Помеченный

Она не была уверена, кто начал кричать первым, но от того, как их голоса смешались вместе, как будто пробежал мороз по коже. Вчетвером они решили переночевать в дешевом магловском отеле, используя деньги, которые Гермиона постоянно носила с собой на случай непредвиденных обстоятельств. Учитывая прошлую ночь, они не хотели тратить много времени на поиски ночлега; их выбор пал на первый вариант с единственным свободным номером, куда и заселились полностью измученные и обремененные проблемами, решением которых им только предстояло заняться. Должно быть, было раннее утро, когда все началось, но на улице все еще было темно — пять утра? Раньше? Малфой дрожал рядом с ней, издавая звуки боли и страдания, разрывающие его горло. — В чем дело? — взволнованно воскликнула она, грубо отбрасывая колючее одеяло в сторону. Он свернулся в клубок, вцепившись во что-то, чего она не могла видеть. Его громкий крик боли был практически неотличим от дезориентирующих криков Гарри на другой двуспальной кровати, и в тот момент, когда она увидела, как Рон сел, чтобы схватить Гарри за руку, она обратила все свое внимание на Малфоя, отчаянно сжимая его плечи. Она перелезла через него, не разжимая хватки и пытаясь расшевелить из чистого, первобытного страха и простой неспособности соображать. — Что происходит? — она умоляла, отчаянно умоляла, судорожно ища в его теле источник боли. — Что такое? — Это… это… — Малфой до боли стиснул зубы, не в силах ответить ей; Гарри на другом конце комнаты практически бился в конвульсиях от боли. — М — М — Метка — Гермиона — Гермиона, помоги… Беспомощные слезы потекли из ее глаз, когда она потянулась к его левому предплечью; она видела отвратительную змею, извивающуюся внутри и снаружи темного графического черепа. Она почувствовала, как его пульс глухо забился под ее хваткой, как он дико пульсирует под поразительно бледной, полупрозрачной кожей. Необъяснимым образом она увидела себя в его крови, вытекающей из ран, рассеченных Сектумсемпрой Гарри, и теперь она почувствовала то же, что испытала тогда — изнуряющую панику, неспособность спасти его. — Я не знаю, что делать, — истерически рыдала она, вздрагивая, когда он издал еще один ужасающий вопль. — Я… я не могу остановить это… Рон тем временем тряс Гарри, яростно толкая его, как будто думал, что тот проснется. — Гарри! Гарри сел с громким вздохом, схватившись за грудь. В тот же миг дыхание Малфоя, казалось, замедлилось, резко перейдя от прерывистого и интенсивного к поверхностному и рваному. Гермиона, в свою очередь, рухнула на него, задыхаясь. Ее слезы беззвучно стекали по носу, впитываясь в его футболку и скапливаясь на его груди. — Что, черт возьми, только что произошло? — спросил Рон через мгновение, его лицо побледнело от беспокойства. Одна его рука лежала на плече Гарри, другая же была сжата в кулак. — Это он, — мрачно произнес Гарри. — Волан-де-Морт. Он… он в ярости. Он знает, что его обманули. — Черт, — пробормотал Рон, съежившись. — Что ты видел? Гарри поднял руку, все еще пытаясь перевести дыхание. — Дайте мне минуту, — сказал он, явно реагируя на дрожь, пробежавшую по его позвоночнику. Гермиона смущенно приподняла подбородок, чтобы взглянуть на Малфоя, который был бледен и вспотел. — Драко, — прошептала она, приподнявшись над его грудью и уткнувшись лицом в его шею, прижавшись губами к его уху. — Драко, ты в порядке? В ответ он лишь слабо пошевелил рукой под ней, пытаясь притянуть ее ближе, насколько это было в его силах. — Я не удивлен, — наконец начал Гарри, поджав губы, наблюдая за