Между

Наруто оглядывает тускло освещенное помещение. Подходит к очагу, берет несколько сучковатых поленьев и подбрасывает в огонь, чтобы к приходу Итачи стало еще теплее. Временное жилище на окраине Конохи кажется неимоверно родным и уютным. Пусть тут только одна комната она же гостиная, спальня и кухня, но это – первый общий дом Наруто и Итачи. А скоро и Саске присоединится. Когда Узумаки навещал его днем в больнице и рассказывал о квартире, ключи от которой ему выдали утром, тот лишь устало хмыкнул, в ответ на слова: «Это и твой дом тоже». Едва различимую улыбку на бледном лице, Наруто расценил, как согласие. Очаг ярко разгорается, радостно обволакивая новые дрова оранжевым пламенем. Узумаки отходит от камина и еще раз оглядывает прогретую комнату. На стене, над кухонными шкафчиками светятся мелкие огоньки гирлянд. Деревянный пол чисто вымыт, на плите греется ужин. Первый день в первом совместном доме и первый Новый год, который, если бы обстоятельства сложились немного иначе, можно было отметить уже втроем… Но это – мелочи. Главное, что Саске уже в Конохе, что его состояние почти пришло в норму, что они живы, а война позади. Наруто вздрагивает, вспоминая, какой ценой досталась победа. Камень памяти был уничтожен еще Пэйном, но он бы все равно не вместил всех имен. Наверное, со временем воспоминания поблекнут, уступая место новым, счастливым… В том, что так и будет, Узумаки не сомневается. Широкий футон аккуратно застелен, но, чтобы отвлечься, Наруто расправляет и без того ровно уложенные края одеяла. Поглядывает на часы, в который раз принимается мерить шагами комнатенку и, наконец, слышит долгожданный тихий скрип входной двери. Итачи проскальзывает внутрь, припорошенный снегом. Огонь очага отражается в черных глазах, отчего они кажутся огромными и еще более загадочными, чем обычно. Наруто целует его в губы, вдыхает полной грудью запах морозной улицы и касается подушечками пальцев ледяных красных щек. Учиха долго путается в пуговицах непослушными замерзшими пальцами, Узумаки перехватывает его руки, дышит на них, покрывает поцелуями, растирает горячими ладонями. - Завтра куплю тебе перчатки, - говорит, помогая, наконец, снять плащ. И, разглядывая капельки растаявших снежинок на черных волосах, добавляет: - И шапку. Молча кивнув, Итачи оглядывает комнату. Когда Учиха был здесь утром, жилище напоминало поле боя: куча строительного мусора, ни одной личной вещи... Из-за загруженности он не смог помочь Узумаки с уборкой, так что тот сам наводил порядок и, надо сказать, весьма успешно. - Уютно, - Итачи тепло улыбается. – Думаю, Саске тоже понравится. - Был у него? - Только что. Поздравил с наступающим. - Как он? - По-моему абсолютно счастлив. Рассказал мне, что ты предложил жить с нами. Спросил, не против ли я. - Глупый он, правда? – Наруто сияет. - Правда, - шепчет Итачи и прижимается губами к его виску. Просто не верится, что даны ответы на все вопросы, можно, наконец, наслаждаться спокойствием и тихим счастьем, не вздрагивать от каждого шороха, не скрываться. За ужином Наруто рассказывает, как от нечего делать, перемыл полы целых четыре раза, как готовил первый в своей жизни ужин, сверяясь каждую секунду с кулинарной книгой, и широко улыбается, доверительно признаваясь, что ему самому вкусно. А после еды вызывается помыть посуду, отправляя Итачи в душ. Он бы с удовольствием напросился намылить спину, а, возможно, и на что-нибудь поинтереснее… Если бы в крохотном душе можно было уместиться вдвоем. «В следующем нашем доме обязательно будет просторная ванная комната», - решает Наруто, вытирая тарелки. Время движется к двенадцати. Итачи заходит в комнату