Часть 2
27 декабря 2018 г., 21:43
Когда Хизаши просыпается на следующее утро, в окно проникает только несколько мягких лучей света. Он медленно моргает, все еще немного ошеломленный мягкими одеялами и окружением приятного тепла.
Ему понадобилось еще пару минут, чтобы понять, что Шота все еще спит, обняв его одной рукой. Кажется, ночью Айзава невольно прижался к нему, обвив рукой грудь и уткнувшись носом в шею. Хизаши думает, что это не так уж плохо. Лицо Шоты мягко и расслабленно, когда он спит, и его волосы восхитительно раскиданы по подушке. В конце концов Хизаши задается вопросом, каково это — оставить мягкий поцелуй на лбу у еще спящего мужчины.
Однако, когда мочевой пузырь Хизаши решает, что пришло время встать с постели, он изо всех сил пытается выползти из-под Шоты, не разбудив его.
Освободившись, он направляется на кухню. Он надеется, что он сможет достаточно хорошо ориентироваться на ней, чтобы сделать хотя бы маленький завтрак, что позволит отплатить Шоте за ужин прошлым вечером.
Однако, когда он осматривает кухонные шкафы, он понимает, что у него нет кофе. Хотя это может и не быть для него большой проблемой, на днях он видел стопку бумажных кофейных чашек в корзине рядом со своей больничной койкой, что, вероятно, означает, что Шота намного больше зависит от него.
Он лезет в телефон, находит карту и с удовольствием обнаруживает, что есть кафе в нескольких кварталах от его жилого дома. Ему требуется всего несколько минут поискать в карманах куртки, чтобы он смог найти свой кошелек и комплект ключей.
Когда он уже направляется к двери, он останавливается на мгновение, задаваясь вопросом, должен ли он уведомить Шоту о том, куда он идет, но в конце концов он решает не делать этого. Покупка кофе не должна занимать слишком много времени, а Айзава выглядел так, будто мог проспать еще пару часов.
На этом Хизаши выходит из квартиры.
Прогулка в кафе приятна. Субботним утром людей совсем немного, и Хизаши позволяет себе идти не спеша, наслаждаясь свежим утренним воздухом. Кофейня довольно пуста, когда он входит в нее, пару человек сидят за столами, но в очереди никого нет.
— Могу ли я принять Ваш заказ? — Говорит сотрудник на кассе, и Хизаши немного хмурится, когда замечает, что она нервничает, когда он смотрит на нее. Вкратце, он задается вопросом, имеет ли это отношение к Шоте, который говорил, что он «умеренно знаменит».
— Я думаю, мне нужна минута, — отвечает Хизаши, пытаясь улыбнуться, глядя на меню на стене позади нее.
Он прикусывает нижнюю губу, недоумевая, что нужно взять для Шоты. Что-то простое, наверное, как черный кофе. По крайней мере, с обычным кофе, Шота сможет добавить сахар или сливки, если это не то, что он обычно пьет.
Более сложное решение — это то, что нужно взять для себя. В его мозгу не получает отклик ничего, что кажется особенно «правильным». Однако, судя по шкафам у него дома, он немного сладкоежка, может быть, должно быть что-то шоколадное, увенчанное взбитыми сливками и карамелью.
— Можно мне один большой черный кофе и среднее мокко, — говорит Хизаши, снова улыбаясь сотруднику кафе.
— Пройдите прямо, — быстро говорит сотрудник, пробивая покупки по кассе.
Хизаши платит, кидает девушке еще одну улыбку, а затем направляется к другому концу стойки, чтобы дождаться напитков. Присев на стул, он вытаскивает свой телефон, чтобы убедиться, что Шота не прислал никаких сообщений, заодно с любопытством прокручивая список контактов. Новых сообщений от Айзавы нет, но есть смайлик кошки рядом с его именем в контактах Хизаши, и Ямада находит ее странно милой. Как-то мысль о Шоте с кошками кажется естественной, правильной.
— Кхм, — говорит кто-то, вытаскивая Хизаши от его мыслей. — Простите.
