Утоли мою жажду

      Непотопляемый лайнер теперь покоится под водой. Вокруг истошные крики умирающих от холода людей, бескрайние просторы Атлантического океана и окаменевшие пальцы возлюбленного, сжимающие её руку. Места на дубовой двери хватило только на одного, а спасательные шлюпки давно уплыли. Спасения нет.       — Я люблю тебя, Джек.       — А вот этого не надо. Ещё рано прощаться. Ещё рано. Ты поняла меня?       — Мне так холодно.       — Слушай, Роза, ты не утонешь. Ты останешься жить. И у тебя будет много ребятишек, и ты увидишь, как они вырастут, и ты умрёшь старой, старой женщиной в тёплой постели. Но не здесь. Не этой ночью. И не сейчас. Ты поняла меня?       На мой взгляд, это самый душераздирающий, трогательный и одновременно раздражающий момент в фильме. Зачем она покинула шлюпку и вернулась опять на тонущий корабль? Да, этим поступком сценаристы хотели добавить больше трагичности и романтики, но… Чёрт возьми! У Джека были бы все шансы выжить без неё. А теперь она лежит и ноет… Бесит.       — Джек. Джек… Шлюпка, Джек.       Джек умер, Роза. Он умер… Он пожертвовал собой, лишь бы ты жила. Ещё эта Селин Дион со своей слезливой песней. Как прекратить ныть?! Эти месячные сведут меня с ума…       — Я ни за что не сдамся, я обещаю…       Смотрю «Титаник», наверное, уже сотый раз, и постоянно с какой-то непобедимой надеждой жду совершенно другой развязки. Судьба — жестокая сучка.       Досмотреть фильм мне было не суждено, потому что дверь распахнулась, и ко мне в комнату вбежала Харли, а за ней Митч. Одичалая без разрешения запрыгнула на кровать, лизнула меня в щёку и в наглую запихнула свою морду в пакет с чипсами.       — Мам, Харли выучила новую команду! — поделился своей радостью Митч. — Хочешь покажу?       — Да, только сперва её надо научить не лазать по кровати, — сварливо заметила я и, поставив фильм на паузу, отодвинула ноутбук подальше от когтистых лап Харли, которая, мотая головой, пыталась теперь стряхнуть с морды пакет.       — Харли, ко мне! — скомандовал Митч, и Одичалая, наконец-то додумавшись стянуть пакет лапами, ринулась к своему хозяину. — Голос, Харли! Голос!       Псина задрала голову кверху и завыла так, что у меня в перепонках зазвенело. Я не разделяла восторга сына, потому что, во-первых, мне прервали просмотр фильма, во-вторых, Харли оставила после себя грязные отпечатки лап на покрывале, а в-третьих, распотрошила пакет с чипсами, разбросав их вокруг меня, и оглушила своим фальцетом. Как объяснить сыну, что в первые дни менструации меня лучше не трогать?       — Умница, девочка, — похвалил Митч своего питомца и потрепал её за холку. — Круто, да, мам?       — Ты опять позволил ей спать в своей кровати? — догадалась я, укоризненно взглянув на эту неугомонную парочку.       — Нет, — быстро ответил он и тут же опустил глаза в пол.       — Я знаю, когда ты врёшь, Митч, поэтому лучше скажи правду.       Сын какое-то время молчал и, не решаясь встретиться со мной взглядом, всё-таки утвердительно кивнул головой.       — Она не хочет спать на подстилке, — объяснил он.       — Чтобы я больше не видела её в кровати или в кресле, — безапелляционно отрезала я. — Ты понял?       — Да, мам.       — А теперь иди мой руки, сейчас будем обедать, — распорядилась я и захлопнула крышку ноутбука.       Настроение оставляло желать лучшего. Ко всему прочему начал тянуть низ живота и поясница. Завидую тем женщинам, у которых менструация проходит без болей, постоянных перепадов настроения и желания запихнуть в себя как можно больше высококалорийной еды.       Окинув взглядом съехавшее с постели покрывало, разбросанные чипсы и пятно крови на том месте, где только что пребывала моя пятая точка, я обречённо вздохнула. Опять протекла… Придётся организовывать стирку и переодеваться. Мне впору бы завыть, как Харли… получилось бы не хуже.       