происходящим. — Я никогда раньше не видел, чтобы проклятие Круциатуса применялось ко всей комнате сразу, но, похоже, он настолько зол. — Это было Круцио? — в ужасе прошептала Гермиона. — Он сделал это через Метку? — Надеюсь, что это не всегда будет происходить с обоими, — прорычал Рон. — Или он может узнать, что Драко все еще жив, если попытается связаться с ним через его Метку? Гермиона не знала ответа. Она не знала ответа, и это убивало ее. В комнате воцарилась тишина. — Исчезала, — сухо прокомментировал Малфой, его голос был хриплым. — Метка. Она исчезала. — А теперь? — Гарри поморщился. Малфой слабо приподнял запястье, позволяя им издалека увидеть оставшиеся шрамы и почерневшие пятна, как будто кожа была частично сожжена. Рон сразу же отвернулся, неловко отводя взгляд. Гермиона вскочила на ноги. — Я уверена, что у меня есть кое-что для этого, — судорожно пробормотала она, потянувшись к своей сумочке, пока Малфой не положил здоровую руку на ее предплечье, чтобы остановить ее. — Не беспокойся, — тихо сказал он. — Все… все уже закончилось. Но это было не так, верно? Она прикусила губу, испытывая боль от этой мысли. Ее изводило чувство страха, что проявлялось все чаще и внезапнее. Гарри не сводил глаз с Малфоя. — Тео был там, — оповестил он. — Он и Снейп появились позже. В Тео попало проклятие, и они отстали. — Как он…– Малфой закрыл глаза, болезненно сглотнув. — В порядке, — быстро проговорил Гарри. — Во всяком случае, в таком же порядке, как и ты. — Он с сожалением посмотрел вниз на свои руки, сложенные на коленях. — И он, и Снейп были живы. Рон выглядел удивленным. — Были ли другие люди… –Да, — коротко ответил Гарри, зажмурив глаза. — Там были тела. Гермиона печально склонила голову, ее длинные локоны упали на плечо. Пожиратели Смерти или нет, они все равно были людьми. Они все еще были людьми, которых хладнокровно убили. И Малфой мог быть одним из них. Он почти стал одним из них. Часть ее хотела закрыть глаза, свернуться калачиком в его объятиях и никогда не оставлять, построить стену вокруг них из стали и магии, железа, алмазов и всех материалов, которые она смогла бы найти, создать и изобрести, чтобы забаррикадировать их внутри, защитить от окружающего мрака, его для нее, и ее только для него, и всю оставшуюся вечность провести в его объятиях, к черту весь остальной мир. Но другая часть ее — та, на чью сторону она неуверенно встала, — хотела, не отрывая взгляда, следить за его бледной, дрожащей фигурой, смахивать его волосы с глаз, проводить руками по шраму на его груди и по резким изгибам его пресса, брать его лицо в свои ладони и говорить ему, что они должны бороться, должны выбрать сторону в этой жалкой войне из-за всего, что было не так с миром, и потому что это было больше, чем они. Это было больше их двоих. Это было больше их двоих. Она положила руку ему на щеку, и он повернулся, как бы невзначай касаясь ее губами, не размыкая глаз. Если бы только ему удалось убедить ее не быть такой глупой, перестать надеяться, что она сможет изменить этот мир. Если бы только он мог просто сказать: «Перестань быть гребаной Гриффиндоркой, и поехали со мной в Италию, или в Марокко, или на какой-нибудь остров посреди гребаного океана, но, блядь, давай просто сбежим, Грейнджер? Сейчас. Что этот мир действительно сделал для тебя в последнее время?» и, возможно, она бы согласилась, и они были бы в безопасности. И вместе. И в безопасности. И вместе. Но нет. Теперь он был другим. Она любила его за это. — Я принесу вам чай, — вдруг предложила она, вставая. — Вам обоим. Гарри прыснул со