Невидимая сторона

      Пол уже не особо надеялся на встречу со своей парой. Он бороздил улицы Порт-Анжелеса уже два месяца и, кажется, переглядел всех женщин, что жили тут, но он так и не нашёл Её. Два безуспешных месяца поиска, продлились словно вечность, и с каждым днем пустота в груди росла засасывая в себя всё тепло мира. Пол начал мерзнуть. Он должен был найти свой источник тепла. Найти Её.       Братья никогда не говорили ему прекратить искать. Ведь даже расставание со своими парами на несколько часов причиняли им неудобства и их просто ужасала мысль, что они могли бы не увидеться с ними целых два месяца. Они, конечно, частично чувствовали, какую боль испытывал Пол, когда они обращались в волков. Даже будучи людьми, отголоски его чувств доходили до них. Поэтому они полностью поддерживали его и старались помогать, хотя и думали, что Пол сам был во всём виноват…       После встречи на пляже, Пол бежал несколько часов, чтобы оказаться как можно дальше, и, тем самым, оборвать их неокрепшую связь. Но, конечно же, это не сработало, потому что связь между волком и его объектом импринтинга, формировалась сразу и без единого шанса её оборвать. Но тогда Пол этого не знал и просто бежал.       Через час, братья смогли понять из его сумбурных мыслей, что он запечатлелся на девушке из съемочной группы. Сэм призывал его образумиться и вернуться. Пол не хотел даже слушать его и тогда Сэм впервые использовал на нём всю силу альфы, приказав вернуться в Ла-Пуш. Сэму не нравилось, что у него была такая власть над братьями и поэтому старался не пользоваться этим, кроме тех случаев когда с Пола сносило крышу. Но даже тогда, приказы не были такой подавляющей силы.       Пол вернулся в Ла-Пуш уже зная, что съемочная группа уехала в Сиэтл: Сэм побывал на пляже, до его возращения, и не застал никого из них. И только когда Пол увидел то место на пляже, где произошло запечатление, он начал осознавать, что убежав, сделал что-то очень неправильное. Он до сих пор был против запечатления, но знал, что его идея с побегом не сработала: он начинал чувствовать желание увидеть Её.       Что странно, сколько бы он не пытался вспомнить Её, не смог этого сделать. Он помнил только темно-карие глаза и сиреневую ветровку, а остальные черты лица в его воспоминаниях, были размыты, словно их укутывал туман. Джаред тоже не помнил её, он вообще не был уверен, что видел девушку в сиреневой одежде среди работников.       После совета со старейшинами, тем же днем, было решено, что Сэм и Пол должны были ехать в Сиэтл, а резервацию оставался охранять Джаред.       Сидя в пикапе Сэма, Пол убеждал себя, что едет в Сиэтл, просто чтобы удостовериться в том, что с Нею все было хорошо. После этого он вернулся бы в Ла-Пуш, и всё стало бы как раньше. Им необязательно было становиться парой, он мог просто изредка проверять как у неё дела или помогать в трудностях, и сам Пол был бы волен делать что угодно и встречаться с кем угодно. Хоть от этих мыслей его и замутило, он полностью смог убедить себя в этом.

***

      В маленькой кинокомпании «Светлячок», женщинам-сотрудницам было далеко за сорок, и никакой девушки в сиреневом работники не помнили. Только девушку в темно-серой олимпийке, которая им помогала. Но после того как Пол стал яростно на них рычать, они резко вспомнили, что снимали ту девушку в олимпийке в массовке. Они быстро нашли нужный фрагмент, в отснятом на пляже материале, и просмотрев их сами удивились, что снимали двух девушек, а не одну. Они были слишком далеко от камеры, и, поэтому, рассмотреть их лица было невозможно. Режиссер, пришедший чуть позже, оказалось, помнил обоих. Он, слегка напуганный напористостью Пола, сказал, что имя девушки в сером — Хизер, и что она говорила что-то о Порт-Анжелесе. Вероятно, они как раз были оттуда.       Больше никто ничего не смог вспомнить о Ней, совершенно ничего, словно Она была призраком, каким-то образом запечатленный на камеру.       Пола словно ударили бревном по голове. Он думал, что приедет в Сиэтл, увидит Её, уедет обратно и всё будет хорошо. Он даже не допускал мысли, что ему не удастся встретиться с Нею.       С того дня его тепло начало уходить.       Он просмотрел то видео с Нею миллион раз, пытаясь уловить все её жесты и изучить походку, чтобы хоть как-то успокоить себя, что Она ему не привиделась. Просматривая видео, он разговаривал с нею: казалось, это чуть уменьшало тоску по ней.        Он каждый день ехал в Порт-Анжелес, чтобы бродить по улицам и искать Её среди толпы других девушек и женщин. Потом он совсем перестал возвращаться в Ла-Пуш и ночевал в лесу, около города, питаясь сырым мясом. Братья относились к этому с пониманием и приносили одежду, еду и деньги.       Иногда ему казалось, что он чувствовал, в каком направлении его тянула невидимая нить, но пробежав километры понимал, что больше ничего не чувствовал, будто сломанный компас который никак не мог найти свой юг. Так повторялось несколько раз, и каждый раз, след вёл в разные стороны и терялся, вскоре после того как Пол начинал следовать за ним. Временами, на несколько часов, Пол не понимал, что вообще делал в Порт-Анжелесе, его цель нахождения в городе была очень важна, но он не помнил, что было его целью. После, Пол вспоминал про Неё, и он сам не понимал, что с ним происходило. Он думал, что сходил с ума.       Старейшины находили очень странным то, что он не мог найти свою пару. Прошлые волки, даже если теряли свои пары, всегда знали в каком направлении их искать и находили. И Пол, конечно же, винил себя за то, что убежал и не дал связи между ними окрепнуть.       Полу в рекордные сроки пришлось научиться контролировать свою агрессию, чтобы обознавшись в очередной раз, не сорваться и не превратиться в волка, прямо в центре города. Он выпускал ярость и горечь, по ночам, дерясь на улицах со всяким сбродом, чтобы днем лучше себя контролировать. Пол знал, что намного сильнее людей и поэтому сильно сдерживался. И это, на удивление, стало его лучшим способом контроля — он и сейчас мог легко прийти в ярость, но это больше не вызывало спонтанные превращения.       И это радовало Пола, потому что риск того что он мог ранить Её внезапным превращением, стал намного меньше. Да, теперь он думал, что не смог бы жить вдали от Неё, если бы нашел: он бы не выдержал разлуки. Прошлые мысли теперь казались просто абсурдом, а мысли о других женщинах вызывали тошноту. Он жалел, что когда-то смеялся над импринтингом и думал что это полная хрень: предкам наверняка это не понравилось, и они решили ему так отомстить.