Когда он поднимает взгляд со своего телефона, глаза Хизаши находит слегка неловко выглядящую девочку-подростка. Она ерзает так же, как и кассир, хотя в ее глазах есть определенная решительность.
— Не могли бы Вы подписать это для меня, пожалуйста? — Выпаливает девушка, протягивая записную книжку и ручку Хизаши.
Первую секунду Ямада просто смотрит на протянутую тетрадь, полностью выпавший. Итак, вот как выглядит в понимании Шоты «умеренно знаменитый».
— А, хорошо… — Бормочет Хизаши, его улыбка немного натянутая. Как выглядит его подпись? В любом случае, какое имя он должен написать? Если он профессиональный герой, это должно означать, что у него есть имя героя, но Шота не удосужился упомянуть об этом конкретном факте на днях, и независимо от того, как сильно Хизаши напрягает свои мысли, ничего не появляется.
— Пожалуйста? — Говорит девушка, ее большие широко раскрытые глаза заставляют Хизаши чувствовать себя немного виноватым. — На самом деле это для моей сестры. Она огромная поклонница Сущего Мика, и она убьет меня, если узнает, что я встретила Вас и не взяла автограф.
А. Сущий Мик. По крайней мере, это решает проблему имени.
— Что ж, — говорит Хизаши, растягивая губы в самой, как ему казалось, доброжелательной улыбке. — Мы не можем этого допустить, не так ли?
К счастью, хотя его ум не помнит, как писать свою подпись, тело все помнит прекрасно, и у него даже получается нарисовать маленький микрофон рядом с подписью.
— Большое Вам спасибо! — Говорит девушка, когда он передает ей записную книжку, широко улыбаясь.
— Все для поклонника, — легко отвечает Хизаши.
Когда он наблюдает за тем, как девушка возвращается к своему столу, он чувствует себя странно удовлетворенным. Что-то в этом взаимодействии чувствует себя намного более естественным, чем что-либо еще, так как он потерял свои воспоминания, и ему приходит в голову, что, когда он чувствует себя комфортно с Шотой, разделяя кровать, машину и квартиру, там есть определенное напряжение. Он предположил, что это из-за пробелов в его памяти, но, возможно, есть что-то еще.
Хизаши думает о напряженности между ним и Шотой всю прогулку обратно в квартиру. Мокко сладкий и приятный на вкус, но он совершенно не отвлекает Ямаду от его мыслей. Есть ли у него и Шоты какие-то проблемы в отношениях? Или Айзава просто чувствует себя неудобно, потому что Хизаши не может его вспомнить?
Когда Ямада возвращается в квартиру, он обнаруживает, что Шота все еще спит. Однако это не похоже на сюрприз, так что, может быть, он всегда просыпается поздно.
Вместо того, чтобы разбудить его, Хизаши возвращается на кухню и начинает готовить завтрак. Ему удается найти яйца и хлеб для тостов, но почему-то ему кажется, что Шота один из тех традиционалистов, которые едят рыбу и мисо-суп на завтрак. К сожалению, ингредиентов для этого у него сейчас нет.
Хлеб только выскочил из тостера, когда Шота, наконец, выбрел на кухню, выглядя немного сонным. В груди Хизаши есть странное чувство, которое он не может определить, поэтому он просто смотрит на Шоту, с его грязными волосами и полусонным выражением лица.
— Я достал тебе кофе, — говорит Хизаши, кивая на бумажный стаканчик, стоящий на столе. — Я не был уверен, какой ты пьешь, поэтому взял без молока и сахара.
— Спасибо, — отвечает Шота слегка хриплым голосом, прежде чем забрать чашку и сделать глоток, не потрудившись добавить что-нибудь к нему. Однако, когда взгляд Шоты приземляется на другой стаканчик на столе, он хмурится. — Что ты взял?
— Хм? — спрашивает Хизаши, отвлекаясь от яичницы на плите. — О, карамельный мокко. Хочешь попробовать?
