Очень сладкая вишня.

Мартин сидел в главном зале особняка за клавишами и перебирал их ради вдохновения. Инструмент поддавался под юные пальцы, а фигуры артистов воображались в голове. Юный Кобблпот задумывал пьесу, настоящую, первую в своей жизни. Что его волновало в меньшей степени, так это колледж, о котором из раза в раз напоминал Эдвард. Оцепененный вожделенным шоу, Мартин задержал пальцы над лакированными клавишами. — Эй, мелкий. Босс дома? - Виктор зашел с очень озадаченным лицом. Мартин замотал головой и почти с тем же интересом, с которой он теряется в куличах сцены, поспешил подбежать к Заасу. Киллер поднял руки. — Прости, малец! Приказ есть приказ, тебя не просвещаю. Батька твой нужен - с досадой в голосе пошел на опережение мужчина. Младший Кобблпот выдохнул и с гордым видом решил уйти к себе в комнату. Проходя через гостиную, он заметил связанного по рукам и ногам неизвестного с мешком на шее и остальных шестерок отца. У дрожащей фигуры был выглаженный костюм, надорванный явно недавно от погони и драки, а руки были заметно бледны и чисты. Важных людей Мартин знал, как нотный стан, но таких запонок и кроя костюма он ни разу не наблюдал в этом доме. Парень не успел дойти до лестницы, с улицы послышался шум автомобиля. Забравшись на пол десятка ступенек наверх, Мартин присел и настроился слушать. Как раз в сторону лестницы шла пришедшая Айви. Она топала по полу босыми пятками, держа в руке отблескивающую обувь. Мартин почти что приготовился бежать наверх, но девушка свернула к коридору напротив. Скоро она скрылась там, где могла быть библиотека либо кабинет Пингвина. — Думаю, решим это отдельно, когда Айви придет в норму! - вальсировал Освальд, снимая с себя пальто. Подбежавшие горничные быстро подхватили верхнюю одежду обоих мужчин и скрылись. — Не пойми меня неправильно, но мы можем решить это прямо сейчас - Эд поправил волосы и партнеры скрылись в гостиной под смех Кобблпота. — Я слышу ревность, мистер Загадочник - засвистел Пинвгин. — Босс. Мы привели его - Виктор незамедлительно оказался рядом с парой, довольный собой и своим выполнением приказа. Глаза Пингвина загорелись, он похлопал киллера по плечу и ускорился в сторону гостиной, опираясь на свою трость. В глубинах души и там, где ближе к миру, Эду стало снова не по себе. Особенно, когда на уши стал капать небезызвестный сосед его разума.

«Нену-у-у-ужный…»