смеху. — Тебе не нужно этого делать, Гермиона, — и Малфой кивнул в знак согласия. — Оставайся здесь, — убеждал он. — Мы не дети, или… или я не знаю, питомцы… — Это займет всего две минуты, — чопорно проговорила она. — Просто выйти в коридор — там стоит поднос… Малфой с трудом сел. — Я пойду с тобой, — поспешил он, а его лицо исказилось от боли, когда он попытался подняться. Она закатила глаза. — Не говори глупостей, — предостерегла она его. — Ты едва можешь двигаться. Я сейчас вернусь. Все трое мальчиков скептически посмотрели на нее. — Я сделаю это! — сердито бросила она. — Я просто буду за этой дверью. Все в порядке. — Отличные предсмертные слова, — проворчал Рон, и Малфой уставился на него. — Грейнджер, ты уверена… — Я сейчас вернусь, — отрезала она, засовывая палочку в карман и закрывая за собой дверь. По правде говоря, Гермионе нужна была минута наедине с собой. Взглянув на то, как Драко страдает от гнева Волан-де-Морта, в ней проснулось не только чувство беспомощности из-за того, что она не смогла спасти его от Сектумсемпры, но и сурово напомнило обо всех чувствах, которые последовали за этим — одиночество без него. Пустота, горечь, звенящий вакуум разлуки с ним — прошло семь дней, но это поглощало каждый ее вздох, каждую ее мысль. Фактически это стоило ей всего недели жизни, но на какое-то время ей показалось, что она отказалась от всего своего существа. Ей нужно было немного побыть одной, чтобы почувствовать все, что с ней происходит, и, казалось, именно так она и собиралась сделать — ее взгляд скользил между упаковками растворимого кофе и пакетиками дешевого «Эрл Грея», в то время как ее мысли кружились где-то в другом месте. Она знала, что объективно не было ничего неразумного в том, что ей тяжело было смотреть на него, когда он страдал. Было понятно, что это самое безобидное, что скрывается под маской любви. Но то, как она переживала его боль — он вторгся в нее, телом и душой. Душа. «В этой жизни или в любой другой, у тебя есть я». Это был он, не так ли? Он был создан для нее. Она потянулась за кувшином с горячей водой и улыбнулась про себя. Это определенно был он. Ей было все равно, наука ли это, магия или гормоны, но что-то определенно говорило ей, что это он, и она доверяла ему всем сердцем. — Рада снова видеть меня, Радость моя? — промурлыкал ей на ухо голос. Она замерла с вытянутой рукой, по спине пробежали мурашки. Она знала этот голос. — Я вас знаю? — холодно спросила она, гадая, как долго она сможет отвлекать его, пока не достанет свою палочку. Из горла Фенрира Сивого вырвался низкий цокот. — О, перестань, — с нажимом отозвался он. — Ты ранишь мои чувства. Он стоял всего в нескольких футах от нее, и она повернулась, вжимаясь спиной в край кухонной стойки. Его сопровождал изможденного вида мужчина, который ловко достал ее палочку из переднего кармана, при этом свою он держал уверенно, прикладывая древко к ее голове. — Я думал, что произвел большее впечатление, — вкрадчиво добавил Сивый. — Ты вот определенно на меня произвела. — Ты… — начала она, нахмурив брови и шаря за спиной в поисках чего-нибудь полезного. — Ты не должен был… — Вспомнить? — закончил он за нее, ухмыляясь и скаля зубы. — Забавно, но разум волка не совсем… такой же, — намекнул он двусмысленно. Она протянула руку чуть дальше назад и была наказана за свою опрометчивость выпадом палочки другого мужчины в висок. — Почему ты ему не сказал? — спросила она, стиснув зубы. — О чем она говорит, Фенрир? — нахмурился спутник обортня. Оборотень проигнорировал его, сосредоточившись на Гермионе. — Почему