— Ты идиот, — вздыхает Шота, и прежде, чем Хизаши спросит его, что он имеет в виду, Шота снимает пластиковую крышку с чашки Хизаши и выливает оставшуюся половину напитка в кухонную раковину.
— Эй! — Протестует Хизаши. — Ты чего?
— У тебя непереносимость лактозы, — категорично заявляет Шота. — Если тебе повезет, мне не нужно будет держать твои волосы, когда тебя будет выворачивать позже, но ты, безусловно, не будешь чувствовать себя хорошо примерно через полчаса.
— Почему ты не сказал мне, что я не переношу лактозу? — Хизаши раздраженно вздыхает.
— Потому что я не думал, что ты сам выберешься из квартиры, чтобы купить кофе, пока я спал, — возражает Шота, и Хизаши полагает, что в этом есть смысл. — Кроме того, если бы ты обратил внимание на свой холодильник, там было только соевое молоко.
— Хорошо, хорошо, — бормочет Хизаши, выключая плиту и выкладывая яйца на тарелки рядом с тостами. — В следующий раз я спрошу у тебя перед выходом и употреблением чего-то незнакомого.
— Я просто… — Шота вздыхает с неожиданно усталым видом. — Ты уязвим без своих воспоминаний и, как у известного профессионального героя, у тебя есть враги. Я беспокоюсь.
Любое раздражение, которое Хизаши все еще мог чувствовать, рассеивается на этих словах, и он вздыхает. С точки зрения Шоты о его безопасности, бродить в незнакомых местах было очень неправильно. Однако в его груди есть определенная теплота при мысли о том, что Шота беспокоится о нем.
— Извини, — наконец говорит Хизаши. — Давай просто… позавтракаем.
Шота смотрит на него в течение долгого времени, словно пытаясь что-то рассмотреть в лице Ямады, и просто кивает. Хизаши действительно надеется, что ситуация с памятью скоро разрешится.
***
В точности как сказал Шота, через час спустя Хизаши чувствует себя довольно жалко. Несмотря на то, что его еще ни разу не стошнило, чувство тошноты остается довольно сильным, и боль в животе напоминает, что он хочет свернуться калачиком в маленький шар, пока это не прекратится. Что он, собственно, и решил сделать. — Если это то, что есть в моих воспоминаниях, я не уверен, что хочу, чтобы они вернулись, — стонет Хизаши, свернувшись калачиком в середине кровати под одеялами, сжимая живот. — Ты был достаточно умен, чтобы избегать лактозы сразу после того, как получил диагноз, поэтому у тебя не должно быть слишком много недавних воспоминаний, — вздыхает Шота, и Хизаши чувствует, как постель слегка опускается, когда Шота садится на нее. — Вот. Хизаши высунул голову из-под одеял, чтобы увидеть, как Айзава протягивает пару таблеток и стакан воды. — Я не уверен, что смогу выпить их, — говорит Хизаши, слегка поморщившись. — Можешь хотя бы попробовать? — спрашивает Шота. — Это должно помочь твоим желудочным судорогам. Хизаши осторожно смотрит на стакан, но потом вздыхает, заставляя себя сесть прямо. — Хорошо, — ворчит он, принимая у Шоты таблетки. Он глотает их так быстро, как только может, и они не возвращаются снова, что, по его мнению, является хорошим знаком. Тем не менее, это не значит, что они сразу начнут действовать, поэтому он падает на кровать, рука автоматически снова опускается на живот. Однако, когда он держит руку под рубашкой на нежной коже живота, ему приходит в голову идея. — Эй, Шота, — говорит Хизаши, заставляя Айзаву слегка нахмуриться. — Можешь сделать мне массаж живота? — Массаж живота, — повторяет Шота ровным замогильным тоном. — Я имею в виду, что это технически твоя вина за то, что я не знаю о своей непереносимости лактозы, — отвечает Хизаши, его рубашка немного приподнимается, когда он массирует живот, пытаясь сосредоточиться на разговоре, а не на его желудочных судорогах. — Ты должен взять на себя