— Ты неправ - сквозь зубы процедил Нигма и последовал за Освальдом. Тот сел напротив неизвестной фигуры с мешком на голове прямо в кресло и улыбнулся. Он был особо довольным, а значит, этим человеком мог быть только кто-то особенный. Глаза Эдварда забегали по поиску отличительных деталей – серый костюм, глухой сиреневый и длинно пущенный галстук – ничего примечательного, разве что только чистые ладони да пальцы без царапинки и заусенца. Нигма встал прямо у плеча Пингвина, старательно напрягая надбровные дуги в думах. — Здравствуйте, мистер Дент – Освальд махнул пальцем и мешок вместе с верёвками уже были сняты с напуганного, но держащего это в секрете, Харви Дента. Увидев перед собой владельца особняка, он сомкнул губы и не спешил задавать вопросы. Подушечки пальцев будто что-то искали, бились друг о друга. Такие движения не остались незамеченными. — Мистер Кобблпот – всё-таки кивнул мужчина, - Мистер Нигма. Чем обязан? Голос прокурора заметно дрожал, он не мог предположить своего нахождения здесь, а вот безумие обоих джентльменов не заставляло в себе сомневаться. Юрист держался изо всех сил, прекрасно оценивая своё нахождение в самом центре дома настоящего гангстера и мафиози. Эдвард улавливал движение зрачков сидящего напротив мужчины, тот оценивал не местность и не своё местоположение, потому как прекрасно его понял после снятия мешка, а читал присутствующих, как книги. — Простите, что всё вышло таким неблагородным образом. Хотелось ускорить нашу встречу. За потёмки простите – издержки профессии – засмеялся Освальд. Он скалился и не уводил глаз от Дента. Тот так же подхватил улыбку, но собранные в кучу брови выдавали страх. — Не бойтесь, мистер Дент. Вам не доставят хлопот. Чаю? – Пингвин был галантен даже в такие моменты. Харви не решился отвечать до тех пор, пока Освальд не дал отмашку Виктору и его людям оставить их. Когда пугающий людей киллер покинул гостиную, прокурор неприкрыто выдохнул. — Благодарю, мистер Кобблпот. — Вы знаете цену жизни, мистер Дент. Это похвально. Король Готэма играл на нервах, желая прочувствовать кровь собеседника. Эдвард знал о таких процессах не по наслышке, потому что сам подвергался им периодически. Блюститель закона держался очень сильно, чем напоминал что Пинвгину, что Загадочнику Джима Гордона в лучшие его времена, когда тот верил в себя, свои идеи и свой закон. — Вы далеко не неразумный человек. Какие у Вас мысли - почему же Вы тут? - Освальд все же отставил трость и сложил руки на колени. Взгляд Харви переменился. Он присел более удобно, откинувшись к спинке дивана, отчего на лицо упала тень от шторы широкого панорамного окна. В таких светотенях можно было увидеть лишь один глаз в свете. — Вы знаете, что я наблюдаю. Вероятно, решили узнать, что меня интересует в Ваших делах - преспокойно проговорил Дент. Освальд поднял брови, вычурная смелость в речи не могла не радовать. Подпитавшись энергией такой игры, Освальд довольно выдохнул. — Браво. — Вы знаете, что я беседовал с Вашим секретарем. Случился случай в кофейне, мы живем недалеко друг от друга — продолжал Дент, все ещё шурша подушечками пальцев. Нигму это до невозможности начинало раздражать. Если бы не личный интерес, он бы давно вышел. — Если бы Вы беседовали обо мне, я бы не удивился. Но речь шла о моем сыне - на лбу начинала проступать вена. Пингвина будоражили все те речи, что он слышал о своем сыне последнее время, но когда о маленьком Кобблпоте спрашивает главный прокурор города - стоило задуматься. — После дела Джима Гордона я копнул глубже. Ваши личные дела я даже не стал трогать, но на Мартина я почти ничего не нашел. Справки из приюта, где он пребывал, пока ныне неизвестные родители не дали ничего и… при каких обстоятельствах ваш сын стал вашим сыном, мистер Кобблпот? - Дент перевел милую беседу в настоящий допрос, чем встрепенул обоих собеседников разом. — Мы не на допросе - Эдвард подумал вслух, чем сильно потревожил шаткую систему покоя Пингвина. Тот махнул ресницами и прикрыл глаза. — Что Вас заинтересовало в моем сыне на самом деле? - Освальд вцепился в подлокотник кресла всей своей силой. — Мы не на допросе. Однако, недавно на территории Индиан Хилл произошло крупное событие… — …вскрытие бункера старого фонда Аркхэма, верно. Но, насколько известно, ничего не было украдено - брюнет не отрывался от подлокотника и мотал самые разные мысли в голове. Всё сходилось к подозрениям, что маленький Кобблпот привлёк внимание прокурора вовсе не из-за каких-то бумаг, а поступком. — У Вас нет оснований полагать, что это Мартин - Загадочник уже продумал невероятный пыточный элемент для прокурора, но держал себя в узде. С честными людьми помочь может только честность. Дент даже не моргнул, он не подал ни единого признака, намека на такую догадку. — Стоило бы доводу появиться, я бы далеко не с секретарями разговаривал. — Вы