я не сказал Темному Лорду, человеку, который не желает причислять меня к своим последователям и не дает мне ни Метки, ни палочки, что маленькая девочка и ее друзья обманули его? — презрительно поинтересовался он. — Ну, мне это совершенно не подходит. — Он одарил ее волчьей ухмылкой. — А вот охотиться на отбросов-мятежников и грязнокровок — это да. Это просто жизненное призвание, не так ли? — Как ты меня нашел? — с горечью выплюнула она, ее пальцы сомкнулись на ручке кувшина с горячей водой. Вот так, торжествующе подумала она. Графин у нее, теперь нужно было понять, как его использовать и достать свою палочку… — Ты сама позвала меня, Радость моя, — пояснил он ей со смехом, и она нахмурилась, не зная, что делать с этой информацией. — Займись уже делом, — рявкнул другой волшебник, для верности ткнув Гермиону в лицо палочкой во второй раз. При этих словах на лице Сивого появилось выражение усталого разочарования. — Не забывай о нашей сделке — я не потерплю, чтобы ты мешал мне своей пустой болтовней… Нападавшие не успели бросить и взгляда в сторону, но ей и этого было достаточно: она подняла тяжелый кувшин к лицу Сивого, оросив его грудь горячей водой. Он издал рев боли, инстинктивно отпрыгнув назад, и врезался в своего сообщника, дав Гермионе время вырвать свою палочку из его руки и направить ее на них обоих. — Двое на одного, милая, — прорычал Сивый. — Что ты собираешься делать? — Инкарцеро! — она закричала, привязывая их обоих к душной, выцветшей мебели позади них. — Ступефай! Она наблюдала за тем, как они оба склонили головы набок, прежде чем заправить выбившийся локон за ухо и поправить свитер. — С меня довольно, — холодно процедила она, недовольно пнув оборотня в левый ботинок.

***

Руки Драко не переставали дрожать, и он чувствовал себя крайне беспокойно, как всегда, когда Грейнджер была вне поля его зрения. Чувство понимания того, что только что пережил Гарри, конечно же, не помогло. — Насколько все было плохо? — тихо спросил он, зная, что Гарри не захочет делиться подробностями, если Грейнджер будет в комнате. — Сколько тел? Гарри с большим трудом сглотнул, прежде чем ответить. — Десятки, — отрезал он. — Не уверен, что все они были…– его голос затих, и Драко медленно кивнул, понимая. — Но все же. Десятки. — Черт возьми, — прошептал Уизли. — Он чудовище. И многозначительно посмотрел на Драко. — Что? — огрызнулся Драко, приподнимаясь, чтобы опереться спиной об изголовье кровати. — В чем дело, Уизли? — У тебя на руке его Метка, приятель, — сказал Уизли, снисходительно пожав плечами. — Это ты мне скажи. — Я никогда не смогу достучаться до тебя, не так ли? — прорычал Драко. — Ты говоришь, что у тебя не было выбора, — размышлял Уизли, — Но… — Нет, — отрезал Драко. — У меня был выбор, и я сделал неправильный. Но я также не… я не знал, — объяснил он, чуть смягчив голос. — Если бы я знал… — Что, ты думал, что это будет весело, сделать одинаковые татуировки и одеваться как дементоры, выкрикивая «грязнокровка» при каждом удобном случае? — раздраженно осведомился Уизли. Гарри, казалось, ощетинился, почувствовав напряжение. — Рон… — Да, — пробурчал Драко. — Да, это так. — Сейчас не время для сарказма… — нахмурился Уизли. — Ты ведешь себя как гребаный мудак, Уизли, и я готов оставить это без внимания, — парировал Драко. — Но если ты хочешь знать правду, то да, это достаточно близко к ней. — Я не… — Тебе повезло, — прошипел Драко. — Тебе чертовски повезло, что ты родился на правильной стороне, Уизли. Ты когда-нибудь задумывался об этом? — Действительно, значит, я был предателем