ответственность. На мгновение Хизаши думает, что Шота собирается протестовать, но потом он вздыхает, продвигаясь дальше на кровать. — Давай, — Айзава фыркает. - Перевернись на другую сторону. Уголки губ Хизаши слегка дернулись, когда он подумал, куда это идет, но он последовал инструкциям Шоты, перекатываясь спиной к мужчине. Через мгновение он почувствовал, как тело Айзавы прижалось к его телу, грудь ощущалась теплой и твердой на его спине. Хизаши чувствует, как кожа покрывается мурашками, когда Шота откидывает его руку в сторону, заменяя ее своей, ладонью мягко надавливая на голый живот. Когда Шота начинает тереть живот, Хизаши чувствует, как румянец окрашивает щеки. Несмотря на то, что он сам попросил об этом, он почему-то не был готов к ощущению прижавшегося к его спине Айзавы и теплых рук на прохладной коже. Он не чувствует это как что-то знакомое, вроде разговора с тем фанатом, но есть в этом что-то новое и странное, и Ямада не знает, как на это реагировать. В конце концов, однако, Хизаши чувствует себя расслабленным от прикосновений Шоты. Его желудок по-прежнему чувствует себя не очень, но нежные прикосновения, которыми Шота поглаживает живот, помогают ему, успокаивая и помогая ему расслабиться. Прикосновения Айзавы достаточно успокаивающие, и Хизаши медленно засыпает. Он не совсем уверен, как долго он дремлет, но, когда он, наконец, снова моргает, в окне спальни только небольшой свет от заката. Ему нужно мгновение, чтобы понять, что рука Шоты по-прежнему лежит у него на животе, но не движется. Но боли Хизаши уже не ощущает, а значит, он заснул как минимум на час. Он немного выворачивается в хватке Айзавы, перевернувшись так, чтобы он и Шота лежали лицом к лицу. Как и ожидалось, мужчина тоже дремал, только ресницы слегка подрагивали на закрытых глазах. На мгновение Хизаши просто любуется видом Шоты. Часть его хочет провести большим пальцем по шраму в виде полумесяца, чтобы почувствовать мягкую неровность кожи. В отличие от ощущения Айзавы, потирающего его живот, это желание чувствуется комфортно знакомым, поэтому Хизаши поддается ему, плавно ведя большим пальцем по неровной линии. Тем не менее, он чувствует, как Шота слегка ворочается под его прикосновениями. Через мгновение глаза мужчины слегка приоткрываются, совсем сонные и туманные, а Хизаши… Хизаши невыносимо хочет поцеловать его. Что он и делает незамедлительно. Губы Шоты немного потрескались, но его рот теплый и мягкий. Он инстинктивно отвечает Хизаши, позволяя ему поцеловать себя медленно и глубоко. В его движениях есть определенная лень, как будто он все еще полусонный, но Хизаши не против, он даже немного очарован тем, насколько симпатичен Шота, когда он такой несобранный. Однако, когда Хизаши снова мягко гладит щеку мужчины большим пальцем, Шота внезапно замирает. Через мгновение он резко отстраняется от Хизаши с удивлением и даже шоком на лице. — Что ты… — Айзава тихо бормочет, его щеки стремительно покраснели, а сама поза была немного оборонительной. — Все в порядке, я давно все понял, — прерывает Хизаши, пытаясь сохранить спокойствие и твердость своего голоса, учитывая то, как напуганный Шота смотрит на него прямо сейчас огромными серыми глазами. — Я знаю, что мы вместе. — Вместе?.. — Тихо повторяет Шота потерянным тоном. — Встречаемся. Однако, вместо того, чтобы расслабиться, Айзава смотрит на него, как будто он несет откровенный бред. — Мы не встречаемся, — наконец говорит Шота, немного жестким, но все еще тихим тоном. — Что? — Бормочет Хизаши, в замешательстве смотря на мужчину. — Я должен уйти, — бормочет Шота, вставая с кровати и поправляя одежду, осторожно избегая взгляда Хизаши. — Мне нужно… Я