разгоряченный, с мокрыми волосами, рассыпавшимися по плечам. Черный махровый халат небрежно запахнут. «А есть ли под ним белье?» - думает Наруто, глядя, как Учиха идет к нему, бесшумно ступая босыми ступнями по полу. Сладко сжимается в животе от предвкушения… Узумаки ныряет в холодильник, достает шампанское. Тем временем, порывшись в кухонном шкафу, Итачи извлекает чашки, и кивает в сторону очага, вопросительно приподнимая бровь. Возле огня сидеть очень уютно, расположившись прямо на дощатом полу, попивать холодное шампанское и пододвигать ступни ближе к пламени. Наруто вспоминает их первый костер в лесу и первый поцелуй во время сбора хвороста. В тот момент трусились поджилки, губы немели, и хотелось сбежать на другое полушарие от смущения... Оба тогда были хороши: не знали, куда деть руки. Узумаки хмурится, ощущая, как его будто омывает ледяной волной изнутри, когда он на миг допускает мысль, что мог опоздать или вообще не найти поле боя Учих. Так непохоже на него пугаться того, чего нет. Но в глазах наверняка плещется паника и приходится отвернуться, чтобы скрыть ее от Итачи. А что, если бы действительно так сложились обстоятельства? Тогда у него не было бы Итачи. Вот этого самого, который, оказывается, искренне умеет смеяться, громко стонать от удовольствия, страстно целоваться, многословно молчать или находить одно единственное слово, такое необходимое и в нужный момент. Итачи разливает шампанское по чашкам и протягивает одну Наруто. В этот же миг за окном взрывается сразу несколько фейерверков. Узумаки вздрагивает от неожиданности, а затем заливисто смеется над испугом и, чтобы распрощаться с глупыми мыслями, залпом выпивает шипучий напиток под свист и крики веселящейся толпы. Занавеска подсвечивается снаружи яркими вспышками. Горло и язык пощипывает от шампанского. - Спасибо, Наруто, - произносит Итачи, и у того внезапно начинает щипать еще и в носу. На улице возня не утихает. Но хлопушки, фейерверки, звон посуды, смех – все это отдаляется, уступая место ощущениям. Так долго и страстно Итачи еще ни разу его не целовал. Вплетая пальцы в мокрые длинные волосы, Наруто думает, что сегодня во всех отношениях особенный день. Можно даже немного больше, чем обычно, обнаглеть. Кажется, разгоряченный шампанским Учиха, не должен быть против. Когда они отрываются друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Узумаки отползает назад. Отвечает, видя вопросительно приподнятую бровь: - Я хочу посмотреть… можно? Черные глаза затуманиваются слишком быстро, чтобы можно было подумать, что Итачи не понял, о чем речь. Но прямого ответа от него нет несколько долгих секунд. Наруто медленно скользит взглядом по его телу, мысленно лаская обнаженную кожу груди, с удовольствием отмечая, как приподнимается тяжелая ткань халата в районе паха. Итачи уже возбужден. Так сильно, что решается, наконец, на то, чего прежде никогда не допускал. «Это ведь Наруто. С ним можно все», - думает он, медленно проводя кончиками пальцев по груди, задерживаясь потеребить сосок, чтобы услышать восхищенный вздох любовника и увидеть разгорающийся помалу яркий огонь в огромных синих глазах. Возбуждение нарастает стремительно. Хочется большего. И чтобы Наруто тоже… Но почему-то кажется просто необходимым выполнить желание любовника в точности. А вот уже после… От собственных фантазий о том, что можно проделать с Наруто потом, захватывает дух, испариной покрывается все тело и в паху становится нестерпимо горячо. Но Итачи не спешит. Медленно раздвигает полы халата. Одной рукой опирается позади себя о пол для устойчивости и создания лучшего обзора, другой проводит по внутренней стороне