крови шесть лет, но теперь, когда ты здесь, мне повезло? — Уизли скептически фыркнул. — Думаешь, год назад ты променял бы свою фамилию из Священных Двадцати Восьми на мою? — В этом-то и проблема, — яростно уверял Драко. — Ты не можешь понять, что год назад было другое время. Для всех нас. — Насколько я знаю, Сами-Знаете-Кто тогда тоже был злом. — Все было по-другому, — холодно отозвался Драко. — Все было по-другому, и ты знаешь это… — Он прав, — мягко перебил Гарри. — Все было по-другому. Или, по крайней мере, ощущалось совсем по-другому. По крайней мере, с Дамблдором… Он прервался, со вздохом опустив голову. Драко никогда не понимал связи Гарри с Дамблдором. Казалось, у этого человека всегда были какие-то скрытые намерения, и Драко с трудом мог простить пожилому волшебнику то, что он знал о задании Темного Лорда для него, и все же ничего не делал, чтобы вмешаться. И кроме того, он также родился в мире с предвзятым мнением о некогда грозном директоре школы — и на самом деле, именно в этом была суть. — Меня воспитали с верой в то, о чем я твердил все эти годы, Уизли, — напомнил ему Драко. — Я жил замкнутой жизнью, и никто, кроме Грейнджер, никогда не заставлял меня видеть что-то за ее пределами. Уизли слегка хмыкнул на это. — И наконец-то мне повезло, если честно, — сказал Драко и, глядя на выражение лица Уизли с явным отвращением, покачал головой. — Нет, это не относится к Грейнджер, хоть она и имеет большое значение. Но даже если я умру из-за вас, идиотов, я все равно буду считать это удачей. — прошептал он хрипло. — Посмотрите на Тео. Он сталкивается с пытками и смертью каждый день, и, если Темный Лорд продолжит выигрывать эту войну, это все, с чем он будет сталкиваться и дальше изо дня в день. А если ваша сторона победит, что ж, — тогда Тео, скорее всего, потеряет все. Свою свободу, свой дом, свой статус, свое наследство… — Как будто эти вещи имеют значение, — усмехнулся Уизли, закатив глаза. — Они имеют значение, когда они у тебя есть, — твердо ответил Драко. — Ты серьезно хочешь сказать, что не захотел бы защищать свое состояние, если бы оно у тебя было? Если бы ты знал, что это все твое будущее? Уизли поморщился. — Мне этого не понять, не так ли? — Нас с Тео воспитывали в убеждении, что семья всегда права, — отрезал Драко. — Что кровь всегда права. И посмотри, к чему это нас привело.– Он холодно рассмеялся. — Лорд-убийца. — Я не вижу в этом ничего привлекательного, — насмешливо пробормотал Гарри. — Почему, кстати, твой отец был так предан Волан-де-Морту? Драко пожал плечами. — Отцу никогда не нравилось, что Министерство так защищает права маглов, — произнес он просто. — Он всегда твердил мне, что волшебники не должны прятаться, как животные. — А что ты думаешь об этом? — спросил Гарри, и на его лице отразилось неподдельное любопытство. — Что люди просто не хотели скрываться, и он обманом втянул их в эту ненависть? Драко устало покачал головой. — Сомневаюсь, — предположил он. — Ненависть всегда присутствует, не так ли? — Ты ненавидел Гермиону, — заметил Уизли. — Нет, — со вздохом ответил Драко. — Я ненавидел вас, двух придурков. И мне не разрешалось даже думать о ней. — Ну, ты был настоящим мудаком… — Я в курсе, — раздраженно пробормотал Драко. Он на самом деле был таким. То, что она простила его, стало настоящим чудом. Он подозревал, что это всегда будет отражаться на его общении с ней. Где-то в глубине души он знал, что проведет остаток своей жизни, заглаживая вину перед ней. Заставляя ее чувствовать, что она — это все, потому так оно и было, а он слишком долго