Очень сладкая вишня.

Город без времени — пылающий своим существованием Готэм окружен моргающей молнией и извечно проживающим на всех улицах дождём. Эхом с одного из сталактитов отзывались падающие капли дождевой воды. Звон был слышен исключительно из-за тишины во имя концентрации. Пока рыжеволосая девушка обклеивала пробирки, которые собиралась приберечь на будущее, младший Кобблпот смаковал каждую страницу одного из томов писаний безумной учёной. Юные пальцы не спешили перелистывать страницы, Мартина особо заинтересовали записи о тех самых клумбах, которые сохранили в себе не один десяток трупов. Где-то в уме парень делал заметки. В связи с собственным периодическим молчанием, он успел отработать умение помнить всё и вся, что ему необходимо, а уж такие знания в Готэме никогда не повредят. — Твою ж…- выругалась девушка. Одна из этикеток никак не хотела лепиться. Язык потянулся облизнуть бумажку и прилепить так, но разум напомнил, что такой метод весьма недолговечный. Едва дотянувшись до пустых шаблонов, она отделила защитный слой и прилепила новую, подписав неведомую субстанцию уже прямо на сосуде. Мартин не отвлекался ни на какой звук, буря траншею собственного разума и сбрасывая туда побольше сакральных знаний о разложении и способах использования подобного опыта в быту. Звеня пробирками, Айви сложила их в специальную подставку в необходимом для эксперимента порядке и отнесла в самый холодный отсек своего прибежища. Время торопило вернуть кудрявого мыслителя в особняк. Пеппер перехватила с вешалки тёплый салатовый полушубок и поспешила выхватить из рук приёмыша собственный дневник, аккуратно вложив его на полку. Вопросительный взгляд младшего Кобблпота преследовал до самого автомобиля. Пока водитель отлучился на недлительный естественный процесс, Мартин очертил несколько слов в своем блокноте и указал на них Айви.

«Я не могу остаться на ночь?»

— О, нет! Мартин, извини, но твой отец выклюет мне весь мозг, если ты не будешь возвращён домой вовремя. На то он Пингвин, не так ли? — рассмеялась девушка, потрепав подростка по мягким волосам. Тот натянуто улыбнулся, выдавая свою обиженность и надутую губу. Скоро, транспорт тронулся в сторону особняка. Освальд сел за стол как раз тогда, когда вынесли еду. Айви самостоятельно приняла решение остаться. Ужасно конспирирующий собственное волнение Пингвин приступил к еде ровно тогда, когда та оказалась в тарелке. Нож и вилка молниеносно разделались с овощами. Пеппер не спешила приступать к трапезе в виду отсутствия аппетита. Глаза заметно искали Эда. Жующий Кобблпот обратил внимание на это и так же оглянулся в поисках. — Он скоро подойдет, не переживай — остроносый Король Готэмской преступности улыбнулся и перехватил отложенный на секунды нож. — Ты прости, что я вас… Буквально утром, когда Айви забирала младшего Кобблпота с собой в пещеру, инцидент не заставил себя ждать. Девушка ненароком застала Пингвина вместе с Загадочником в библиотеке далеко не за чтением книг, чем породила их полёт в свою сторону и множественные крики. Да и себя заставить замолчать девушка не могла, крикнув в их сторону "Закрываться надо". Кобблпот выронил прибор прямо возле тарелки. Посреди тишины шум был особенно ярким. Пальцы снова ухватились за серебристую рукоятку, словно падение было случайным. — … что я вас… Кобблпот сжал нож в руке и медленно поднял лицо, достаточно открыто показывая округлившиеся глаза. Едва губы Айви снова зашевелились, Пингвин ухватился за самый кончик ножа чуть ли не ногтями, заставляя тот висеть на честном слове. Медленное покачивание сверкающего почти-что-оружия обещало мстить за каждое сказанное не вовремя слово. Айви поняла намек и хитро увела уголок губы. Скоро, Нигма спустился к столовой и уселся ко всем, извиняясь. — Куда пропал, умник? — Айви будто и правда не обнаруживала их утром в родовой библиотеке Фальконе в самом многообещающем положении. Эд нервно облизнул губы и пробормотал невольно выдуманную отмазку. Освальд прокашлялся и обратился к Мартину, дабы отвлечься от последних новостей особняка. — Сынок, как твои дела? Как прошел день у старушки Айви? — намеренная колкость сработала, Пеппер застыла в невнятной гримасе с брокколи за щекой. Эд опустил глаза и улыбнулся.