бы так делом Джима в свое время занялись - съязвил Нигма. Взгляд Освальда становился тяжелее с каждым звучащим словом. — Абсолютно солидарен - без тени сомнения ответил Харви, даже с некоторой злобой. — Вы свободны, Дент. Приятно видеть, что закон в Готэме существует - Освальд встал в насиженного места и протянул руку. Прокурор поспешил так же встать и протянуть руку в ответ. Рукопожатие затянулось. — Приятно, что Вы видите, что не всем грехам Готэмских улиц удаётся спрятаться. По первому приказу Дента увезли из особняка. Стоило криминальному сопровождению увезти главного прокурора города, Эд подбежал к Пингвину спереди. — Освальд, ты правда думаешь… — Позови Мартина. Сейчас же. Эдвард чувствовал холод по полу, но ещё более отчетливо он чувствовал, что догадки верны. Вокруг Мартина кружила пучина неизвестности и вульгарного, чёрно-нахального желания иметь права творить лишь желаемое. Мартин услышал слишком много, чтоб не понимать, что по его душу придет один из родных, потому спешить убегать не стал. Он сидел на ступенях и скоро был перехвачен Нигмой. Без ложной нежности и с присущим холодом Загадочник привел юнца к отцу. Освальду не нужно было просить мужчину уйти, он понял это сам. Скрасить время и обсудить встречу с Дентом захотелось с Айви - причиной его последних нервных стуков о стол. Это играла ревность и Загадочник в стенах особняка. Эхом отдавался смех над Нигмой, плод его страдавшей психики насмехался над тихими страданиями Эда, над ощущениями забытости. Взяв себя в руки, он пошел искать Айви. Пришлось постараться найти рыжеволосую особу. Она сидела в опавших листьях дуба в глубинах сада поместья, обняв собственные колени. Эдвард ощущал чересчур постороннюю энергетику, это нельзя было объяснить законами физики или химии. Он просто чувствовал и был этим обеспокоен. — Что такое, Эд? - Айви рвала листья, попадавшие в руки. По плечам заметно проступали мурашки от холода. Заметив это, Эд стянул с себя пиджак и укрыл девушку. Та печально улыбнулась, что-то сильно беспокоило ведьму. — Похоже, Мартин и правда что-то натворил. По его душу по району бродит главный прокурор города - сказал Эд, так же схватив первый попавшийся лист. Он не спешил разрывать его, напротив, расправил помятые края и сбросил успевшую прилипнуть грязь. — Я бы удивилась, но не стану. Он ведь Кобблпот. Фамильная драгоценность - находить на свой зад неприятности - закривлялась девушка. Пеппер даже улыбнулась, однако, позитив ненадолго задержался на её лице. Пауза резала уши, а Айви рвала листья. С каждым разрывом хватка становилась сильнее, будто она не рвала, а драла их, уничтожала. Эд схватил её за обе руки. По коже ощущалось пугающее тепло. Айви быстро вырвалась из чужих рук и сильнее укрылась зеленым пиджаком. — Селина ушла к Барбаре. Это была веская причина для расстройства девушки. Эд саркастично улыбнулся, чувствуя внутренний триумф. Такой поступок был ожидаем со стороны Кошки. — Как-то объяснила это? — …сказала, что не хочет работать на Пингвина и тебя. Что ей это противно, как девушке - последние фразы вырвались с сильнейшим ядом. Нос начинал дрожать от скопления эмоций. — Почему она ушла!..- Айви сорвалась на слёзы. Она резко обрушилась на Эда и уткнулась лицом в его грудь, пока мужские руки крепко обнимали дрожащую девушку. — Это её решение. Возможно, она готова принять на себя эту ношу. — Ты понимаешь, что если случится война с Сиренами, то мне придется и её убить тоже?! - Айви драла горло и уже просто размахивала руками. Глаза пачкала текущая тушь, -…ты когда-нибудь задумывался, что бы ты сделал, будь бы Освальд твоим врагом?! — Убил бы его. Айви резко замолчала. Она будто забыла, как именно должен плакать человек. Холодный голос Нигмы, быстрый и чёткий ответ мужчины кольнули сердце. Пеппер не удивлялась ничему в этом доме - ни летящей посуде, ни киллерам в коридоре, но такие холодные слова выбивали девушку из равновесия. Она опустила глаза и прошлась взглядом по Нигме снизу вверх. Эдвард был так же спокоен, как и минуту назад. — Ты так спокойно об этом говоришь... Я не могу так спокойно смириться с тем, что мне судьба может предложить убить свою любимую подругу детства - Айви отвела взгляд. Она не моргала, по оболочке снова начали копиться слёзы, а губы маниакально дрожали вместе с подбородком. Эд заметил выступающие вены на шее девушки. Они ярко пульсировали и пропускали сквозь себя тёмную жидкость. Состояние здоровья ведьмы было под большим вопросом. Тем временем, Освальд пытался выпотрошить из Мартина всё то, что могло бы его связать с Индиан Хилл и складами Аркхэма. Кружа вокруг сына, он задавал одни и те же вопросы, дабы юный Кобблпот сорвался в поту и начертил буквы-ответы, но тот стоял с таким выраженным покоем, будто ничего и не случилось. Чека сорвалась, и он всё же выпалил одно слово на висящем блокноте.