скрывал это от нее. Он надеялся, что в прошлом она никогда не была настолько высокого мнения о нем, чтобы его бесчувственные слова могли повлиять на нее. Но если это так, он будет искупать свою вину день за днем, ночь за ночью. Потому что она была создана для него. Она или никто. Она или ничего. — Ты можешь думать обо мне все, что захочешь, — сказал он наконец, его голос был ясным и непоколебимым. — Но не сомневайся ни на одну чертову секунду, что я не жалею о том, что делал с ней все эти годы. Уизли на мгновение задумался, но потом медленно кивнул. Одобрительно. Он знал, что Драко говорит правду. Как он мог не знать? Все эти дни Драко был перед ними, словно открытая книга. И до сих пор не доверять ему было бы странно. Но они не беспокоились на его счет, конечно же. Из-за нее. Из-за Грейнджер. Она ворвалась в его жизнь, изменила его сознание, исказила его реальность, открыла его сердце и плакала на его рубашке. Он чувствовал это сейчас, там, где были ее слезы, оставшиеся влагой на его коже. — Где она? — внезапно потребовал Драко, с гримасой перекинув ноги через кровать. — Сколько времени нужно, чтобы заварить магловский чай? Гарри нахмурился. — Не так много, — сказал он с беспокойством. — Мы должны пойти… — Уходим! — рявкнул Драко, не обращая внимания на кровь, прихлынувшую к его голове, когда он вскочил на ноги, рывком распахнув дверь. Он услышал громкий шорох в конце коридора и побежал, уловив звук ее голоса. — С меня довольно, — услышал он ее холодный ответ, когда она недовольно пнула левый ботинок Фенрира Сивого. Он уставился на сцену перед собой; оборотень и его спутник, незнакомый Драко, были вырублены и связаны, на полу разлилась лужа воды, от которой шел пар, а по комнате метался какой-то стальной аппарат. — Что, черт возьми, случилось, Грейнджер? — спросил он, налетая на нее. Его глаза искали в ней повреждения с тем же беспокойством и страхом, что испытывала она некоторое время назад. — Ты… — Вот черт, — выругался Уизли, появляясь позади него с Гарри. — Что здесь произошло? — Сивый, — испуганно сказала она. — Пытался… я не… Она в отчаянии посмотрела на Драко. — Он вспомнил меня, — сказала она, закусив губу. — Изменение памяти на него не подействовало, он сказал что-то о том, что он волк… — Кто это? — спросил Гарри, с прищуром взглянув на другого мужчину. — Он… — Он не Пожиратель Смерти, — ответил Драко, глядя на него. — Уж точно не кто-то особо…стоящий. — Как они нас нашли?! — воскликнул Гарри. — Это магловский отель — мог ли я… я не знаю, может ли на мне все еще стоять надзор? — Он сказал, что я позвала его, — проговорила Грейнджер, нахмурив брови в замешательстве. — Я не знаю, что он имел в виду… — Нам нужно выбираться, — мгновенно отреагировал Драко, поворачиваясь к ближайшему телу. — Уизли, иди, брось все обратно в ее сумку и возьми… В этот раз рыжеволосый волшебник быстро послушался, бросившись бежать. — Куда мы пойдем? — полюбопытствовал Гарри. — Если они нашли нас здесь, они могут найти нас где угодно, не так ли? — Волшебный мир отпадает, — прямо ответила Гермиона. — Ни у кого из нас нет доступа к деньгам. — Она скорчила гримасу. — Очень жаль, правда, ведь с вами двумя мы могли бы жить как короли. — Мир маглов, вероятно, тоже не подходит, — выдвинул предположение Драко, слегка пнув при этом Сивого ногой. — И что нам остается? — Ничего, — сказала она. Ее глаза внезапно загорелись — характерное движение, которое всегда вызывало у Драко восторг — за ее хитрый, острый ум — и вместе с тем страх — за ее опасный, опасный ум. — Ничто — это именно то место, куда