«Все отлично»

— Старушка?.. это оскорбление! — Айви продолжила тему неприятного для её вечно молодой личности слова, пока Эд и Мартин не стали буквально надрывать живот от смеха за столом. Эд уже давно отложил приборы и просто залез пальцами под очки, утирая глаза. — Дедушка О-о-свальд, челюсть не забудь в стакан положить! — в какой-то момент уже и Пингвин с Пеппер не выдержали, поддавшись веселью. Такие застолья под гул хохота давали надежду, что иногда спокойствие действительно может существовать в этом доме. Вот только в напряжении находились все, и у каждого была своя личная причина. Ненужные вопросы, как вопросы о погоде, быстро смели кончиться. Мартин покинул ужин первый. Когда шаги подростка перестали быть слышны, Эд первый поднял клич о волнующих его душу проблемах. — Айви, насколько твоя территория заходит на внешнюю? — брови хмурились особенно серьезно. Кобблпот прервал того уже на первом вопросе, стараясь успокаивать себя разрезанием горошины. — А я ещё раз говорю, поводов волноваться нет. — Повод волноваться есть всегда. Прежде чем будет удар…- Эд приготовил целую речь о том, почему важна перестраховка, не забывая о припасённых аргументах. К сожалению, выдать всю скопившуюся лекцию мужчине не удалось, Айви прервала обоих. — Так, тихо! Я согласна с Освальдом. Никто не станет нападать на его территорию, это самоубийство. Тем более, ко мне во владения, Эдди — нацепив воображаемую корону, девушка горделиво сложила ногу на ногу, красуясь скорее перед самой собой. Оставалось только поцеловать собственные руки. — Барбаре остаются жалкие семнадцать дней до открытия её «Сирен», как ты считаешь, насколько высока вероятность открытия клуба в Готэме под причиной только лишь бизнеса? — Эд сложил руки перед собой, ожидая ответа. Пингвин громко засопел и откинулся к спинке стула. — Ты же не считаешь, что я правда настолько отвлекаюсь от дел в городе? — Кобблпот не повёл и бровью, откровенно стреляя своим характером в сторону Нигмы. Мужчина поправил очки и затерялся на одном лишь стуле, ощущая правомерную неловкость от сомнений в Короле. Айви королевски ухмыльнулась и продолжила трапезу, осознав то, что Освальд в буквальном смысле не говорит Эду добротную часть своих дел. Причина этого не допуска ясна, как день — последние события не давали ему права подвергать опасности близкого ему Эда. Особенно, как Кобблпот заметил однажды, весьма беззащитного. Умом можно лишь задержать наступающую на тебя смерть. Да, время порой бывает слишком опасным врагом, но пуля куда опаснее. — Вы что-то от меня скрываете, так? — Эд грубо отложил приборы и взглянул на Айви. Эмоции девушки были читаемы, как утренняя газета за чашкой малинового чая, отчего разгадка пришла в одно мгновение. Отведенные в сторону глаза, не уходящая довольная улыбка — одни из самых бросающихся во внимание факторов. — Освальд? — брови начинали складываться в кучку. Ощущение собственной ненужности прогрызало душу, как крыса картонную коробку. Пингвин прижался губами к краю бокала и сделал глоток, прежде чем ответил на вопрос. — Эд, давай на чистоту. Я расскажу тебе те или иные… предстоящие события. Ты же с присущим тебе… любопытством, назовём это так, полезешь на рожон. Я не хочу, чтоб с тобой снова что-то случилось — неприкрытая паранойя после проделок Софии Фальконе жила в этом доме, не покидала его. Пингвин бранил себя за то, что не стал так беспокоиться раньше. Уже длительное время Король Готэма полагался на Нигму только как на учителя Мартина или Администратора клуба. Эдвард опустил глаза, все оставшиеся за ужином продолжили его оканчивать. В углу крутилась виниловая пластинка с джазовыми мотивами. В пару льющейся музыке по стеклу настукивали крупные дождевые капли. Освальд позволил себе открыть одно из окон, а сам поплотнее укутался в халат, запустив обожаемый свежий сырой воздух в спальню. Массируя подбородок большим и указательным пальцами, Пингвин сел в кресло. Взгляд расфокусировался, все