должен поговорить с Немури о ее прогрессе в поисках злодея, который стер твои воспоминания. — Подожди, Шота… — Начинает Хизаши, спотыкаясь о постель, когда Шота направляется к двери. — Прости, я просто подумал… Ямада протягивает руку, чтобы схватить запястье Айзавы, пытаясь удержать его от ухода, но Шота быстро выдергивает руку. — Не надо, — говорит он, выпрямляясь. — Очевидно, что я здесь… запутал тебя. — Шота… — Хизаши снова пытается, разочарованный происходящим, но, видимо, Шота уже все решил. — Мы с Немури исправим это так быстро, как сможем, хорошо? — Шота вздыхает, наконец, глядя Хизаши в глаза. При этом Шота быстро уходит, а дверь за ним громко хлопает. На мгновение Хизаши просто безучастно смотрит в дверь и задается вопросом, почему он так неправильно истолковал все это. Он вздыхает, рухнув на диван в гостиной. Не похоже на то, что не было никаких оснований для его предположений. Даже если они на самом деле не связаны романтически, они явно близки, хотя, возможно, не так, как хочет этого Хизаши. Дело в том, что Хизаши мог бы интерпретировать все действия Шоты платонически, если бы не его собственные чувства. Даже когда он пытается переосмыслить свою привязанность к Шоте, это все еще кажется ему совершенно романтичным, и его грудь немного болит, когда он понимает, каковы должны быть их истинные отношения. Он безнадежно влюблен в своего лучшего друга, который не отвечает на его чувства. На мгновение Хизаши надеется, что он не вернет себе память, потому что вся эта ситуация, вероятно, будет более смущающей, когда он узнает все факты. Тем не менее, по крайней мере, он может списать поцелуй с Шотой на потерю памяти, и, если повезет, они смогут просто посмеяться над этим. Хизаши облизывает свои сухие губы и старается не думать о том, насколько сильно он хотел поцеловать Шоту в тот момент. Если бы только он смог подавить это…***
Хизаши делает попкорн в своей сверхновой высокотехнологичной микроволновой печи, когда он внезапно вспоминает, что ему не нравится, как ядра застревают между зубами. На мгновение это не кажется чем-то новым, но проходит еще пару секунд, и все возвращается. Хизаши стоит посреди своей кухни в течение нескольких секунд, когда он обрабатывает все, и к тому времени, когда он заканчивает, часть его хочет крикнуть что-нибудь матом, а остальная часть просто хочет свернуться в постели и никогда не сталкиваться с миром, или, точнее, с Шотой, снова. В конце концов, однако, вместо того, чтобы сделать что-либо из этого, он вытаскивает свой мобильный телефон из кармана и пишет Айзаве СМС. «Значит, вы поймали злодея с причудой памяти?» Шота отвечает около минуты. «Да. Твои воспоминания вернулись?» Хизаши кусает губу, когда он смотрит на текст, жалея, что они не разговаривают, а шлют друг другу сообщения, и он не может правильно угадать интонацию Шоты. «Видимо да!» — Хизаши, наконец, отвечает, пытаясь вложить в свои слова незримую бодрость. На этот раз Шота отвечает немного дольше, и, когда сообщение приходит, Хизаши невольно улыбается. «Прости меня за произошедшее». На мгновение Хизаши озадачивается, как ответить, но, в конце концов, он просто сдается и печатает, как есть. «Здесь совершенно нет твоей вины.» «Есть.»