего. Библиотека была изучена вдоль и поперёк, а дома он создал собственную лабораторию. С родителями у него не было серьёзных ссор, отец редко наказывал его. Да и не за что было — если не считать разговоров о девочках. Эд интересовался наукой, анатомией, но не противоположным полом. И не своим. Ничьим. Альтер-эго проявлялось изредка — в моменты сильной боли, истерик или желания заплакать. Глядя в зеркало, он видел за собой другого Эда. Более сильного, умного… смелого. Но неизведанное всегда пугает. Уже в тринадцать он понял, что это «отражение» нельзя выпускать в свет. Разговаривать с ним он не брезговал, но порой срывался на «него» на публике, из-за чего окружающие прозвали его чудаком. Когда он поступил в университет, его родители уехали из города. Готэм по-настоящему угнетал их и пожирал изнутри. Университет он окончил с отличием, но также с глубокой психологической травмой, преследовавшей его долгие годы. Люк Ричардс — мерзкий, самодовольный кретин — больше всех издевался над ним. Не гнушался ударами, подкидывал гадости в шкафчик. Нигма был посмешищем для таких «звёзд»… Но позже стало не до смеха. За час до выпускного Эдварда снова схватили и потащили в туалет. Казалось, сейчас всё пойдёт по привычному сценарию — окунание головой в воду. Но в этот раз в руках Люка оказался нож. Испугался ли Эд? Более чем. Он не мог даже позвать на помощь — только биение собственного сердца убеждало его в том, что он ещё жив. Прихвостни Ричардса сорвали с него рубашку, обнажая худощавый торс. К страху примешалось смущение, пока тело не ощутило холодное лезвие ножа. "Я скрыт в тебе, Эдди… Пока что." "Я знаю, что тебе нужно сделать…" Голос звучал громче обычного, но образ нигде не появлялся. Лишь отголоски, эхо. Извращённая, мерзкая боль пересилила раны, одна за другой появляющиеся на груди. Маленькие капли крови стекали вниз, пачкая светло-коричневые, выглаженные брюки. Люк снял очки с Эда, который находился в апатичном состоянии. На лице обидчика играла ухмылка — радость и гордость за содеянное. Звук разбитого стекла пронёсся по комнате, но… Нигмы словно уже не было рядом. Он лишь закрыл глаза и медленно отсчитывал секунды, раздражая этим Ричардса. — Ты ещё больший псих, чем мы думали. Тебе так сильно нравится боль?! — новое касание — новая рана. Люк хотел увидеть мольбу и слёзы от боли, которую наносил, но вместо этого заметил медленно раскрывающиеся глаза и широкую улыбку, которая действительно начала его пугать. — Ты очень мне помог. Помощники Люка начали паниковать. Ответной реакции никогда не следовало, а атмосфера заставляла холодеть кончики пальцев. — И чем же, чудик? — Ричардсу хотелось вернуть уверенность в действиях, восстановить свой привычный пафос. Но эти слова слишком напрягали. Что-то предвещало неприятное. — Для одних я — кошмар, для других — спаситель. Мои холодные руки ищут лишь тёплое сердце. Кто я? Парни ослабили хватку и медленно отошли к двери. — Это что, загадка? — Люка уже мало волновала издёвка. Ему больше хотелось оказаться на месте своих подельников и просто уйти. — Знаешь, я пойду…

«Дляоднихякошмардлядругихяспасительмоихолодныерукиищутлишьтеплоесердце.Дляоднихякошмардлядругихяспасительмоихолодныерукиищутлишьтеплоесердце.»