мысли ушли глубоко в завтрашний день. Он вместе с Айви должен был завтра поехать в почти достроенный клуб Барбары. Надежда на прояснение ближайшего будущего не угасала. Пролетающие звуки саксофона усыпляли. Веки медленно закрывались, а лицо предательски падало с уже расслабленной руки. Усевшись поудобнее, брюнет решил позволить себе лёгкий дрём в кресле. Мужчина быстро погрузился в сон, теперь к мелодии дождя и джаза присоединился сап. Проснулся он от поглаживания по собственной руке. Приоткрыв один хамелеонный глаз, мужчина убедился, что это была Айви. Та сидела на полу, подогнув колени и так же, мыслями утопая в своей голове, продолжала гладить бледную кисть руки. — Который час? — сонно пробурчал Освальд, закрыв глаза. Айви подняла голову к часам на туалетном столике. — Почти три часа ночи. — Я думал, ты уедешь — гранича между сном и реальностью, Пингвин удерживался за диалог с Айви, сердцем чуя чужое беспокойство. Рыжеволосая девушка крепко схватила того за пальцы и прижалась лбом к выступающему острому колену Короля Готэма. Последний проснулся окончательно и вдохнул побольше воздуха. — Что случилось? — отвлеченно от разговора, Пингвин похлопал девушку по плечу и попытался взглядом найти графин с водой, который одна из новых служанок постоянно ставила в разные места. Девушка сообразила раньше и отошла к столику, набрав воды в стакан. В тусклом свете она еле нашла чуть сгорбленного мужчину, что уже копался где-то в ящике. Подскочив к нему, она быстро передала вожделенной жидкости и сама села в нагретое кресло. — Мы с Мартином сегодня занимались и… Знаешь, я не думала, что скажу это, но я боюсь за него. Его интерес к науке, это похвально, однако… — Я знаю, о чем ты хочешь сказать. И я тоже боюсь. Буквально недавно он попросил взять его с собой. Он злится, что я не подпускаю его к подпольной работе, к банде особенно. В конце концов, я читал его дневник, это наводит особое беспокойство — отставив стакан, он продолжил рыться в ящике. Отодвинув второе дно, он достал мундштук. Айви удивленно подняла рыжие брови и, не моргая, раскрыла рот. Кобблпот махнул пальцами и достал портсигар со свежими самокрутками, что просил Виктора купить на днях. Прежде, чем заправить аксессуар, он подал Айви плед с постели, чтоб та укрыла голые плечи от ветра. Когда окно оказалось обнаженным раздвинутыми шторами, прозвенела зажигалка. Освальд нервно выдохнул первые потоки дыма через ноздри и отвернулся к узору из капель на окне, если это можно было бы назвать узором. Капли слились в один монотонный водопад. Дым молчаливо поднимался вверх - в воздухе нарисовался второй столб, между ним и этим вторым столбом вклинился третий. Айви опустила голову, беспокойно стуча ногтями друг о друга. — Ты ещё долго будешь мучать Эда? Знаешь, он очень обижается. — Лучше пусть обижается, но живой. Только мёртвые не таят обид — холодным тоном утвердил Освальд. Мундштук устремлял тлевшую сигарету вверх, увеличивая готичность образа Освальда. Айви не решилась продолжать эту линию, потому как не могла его заставить думать иначе. — Как твоя нога? — Айви, ты хочешь сказать что-то конкретное? Разве друзья будут вот так ходить вокруг да около? — Освальд наконец повернул взгляд на неё, чуть опустив подбородок. Взгляд сверху вниз давил до невозможности, отсюда Айви просто вздохнула и закрыла глаза. — Оззи, что делать с Мартином? Я боюсь ему давать то, что даю! Как он воспользуется знаниями? Он делает это слишком осознанно! — в конце, девушка сорвалась на крик, хлопнув себя ладонями по бёдрам. — Мартин уже давно не мальчик! Он…перерос сам себя. Думаешь, мне легко? Я сам виноват в этом, моя любовь к нему его же и уничтожает! Я не хочу ему такого будущего, какое имею сам. Да, однажды я передам ему клуб, в этом я не сомневаюсь, но… — пока Кобблпот вёл собственную индульгенцию, Айви попыталась прервать его, намекая, что Королю придётся править ещё долго, но тот остановил девушку движением