бедра. Чуть сгибает пальцы, оставляя быстро исчезающие белые полосы на коже. Проводит по животу. Напряжение из-за необычной и немного смущающей ситуации заставляет мышцы вздрагивать от собственных прикосновений. Итачи сгибает ноги, разводя колени в сторону, поглаживает яички. Перекатывать их пальцами, как нравится больше всего, сейчас неудобно: мошонка поджалась и если так пойдет и дальше, то он кончит от первого же прикосновения к члену… Но этого совсем не хочется, поэтому Итачи щипает себя за бедро и старается не смотреть в сторону раскрасневшегося и сексуального до невозможности Наруто, не отрывающего воспаленных глаз от его рук. «А если бы Саске сейчас был тут, он бы тоже смотрел?» - от этой мысли становится еще жарче, ладони потеют и дыхание срывается. Такими темпами скоро от щипков не останется живого места на бедре… Решив, что можно, наконец, продолжать, Итачи зарывается в темные жесткие волосы на лобке. Они слегка спутаны и, когда он пропускает их сквозь пальцы, ощущает пощипывание в паху, что придает особый пикантный оттенок возбуждению. Учиха бы раньше и не додумался так трогать себя. Это маленькое представление открывает для обоих любовников новые стороны чувственного наслаждения. Горячий и твердый член, прижимается к животу. Уже не скрытая крайней плотью головка, разбухла и покраснела. Итачи прикасается к стволу, проводит по нему короткими ногтями. Обхватывает ладонью, двигает вверх-вниз несколько раз. Хочется не прекращать, а наоборот, наращивать темп, грубее, жестче… Но Итачи останавливается, вытаскивает руки из рукавов, чтобы окончательно избавиться от халата, небрежно откидывает его за спину и ложится сверху. Как странно, но от напряженности, что была вначале, не осталось и следа. Теперь, лаская себя, Учиха действует более уверенно и раскованно. Тело кажется легким-легким, кровь быстро бежит под кожей, разгоняемая страстью. Итачи прогибается в спине, тихо стонет, поглаживая одной рукой шею и грудь, другой, надрачивая, то ускоряя, то замедляя темп. Вскоре останавливается вовсе, откатывает кожицу до упора. На самом верху головки набухает крупная прозрачная капля. Она медленно стекает по уздечке, а на ее месте возникает следующая. Еще и еще… Сквозь пелену вожделения, очертания Наруто слегка размыты, однако, чуть ли не физически ощущается уплотнение воздуха вокруг него. Он возбужден настолько же сильно, как и Итачи. Но если одному достаточно сейчас просто наблюдать, то другому уже мало собственных прикосновений. Однако похоже, что не так просто будет сдвинуть с места Узумаки. Обычные просьбы – слишком просто и неинтересно… Итачи ухмыляется и складывает печати. Рядом тут же возникает теневой клон, обнаженный и возбужденный, как и оригинал. Изумление Наруто и ревнивый блеск глаз говорит о том, что Учиха на верном пути. Клон понимает без слов, чего от него хотят и становится так, чтобы не закрывать обзор. Непривычно ощущать под пальцами собственные волосы и видеть копию себя, склоненную над пахом. Но, оказывается, есть определенные преимущества в таком изощренном виде мастурбации. Клон точно знает, как надо отсасывать оригиналу. Он, работает над членом и, одновременно, не стесняясь, ублажает себя. Прикрыв глаза, Итачи медленно погружает в рот пальцы. Тщательно посасывает их и чувствует, что еще чуть-чуть и потеряет контроль над телом. Невероятных усилий стоит не взбрыкивать бедрами, чтобы загнать член как можно глубже в горло… Мокрые пальцы скользят по груди, оставляя тонкую блестящую дорожку. Итачи опускает вниз обе руки и раздвигает ягодицы, касаясь сфинктера. Затем, вдруг передумав, снова складывает печати. Наруто шумно сглатывает, когда