«Реквизит»

— Реквизит?! А закупить или… — на все или Мартин крутил головой. В какой-то момент он топнул головой и заставил отца остановиться. Освальд оспаривал существование такого положения. Он не верил, что Мартин в это влез или же влез один. — Я не вчера родился! Кобблпот, отвечай, по что ты находился на землях Аркхэма?! - сердился мужчина. В определенный момент он схватил сына за подбородок, умоляюще-гневно морща веки. Гнев сменился тяжким желанием уберечь Мартина от мыслей творить подобные невежественные поступки. Он обнял его, прижимал к себе так крепко, как позволялось отцу обнимать сына. — Сынок, я всего лишь хочу тебе иной жизни. Я готов дать тебе всё, лишь бы ты не становился готэмитом до глубины костей. Освальд отдавал себе отчет, что юнец таит свою идею. Мартин точно был там и не просто так, у него была цель, задача, которую он, по всей видимости, выполнил, переходя к следующей. Когда Освальд перестал обнимать сына, тот написал на блокноте вопрос.

«Будешь подглядывать за мной?»

Освальд опустил демонстрированный блокнот и улыбнулся. — Я буду тебя беречь. Мартин, слышавший эти слова тысячу раз, утвердительно моргнул и улыбнулся одним краем губ. Пингвин отпустил его с наказом «больше не привлекать внимание прокуроров города». Мартин удивился таким исходом событий и ускакал в спальню. Подозрительное поведение Мартина должно было сойти на нет. Со смирением выдохнув, он был готов и на колледж, и на задания Нигмы. Вскочив с постели, он подсел к рабочему месту, выхватил лист да ручку и вырывающиеся психи на письме сценографировали готовящуюся пьесу. Так он провёл ближайший час, а то и два. Домучив очередную мизансцену, он отложил листы с каллиграфиями и лёг обратно в постель. Он желал только одного – добиться эффекта, фокуса, ощущения пребывания в сказке. Для этого у юнца было всё за исключением лишь одной детали, которой он никак не мог добиться. Ему было намного легче понять, где должна стоять колесящая лестница или каким цветом будет освещена авансцена, но кто будет тем самым цветком сюжета – этот вопрос был открыт… на половину. Айви Пеппер – вот та вожделенная женщина, которую он видел в эпицентре, которая смогла бы создать такой эффект, какой был необходим. Годы совместной жизни с Пингвином и Загадочником не прошли зря, потому он медленно, но верно вваривал ведьму в свой мир. Чем больше та пела в свободное время, тем сильнее работала манипуляция. К тому же, именно от неё юному Кобблпоту была нужна помощь. Просто подойти и попросить конную дозу её духов было бы подобно смерти – она не просто не разрешила бы, но и сказала бы отцу, а тот уже свернул бы всю лавочку до финала. Наматывая кудри на пальцы, он всматривался в древнюю, как само время, люстру и рисовал: рисовал сцену, силуэты артистов, перед глазами плыли облака дыма и световые пятна. Под собственные фантазии, он провалился в глубокие сны. Следующие добротные месяцы Мартин вёл себя самым наилучшим образом, чем не мог ни радовать отца и остальных. Однако, то была плата за определённую свободу. Чем сильнее парень углублялся в собственное творение, тем чаще он просил Эдварда отменить занятия и дать ему отъехать в театр. Нигма чувствовал что-то особенное в этих горящих глазах, потому свободно позволял своему ученику увиливать от занятий и сам же прикрывал его перед отцом.

…Ich bin der brennende Komet der auf die Erde stößt der sich blutend seine Opfer sucht Ich bin der lachende Prophet der eine Maske trägt und dahinter seine Tränen zählt…