указательного пальца. В дверь стучали. Через приоткрытую дверь внутрь пролезла голова Нигмы, а после и мужчина весь целиком. — Помешал? — с безудержной обидой в голосе спросил Эд, концентрируя внимание на Освальде. Заметив сигарету в руке, карие глаза округлились. — Ничего не говори, просто сядь — Айви махнула в сторону постели. Эдвард недовольно поджал губы, но последовал совету Пеппер. Освальд же уже успел прибрать все следы собственного курения и прикрыл окно. — Эд, ты ведь тоже сейчас занимаешься с Мартином. Что ты скажешь, тебя ничего не беспокоит? Мужчина пожал плечами, но ответ дал нескоро. Поразмыслив некоторое время, он сложил предложение. — Меня беспокоит его спокойствие. Родительское собрание перешло на шёпот. Каждый выдавал свои догадки, что именно мог бы таить младший Кобблпот и какие планы тот имел. Когда часы пробили четыре часа, Айви устало отлучилась спать, пожелав Эдварду и Освальду оставить разговор на потом, хотя до самой постели её саму же не отпускали чувства тревоги и возможного нежданного приключения. Освальд сел на кровать и обнял лицо собственными ладонями. Он истощенно выдохнул и снова отвлёкся на полукруглое окно, покрытое водопадом. На душе не хватало хотя бы смутного удовлетворения. — Ты болеешь собственными мыслями. Да, принять то, что малыш Мартин уже не малыш, это сложно, но… — Он перенял мой характер. Твой. Айви. Эд, это не кончится ничем хорошим. Нужно задать ему тот путь, где всё будет менее… Готэмски. Понимаешь, о чем я? — на вопросе Пингвин повернулся к Эду. Тот поправил очки и так же отвернулся к окну. Водопад заканчивался, на фоне шума от ветвей деревьев послышался уходящий гром. Отчего Готэм никогда не затапливает в два человеческих роста при таком потоке воды? Да потому что всё забирает второе дно, что есть у города и у его жителей. В голове Загадочника всплыли картинки из окон его квартиры. То был вечерний город с яркими огнями реклам и витрин. Они приветственно улыбались поверх лёгких белых облаков тумана, который так же неизменно гостил на улицах города. Здесь же огни были только внутри особняка — тусклые свечи или свет фар от подъезжающих авто людей Кобблпота. — Поговори с ним завтра. Тебе он доверяет, как никому из нас — Эд мирно улыбнулся и положил ладонь на плечо Освальда. Брюнет ласково прижался к груди Нигмы, молча требуя тепла и объятий. Без приказа, Нигма приобнял его и прикрыл уставшие глаза. Слегка подрагивающие пальцы Освальда сняли с партнёра очки и отложили к столику. Нежно и аккуратно. — Как твоя нога? Может, я тебе массаж сделаю? — понимая, что грозовой поток приносит Освальду особую боль в суставе, предложения не могло не случиться. Да и мазь Айви, как оказалось, постепенно перестаёт работать. Пингвин опустил взгляд, не позволяя себе сказать: «Сделай». Скоро, Пингвин уже лежал на кровати, пока Эд уже умелыми руками снимал боль. Зная каждую мышцу Освальда, он убирал напряжение, массируя и поглаживая босую ногу. Брюнет уснул. Вышагивая чуть ли не на носочках, Нигма покинул спальню и тихо прикрыл дверь, а после сел возле неё на пол, схватившись за голову. — Прекрати… — шептал сквозь зубы Эд, впиваясь ногтями в затылок и шею. Смех Загадочника внутри разрывал мозг, топтал кости — всю черепную коробку. Несколько недель назад Нигма принял твёрдое решение и, не без помощи Пеппер, раздобыл особые таблетки, заставляющие такие расстройства засыпать. Вот только отдача была куда сильнее любого возможного наркотического прихода. Дойти до спальни, открыть ящик прикроватного столика и достать из чехла пузырёк с таблетками было невозможно от поступающей в голову боли — Эд готов был бы убить себя прямо здесь, но нечем. Размытый образ коридора шатался, размывался, как картинка в кино о душевнобольных. Смирившись с грядущей потерей сознания от боли, мужчина отпустил свою голову и впился уже в ковёр под собой. Уши заложило — потому никаких звуков кроме звона в ушах он не слышал. В измученное и покрывшееся