Утоли мою жажду

      Уж и не помню, когда последний раз я так плакала и чувствовала себя настолько уязвимой. Наверное, меня поймёт любая мать, по той или иной причине потерявшая своё дитя. Не знаю, что хуже: неизвестность — когда ты мечешься из угла в угол не в силах повлиять на ситуацию, а в голове возникают страшные картинки, где твой ребёнок лежит без чувств или кто-то издевается над ним, — или осведомлённость — когда ты знаешь наверняка, что потеряла частичку себя и больше никогда её не увидишь.       После пропажи Митчелла по ощущениям прошло несколько часов, но на деле не более тридцати минут. За это время мы успели обойти каждый дом и опросить местных жителей. Вдруг кто-нибудь видел маленького мальчика с собакой? Ведь не может же быть такого, что они просто испарились!       — Надо расширить поиски, — обратилась я к Лори, а сама полезла в карман за пачкой сигарет, которая оказалась пуста.       — У меня найдутся несколько добровольцев, — тут же откликнулась Лори.       — Нет. Несколько мало. Нужно больше. Надо организовать поиски по всему острову и немедленно.       — Не думаю, что кто-то будет рыскать по джунглям за бесплатно, — поделилась своими опасениями Ло.       — Да насрать мне на деньги! Я отдам любую сумму тому, кто найдёт Митча. Куда он мог пойти? И зачем?       Эти два вопроса не давали мне покоя, и, повторяя их, я будто рассчитывала найти на них ответы или какие-нибудь подсказки.       — Одно из двух: либо он чем-то заинтересовался, например бабочкой, и пошёл за ней, — выдвинула свою теорию Глория и, столкнувшись с моим хмурым взглядом в стиле что-ты-такое-несёшь-мать-твою, сразу поникла, но продолжила: — Либо его кто-то забрал.       — Да… От твоих догадок мне стало намного легче! Так держать, подруга! — вызверилась я на Ло.       При этом я прекрасно понимала, что она-то ни в коем разе не виновата в сложившейся ситуации. Как раз она и говорила, что оставлять ребёнка в машине одного — не самая лучшая идея. И была права.       — Прости, — чуть слышно вымолвила я и от бессилия ткнулась лбом в её плечо. — Я просто реально не знаю, что делать. Идти к Ваасу? Да он только посмеётся надо мной… Я — никчёмная мать.       — Нет. Ты замечательная мать. Самая лучшая, — утешала меня Лори, мягко поглаживая по спине, плечам и голове. — Митчу с тобой повезло.       — Да уж… Повезло, — хмыкнула я. — Чуть не наорала на него утром и днём, а потом оставила в машине. Надо же было додуматься! Дура, блять.       — Тише, — успокаивающе прошептала Ло. — Я думаю, идея с пиратами не так уж и плоха.       — Ты сейчас серьёзно? — подняла я голову, чтобы встретиться с глазами цвета топлёного шоколада.       — Серьёзнее некуда, — утвердительно кивнула подруга. — Ну ты сама подумай. Они подчиняются Монтенегро, так? Следовательно, если он им даст команду, они её выполнят безоговорочно и не будут ждать золотых слитков за свою работу. А если мы обратимся вот к этим, — Лори кивнула в сторону стоящего у забора мужика, который нахлебался и теперь блевал, согнувшись пополам, едва ли удерживаясь на ногах, — то хорошего результата можно и не ждать, поверь мне. Я их всех здесь знаю, и ни один не станет рвать жопу ради какого-то мальчугана, пускай даже это сын главы пиратов. С них взятки гладки.       — А с чего ты решила, что Ваас пойдёт на это? Он ничего слышать не хочет о Митче, а тут…       — Ну ты его хорошенько попросишь, — подмигнула Лори и получила за это от меня неприятный тычок в плечо.       — Знаешь что, — начала я злиться, но в голове было пусто, как и в пачке сигарет.       — Что?       — Ты права, — сдалась я и от нахлынувшей головой боли потёрла переносицу. — Едем к этим гадам. Я сама их попрошу помочь, обойдусь без Вааса.       — О Господи, — закатила глаза Лори и всё-таки поплелась за мной к машине. — Какая же ты зануда и вредина.       — Уж какая есть.       Прежде чем окончательно покинуть окрестности Бэдтауна, мы решили осмотреть другой берег той лужицы, которую все почему-то гордо называют рекой. За руль села Глория, потому что я со своими трясущимися руками и опухшими от слёз глазами точно бы врезалась в ближайшее дерево. С каждой секундой нервы сдавали всё сильнее, я начинала злиться не только на себя, но и на Глорию, которая почему-то ехала слишком медленно. Хотя по этим чёртовым дорогам особо не разгонишься, но всё равно — могла бы и поторопиться.       — Смотри, — указала Ло в сторону лачужки, которая примыкала к территории Бэдтауна.       Сначала я не поняла, на что именно надо обратить внимание, поэтому лихорадочно осматривала маленький дворик, сам дом и неплотно притворённую дверь.       — И? Эта халупа заброшена, — указала я на остов машины, которую изрядно поела коррозия, покрышки, накиданные рядом с ней, пустые клетки, где, должно быть, когда-то сидели куры или куропатки, давно не ремонтируемую оградку и покосившиеся стены сарая, соседствующего с домом.       — Давай лучше проверим, — предложила Глория и, не дождавшись моего согласия, заглушила двигатель, забрала ключи и вышла из машины.       Пришлось плестись за ней, хоть я и была уверена, что дом этот пуст и в нём точно никого нет. Но интуиция, которая всегда выручала меня, в этот раз подвела, и хорошо, что я доверилась Лори.       Хибара эта, как и все дома Бэдтауна, была сложена из разномастных материалов: пробковых деревянных панелей, металлических листов, которые обычно используют для постройки самого дешёвого забора. На крыльце — если это можно так назвать — стоял стул и вырванные, вероятнее всего, из проржавевшей машины сиденья, которые хозяева использовали в качестве дивана. У входа навалены какие-то доски, и по тусклому свету, пробивавшемуся через дверные щели, можно сделать вывод, что в этом отхожем месте кто-то живёт. Я хотела сперва постучаться, как цивилизованный и воспитанный человек, но тонкий детский голосок по ту сторону двери заставил меня резко толкнуть дверь. Мы вошли, и я уж точно не ожидала увидеть в этом злачном месте своего сына, и для него моё появление тоже стало неожиданностью.       — Мамочка?       В помещении царил разгром и воняло чем-то тухлым, а посреди этого хаоса сидел мой сын, обнимая за плечи какую-то девочку. У их ног лежала Харли, которая, увидев меня, завиляла хвостом.       Девочка выглядела истощённой. Её одежда, если когда-то и имела цвет, то сейчас свисала с тонких ручек бесформенным серым балахоном. На её лице не было живого места: синяки и грязь покрыли щёчки, лоб и подбородок. Она беззвучно плакала, опустив голову и даже не взглянув на нас с Лори.       — Это Кахайя, — представил нам Митч свою новую знакомую. — Она здесь совсем одна. Я увидел её у Универмага. Она плакала и просила у прохожих покушать.       Смотреть без слёз на эту картину было невозможно. Меня переполняла просто уйма чувств и эмоций. С одной стороны, я гордилась тем, как воспитала сына, раз он, несмотря на твёрдый наказ никуда не уходить и ждать меня, подошёл к незнакомой девочке, чтобы помочь ей. А с другой стороны… он таких тумаков получит у меня, когда вернёмся домой!       — Митчелл, забирай Харли и идите с Лори к машине, — приказала я.       — Ави, ты уверена? — послышался полушёпот Лори где-то позади.       — Идите, — повторилась я и, когда они покинули дом, приблизилась к малышке.       Должно быть, ей не больше пяти лет. Её истощённое состояние придавало ей вид узника концлагеря, а слипшиеся, неровно подстриженные чёрные волосы вовсе делали её похожей на Маугли из мультфильма «Книга Джунглей».       — Где твои мама и папа? — вопросила я, присев перед ней на корточки.       