В такой же пасмурный день, как и все остальные, Освальд стоял на кладбище, прижимая к себе букет белых лилий. Шевелились только волосы, промокшие от дождя, и руки, что начинали трястись. То была годовщина смерти матушки, уже n-е количество лет она не оберегала его, не грела душу и не пела ему песен. Пингвин только извинялся – из года в год, из годовщины в годовщину он молил о прощении у духа своей матери за каждый свой проступок, за каждое своеволие. Смерть Гертруды Каппельпут – это цена, последствие всего, чего желал Кобблпот и претворял в жизнь. Такое чувство вины могло затопить пол планеты, но удерживалось в маленьком сердце обычного психопата-убийцы. — Прости меня. Простите меня оба… — шепнул Освальд и опустил лицо. Он сморщился и заплакал, еле держа грань между плачем и рыданием. Плеча коснулась мужская рука, а над головой перестал идти дождь. Нигма крепко держал большой черный зонт над их головами и гладил того по плечу. Сорвался, не выдержал сидеть в лимузине и наблюдать за чужой болью. Ему было банально неловко смотреть, ведь то был друг. Лучший друг за всю его жизнь. И хоть на ухо постоянно льётся шёпот о том, что Эдвард Нигма и не нужен вовсе, но в глубине души он знал, что Освальд – единственный, кто хотя бы попытается его понять, если что-то произойдёт. Слишком часто Эд был на грани жизни и смерти под дулом пистолета Кобблпота, чтоб не вверять тому себя и наоборот. Силуэты уходили с кладбища медленно. Другие могилы для скорбящего Кобблпота не имели никакого значения, они казались пылью, простой ненужной мглой, сквозь которую светил свет душ его родителей. Да, может быть Пингвину удавалось тысячу раз остаться в живых, но смерть родителей умертвила в нём что-то очень важное. Что-то, что могло бы позволить стать хотя бы немного «нормальнее», насколько это вообще возможно в Готэме. Эти мысли коробили мужчину без устали годами, но всё это время после разговора с Дентом они усиливались. Кобблпот из ночи в ночь сочинял в своей голове сценарий, где Мартин стоит уже у его могилы и мучает себя. — Приди в себя, Освальд. Ты слишком… — Если ты опять скажешь, что я драматизирую, то пойдёшь домой пешком — фыркнул Освальд, не отворачивая лица от окна авто. Эдвард оказался слишком серьёзен в своих намерениях и не испугался подобной угрозы. — Смирись. Твои родители давно мертвы, а ты… Пингвин несколько раз избил переднее кресло, чем заставил машину остановиться. Эдварду не было сильно стыдно за то, во что он искренне верил, но и мокнуть не сильно хотелось. — Прости, я погорячился. — Выйди из машины. Сейчас же. Эд не ожидал настолько стремительных решений и только вопросительно округлил глаза. Пауза не сыграла никакой роли, Освальд заорал так громко, как только мог, те же самые слова, чем выгнал Нигму из машины со скоростью света. Шум колёс быстро стих – Эдвард остался стоять на пустынной улице въезда в город. Мужчина поправил шляпу, чтоб она хотя бы мнимо оберегала очки от капель дождя и, сунув руки в карманы пальто, пошёл по неизвестному его голове пути. Возвращаться в особняк ему не хотелось. Эдварда несло в глубины родных улиц. Он прошел сквозь переулок, где его однажды лишили кошелька. На мокрой от вечного дождя стене была заметна печать территории Кобблпота. Часть краски успело смыть водой, но форма зонта была отличима. Под дорогими туфлями скрипела грязь, налётом остающаяся на носках обуви. Эдвард брезгливо сбрасывал огрызки Готэмской земли несколько раз, пока не плюнул на это дело. Мимо прошла пара. Парень крепко поддерживал выпившую девушку, что едва стояла на ногах. Мешавшие каблуки остались где-то позади. Один из них был освещен единственным на проходящей улице фонарём. Под звонкий смех пьяной леди, Эд продолжил свой путь. Он знал, что Загадочник вёл его сюда не просто так.

«А помнишь тот день? Когда ты решился пойти к Пингвину работать»

Нигма боязно остановился. Сердце начинало прорываться сквозь грудину, тело охватывала паника. — Конечно, помню — поддержал беседу Эдвард. По другую сторону переулка, прямо за домами с главного проспекта были слышны звуки автомобилей. Кто-то явно спешил скрыться оттуда. Полицейских сирен ещё не скоро услышит этот район, ведь они просто не любили мотаться сюда. Эдвард верил, что на территории участка за эти годы ничего не изменилось. Сунув руку за никому ненужную водосточную трубу и чуть продвинув кирпич мужчина добрался до ключа от своей квартиры и вошел внутрь. Жилым остался только первый этаж, остальные по мироощущениям не хранили в себе жизнь, во всяком случае, стабильную. Эд встал у стены перед входной дверью квартиры и вспомнил тот самый день. День, когда тот просто искал работу, а мир снаружи менялся не по его указке. В ушах зазвенел гордый голос Джима Гордона, оповещающий расширенную территорию о новом владельце. За холодными стенами щебетала гроза. Мужчина выдохнул, заранее стянул с себя шляпу и открыл дверь, провернув ключ. Он не увидел пейзажей родной квартиры, пыльных полок и того панорамного окна - просто не успел. Его тело резко схватило нечто, что он не смог определить на первый взгляд. Шею, руки и ноги обвили толстые лианы и подвесили прямо под потолок ничего не понимающего мужчину. Хотелось закричать - но не успелось. Разум затуманил сон, картинка плыла, он видел оранжерею вместо обжитой годами квартиры. Все становилось все более размыленным, пока совсем не провалилось в темноту. Проснуться от дурмана пришлось с болью. Тело рухнуло на пол, что до очков и прочих аксессуаров - они были в неизвестности. —…а-а-А-У! - прокричал Эдвард от болезненной агонии в суставах и черепной коробке. Затекшее висящее тело переносит падение несколько иначе. Пока Нигма кричал и хватался за уши, пытаясь заглушить звон, по охладевшим скулам забили знакомые руки. — Нигма, очнись! - крик Пеппер не перепутаешь ни с чьим другим. Было нужно время, чтоб тот пришел в сознание. Он не мог говорить, но отчетливо видел, как Айви махнула рукой и те самые зеленые лианы, что чуть не загубили хозяина квартиры, послушно расступились. Девушка затащила Эда на его же постель и дождалась, пока тот наконец скажет хотя бы слово. —…какого хрена? – именно таким оказалось первое слово Загадочника после заточения под потолком. — Ты что тут забыл?! - Айви была напугана и зла одновременно. Настолько сильно нахмуренной он видел девушку лишь раз, ну два, не больше. — Может, я тебя удивлю, но это моя квартира! - сорвался на крик Эд. Айви затопала куда-то в сторону. Наспех найденные очки быстро вернулись к хозяину. Нигма надел аксессуар и вернулся в дискуссию. — Ну и что?! Обычно я знаю, когда ты сюда шастаешь. Сегодня что поменялось? - Айви и не думала признавать своей вины. С подростковой уверенностью в своем «я» она сложила руки перед собой и демонстративно обиделась. Эд всё же смог перейти в сидячее положение. Первое, что ему бросилось в глаза, это разорванное пальто на полу. — Это было моё любимое пальто! - Нигма не мог перестать кричать. Каждая фраза вырывалась криком негодования и должного страха. Пеппер встала с постели и подошла к остаткам верхней одежды незваного гостя. — Ничего страшного. Так что ты тут забыл?! Эд так же вскочил с постели и набрал побольше воздуха прежде чем выдал подруге и напарнице удивительную историю о кладбище и трассе. — Мало того, что я весь, как из дерьма вылезший, так стоило мне переступит порог собственной квартиры, и меня хватает мульти-папортник! Пеппер становилось стыдно. Она не могла более защищаться и виновато бросила взгляд в карие осуждающие глаза. Эдвард сдержал поток сопения и выдохнул мягко, выпустив лишний пар. Сердце чувствовало длительную предысторию.