потом лицо засветил фонарик. Он почувствовал касания на своем лице и плечах, мужчину трясли, пытались привести в чувства. На некоторое время манипуляции прекратились. Эд встал на четвереньки и молил свои внутренности прекратить любую работу. Стиснув зубы, чтоб не кричать, он сжал обе руки в замок. От силы кости захрустели. Чужие руки неизвестного снова ощутимо коснулись плеч, усадили на пятую точку, схватили за лицо и впихнули таблетки в рот. Эд старался выпустить больше слюней, чтоб они прошли внутрь быстрее и остановили весь ужас, что охватил его тело. Время никогда не было другом для жителей города, тем более, этого дома, так что просчитать его было невозможно. Когда Эд всё же смог отличить пол от потолка, а картину от двери, то стал искать своего спасителя. Им оказался Мартин. В его руках был тот самый пузырёк скорой помощи для Эдварда. — М…Мартин… — кое-как выговорил мужчина и положил руку на колено парня. Младший Кобблпот радостно улыбнулся, находя своего чуть ли не ещё одного отца в восстановленном рассудке. Он помог Нигме встать и довёл до самой постели. Парень поставил тот самый пузырёк на столик и присел на кровать с лёгким скрипом пружин. Эд только утирал лицо от уже холодного пота. — Спасибо, Мартин. Ты меня… спас — выдохнул мужчина. Только сейчас он смог спокойно, без зазрения совести и чувства боли где-то в груди вдохнуть и выдохнуть. Сделать это свободно. Парень же перехватил блокнот с ручкой со своей шеи и стал что-то интенсивно писать. Кривые, наспех выведенные буквы гласили вопрос:

«Что с тобой?!»

Эд сорвал лист с вопросом с блокнота и смял его изо всех оставшихся сил. Мартин с осуждением взглянул на мужчину и покинул комнату, прежде крепко обняв его. Сон быстро забрал мужчину с головой в остатки ex-раннего утра. Освальд собирался один. Проходило это невероятно медленно, а звать Эда на помощь он не хотел из простого принципа. Желание не подпускать Нигму к делам подобным тому, что готовилось, росло с большой силой. Перебирая в руках галстуки, Кобблпот отбросил их в неизвестность и рухнул на кровать. Кошки драли сердце, ведь на самом деле, Пингвин не мог предположить, что может быть дальше. Что на самом деле могла готовить Барбара и готовила ли вообще. В спальню вошла Айви. — Поднимайся, надо собираться! — натянутая до ушей улыбка была лучом солнца в берлоге. Освальд сморщился, приподнялся и сел. Рыжеволосая девушка собрала разбросанные галстуки в одну кучу и положила на кровать рядом с недовольным брюнетом. — Так, у тебя слишком серое лицо. Значит… Будешь в чёрном! — Айви целиком залезла в гардероб Пингвина и провела все необходимые процедуры по одеванию того самого Короля, у которого едва раз в год утро может быть добрым. Девушка напевала песню одной из последних выступающих в Айсберге групп и вертела бёдрами. Невольно на лице Освальда натягивалась улыбка, Пеппер умела взбодрить Короля и настроить его на грядущие победы. — Попался, попался, ты, ты, да, да!.. — Айви ткнула Освальда в острый и уже не сморщенный нос и закружилась прямо перед ним. Пингвин отвернулся, чтоб не показывать своей уже широкой улыбки. Девушка обнимала саму себя, ласково проходясь пальцами по собственным оголённым плечам и довольно неплохо брала те ноты, что использовала. Освальд силком вытащил её из комнаты, уже неприкрыто радуясь наступившему утру. — О-о-освальд! Ты улыбнулся! — Айви подняла брови и запрыгала на месте. Стук каблуков глушил только ковёр под ними. Пингвин задержал свои руки на обнажённых плечах и заставил ту перестать плескать эмоциями и скакать. — Да улыбнулся-улыбнулся! Всё? Поехали — подмигнул брюнет. Пара спустилась с лестницы, у выхода уже стояла прислуга с верхней одеждой. Яркая неоново-салатовая шуба Айви больно била в глаза, но Пеппер это ни разу не беспокоило. Освальд застегнул своё тёмно-фиолетовое пальто и ожидал, пока девушка поскорее расправит мех на шубе. — Айви…! — напрягся Пингвин, начиная топать ногой. Он поджал