— Кто я?! — буква за буквой, слог за слогом, звуки были похожи на перемотанную плёнку, все слова смешивались, а Нигма сделал шаг навстречу ошарашенному Ричардсу. — П-помоги… — зов о помощи еле сорвался с губ, а в бок вошёл нож, введённый его собственной рукой, — те… Хрип и стон сопровождались дикой паникой в глазах. Медленно, но верно, Люк скатывался на пол. — Смерть, — тихо выпалил «он», разворачиваясь к зеркалу, где наблюдал сам Эд. «ПРЕКРАТИ! ТЫ УБЬЁШЬ ЕГО!» «ТЫ НЕ СМЕЕШЬ ЗАНИМАТЬ МОЁ МЕСТО!» «ТЫ ЛИШЬ ОГРЫЗОК МЕНЯ САМОГО!» Только и вырывалось из той стороны. Отражение билось в истерике, глядя на лужу крови, которую оставлял после себя Люк Ричардс. — Спасибо, — мужчина медленно кивнул самому себе. Неспешно очки снова оказались на носу, а голова снова начала издавать истошную боль. «ТЫ БОЛЬШЕ НЕ СДЕЛАЕШЬ ЭТОГО! НИКОГДА!» «НИКОГДА!» Эдвард Нигма был оправдан, дело было закрыто под предлогом «самозащита». Преподаватели всеми руками верили в невиновность юноши, который имел идеальнейшую характеристику и оценки. Прекрасные знания и воспитание. Но та пролитая кровь по сей день оставалась тёмной тенью Нигмы. «Загадочник» больше не должен был завладеть им. — Неужели так сложно было приодеться за эти годы? — осуждающе рассматривал Нигма себя, явно не оценив старинность этого костюма, — пора это исправить. Полумокрый, с несколько странноватым видом прически, мужчина направился в ближайший магазин. Благо, «он» успел незадолго до выхода утянуть последнюю заначку, не зафиксировав в памяти добрячка Эда. Посетив один из не самых дешевых магазинов костюмов, мужчина преобразился на глазах. Пока он находился в примерочной, удалось прилизать растрепанные волосы хоть как-то. — В парикмахерскую тоже сходим, — улыбка не сходила с лица, намеком она была похожа на оскал, — нас ждут великие деньки. Слегка облегающий костюм изменил Эдварда в один миг. Черный, но лишь слегка с зеленоватым отливом, ткань словно отражала сущность, что сейчас была на пике своего триумфа. Конечно, в мечтах был несколько другой вид, но это лишь дело времени. Оставалось лишь одно — до конца привести себя в порядок и заставить Пингвина взять его к себе. — Я прекрасен, не находишь? — тихо приговаривал Нигма, то застегивая, то расстегивая пиджак. В шее слегка застреляло, в своем отражении он заметил немного подергивающееся лицо, — успокойся. «Ты все усугубишь, он просто убьет нас обоих!» — Умоляю, будь мужиком! — тон немного повысился, а ладонь мягко легла на зеркало. Продавцы не осмеливались задавать лишние вопросы, ведь Эд им платил. Какая разница, что именно делает клиент, если у него есть наличные? — Не убьет, если ты не начнешь вмешиваться, кретин, — волосы перебирали вылезающие пряди, которые сильно бесили, — я всё-таки срежу эту тряпку с головы, как ты вообще её терпел? М?

«Никаких загадок!»

— Чем их меньше, тем они ценнее. Кто это? — казалось, что разговор с отражением стал более чем нормой в этом обществе, в этом помещении. Окей, для этого мужчины. Девушки, которые помогали подбирать этот костюм, изначально имели смелость флиртовать с этим далеко не самым простым, но хитроумным человеком. Сейчас же создавалась атмосфера бурной рабочей деятельности.

«Друзья… Ты же не хочешь втянуться в дружбу с этим… »

— Хочу, как ты догадался? Ах да, ты же у меня в голове, какой я глупый, — наигранный смех завершил диалог, и Эд поспешно покинул магазин, оставив большую часть своих накоплений перепуганным девочкам. Едва ли прошел час, как Эд снова стоял на том же месте, перед проклятущим Iceberg Lounge. Дело шло к вечеру, внутрь проходило огромное количество людей, и было вполне выполнимо затеряться в толпе, приняв вид простого гостя. Так и случилось. Нынешнего вылизанного Нигму пустили без лишних вопросов, отчего надменность Эдварда лишь усилила хватку. «Он» здесь устанавливает правила. Уже установил.