«Это случилось почти месяц назад…»

В плотном графике Пеппер образовался день абсолютного отдыха от всех и вся. В одной рубашке на голое тело девушка с бокалом белого сухого вина танцевала посреди пещеры. Из магнитофона лился женский голос, бодрый джаз перевоплощал обычный выходной в событие. Сквозь кожу сочились особые феромоны, которые должны были показаться странными даже Пеппер. Не придав этому значения, она опустошила бокал и в ритме танца ускакала к рабочему столу. Натюрморт из кусочков фруктов, бутылки вина и множества пробирок был по-готэмски живописен. Позади стола возвышался невероятных размеров сталагмит. По его холодной поверхности протекали остатки дождевой воды, капающей откуда-то сверху и плотным рядом обживался ядовитый плющ. Айви была особо рада такому росту, ведь подобрала его ростки в увядающем положении. Сейчас же он паразитом обвивал минеральное образование и благодатно принимал в себя ту самую дождевую воду. Подлив вина себе любимой, девушка обратила внимание на непонятное черное пятно под одним из листов плюща. Делать нечего – босыми ногами она забралась на несчастный рабочий стол и потянулась к листу. Этим смущающим ее пятном оказался уже засохший и почти сгнивший лист неизвестного растения, что по всей видимости пришел сюда тем же путём, что и дождевая вода. Слезать со стола девушке не хотелось, она начала пританцовывать бёдрами. Расстегнув рубашку, она выбросила её в неизвестность, и полностью обнажённая двигала своим телом так, как моглось на такой небольшой площади. Айви нагнулась за бокалом и чуть не рухнула с несчастного стола. Пальцы потянулись за спасением в сторону крепких лиан. То, что произошло дальше, заставило девушку засомневаться в собственном рассудке. Плющ держал падующую Пеппер за руку. Растение плотно обвило женское предплечье и оберегало от падения до тех пор, пока та не выпрямилась на обеих ногах, продолжая задавать себе вопросы.

«He's so sweet and he's my sugar daddy Sugar, I never cheat on my sugar 'Cause I'm so sweet on my sugar That sugar baby of mine»

Выслушав такую историю, Нигма даже не хлопал ресницами. Он перевел взгляд на нависающие над головой лианы и был до глубины своего любопытства поражён услышанным. Мужчина встал и хотел было коснуться растения, но то агрессивно сжалось и уползло выше. —…феноменально… Айви, покажи, как ты взаимодействуешь с… «этим»… — говорил в полголоса Эд, страшась спугнуть уникальную волю судьбы перед своими глазами. — Даже не спросишь, почему сейчас плющ здесь, а не у меня в пещерах? — Айви подняла брови и подошла ближе к поражённому Нигме. Тот махнул рукой. — Показывай скорее! Довольная собой, она протянула руку к растению, и то послушно тянулось к ней. В плюще кипела не простая жизнь ромашки в поле, а разум, рассудок и расчётливость. Оно поползло по тонким выразительным пальцам и остановилось возле манжеты платья. — Ему нужна кожа… — Загадочник выглядел, как потерявший разум. Он разглядывал каждую вибрацию, проходящую по листьям и пытался считывать дальнейшие действия зелёного творения. — Ох, Эд… Бог свидетель — всё во имя науки… — девушка стала раздеваться. Не смущаясь ни о чём, Эд обошёл девушку с другой стороны и всматривался в форму роста. Только сейчас мужчина заметил разломанное кашпо. Несложная дедукция привела к мысли, что Айви принесла сюда плющ совсем маленьким.

«Как он мог так быстро разрастись?»