мы отправимся. Точнее, в его середину. Уизли догнал их, держа сумку и слегка хрипя. — Что? — спросил он, задыхаясь. — Держитесь, — приказала Гермиона, и они подскочили, трансгрессируя с громким хлопком. Через полминуты они приземлились посреди леса — места, в котором Драко, конечно, не очень хорошо разбирался, хотя теперь он понял, что она имела в виду под «посреди никуда». Она тут же подняла палочку, и Драко быстро подошел к ней, борясь с усталостью от пережитого за день. Солнце только сейчас начало подниматься. — Какие защитные чары? — деликатно узнал он, пытаясь успокоить ее. — Маглоотталкивающие, — ответила она, прикусив губу. — Дезиллюминационные, Заглушающие… — Я справлюсь, — мягко сказал он. Его великодушие имело двойное дно — на самом деле, даже тройное. Первые два были для нее — он хотел, чтобы у нее было время прийти в себя после пережитого, и он хотел быть полезным, зная, что она выглядит взбешенной и подавленной. Третьим, однако, была проклятая палочка в его кармане, которая так и норовила зацепиться за петли пояса, умоляя дать ей возможность поработать. Она благодарно кивнула, и в тот момент, когда подушечки его пальцев встретились с палочкой, он почувствовал, как по нему пробежала волна магии, вибрируя в костях. — Репелло Магглетум, — проговорил он, и мог бы поклясться, что услышал, как волшебная палочка удовлетворенно вздохнула в его руке. — Муффлиато, Каве Инимикум, Фианто Дури, Протего Максима, Сальвио Хексия… Когда он закончил, то краем глаза заметил, что она каким-то образом уже успела установить палатку, и оглянулся через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как Уизли и Гарри забрели внутрь. — А теперь позавтракаем, — сказала она с ошарашенным видом. — Полагаю, я могу посмотреть… — Прекрати, — оборвал он, крепко обнимая ее и упираясь подбородком ей в макушку. — Пусть один из этих двоих разберется. Она вздохнула ему в грудь, и он намотал один из ее золотисто-каштановых локонов на палец, зарывшись руками в ее волосы. — Ты уверен, что это разумно? — Уизли придумает, как прокормить себя, — легко ответил он. — У него к этому дар. Она слабо рассмеялась, и он отстранился, обхватил ее за талию и поцеловал, приподняв ее над землей так, что носки ее туфель соприкоснулись с его носками. — Что это было? — спросила она, затаив дыхание, после того, как они разорвали объятия. — Ты, блядь, победила оборотня, — заявил он. — Во второй раз. Ты, блин, амазонка, вот кто ты. Она снова засмеялась, почти истерически, и через мгновение, схватившись за живот, вдруг заплакала, слезы градом покатились по ее лицу. Драко, застыв от ужаса, просто смотрел. — Эм, — запнулся он неловко, — Гермиона, ты… ты… — Я в порядке, — всхлипнула она, ее лицо выражало смешанные эмоции. — Я… я в порядке, ты здесь, и я… я просто… — Да? — неловко спросил он, приподнимая пальцем ее подбородок. — Я просто… я так сильно тебя люблю, — воскликнула она, крепко вцепившись в его запястья обеими руками. — Я так боялась… А потом я была так зла и напугана, а теперь я… я так устала, но я… я люблю тебя… — Ш-ш-ш, — прошептал он, ошеломленный, снова притягивая ее к себе. — Гермиона, я с тобой… и я люблю тебя… Он почувствовал, как она прижалась к нему, вздохнул и наклонился, чтобы подхватить ее на руки. — Может быть, вздремнем? — предложил он на пути к палатке. — М-м-м, — пробормотала она, зарываясь лицом в изгиб его шеи и шмыгая носом. О, Гермиона Грейнджер точно была создана для него, подумал он с ухмылкой, пригнув голову, чтобы войти в полотняное жилище. Мерлин, помоги, ведь ему нужна только она.