губы и капризно фыркнул в обе ноздри. За спиной со стороны столовой послышались тихие шаги. — Ничего не забыл? — это был Эд. Сонный, забывший надеть очки, с особо искусно взъерошенными волосами, укрытый халатом и держащий в руках трость. — Оу…- ты прав. Кажется, я и правда забыл — Освальд замешкался. Он мечтал бы забыть трость, лишь бы Эдвард спал до той поры, пока они с Айви благополучно не уедут. Смотреть в эти свысока не одобряющие глаза было каторгой, потому брюнет перехватил необходимый ему лично аксессуар и, опустив глаза, вышел из особняка в сторону лимузина. Эд провожал того сквозь куски стекла в двери до самого конца, пока уже Пеппер не схватила Нигму за подбородок. — Он делает это, потому что любит тебя. Ты ведь знаешь об этом — она прошептала те самые ненавистные обоим слова и по-детски улыбнулась. Нигма только бархатисто угукнул во всё своё горло и проводил Айви поцелуем в руку. Стоя в дверях, он наблюдал, как девушка, цокая каблуками, добежала до автомобиля и размытый образ чёрного отсвечивающего облака лимузина скрылся за воротами территории. — Он зол? — просил Освальд, вглядываясь в натёртое до адового блеска изголовье трости. Девушка заметно промедлила с ответом и перевела тему. Пингвин только издал смешок, чувствуя себя далеко не самым лучшим образом. Айви отобрала раздражающую палку, отбросила на свою сторону сиденья и положила руки на ноги Освальда. — Может, тебе стоит сбавить обороты? Он же всё равно влезет. Сначала палку натёр, потом костюм свой погладит и фьють — уже будет сидеть здесь, рядом со мной. И с твоей палкой — Айви надеялась, что Освальд всё же передумает, но Пингвин забрал трость и вцепился в неё мёртвой хваткой. Повлажневшие глаза устремились в мелькающий пейзаж за окном. Проходя мимо перегородок и афиш, вещающих о скором открытии «Сирен», Освальд оценивал каждый миллиметр и ступал с особой осторожностью и осознанностью. Виктора и иную охрану вынужденно пришлось оставлять у входа, Айви же поцеловала Зааса в обе щёки, счастливо помахала рукой и гордой походкой зашагала вслед за Пингвином. В центре большого зала красовалась резная барная стойка. Прямо над ней на стремянке стояли рабочие, устанавливая необходимый свет. — Бинго! Давай следующую! — рабочие почти заканчивали своё дело и были этому несказанно рады, ведь, очевидно, работать пришлось слишком много. Из-за стены, где находились круглые столики и заметно мягкие велюровые кресла вышла Барбара. — Что-то я не ждала сегодня гостей, м? — натянуто улыбалась женщина, продолжая идти навстречу пришедшей парочке. — Неплохо, Барбара. Очень неплохо. Надеюсь, мы не сильно тебя побеспокоили своим визитом, м? — встречный вопрос с очевидным ответом заставил Айви улыбаться во всю возможную ширину. Её любовь к накалу страстей можно было бы выражать в самых богатых поэмах золотыми чернилами. Обязывающие приветствие лёгким поклоном друг другу не дало угрожающей паузы. — Как услыхал о твоих планах, поспешил подъехать. Есть определенный личный разговор — не смывая улыбки с лица, вальсировал словами Пингвин, стараясь сдержать желание сказать всё, как есть. Барбара раскинула руки. — Я открыта, Освальд. Только… Откуда такое желание? Неужто без всякого второго дна? — Держи друзей близко, а врагов еще ближе — подмигнул брюнет, и через коридор они прошли в кабинет к Барбаре. Он был уже точно готов и обжит, на столе стоял открытый графин с бокалом возле и перфекционистически выложенные документы. Не став задерживать внимания на них, Освальд сел на красный бархатный диван. Айви последовала его примеру, но продолжала глазами исследовать помещение от пола до потолка. — Может…? — Барбара ткнула ногтем в сосуд, отчего тот характерно зазвенел. Освальд вежливо отказался и сел удобнее, или же, мягко говоря, наглее. — Так что же. Говорят, ты владеешь этими территориями, как когда-то София. Это правда? — уголки губ не опускались, а предупреждали врага о необходимости подбора слов во имя