« Боже ты мой, ты ведешь нас прямиком в пасть зверю…»

— Прекрати говорить так, будто веришь в правоту своих действий, — вокруг горели огни, словно завораживая каждого посетителя. Кожаные диваны, обрамленные серебристыми узорами, будто зазывали присесть без слов. Множество отражающих панелей, обстановка в темно-синей цветовой гамме... Пингвин вложил всего себя в это место. Стоило слегка поднять голову, как в глаза тут же бросались свисающие зонтики, свет от которых создавал интимную атмосферу. — Осталось найти саму птичку... Думаешь, где он может быть? — Эд слегка поправил свою новую прическу, а-ля коровий язык, и снял очки, которые решил припрятать в карман.

« В кабинете. Думаю, он редко выходит оттуда к людям»

— Ты прав, крепыш, — выпрямив спину, медленная походка повела Нигму к кабинету «зверя». Двери были приоткрыты, а сквозь широкую щель был виден знаменитый носатый профиль. — Поехали? Помещение, где восседал Король Готэма, было окутано тьмой. Лишь два неоновых светильника позволяли разглядеть хоть что-то. И это «что-то» было стоящим. Среднего телосложения фигура занимала всё пространство, которое можно было занять в этом кресле. Тонкие пальцы с лёгким косметическим маникюром свисали с подлокотника. Позиция была устремлена в сторону края, на другой стороне кресла красовалось лицо острых черт. Несмотря на явные, хотя и незначительные, щеки, выделялись скулы. Длинные черные ресницы придавали взгляду дополнительную выразительность, а образ аристократишки только укрепился в голове Нигмы. — Опять ты? Чего хочешь? — Пингвин и не думал менять свою позицию, лишь отвел взгляд от Эдварда. Что-то явно сильно его заботило. — Мистер Пингвин, я хотел бы поговорить насчёт вашего предложения... жителям Готэма, — мужчина слегка наклонил голову, а линия бровей опустилась. Легкая улыбка лишь украшала личико Эдварда. — Налог меньше делать не буду, не мечтай, — Кобблпот явно не так понял его. Да и насчет предложения работать на него он немного пошутил, ведь мало кто согласится на подобное. — Я не об этом, — вздохнул Нигма. Эгоцентричная часть мужчины просто восхищалась Кобблпотом. Его оригинальностью, решительностью. Это явно был тот человек, кто сможет научить нового Эда жить по-новому — разрушая зримые и незримые границы, освобождая сознание и разум. — Вы говорили о работе на вас, мистер Кобблпот. — Мистер Кобблпот… Ха-ха… — Пингвин уткнулся лицом в свою ладонь, неприкрыто хихикая, но быстро перевел взгляд в ту же точку, в которую недавно смотрел. — Что ты мне можешь предложить, Эдвард Нигма? Возможно ли представить, что эта «Загадочная» сторона просто возьмет и впадет в легкую панику? Да невозможно! Однако вопрос, на который лишь он знал ответ, привел мужчину в ступор. — Ну… я… Я работал судмедэкспертом в полицейском участке. У меня достаточно широкие знания в этой области, — Нигма поправил очки, которые свисали с верхнего кармана пиджака. По лбу пробежала небольшая капля пота. — Ммм… Еще один человечек из полиции… Уволился? — Уволили, — улыбка снова взошла на пьедестал. Хоть на словах, но Кобблпот едва обратил внимание на мужчину. — Считаешь, что у меня нет людей, которые владеют твоими навыками? Удиви меня хоть чем-то, — наконец, Пингвин соизволил повернуться в сторону Нигмы и встретиться с ним взглядом. — Я слушаю. Когда он выглядывал из-под своих выведенных бровей, это смотрелось угрожающе. Осталось прилепить его детскую улыбку, и всё — маньяк фильма ужасов готов. «Только без загадок! Пожалуйста! Не нужно ему …» — Что нигде, но везде, кроме того, что где-то? — это казалось милой игрой. Игрой со смертью. Когда Пингвин схватился за свою трость, казалось, что сейчас он просто вырубит его клювом железной головы, за которую он держится, но тот, припадая на ногу, заковылял к Нигме. Скоро он оказался прямо перед ним, глядя снизу с явным озадаченным выражением. - Это что, загадка? ,- ямки