***

      Утро сегодня было солнечным, отвратительно солнечным. Прошло больше двух месяцев безуспешного поиска и Полу казалось, что раз ему плохо — плохо должно было быть всем, а в особенности этому грёбаному солнцу. Но нет, светило продолжало радовать и греть жителей Порт-Анжелеса. А Полу все равно было холодно, даже в пальто, которое ему притащил Сэм, когда он пожаловался что мёрзнет.       Неожиданно, он увидел свое отражение в витрине магазина и понял, почему горожане в, последнее время, обходили его стороной: из-за сыроедения он похудел и щеки впали; стригся он самостоятельно и поэтому волосы торчали клочьями; брился он ножом, без зеркала; глаза, под нахмуренными бровями, блестели как у наркомана. Еще он вонял, и одежда выглядела просто отвратительно, а в особенности засаленное пальто. Сэм с Джаредом, которые по очереди приходили несколько раз в неделю, пытались уговорить его хоть иногда возвращаться в Ла-Пуш, чтобы привести себя в порядок. Пол считал это глупостью: у него появится куча времени для этого, когда он найдёт Её, а пока ему было не до своей внешности.       Но с каждым днем, он все больше терял надежду и больше не был так уверен, что вообще найдет Её. Ему становилось все холоднее и даже волчий мех не помогал; с каждым днем его тело тяжелело, и он больше не мог передвигаться так же быстро, как раньше. Однажды, он услышал в мыслях Джареда, что из-за его медлительности, он стал называть его Зомби. Они даже подрались из-за этого, но покусав друг друга парочку раз, успокоились: у Пола больше не было прошлого запала.       Но сейчас, увидев себя в отражении, Пол понял, что парни были правы и что таким видом он только напугал бы Её. Ему действительно нужно было привести себя в порядок и поэтому, тем же утром, он вернулся в Ла-Пуш, в дом Сэма и Эмили. Парни знали о его возвращении и были рады, что он одумался.       Через несколько часов, Пола почему-то потянуло на пляж. Будто там было что-то жизненно важное для него, что-то дорогое ему, но которое он забыл и никак не мог вспомнить. Он не знал что это, но в груди стало чуть теплее и, казалось, он начал просыпаться после зимней спячки. Пол побежал на пляж изо всех сил, боясь опоздать.       Даже не запыхавшись, пробежав большое расстояние, он резко остановился у самой воды и лихорадочно стал оглядываться. Никого кроме чаек и пеликанов на побережье не было, но Пол был уверен, что именно здесь было что-то жизненно важное для него, без которого он мог и умереть, но оглядываясь вокруг, он так ничего и не увидел. От накатившего разочарования, он стал трястись, но заметив что-то периферийным зрением, сразу собрался и резко повернул голову.       Она падала со скалы. Его пара падала со скалы. Пол был уверен, что это была она, и, на мгновение, замер в ужасе от осознания того, что она умрет у него на глазах.       Не помня себя, Пол совершил огромный прыжок и погрузился в воду, гребя с такой силой и скоростью что оказался возле Неё через несколько мгновений. Она барахталась в воде и Пол, схватив её за талию и следя, чтобы Она еще больше не нахлебалась воды, осторожно поплыл к берегу.       Они, наконец-то, выбрались на берег и Пол положил Её на песок. Она согнулась и все продолжала кашлять. Пол нерешительно поднял руку и, пытаясь не ранить Её, несколько раз легонько хлопнул по спине. Его сердце бешено стучало, от осознания того что Она жива и что он наконец-то нашел Её.       Она перестала кашлять, и, сев прямо, отвела волосы назад и вытерла выступившие на глаза слезы. Когда Пол увидел Её лицо, он вспомнил, только сейчас, но вспомнил этот нос и эти губы, скулы и высокий лоб… Как он мог забыть всё это и запомнить только цвет-глаз?       — П-привет, — прохрипела Она.       