теневой клон превращается в Какаши-сенсея, одетого в полную форму джонина, что, впрочем, не мешает ему, оторвавшись от оральных ласк, тут же переключиться на анальные. Копия, быстро облизав пальцы, принимается массировать мышцы вокруг входа. Итачи нетерпеливо поводит бедрами, откидывается назад, выпуская на какой-то миг любовника из поля зрения… Если вид минета он клона с внешностью Итачи Наруто еще смог стерпеть, то посягательства на любимую попку, да еще и от лица джонина-извращенца посчитал, видимо, личным оскорблением. Поспешно стянув с себя майку, Узумаки прижимает Итачи к полу. Покрасневшие глаза с вертикальными зрачками полыхают негодованием. Наруто пару раз хлопает любовника по сфинктеру. - Это мое, - рычит. – Только я могу трогать тебя здесь. Учиха подавляет довольную улыбку и развеивает технику. Узумаки в тысячу раз лучше любого клона. Нетерпеливый, горячий, властный, заведенный до предела. Судорожно избавляясь от штанов, он в горячке шепчет: - Я так тебя трахну… не захочешь больше никого и никогда, только меня... Языком с силой проводит по шее, дрожит, пытаясь разобраться со смазкой, которая, как всегда становится неожиданным, но неизменным участником их любовной игры. Тюбик поддается не с первого раза, так и норовит выскользнуть из непослушных пальцев. Наруто снова рычит, в итоге извлекая смазки больше, чем нужно. - Растрахаю твою узкую дырку. Хочешь? Итачи захлебывается от густого сильного желания. Кажется, в похоти увязла комната целиком, заполненная до краев жарким шепотом, непристойными фразами, стонами. И хлюпаньем смазанных лубрикантом пальцев в анальном отверстии. - А ну-ка, подставляй ее… Закусив губу, стоя на четвереньках, Итачи отдается долгожданным ощущениям. Наруто почти сразу начинает двигаться размашисто: смазка и сильное возбуждение позволяют пренебречь более тщательной подготовкой. Сдерживаться не может больше ни один из них. Итачи подается навстречу, насаживаясь на твердый член, слышит сиплые стоны и неразборчивые грязные ругательства. Кажется, его называют «дешевой девкой» и «портовой блядью»… Кто бы знал, как это сейчас заводит! Заводит любовник, неудержимый, словно лесной пожар, настоящий, открытый, выплескивающий всего себя в каждом стоне и движении. Слова путаются, сбиваются или Итачи просто не слышит их больше, сгорая в пламени оргазма любовника, что одновременно перекидывается и на него. На улице стих праздничный шум. Лишь кое-где слышны взрывы хохота и одиночных фейерверков. В комнате тепло и уютно, тлеют черно-красные угли в очаге, расплываются пятном перед слипающимися глазами. Итачи, положив голову на плечо любовника, отчаянно борется со сном. Ему не хочется, чтобы этот день заканчивался. Наруто тоже не спит. Перебирает высохшие черные волосы, и, кажется, о чем-то размышляет. Лучше, чем сейчас, наверное, Итачи никогда еще не было. Он думает, что должен запомнить во всех деталях этот миг. То, как перемигиваются, угасающие угли, и обволакивающая темнота выползает из углов комнаты. Как мерно вздымается грудь Наруто, и ощущение гладкой кожи под щекой. А разделенная на двоих легкая тоска по Саске дополняет мягкими полутонами краски самого лучшего момента. Итачи почти проваливается в сон, когда Наруто все-таки решается озвучить то, над чем раздумывал: - А почему ты превратил клона не в Саске? - Ну, к нему бы ты не стал ревновать… Верно? Узумаки усмехается и крепче прижимает любовника к себе. Сон окончательно побеждает. И, проваливаясь в его ласковые объятья, Учиха слышит тихое: «Я люблю тебя». Сегодня действительно во всех отношениях необычный день. Первый за много лет, когда Итачи засыпает с улыбкой на лице.