— Отвечает Шота, заставляя Хизаши изогнуть бровь в замешательстве. «Я позволил себе слишком многое. То, чего не должен был позволять, пока ты в таком состоянии.» Хизаши долго смотрит на текст, пытаясь разобраться в том, что пытается сказать Шота. Как бы он ни смотрел на него, казалось, что в нем лежит еще более глубокий смысл. «О чем ты говоришь?» — наконец спрашивает он, кусая нижнюю губу, печатая буквы на своем телефоне. Ответ Шоты требует еще больше времени. «Я говорю, что я не смог должным образом скрыть свои чувства к тебе, и ты запутался. Я клянусь, что у меня не было намерения играть с тобой или пользоваться потерей памяти для удовлетворения любых личных желаний. Я пойму, если ты больше не захочешь говорить со мной.» Хизаши требуется пять минут перечитываний, чтобы понять, что говорит Шота. Играть с ним? Личные желания? Хизаши завел этот разговор просто чтобы извиниться, но Айзава каким-то образом обратил все в свое признание. Сердцебиение Хизаши подскакивает, как только ему приходит в голову, что, хотя он был тем, кто первым поцеловал Шоту, он ответил ему. Сначала Хизаши подумал, что это потому, что он был сонным и дезориентированным, но может быть… «Я думаю, ты запутал меня. Что ты подразумеваешь под "чувствами"?» — Торопливо дописывает Хизаши, стараясь унять сердцебиение. Шота снова отвечает медленно, и каждая прошедшая секунда словно хочет вырвать сердце Ямады из груди. Наконец, Шота отвечает. «Мои романтические чувства к тебе.» О Боже. О боже, боже, боже. «Знаешь, » — печатает Хизаши слегка дрожащими пальцами. — «Когда я впервые поговорил с тобой в той больничной палате, я был разочарован тем, что ты не носил кольцо, потому что это означало, что мы, вероятно, не были женаты.» «О чем ты говоришь?» — отвечает Шота, и Хизаши почти слышит его ровный тон. «Я говорю, что все твои действия за последние два дня могли быть истолкованы как платонические, но я думал, что они романтичны, потому что я влюблен в тебя»,— отвечает Хизаши, нажимая "отправить", прежде чем он сможет остановить себя. Однако вместо того, чтобы получить сообщение в ответ, Хизаши пугается, когда его телефон начинает звонить. Идентификатор вызывающего абонента говорит, что это Шота, поэтому Хизаши принимает вызов без задней мысли. — Хизаши, если это какая-то шутка… — Начинает Шота слегка дрогнувшим голосом. — Нет, — прерывает Хизаши, крепко сжимая телефон и начиная ходить по кухне. — На самом деле нет. — Значит, ты действительно..? — Спрашивает Шота настолько неуверенным тоном, что Ямада не уверен, что слышал когда-нибудь подобный тон. — Да, — отвечает Хизаши, отвечая на немой вопрос Айзавы. — Да, да, да. — Я тоже тебя люблю, — наконец объясняет Шота, и Хизаши хочет, чтобы он мог просто слушать, как он повторяет ему об этом на протяжении всей своей жизни. На мгновение они замолчали, не зная, что сказать после этой исповеди. Наконец, Хизаши говорит: — Итак, я сделал попкорн, прежде чем вспомнил, что он мне действительно не нравится. Ты хочешь прийти и помочь мне съесть это? — Он выжидает небольшую паузу. — Приготовление зубной щетки также целесообразно. Знаешь, если попкорн застрянет между твоими зубами. — Я учту этот совет, — отвечает Шота сухим тоном, но Хизаши почти может видеть намек на улыбку на его лице. Он невольно улыбается.***
— Еще слишком рано, чтобы мы могли пожениться? — Хизаши, — медленно говорит Шота, — мы встречаемся две недели. — Официально встречаемся, — поправляет Хизаши. — Мы были знакомы в течение многих лет. Я имею в виду, у тебя уже есть медицинская доверенность для меня, а также ключ к моей квартире. Мы уже почти женаты. Шота долго молчит. — Три месяца. — Что? — спрашивает Хизаши, смущенно кусая губы. — Ты можешь предложить мне через три месяца, — поясняет Шота. — Почему я тот, кто должен делать предложение? — Хизаши фыркает. — Потому что ты спросил, не рано ли жениться, — фыркает Шота, невозмутимо смотря на Хизаши. — Я… Предположим, в этом есть смысл, — улыбается Хизаши, надеясь, что его щеки не покраснели слишком сильно. — Значит, ответ «да»? — Спроси меня через три месяца, — фыркает Шота. Хизаши уверен, что справится с этим.