Пол вздрогнул от звука её голоса и перестал на неё пялиться. Но затем у него начался откат, от только что пережитого стресса, и он снова начал трястись.       — Привет? Привет?! Чем ты только думала?! — зарычал он, но быстро отвернулся, чтобы Она не увидела его таким.       — Эй, полегче! У меня всё было под контролем! Я и раньше прыгала оттуда, — все ещё сипло произнесла она, пытаясь отодвинуться от него подальше. По-хорошему, Пол должен был уйти, чтобы не навредить ей, но не смог этого сделать — он и так слишком долго был вдали от Неё.       — Что? Тогда почему ты барахталась, словно тонула? А? — уже чуть поспокойнее спросил Пол, но ещё не до конца обуздав чувства.       — Я не барахталась, я так плаваю! Понял? Не видишь что я в купальнике? И вообще, из-за тебя я ногу повредила!       Пол, как-то сразу успокоившись, озабоченно стал осматривать её ногу: он не мог допустить, чтобы Ей было больно.       — Эй! Ты что творишь? Не трогай меня! — дрыгнула Она ногой, когда Пол коснулся её.       — Прекрати! — велел он, осторожно перехватив бледную ногу и слегка прижал к песку, чтобы Она не лягалась и не навредила себе ещё больше. — Я пытаюсь оценить повреждения. Где болит?       — Лодыжка. Из-за того что ты меня так грубо тащил, я как-то не так наступила, кажется. Это ты виноват, — обиженно сказала Она и шмыгнула носом. Пол нахмурился. Хоть и не нарочно, он сделал Ей больно уже в самом начале их долгожданной встречи. А ведь он должен был оставить о себе хорошее впечатление, чтобы Она подпустила его к себе.       Пол коснулся её лодыжки, которая слегка отекла, от чего Она снова дрыгнула ногой, но уже от боли.       — У тебя легкое растяжение, — вынес вердикт Пол немного пощупав воспалившуюся зону. Одновременно с этим он лихорадочно обдумывал в голове, как заставить Её остаться в Ла-Пуш подольше. План созрел сразу. — Я могу отвести тебя к друзьям, они тут недалеко живут. Тебе срочно нужно приложить лед к твоей ноге, чтобы снять воспаление.       — О, отлично! Я согласна, — как-то слишком быстро согласилась Она, но Пол был доволен, что его план сработал: он мог побыть с ней еще дольше, и, может быть, она даже позволила бы ему отвезти её в Порт-Анжелес.       — Хорошо. Тогда где твоя машина? — радостно хлопнув себе по колену, спросил Пол, оглядываясь в поисках транспорта.       — Э-э, у меня нет машины. Я на велике, — пожала плечом Она, всё еще осматривая повреждённую конечность.       — Что? — не понял Пол и даже наклонился ближе к ней, подумав, что ослышался.       — У меня велосипед.       — Ты приехала из Порт-Анжелеса на велосипеде? Ты в своем уме? — он не хотел быть резким с Нею, но он ещё не привык, что теперь ему нужно было сдерживаться.       — С чего ты решил, что я из Порт-Анжелеса? Я из Форкса! — воскликнула Она, смотря на него как на умалишенного. — Сам-то понял что спросил?       Пол, до сих пор сидевший на корточках, резко сел на песок. Форкс? Форкс?! Это просто невозможно! Тот режиссер говорил, что Она была из Порт-Анжелеса! Грёбаный жирдяй! Пол согнулся к земле, и, схватившись за волосы, зарычал от гнева и горечи. Он просто не мог поверить, что два месяца искал Её там, где её и не было. Режиссёришка отнял у него два месяца, которые он мог провести с Нею!       — Эй, ты в норме?       Её голос успокаивающей волной проник в его раскаленное докрасна сознание, обволакивая спокойствием и умиротворением. Да, он был в норме, потому что он, в конце концов, нашёл Её. Пол поднял голову и посмотрел Ей в глаза.       — Да. Теперь да.       — Хорошо. Меня, кстати, зовут Олив, — немного замявшись, она протянула ему руку. У Неё была очень красивая кисть, с тонкими аккуратными пальцами и без единой мозоли на ладони, совсем не похожая на его грубые лопаты. Пол бережно взял её и слегка сжал.       — Пол. Меня зовут Пол.