у уголков губ сменились на более удлиненные складки, складывая подозрительную ухмылку. - Любите загадки?, - взгляд перемещался из точки в точку, блуждая по всему Пингвинскому образу. Ни одна деталька костюма не смогла убежать от взгляда Эдварда. Ну, разве что то, что находилось позади Кобблпота. - Нет. Ответ был острым, звучащим словно приговор. Но интерес у Пингвина это не убавило. — Может, хоть немного подумаешь? — надежда умирает последней. Желание услышать ответ на загадку Нигмы от самого Освальда Кобблпота было бы лучшим подарком на День Рождения, Рождество, Новый год… на любой праздник, на все праздники. Однако Пингвин и не думал воспринимать парня настолько серьезно, насколько хотел сам Эдвард. Кобблпот оперся на стол позади себя. Его голова слегка сливалась с шеей, обнажая второй подбородок. Кажется, это был именно тот человек, которого украшал лишний вес. «Валим отсюда! Просто развернись и уйди! Он же сейчас нам голову отрежет!» — Ну, допустим, ты меня сейчас заинтересовал. Что же это? — Пингвин слегка провернул железную птичью голову на своей трости и обнажил внушительное лезвие, которым громко стукнул по столу. — Каков ответ? «Бежим отсюда!» — Ответ — ничего. Нигде, везде, где-то… Ничего, — Нигма светился в голливудской улыбке, а в глазах был детский азарт. Уж если ответа он не назвал, то проявил интерес. Или же выбил ответ из него одним стуком? Кто знает. — Хм… — брюнет опустил голову и глухо засмеялся. Нигма слился с Кобблпотом в одном гоготании, пока последний не остановился и не приставил к губам Эда нож, который не выпускал из рук всё это время. На фоне играла мелодия, кажется, это была The Drums - Are U Fucked. Холодное лезвие, которое еле касалось губ и носа Эдварда, заставило его вспомнить былые университетские... дни. Однако здесь были другие эмоции. Казалось, что этот Эд был рад погибнуть от рук Кобблпота. — Что ж… — Кобблпот сморщился и три раза постучал по своему столу. В ту же минуту в кабинет внесся несчастный мистер Пенн с привычным напуганным взглядом. — Да, мистер Кобблпот! — он уже схватился за блокнот и ручку, встав в привычную позу. Но его господин озадачил его другим вопросом. — Мистер Пенн, остались ли в Айсберге должники? Которые не справляются… — взгляд не отрывался от Нигмы, который лишь слегка приоткрыл рот и приподнял уголки рта. — Вообще-то есть, мистер Кобблпот. Младший бармен, Стьюи. С тех пор, как он заработал себе долг на разбитом алкоголе, он ни цента не вернул. Его сроки заканчиваются через три дня. Вряд ли он поднимет такую сумму за семьдесят два часа. Король лишь приподнял подбородок и закусил губу, которая не прекратила отливать ярким вишневым оттенком. Рука Коббпота слегка отодвинула Нигму, сам мужчина захромал к бару, всё ещё удерживая в руках нож.

« Он убьет его?! Убьет?!»

— Сделай это, Кобблпот, — шептал Нигма. Он наблюдал с аппетитом, с детским интересом, любопытством. То, как лезвие входило в шею этого бедняги, было своеобразным искусством. Кровь начала сочиться, словно из самого спелого фрукта, что можно было найти. Ни разу не дрогнувшая рука, ни разу не моргнувший глаз… Только ошарашенные посетители. Только решительность и уверенность. Это так красило Пингвина. Наконец, вытянув из уже мертвого Стьюи лезвие, Кобблпот ускакал в свой кабинет. Эд не верил своим глазам, он лицезрел смерть от руки Освальда Кобблпота. От руки Короля Готэма. — Что ж, парень. Теперь его должность переходит к тебе, как и долг. Если сможешь за две недели отбить его задолженность, я официально беру тебя на работу. А пока будешь получать минимальное жалование… И да, ты ведь понимаешь, — брюнет чуть ли не втёрся в Нигму, — каждый косяк будет замечен. С яркой ухмылкой на лице, он снова приземлился в своё кресло. Из-под стола показалась тряпка, которой он тут же стал натирать свой клинок, что только что замарал. — Ну, Эдвард… Заступай на работу, друг.