сохранения положительного настроения «его Величества». Просторное помещение с невысоким потолком, но широким окном у стола вносило в него множество света, но оставляя саму Барбару, нынешнюю королеву «Сирен» в тени собственного кресла. Здесь не было массива, был стиль и лаконичность. И крытые лампы под потолком. Айви едва ли мыслями участвовала в диалоге, она порхала сквозь каждый предмет глазами, пытаясь найти то ли потайную дверь, то ли тайник с оружием. В мире Готэма нет месту лаконичности без секрета. — Верно говорят. Ещё раз вношу благодарность твоему дружку, он действительно помог мне. Кстати, где он? — напоминание об Эдварде оказалось не на руку Королю Готэма, отчего он мягко перевёл взгляд на Айви, отражая зияющий оскал во имя собственного спокойствия. — Так где он? Мне бы хотелось ещё раз отблагодарить его лично — окликнула его Барбара, солнечно радуясь собственному триумфу. Задеть Пингвина было нелегко, в некоторой степени, и здесь ей удалось попасть в яблочко, хоть и чисто случайно. — Занят. Он занятой человек, как и я. Потому не трать моё время…- наконец, улыбка треснула, как хрупкая ваза, а брови нахмурились, — почему твои люди вербуют мои территории? Твои ласточки без крыльев скоро останутся. — Как и твои, если будут продолжать так нагло пялиться на всё вокруг — Барбара кивнула в сторону Айви. — Не выделывайтесь, мисс Кин. Вам не идёт. Барбара выпрямилась из-за стола и вышла вперёд, опёршись о столешницу бёдрами. Женщина была уверенна и красива в своей уверенности. Чёрный, как смоль, костюм облегал прекрасную фигуру, а на лице не было и следа того, что с ней случилось совсем недавно. Переклички Освальда и Барбары не имели никакого смысла, прямого или косвенного. Пеппер задумывалась над тем, что Пингвин и сам не понимает, зачем пришёл. Что действительно весомых причин просто-напросто нет. Но это Готэм — либо ты, либо тебя. — Пингви, если ты переживаешь — то решай проблемы у себя. Возможно, люди бегут от чего-то, а не за чем-то — голос был спокоен, без лишних перепадов децибел и сотрясания воздуха. Освальда же заметно косило. Задевали его живое, его сокровенное. Одно Пингвину было ясно, как день — Барбара настроена решительно. Это не глупые нападки или не спланированные стечения обстоятельств. Сознательный враг — страшный враг. Обменявшись последними любезностями, Пингвин поспешил откланяться. Чуть ли не на пороге Барбара остановила непрошеных гостей и издала пару щелчков пальцами. Ей принесли папку с пригласительными. — Планировала прислать их, но… раз уж вы здесь. Приходите на открытие. И третьего не забудьте — не умывая ухмылки, Барбара передала картонные отблескивающие билеты и осталась у входа, пока приветливо улыбающиеся Освальд и Айви не удалились к лимузину. По дороге в Айсберг, Освальд размахивал подаренной бумагой, как ножом, в попытках настроить самого себя на нужную мысль. — Мстит за Табиту?.. да не важно, какова причина. Её уверенность мне вены режет. Отчего она так спокойна? Есть какая-то часть пазла, которую мы не видим… — общаясь сам с собой, так как Айви накидывалась шампанским, а иного сопровождающего не было, Пингвин напрягся из-за только одного имени, крутящегося в голове — Джим Гордон. Бывший подельник и полицейский был жив, хоть и в тюрьме. Да, за ним наблюдали от койки до стула и наоборот, однако, это не являлось поводом для душевного покоя. Айсберг должен был открыться через пару часов, а значит, оставалось время для личного. Освальд сел в середине зала, а Айви с бутылкой недопитого шампаня шагала косой походкой, напевая какую-то забытую миром песню себе под нос. — Ты стала чаще петь. Театр заразил? — улыбнулся Освальд, намереваясь отвлечься на ближайший час. Айви ярко выраженно кивнула. — Мартиново детище раскрепощает мои связки, знаешь… О, Мартин… знаешь, он растет таким красивым. И умным. Судьба дала вам дитя под стать — Айви поставила бутылку и снова медленно закружилась на зеркальном черном