Айви отложила всю одежду на кровать и вернулась обратно к плющу. Эд задержал дыхание, наблюдая, как лианы выстраиваются в импровизированную лестницу, по которой восходила Пеппер. Обнажённая до колготок женщина пылала всей своей феминной магией, в воздухе запахло именно ей – Айви. Мигающая с соседней улице вывеска то уводила тело в темноту, то освещала его зелёным цветом. Всмотревшись получше, он заметил некоторую особенность. На спине у ведьмы ярким пятном была заметна нарушенная пигментация. Теперь тёмные зелёные вены у Айви имели смысл, с девушкой и правда было что-то не то. В воздухе запахло неизвестным ароматом. Мужчину начало качать, картинка плыла в зиг-загах. — Открой окно! — крикнула Айви. Пока Эдвард пытался сообразить, а где же окно, одна из лиан сделала это сама. Пеппер сбежала с растения и потащила Нигму к свежему воздуху. Вдыхая побольше кислорода, Нигма избавлялся от навязчивого эффекта. Глаза будто начинали пытать ржавыми иглами – сквозь голову прошла неописуемая боль. Мужчина зажмурился и вдыхал холодный воздух сквозь зубы. Пока Айви одевалась у постели, Эд сидел под окном избитый судьбой, болью и феромонами. Попытки что-то сказать сошли на нет, и тело просто уснуло, рухнув на пол целиком. Айви утомительно вздохнула. Застегнув платье, она поджала губы и взглянула на Нигму. — Ни минуты покоя — закатила глаза действительно бьющаяся во внутренней тревоге гостья квартиры спящего Эдварда. Освальду в это время было не до сна. Он держал слова Эда точно в середине черепной коробки. С жадностью продлевая сигарету на кончике мундштука, он выпускал дым сквозь ноздри и ненавидел всё вокруг. Буквально. Одна лёгкая неосторожность одной из служанок поместья понесла за собой брошенный к входной арке в гостиную поднос. Благо, на нём ничего не было. Мужчина не поспешил даже снять выходной костюм — ему было чересчур тошно делать хоть что-то, кроме как дойти до спальни, открыть ящик, вытянуть второе дно, достать мундштук и портмоне и спуститься обратно в гостиную к шуршащему огню камина. Затрезвонивший мобильный заставил темные брови нахмуриться. — Айви, где ты? — вместо «здравствуй» шепнул Освальд. Он удерживал себя от более громкого разговора, чем шепот, только чтоб сберечь нервы. Разговор складывался медленно. Оба растягивали слова, делили их на жуткие паузы или сопение. Пингвин отложил курительные развлечения на потом и прилёг. — У тебя сегодня тяжелый день. По голосу чувствую — в параллель с разговором девушка лежала на кровати и перебирала опавшие на спящее лицо Нигмы волосы. В горле у Пингвина поселился камень. Извне он брал силы не плакать и не вспоминать маму и папу, потому что знал, что добром это не кончится. В такие дни он не жалел здоровья и мучался в собственном клубе в компании продажных женщин и виски. — Я хочу взорвать что-нибудь. Это сойдет за ответ? — Освальд передавал свои эмоции воображением действий. Табак и правда свойственно успокаивал его. Конкретно говоря - отводил мысли от действий, разделял их и давал нужную паузу. — Может быть. Говоря откровенно, я бы тоже что-нибудь натворила с большой радостью, если бы не наш общий друг. Следующая пауза оказалась ещё длиннее. Пеппер догадывалась, что между двумя партнёрами что-то случилось. Это «что-то» мышью пробегало между ними из раза в раз, но только холодило, делало их вулкан чувств спящим. Ныне вулкан начинал бушевать, но вовсе не в привычном ключе. Айви ожидала индульгенцию, но в итоге Освальд начал ругаться самыми грязными словами, которые мог вспомнить. Девушка чуть отвела телефон от уха и сморщилась. Ей были удивительно непривычны настолько дерзкие высказывания Кобблпота. Особенно в сторону Эдварда. — Он настолько напыщен и эгоистичен, что сводит с ума — последнее предложение было единственным во всём потоке без нецензурной лексики. Брюнет обвинял свою кармическую душу во всех смертных грехах. — Я не позволю какому-то клерку в зелёном костюме даже думать плохо о моей матушке! — послышался звон. Айви понимала, что это полетела либо пепельница, либо какая-то посудина. Пока Пингвина продолжало словесно нести, рукой она почувствовала шевеление. Нигма проснулся. — Оззи, подожди… — Я не хочу видеть его и слышать о нём ничего! Моя мать поплатилась за каждый МОЙ проступок! А Нигма только и твердит о моём неблагоразумии. Что я ещё должен чувствовать по отношению к смерти моей матушки?! А отца?! — она знала, что сейчас Пингвин плакал. В чёрной дымке особняка мужчина кричал в трубку и рыдал, не стирая сползающих по щекам слёз. Он плакал из-за себя. Из-за родителей и собственного сына. Дикая душа переливалась всеми оттенками, проклиная любовника за неверные слова. Айви лишь заикнулась, когда Нигма резким движением выхватил трубку и решительно влез в разговор о себе. — Прекрати плеваться ядом! Я только попытался тебя вразумить! Глаза Освальда округлились настолько, что стало больно. Истерически ликуя и хохоча, мужчина сорвался с дивана и облизнул губы в преддверии продолжить разговор о Нигме вместе с ним самим. — Вы послушайте его! Да ты хотя бы краем своего невероятного ума задумывался о причине моих переживаний?! О, я не могу даже рассчитывать на это! — Освальда затрясло, он так сильно дёргал руками, что казалось, будто суставы выскочат из нужного места. — Потому что ты королева драмы! Я прекрасно знаю, о чём ты думаешь! Ты считаешь, что Мартин станет твоей копией и боишься, что в его сердце появятся такие же муки совести! — Эд так же вскочил с постели и ринулся к окну. Споткнувшись о лиану под ногой, он громко фыркнул и опёрся о подоконник. — У меня хотя бы совесть есть! — крики будто пронизывали ад, если бы он был, ведь Готэм – будто один из его кругов. Айви с особым детским волнением наблюдала за тем, как Нигма ухмылялся, кричал и театрально подбирал особые реплики, дабы не успокоить, а точно ударить в самое мягкое место собеседника. В конце концов, оба завершили разговор и Эд медленно отложил телефон на подоконник. — Он невыносим. Айви подошла к мужчине и положила руку на плечо. Она знала, что не сможет убедить ни одного, ни другого, что всё это бессмысленно, и они всё равно помирятся. Девушка прошлась ладошкой с плеча по спине злобно сопящего Загадочника и подытожила. — Я сбилась со счёта. Вы такие забавные — Айви улыбнулась и села на подоконник, чтоб смотреть напрямую в лицо Нигмы. Тот насупился и вопросительно взглянул на неё. — Что смешного? — У вас не жизнь, а цикл. Большая удача, если есть повод для ссоры, а следом только крики, ссора, молчание. Потом у одного из вас резкое осознание, секс, примирение и несколько недель счастья. И всё по новой. Не надоело? — Пеппер в процессе только загибала пальцы. Эдвард смущенно откашлялся и принялся искать что-то неизвестное за окном, делая вид, что всё совсем не так. — Он запретил мне заниматься с Мартином — обида тяжелой гроздью опускала его голос и самолюбие. За окном по грязным аллеям шептал дождь. Глядя в разливающиеся лужи, мужчина топился и слышал эхом эти слова в своей голове. Девушка схватила того за щеки одной рукой, а с ладошки второй сдула нечто, обратившееся в дым. Мышцы Эда расслабились, он стоял и смотрел в никуда, взгляд полностью расфокусировался. — Иди спать, Эдди — Айви пожелала усмирить уже многогранно думающего мужчину от действий, о которых тот может пожалеть. Нигма молча послушно утопал обратно к постели, а девушка поспешила отъехать к особняку, где, как она была уверена, Кобблпот явно уже опорожнял бутылку виски, спрятанную за собранием сочинений Уильяма Шекспира в библиотеке. Она вовремя поспешила ворваться внутрь. Нетронутый бокал стоял прямо на рабочем столе, а сам Король Готэма томился у окна, рассматривая выстраданные ногти. У него явно чесались руки сделать что-нибудь, чтоб успокоить себя и свой характер. Бесконечную речь о бесполезности сложившийся ситуации Пеппер начала издалека. Освальд не хотел ощущать ничьё присутствие рядом, потому нагло и назло демонстрировал собственный пофигизм. Правда, получалось плохо, ведь на его лице читались буквально все эмоции. Айви подошла к тому вплотную. — Ты не представляешь, как сейчас выглядишь. Будто не Король, а школьник — она стала действовать иначе, чтоб затронуть и без того расплывшееся по местности эго. Освальд усмехнулся и сложил руки перед собой. — Айви… Отпусти. Это моё с Эдом дело. А Мартин может потому и стал таким непредсказуемым, что наблюдает за тем, как Нигма безнаказанно пользуется любыми ситуациями. Не знаю, что он тебе наговорил, но… — Ничего такого, чтоб отличалось от тебя. Вы ведь буквально как братья! Обнимите друг друга и забудьте — Айви забралась на стол и сложила ногу на ногу. Освальд перестал улыбаться. — Ну на братьев-то мы меньше всего похожи. На самом деле, Освальд был спокоен. Его мало беспокоила ссора с Эдвардом, а состояние Мартина напрягало. Уж в чём, но в том, что Эдвард поспособствовал таким скрытым капризам юного Кобблпота Пингвин был уверен. Даже если он сам того не хотел и не замечал – он оказался теневым примером. — А что ты с ним делала? Сразу к тебе побежал жаловаться? Не очень на него похоже — Освальд поднял бокал, но передумал делать глоток, и отставил. Айви уверенно соврала о причине и следствии их встречи, ведь не хотела делиться подробностями собственных проблем ни с кем. Тот же Эд, который случайно оказался в курсе, теперь являлся большой проблемой в связи с его любопытством. В конце Айви сделала реверанс и откланялась в сад. Она потратила слишком много сил и должна была напитаться ею от природы и воздуха.