Вообще я планировала до Рождества наведаться в гости к Уиллу и Мие, но пока не придумала, с кем оставить Митча. Лори в прошлый раз уже высказала своё недовольство тем, что ей приходится закрывать бар посреди бела дня из-за моих «дел». Конечно, я могу её уговорить, но это было бы нечестно с моей стороны. Она ведь моя подруга. А разве хорошие друзья манипулируют друг другом?.. Надо подарить ей что-нибудь, авось прокатит, и она согласится ещё разок побыть нянькой.       Кинув взгляд на календарь, я поняла, что окончательно сбилась с графика. Оставалось два дня до Рождества. Всего два дня, мать вашу! А у меня ведь куча дел. Надеюсь, подарок для Митча, который я заказала у одного из курьеров Сейдж, прибудет вовремя. А ещё надо украсить дом, поздравить родных…       — Мам, а когда к нам придёт Ваас? — вклинился Митч в составление планов по подготовке к Рождеству.       — У Вааса много дел, — коротко ответила я, не желая сейчас говорить и думать о пирате.       Так и хотелось съязвить и сказать, что твоему папочке, Митчелл, нет до тебя дела. Ему нет дела до подарков и поздравлений и прочей лабуды. Но я промолчала и продолжила нарезать сыр тонкими ломтиками.       Во время обеда Митч безмолвствовал и угрюмо ковырял вилкой кусок сёмги. Кажется, он уловил мой настрой и явно не понимал, почему мама всё утро нехотя отвечает на все его вопросы и ходит мрачнее тучи. Эх… Кто бы что ни говорил, а быть родителем чертовски сложно.       Как и другом…       — Даже не начинай, Ави, — прервала меня Лори на полуслове, когда я явилась к ней в бар. — Я уже знаю, чего ты хочешь от меня, поэтому мой ответ — нет.       — Ло, — Я настроила тон своего голоса на мягкость и кротость. — Не будь такой…       — Какой? М? Какой такой? — всё больше распалялась она и слишком ожесточённо полировала и так чистую барную стойку. — Сукой? — подсказала она.       Интересно, это у кого из нас месячные?..       — Нет. Эгоисткой, — переиначила я её, и брови девушки от такого заявления взметнулись ввысь.       — Эгоисткой? Это меня ты называешь эгоисткой? А не заблудилась ли ты часом, Тави? — Её узкие ноздри раздувались, когда она злилась, и мне это всегда казалось милым.       — Я всего лишь прошу побыть с ним до вечера, только и всего. У тебя всё равно днём посетителей мало, — привожу я аргументы.       — Ави… — обречённо вздыхает Ло. — У меня и так которую неделю, мягко говоря, дела идут не гладко. Каждый клиент — это мой заработок. Мало — это хоть что-то. Понимаешь? Я не могу перед праздниками постоянно закрываться.       — Хочешь, я возмещу убытки? Пожалуйста, Лори, — умоляю я, всеми силами стараясь сдерживать накапливающееся раздражение. — Я прошу всего один день.       — Ты в прошлый раз так же говорила, — ни в какую не сдавалась Ло. — В конце концов — ты уж извини, если мои слова покажутся тебе грубыми — это твой ребёнок, и тебе следует проводить с ним время, а не посторонним людям. Зачем же ты тогда привезла его сюда, если у тебя куча неотложных «дел»?       От меня не укрылся упрёк в её голосе и то, как интонационно она подчеркнула красным маркером последнее слово.       — Ты не посторонний человек…       — Вот только не надо подлизываться, — отмахнулась Лори, подняв ладонь и как бы открещиваясь. — На меня уже не действуют эти твои психологические штучки.       — Я думала, ты мне подруга, — приняла я роль жертвы.       — Я тоже. Однако ты ведёшь себя не как моя подруга, а как… последняя сучка, Ави! — взорвалась она. — У меня тоже есть личная жизнь, дела и планы. Только почему-то твои дела всегда стоят в приоритете. Не подскажешь почему? Потому что я должна тебе, да? Я должна тебе по гроб жизни за этот бар, за шанс начать новую жизнь, за возможность почувствовать себя женщиной наконец, а не резиновой куклой!       — Тебя заносит, Ло, — попыталась я её успокоить, но стоило мне сделать к ней шаг, как она отпрянула. — Причём здесь этот бар и вообще?.. Ты же знаешь, что я не жду от тебя ничего.       — Да уж, не ждёшь. Только постоянно просишь посидеть с Митчем, но просьбы твои звучат как поручения. Я люблю твоего сына, как своего, и мне несложно поиграть с ним, пока ты обдалбливаешься наркотой, трахаешься и развлекаешься с Монтенегро, но везде должны быть границы. Тебе так не кажется? Он твой сын, а не мой, — повторилась она, чуть понизив голос. — Будь у меня ребёнок, я бы жила только для него и послала всех кобелей на хер.       — Спасибо за совет, — безэмоционально ввернула я.       Гло окинула меня обвиняющим взглядом и, налив стопку текилы, осушила её залпом, даже не поморщившись.       — Налей мне тоже, — попросила я.       Глория неодобрительно качнула головой, украдкой покосилась на меня, но всё же выполнила заказ, умело пустив стопку вдоль стойки так, что она проскользила нужное расстояние и остановилась ровно напротив меня.       — Спасибо, — поблагодарила я её и так же быстро опустошила рюмку.       Между нами повисло гнетущее молчание, похожее на мелкое крошево таблетки, осевшее на губах и языке. Ло ковыряла этикетку, скатывая её по гладкой поверхности бутылочного стекла, а я пыталась понять, что стало причиной такого резкого взрыва. Обычно она крепка и неподвижна, как Великая китайская стена, а тут…       — Ты такая дура, Ави, — промолвила Ло так тихо, что мне сперва показалось, будто это стены говорят со мной. — Ты не ценишь то, что имеешь. Разбрасываешься тем, чего у многих людей нет. Почему жизнь так не справедлива?..       — О чём ты? — обронила я, явно не понимая, к чему она клонит.       — О ребёнке, — пояснила она и наконец-то отлипла от этикетки, взглянув на меня. — О возможности иметь ребёнка. Произвести на свет что-то новое. Правильно говорят, что, имея, мы не ценим…       Лори запнулась и налила себе очередную порцию текилы.       — А в общем-то, забудь. Можешь оставить Митча, на сколько надо, и валить на все четыре стороны.       — Нет, подожди, мы не закончили этот разговор, — схватила я её за предплечье, но она вырвалась.       — Ты получила то, за чем пришла. Мы закончили этот разговор, Тави.       — Ты не можешь забеременеть? — задала я вопрос прямо в лоб, но Лори уже развернулась в сторону кухни, захватив с собой бутылку.       Вот же наивная дурочка… От меня просто так не отделаешься. Можешь бежать, прятаться, но я всё равно тебя найду.       — Я не уйду, пока ты не расскажешь, что, чёрт возьми, за дерьмо с тобой творится! — заявила я свою твёрдую позицию, войдя следом за ней в кухню.       — У тебя совсем совести нет, да? Митч сидит в машине и ждёт тебя, а ты собралась устроить тут многочасовые разговоры по душам? — невесело прыснула она.       — Вообще-то прошло всего минут десять. И он сидит не один, а с Харли. Не заскучает.       — С Харли? Кто это?       — Да есть тут одна… Свалилась на мою голову. Четырёхногое чудовище, — отмахнулась я. — Рассказывай. Я серьёзно, Ло. Я не уйду отсюда, пока ты не расскажешь, в чём дело.       — Что тебе рассказать? То, что мне почти сорок лет, и я всю молодость просрала, раздвигая ноги перед каждым желающим и отсасывая тысячу херов? То, что ни один мужик не захочет иметь со мной никаких дел, просто потому что в прошлом я была потаскухой? То, что я уже не первый год пытаюсь забеременеть хоть от кого-нибудь, и из этой затеи у меня ни черта не выходит? То, что в этом грёбанном мире я совсем одна? У меня даже родителей нет. Мечта, а не жизнь, правда? — скривила она губы в жалком подобии улыбки и, чтобы не разрыдаться, сделала большой глоток текилы.       — У меня тоже нет родителей и… — начала я перечислять, но сразу же поняла, что мой список несчастий намного меньше списка Лори.       — Знаешь, я не хочу тут перед тобой слёзы лить и жаловаться на жизнь, но так уж получилось, что ты моя единственная подруга. К сожалению, — добавила она и ехидно улыбнулась.       — Ах, к сожалению? — приняла я оскорблённый вид. — Я, между прочим, тобой очень дорожу, Ло.       — Ты просто выпила, и уж мне ли не знать, что человек под градусом начинает становиться сентиментальным слизняком.       — Я серьёзно. Хочешь, я организую тебе переезд в другую страну? Туда, где никто тебя не будет знать, где никто не знает твоего прошлого, где ты сможешь начать всё с нуля? — предложила я и, мягко отобрав бутылку спиртного из руки подруги, отставила её подальше от глаз.       — И что же я буду делать там, в другой стране? Опять работать шлюхой? Здесь у меня хотя бы есть любимая работа, любимая подруга, которая иногда бывает отравой, и…       — Иии?.. — подтолкнула я её на продолжение мысли.       — И иди уже наконец к своему психованному пирату, — попыталась она закрыть тему.       — Ты ревнуешь? — попыталась разгадать я причину её досады и раздражения.       — Шутишь? У меня уже нет сил на ревность, — выдала она и резко умолкла, поняв, что проговорилась.       — Тааак. А вот здесь попрошу поподробнее развить свою мысль, — потребовала я, взяв её ладони в свои. — Кто он? Только не говори, что один из здешних забулдыг!       Лори дала отрицательный ответ, качнув головой.       — Значит, кто-то из пиратов? — предположила я, и явно попала в цель.       — Ты не отстанешь, да? — сморщила она свой носик.       — Мы так и будем играть в угадайку?       — Так точно. И будем отвечать вопросом на вопрос, — хихикнула она. — Ладно. Только не смейся, ладно?       — Эмм… Меня в принципе не может рассмешить тот факт, что ты влюбилась в пирата. Но, честно, теряюсь в догадках.       Глория отвела взгляд, пожамкала губами в нерешительности, а её ладошки немного вспотели.       — В общем… Я на самом деле не хотела заводить эту тему, да и не влюблена я вовсе. Просто пару раз перепихнулись… Ничего серьёзного… Он такой опасный… — залепетала она.       — Только не говори мне, что это Раст, — прервала я её.       Мы синхронно замерли, и в кухне повисла напряжённая тишина, как взведённый курок пистолета. Лицо Глории в это мгновение было достойно кисти художника: расширенные карие глаза, обрамлённые не длинными, но густыми ресницами, смотрели так смиренно и выжидающе, будто моя реакция была для неё важнее слов любого другого человека, а поджатые пухлые губы показывали, насколько Ло нервничает.       — Мда… Нет худа без добра, — заключила я, не зная, как лучше отреагировать на эту новость. — Как ты вообще… Как вы… Чёрт…       — Весело, правда? — хмыкнула Ло. — Похоже, нас обеих тянет на мудаков.       — Нет. Здесь совсем другое. Ты ведь не хуже меня знаешь о репутации Раста. Он же…       — На мой взгляд никто на этом острове не переплюнет твоего Вааса, так что не надо тут наговаривать, — ощетинилась Гло.       — Ох ты, — опешила я на секунду и отпустила ладони подруги, сделав несколько шагов назад. — Ты уже защищаешь это животное? Ты знаешь вообще, что он вытворяет с девушками, когда те идут с ним трахаться? Ах, ну да. Ты же уже побывала с ним.       — Он не делал ничего такого, чего бы мне не понравилось, — разоткровенничалась Лори и скрестила руки на груди.       — Ага… И ты уже решила, что, раз он тебе не отрезал клитор или соски, то это значит, что наш Расти влюблён в тебя? Так? Не будь идиоткой, прошу тебя. Этот женоненавистник никогда никого не полюбит.       — Так же все говорили про Монтенегро, однако же, что мы видим? Вы теперь неразлучны, словно сиамские близнецы. Открою большой секрет. Хочешь? Многие до сих пор не верят в то, что у вас там что-то серьёзное.       — А у нас и нет ничего серь…       — Только мне не надо вешать лапшу на уши. Просто оставь эти глупые оправдания для кого-нибудь другого. Я не говорю, что Раст влюблён в меня и что у нас будет что-то подобное, как у тебя с Монтенегро, но… Это шанс для меня. Понимаешь? От сильных самцов рождаются здоровые и крепкие дети. Я всего лишь хочу… Хочу ребёнка. Ты должна меня понять, Ави.       — О Боже, — сокрушённо вздохнула я, запустила пальцы в волосы, проведя от лба к затылку, и принялась вышагивать по кухне. — Я просто не понимаю, почему именно он. Есть куча выродков в красном, которые тоже выглядят не хуже этого ублюдка.       — Почему именно Ваас? — кинула Лори в ответ и попала прямо в точку.       — Это совсем другое…       — Конечно, блять, другое! — вновь взорвалась Ло, всплеснув руками. — Как только речь заходит о чете Монтенегро, то, конечно же, здесь всё другое! Ни у кого не может быть так же! Только у Тавии и Вааса! Они же особенные! Все о них говорят. Как так? Боже мой! Монтенегро, свирепый и жестокий пират, дал себя заарканить! Сенсация!       — Ты успокоишься или нет? — прорычала я. — Хорошо. Если ты хочешь моего одобрения — ты его не получишь. Я не стану плясать перед тобой от радости и говорить, что до усрачки рада, что ты связалась с таким куском дерьма, как Раст. Но скажу одно: если он тебя тронет, то я четвертую его прямо на твоих глазах и его приятелей. А ты, дорогуша, вообще должна радоваться, что у тебя есть такая подруга! Я переживаю за твою шкуру, а ты тут устраиваешь концерты, только микрофона и декораций не хватает.       — Зря я тебе вообще рассказала, — с нескрываемой обидой заявила Лори.       — Да, наверное, зря, — согласилась я. — А потом получилось бы так, что я узнала бы о твоей смерти из уст пиратов, которые обсуждали бы в подробностях, как Раст издевался над тобой…       Я осеклась и опешила, когда Глория кинулась мне на шею, крепко обняв и уткнувшись лицом в мои волосы. Она плакала, а я утешающе поглаживала её по спине. И можно было больше ничего не говорить, потому что мы поняли друг друга без слов. Дружба — такой же труд, как и любые другие отношения. Можно кричать и браниться, а можно молчать, но при этом видеть в этом подтекст: вы не безразличны друг для друга.       — Я люблю тебя, дурёха, — сказала я, и Лори ещё сильнее стиснула меня в своих стальных объятиях. — А теперь успокаивайся и идём наконец к Митчу, а то уже и вправду время поджимает.       Ло кивнула, но не сказала ни слова. Она моментально взяла себя в руки, утёрла слёзы, подправила причёску, и уже через минуту невозможно было догадаться, что эта девушка плакала. Улыбка снова заняла своё место на этих спелых губках, но глаза не могли до конца скрыть то, что тревожило эту девушку.       Мы молча покинули бар, у входа которого стояла моя машина. Двери почему-то были распахнуты, а внутри никого не оказалось.       — Митч? — окликнула я своего сына, начав осматривать передние и задние сиденья, будто бы ожидая, что сын уменьшился в размерах и теперь, чтобы его найти, надо как следует присмотреться. — Митчелл? Харли? Митч! Чёрт возьми… Где они? Я же просила его ждать здесь!       — Тише, Ави, успокойся. Они наверняка где-то здесь, — принялась меня успокаивать Лори, но мной уже завладела паника.       — Митчелл! Митчелл! — кричала я так громко, как только могла. — Харли! Митчелл! Где вы?       Я кинулась обыскивать окрестности Бэдтауна, на каждом шагу выкрикивая имя своего сына и кличку его питомца. Многие прохожие косо поглядывали на меня, а некоторые закрывали ставни на своих окнах и двери своих жилищ, лишь бы заглушить мой голос. К панике прибавились слёзы и тремор рук, голос немного охрип, но я продолжала звать.       — Мы найдём их, — уверила меня Лори, когда мы обошли Бэдтаун по третьему кругу и остановились у въезда в город.       А я уже не слышала ни её голоса, ни своих сдавленных всхлипов. Значение имел только Митчелл. Только он. Что если с ним что-нибудь случилось? Что если кто-нибудь забрал его и теперь… Нет-нет, я найду его. Найду и больше никогда не оставлю в одиночестве ни на секунду.