полу. — Вам? — задал риторический вопрос мужчина, не выпуская из рук трость. Айви улыбнулась из-за плеча и засмеялась. В зале зазвучала After Dark, выразительные бёдра рыжеволосой ведьмы задвигались в такт и, стянув каблуки с ног, девушка забралась на сцену. — Дитя тех, кто просыпается в темноте… — шепнула Айви так тихо, что едва ли она сама смогла прочувствовать, что сказала. Но слова дошли до Пингвина быстро, как летящая пуля. Изящно изогнувшись назад, девушка закрыла глаза и ушла в истинно завораживающий танец. Подобно змее, она гипнотизировала находящихся в зале официанток, охрану и самого Короля. Они замерли, наблюдая, как Королева Подземных Недр, ведьма и волшебница, фея снов и созидания — Айви Пеппер, натуральный Ядовитый плющ распространяет собственные флюиды на полупустой зал, заражая желанием жить. Ноги под зеленым льющимся платьем стали в такт шагать в стороны. Откинув волосы назад, она заиграла плечами, вальсируя в одиночестве. Покрутив обувь в руках, она отставила её, а длинные пальцы проходились по собственному телу от пупка до груди, ловя мелодию и взгляды, отчего душа вожделенно трепетала. Она была пьяна лишь временами и танцевала редко. Сейчас нутро созидательницы круга жизни вырвалось из-под контроля, это стало заметно по венам, которые внушительно позеленели. Темными змейками они выделялись на теле девушки, будто неземное существо. Страсть не сдерживалась, шея изгибалась, обнажая ключицы и декольте, словно зал — это весь мир, а она — его королева. Да, имя Пеппер периодически определялось у местных жителей, как Королева Готэма. Редко узнавали её в лицо, но узнавали в действиях. Раскрыв глаза, она увидела опалённого её духом Освальда, что уже не держал злосчастную трость, а прикладывался к алкоголю, ухмыляясь и сверкая глазами. Девушка потянулась к тому рукой, ловя этот взгляд буквально и завершила своё выступление громким смехом. Под рукоплескание Пингвина, она сошла со сцены и, отбросив каблуки, отобрала от него бокал и допила остатки. Сморщившись от крепости, что явно отличалась от недавнего шампанского, она встрепенулась и, снова взяв с собой туфли, вышла из зала. На выходе её встретил Нигма, который, по всей видимости, уже давно стоял за углом и наблюдал. — Иди… Поговори с ним. Лови момент, пока темнота не ушла — подмигнув зеленым глазом, девушка ушла из клуба. Эдвард поправил галстук и зашел в зал, где уже все занимались своими делами — протирали столы, перебирали бокалы, считали остатки. Освальд же уже успел уйти, вероятно, в свой кабинет. Без стука, Нигма вошел в так называемое гнездище. Пингвин расстегивал жилетку, а пальто и пиджак были небрежно брошены к креслам. Эд, по привычке и внутреннему перфекционизму, принялся аккуратно прибирать разбросанное. — Эд, оставь. Оно… К чёрту его — Освальд отобрал перехваченные вещи, отбросил их обратно и, схватив того за лацканы пиджака, поцеловал в губы. Губы Пингвина всегда были на вкус, как вишня. Где бы он ни был, как бы ни был одет — всегда. Нигме казалось, что тот вишневый блеск просто впитался в эти обкусанные, обветренные губы. Руки поползли по шее Короля Готэма и уже ушли под ворот расстегнутой сверху рубашки. — Освальд, ты не можешь так со мной поступить — все-таки нарушил интимность момента Эд, отстранившись от поцелуя. Освальд смущено опустил глаза. Глядя в пол и их отражение в нём, Освальд оторвал зубами с обветренной губы кусок отмершей кожи и, так же сжимая губу, поднял глаза. — Я и не смог. Но… всё, что я могу, это заранее попросить у тебя прощения, если что-то с тобой случится. Я — невероятный эгоист — улыбнулся Освальд и отвел глаза в сторону. Эд усадил того на диван и сел рядом. — Рассказывай, что происходит. Освальд нехотя рассказал о визите к Барбаре и о том, что и как именно он увидел. Эдвард заметно напрягся. Брюнет, заметив это, взглянул тому в глаза. — Ты тоже думаешь о… — О Джиме Гордоне, верно, — продолжил Нигма, — думаю, нам стоит… — Навестить старого друга.