Baby it's fate Baby it's fate Not luck

— Эд, отдай мою трость! — Освальд бежал по коридору в новом костюме и искал Нигму. Тот снова занимался улучшением аксессуара. После одной из недавних встреч с должниками лезвие ножа затупилось в самом ненужном углу. — Уже заканчиваю…— Эд разглядывал свежевыточенный клинок сквозь свет. Пингвин медленно зашагал к чужой спине. Конфликт сошёл на нет молча, без разговоров и лишних примирений. Слова Айви задели обоих, цикл таких событий был слишком предсказуем. Брюнет перехватил лезвие из рук Нигмы и сложил обе части в одну трость. — Я уверен, что всё в должном виде. Благодарю тебя — с неловкой улыбкой поблагодарил партнёра Освальд. Эдвард же довольно улыбнулся и кивнул. — Пойду умою руки и можем ехать, я полагаю? — Эд взглянул на настенные часы и чуть прищурился. Тому явно нужно было менять очки, образы из раза в раз были всё более размытыми. — Да, буду ждать тебя во дворе — отвернув сначала голову, а потом и всё тело, Пингвин поспешил выйти из особняка. Отойдя подальше от ожидавшего лимузина, он набрал побольше воздуха в лёгкие и стал медленно его выпускать. День бережно гладил город и загород тёплым несвойственным солнцем. По чёрной крыше автомобиля протекала резкая вспышка, что солнечным зайчиком отражалась на некоторой лепнине неподалёку. Сегодняшний вечер был вечером открытия «Сирен». Освальду должно было быть внимательным и серьёзным, таковым он и был. Мысли беспокойно метались от Джима Гордона до самой Барбары и наоборот, всё казалось слишком странным, как оно и бывало в Готэме. Доехать до личной встречи со своим врагом ему так и не довелось, но открытие могло бы подарить ответы на некоторые вопросы. — Едем? — Эдвард добежал до Пингвина и вытащил те самые пригласительные. Кобблпот устремился взглядом к верхушкам деревьев за особняком. Скоро автомобиль и кортеж тронулись с места в сторону территории Барбары Кин. Ехать вдвоем без Айви куда-либо было нелегко спустя последние события. Конечно, Освальд не оставил Мартина без его учителя, но запрещал находиться с ним более позволенного. Всё ради безопасности, как он сам и говорил. Неловкость и желание поднять эти вопросы держали сердца в колкой уздечке. — Рассчитываешь, что открытие пройдёт без событий? — спросил Эд, глядя в пол. Пингвин крепко сжимал трость и натянуто улыбнулся. — Назови хоть один день без событий в этом чёртовом городе? Когда Эд поднял голову, оба смотрели друг на друга напрямую. Дыхание двоих стало более громким. Было нечто особенное, что связывало и разрывало мужчин: отношение к чувству. Нигма беспросветно отрицал слово «любовь», даже когда озвучивал его в порыве какой-либо страсти или гнева. Кобблпот же избегал и боялся — в первую очередь, из-за себя самого. Они знали, что не созданы для такого простого, но бьющего насмерть слова. Им было бы проще целоваться над трупами раздражающих шестёрок и говорить, что это игра без проигравших, чем признать взаимную симпатию, ведь это тотальное фиаско. С каждым месяцем и годом сердца двоих черствели, оставляя лишь малую трещину, куда могло бы просочиться тепло. Освальда спасала собственная душа, а Нигму – его диссоциативное расстройство. Эдвард любил эти ресницы. До невозможности обожал вкус вишнёвого блеска, который чуть ли не съедал с чужих губ все эти годы. И ненавидел характер, бьющий по ногам и личности. Кобблпот пускал на свою территорию до той поры, пока ты не совершишь ошибку. А уж когда ты сам считал, что ошибки не было – того хуже. Отсюда появлялось молчание на собраниях и колкости за ужином. «Какого это, когда весь мир – это остриё ножа?» Загадочника клевал в голову сам Эдвард Нигма, который безутешно пытался доказать всё это время, что связаться с Освальдом значит погубить себя. На кого именно Освальд Кобблпот смотрел такими влюблёнными драгоценными глазами? На Эдварда? Или… — Меня не купить, но можно украсть за миг. Ни к чему одному, но для двух бесценно. Что я? Кто был инициатором следующих объятий – ответ не дал бы даже Загадочник. Это единое чувство, после которого последовало действие. Оно последовало просто так, без шанса на отсутствие. Мужчины вжимались друг в друга и молчали, не желая обрывать всё какими-то ненужными словами. Кобблпот первый отступился и поправил пиджак, опуская нос и всё ниже пряча взгляд. Эд нежно перехватил бледную руку и поцеловал её так иллюзорно, как мог только он. Розовый отсвет от красной запонки на рубашке Пингвина отзывался на скуле Нигмы небольшим рефлексом. Это показалось для Освальда чем-то судьбоносным, ведь такие рефлексы делают серую картинку чем-то особенным, как и в их с Нигмой случае. Лимузин подъехал к территории клуба. На входе высокими лучами били световые головы прямо в небо. Гостей клуба было предостаточно, от самой богатой элиты до бизнес-пар. Презентовать пригласительные не пришлось, входная группа без лишних фраз пропустила Пингвина и Загадочника внутрь. Пахло корицей. Даже множества туалетных вод не могли заглушить этот аромат. С порога начиналась великая игра, которую так не любил Освальд и обожал Эдвард, хотя оба умели вести светские беседы. — Мистер Берг, это снова вы? — замечать политические структуры посреди таких заведений было особой сладостью. Чиновник быстро скрылся в толпе даже не удосужившись улыбнуться в ответ. Кобблпот победно ухмыльнулся и, опёршись о трость, зашагал дальше. Сквозь пару проскочила юная девушка, которую нельзя было не узнать. Селина Кайл чуть ли не растолкала их и побежала дальше, сметая людей на пути. — Эта девочка никогда не отличалась манерами — Освальд озлобленно проводил её взглядом и поправил пиджак. Он прекрасно знал причину ухода Кошки на чужую сторону, потому скалился ещё сильнее обычного. Эдвард так же не отличался особой дружелюбностью в её сторону, потому холодным темным взглядом он так же преследовал её до победного. Заставила обернуться мужчин только владелица заведения. — Барбара! Боже, моя дорогая — Освальд поцеловал ту в обе щеки и широко обернулся — …ты сделала действительно хорошее заведение. Похвально. — Благодарю. Рада что вы оба пришли — улыбалась Кин. — И ты здесь — недвусмысленно она взглянула на Нигму. — Как я мог отказать — Эд бархатно подлизывался своими речами, как умел он. «Этот голос мог бы остановить время…»- Как выражался Освальд. — Конечно. Мог ли ты отказать своему Королю, правда? — бросив недобрый взгляд в сторону обоих, Барбара добродушно откланялась встречать других гостей, оставив мужчин с осадком песка и грязи. — Мерзкая — констатировал Кобблпот. Приглашённый бенд играл на славу. Эдвард взял группу на заметку для будущих тусовок в Айсберге, а вот мозг Пингвина до дна был заполнен влиянием Джима Гордона на всё происходящее вокруг. Он не верил в спонтанность или удачу, особенно, когда это известные ему люди. Запах корицы начинал бить в голову буквально. Она сильно заболела и Нигма осторожно отлучился из заполненного зала на улицу. (ред.) — Ух… — стараясь не привлекать внимания, Эд отошел ещё дальше и стал массировать пульсирующие виски.

«Плохо? Плохо? Плохо?»

Эхо уничтожало голову. Эд вытащил из внутреннего кармана пиджака пузырек с таблетками и тут же закинулся одной. Нигма успел опередить приступ, где он валялся бы на полу и орал, потому радостно выдохнул. Мужчина поспешил ко входу в клуб. На слух бросилась какая-то громкая возня. Среди непонятных звуков и незнакомых голосов послышался голос Освальда. — Лжецы! Нигма ринулся в сторону голоса, но того мгновенно остановили настоящие полицейские. Из-за клуба выскочили члены банды Пингвина во главе с Виктором Заасом. Мотая головой, Освальд настоял, чтоб тот не устраивал перестрелки. Киллер недовольно махнул руками, чтоб остальные слушались. — Да-да, вы все тут невиновны. Расступитесь — Дент с довольной улыбкой приказом развёл каждого, кто вышел следом за полицейскими. Рассерженного Пингвина скрыли в машине. Прежде, чем Харви успел сесть в свое авто, Нигма протиснулся сквозь полицейских и добежал до него. — Мистер Дент, я требую объяснений! Глядя сверху вниз на ничего не понимающего Загадочника, прокурор поправил галстук и заявил: — Пока вы тут развлекались, на территории старого Аркхэма случилось несчастье, которое затронуло жилой район. Бедняки и без вас жили бедно, не говоря о том, что теперь находится вместо их домов. — Предъявите хоть один довод, что это вина Мистера Кобблпота — уверенно затребовал Нигма, но его ожидал неутешительный ответ. — Похвально, что сын следует за отцом, но не за таким, как Освальд Кобблпот. Эдвард стоял с вопросами в глазах до тех пор, пока все служебные автомобили не скрылись на выезде. Сжав пальцы в кулаки, мужчина зашагал к Заасу и остальным, приказав ехать к Айви Пеппер.