Она молчала, низко опустив голову так, что подбородок почти прикасался к грудной клетке. Она то ли боялась меня, то ли не говорила и не понимала английский язык. Тогда я попробовала задать тот же вопрос только по-испански, но результат остался тем же: она молчала.       — Что ж, я осмотрюсь здесь, если ты не против? — вернулась я к английскому языку и, выпрямившись, прошла в соседнюю комнату.       Как только моя нога перешагнула порог помещения, со стороны Кахайи послышался еле уловимый писк. Её рыдания набирали силу, как и отвратительный, просто тошнотворный запах в этом помещении без окон. Я решила не играть с судьбой и прибегнуть к помощи зажигалки, когда чуть не споткнулась обо что-то мягкое.       — Твою мать, — обомлела я, когда наклонилась и осветила небольшой участок пола перед собой.       Конечно, видеть трупы мне не впервой, но эта женщина, лежащая с раскинутыми руками и искромсанной грудной клеткой, заставила меня отшатнуться и охнуть. Чисто механически я приложила ладонь ко рту, то ли пытаясь подавить рвотный рефлекс от амбре, витающего в комнате, то ли чтобы не издать писк, как Кахайя. Запах исходил точно от этой женщины, так как мухи — любители попировать на падали — буквально облепили омертвевшее тело. Я не патологоанатом, но с уверенностью могу сказать, что труп здесь лежит не один день. Страшно представить, сколько малышка находилась с ним рядом. Ведь трупные яды очень токсичны…       — Кахайя, — окликнула я девочку, не надеясь получить ответ, — кто это сделал? Это твоя мама, да?       Молчание — знак согласия. Или не в этом случае?       — Милая, поговори со мной, — ласково обратилась я к ней, вернувшись в предыдущую комнату. — Кто эта женщина? И почему ты здесь совсем одна?       — Папа… — вымолвила она и даже взглянула на меня исподлобья.       — Так? Папа? Что папа? — продолжала я выуживать из неё хотя бы ещё парочку слов.       — Папа, — повторила она и указала пальчиком в сторону дверного проёма, в котором зияла чернота и пировала смерть вместе с жирными мухами.       — Твой папа там? — догадалась я, и малышка кивнула, опять разразившись сдавленными рыданиями.       Ужасно не хотелось возвращаться обратно и тем более не хотелось оставлять Кахайю в таком состоянии, но я обязана была разобраться и понять, что здесь произошло. Единственное, что на данный момент ясно, — в этом доме совершилось убийство. Хладнокровное, жестокое убийство.       Вся эта обстановка напоминала пресловутые фильмы ужасов про маньяков. Только в главной роли не я, а маленькая пятилетняя девочка. Неужели она видела, как убивают её мать от начала и до конца? Неужели она днями и ночами сидела у обездвиженного хладного тела и ждала, что мама проснётся? Слишком рано она познакомилась со смертью…       Я старалась смотреть под ноги, чтобы ненароком опять не споткнуться и не грохнуться плашмя в корку засохшей крови или, не дай бог, прямо на труп, где кишат мухи. Приходилось вглядываться в темноту, прежде чем двигаться дальше. Радовало одно — комната оказалась совсем крошечная, и, перешагнув труп женщины, я сделала буквально несколько шагов и упёрлась в стену, у которой стояло старое, объеденное молью кресло. А в нём отдыхал мужчина с дырой в башке.       — Вот и папочка, — безошибочно угадала я.       Если это самоубийство, то, по моему нескромного мнению, мужчина явно стрелял неправильно. Надо было пускать пулю в рот, а не в висок. Так он мог бы выжить и остаться калекой. Но ему повезло, свинец отлично выполнил свою задачу.       Вдоволь насмотревшись на трупы и надышавшись вонью, я с удовольствием покинула комнату и вернулась к Кахайе. Она всё так же сидела, не двигаясь, там, где мы её нашли, но уже не плакала.       — Идём со мной, милая, — протянула я ей руку.       — А как же мама? Вдруг она проснётся, а меня нет дома?       Чёрт… Как объяснить ребёнку, что смерть — дело безвозвратное? Что её мамы больше нет?       — Мои друзья посидят с ней, и, если… — на мгновение осеклась я, — когда она проснётся, они сообщат мне, и мы с тобой придём сюда. Хорошо? А пока что тебе надо покушать и как следует отдохнуть.       Кахайя какое-то время обдумывала мои слова, но всё же доверчиво вложила свою крохотную ручку в мою ладонь. Я с облегчением вдохнула свежий тропический воздух, когда мы вышли на улицу, но трупный запах всё равно преследовал.       — Ну что? Ты её забираешь? — с живым нетерпением и любопытством встретила нас Лори.       — Нет, — с готовностью ответила я и усадила девочку на заднее сиденье машины. — Ты её забираешь.       — Что?.. — осеклась Лори. — Ты шутишь?       — А я похожа на комика? Или на клоуна? — поинтересовалась я и отвела подругу на такое расстояние, чтобы дети не смогли подслушать наш разговор. — Её родители мертвы, и я не знаю, что именно произошло. То ли папаша сбрендил и убил её мать, а потом прикончил себя, то ли кто-то порешил их из-за денег или из-за мести, я не знаю. Но… Я знаю одно. Она теперь совсем одна и верит, что её мама просто спит и скоро проснётся.       — Так, а причём здесь я? — попыталась возмутиться Ло, но, увидев мой решительный и строгий взгляд, снизила градус накала в своём тоне.       — Вот тебе и подарок на Рождество, и решение твоей проблемы с ребёнком! — упёрла я руки в боки, давая понять, что не шучу. — Кто ищет, тот всегда найдёт, верно? Я её не могу забрать по понятным причинам.       — По каким таким понятным причинам? Мне вот они совсем непонятны! Может, просветишь? — во всю брыкалась Гло.       — Ты действительно сейчас хочешь ссориться со мной? У меня до хера дел, нервы сдают и вообще…       — Ну уж извини, что не хочу брать на себя ответственность в виде чужого ребёнка, Ави! Это не игрушка. Она никогда не назовёт меня мамой, потому что её мама, родная мама, мертва!       — А тут уж как постараешься, — пожала я плечами и перевела взгляд в сторону машины, около которой стоял Митч и с интересом наблюдал за нами, явно напрягая свой слух. — В конце концов, настоящий родитель не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. Да, первое время будет сложно, но ты справишься. Я в тебя верю.       — Ты такая…       — Сука. Да-да, я знаю, а теперь прошу прощения. Мне надо провести воспитательный урок.       Я зашагала к машине, давая понять, что разговор окончен. Митч как будто скукожился, когда понял, что моё внимание переключилось с Лори на него, и чем короче становилось расстояние между нами, тем шире распахивались его глаза.       Я никогда не поднимала на него руку. Никогда.       Ни когда он разбил окно, играя на заднем дворе в мячик, ни когда разрисовал обои в своей комнате, ни когда взял без разрешения мой мобильный телефон, чтобы поиграть, и каким-то образом утопил его в унитазе.       Никогда.       И сегодня был первый раз. Моя рука отвесила ему звонкую и довольно ощутимую затрещину. Звук столкновения ладони о затылок походил на то, как лопаются воздушные шарики. Хлоп! И вот на меня взирают карие глаза, самые красивые, самые родные на свете. Но в них нет ни слезинки, как можно было бы ожидать. В них осуждение и глубокая обида. Мой мальчик не заплакал и не сказал ни слова. Просто окинул взглядом под названием «я это запомню, мамочка» и сел в машину рядом с Кахайей, которая, по-моему, даже не заметила разыгрывающейся сцены.       — Зря ты так, — оценила мои методы воспитания Лори. — Он ведь хотел как лучше…       — Сделай одолжение? Заткнись, пожалуйста, — буркнула я, — и отвези их к себе. Вечером я заберу Митча.       — Я-то заткнусь, — флегматично отреагировала на мою злобу Лори. — А ты пока придумай, как будешь извиняться перед ним. Вечером жду тебя.       Я осталась стоять на дороге, наблюдая, как Глория пристёгивает детей, заводит авто и скрывается за поворотом, ведущим к Бэдтауну.