Летний закат

      Томислав проснулся и открыл глаза: первые лучики солнца освещали его домик. Ему не хотелось вставать, хотя он чувствовал, что выспался, и решил поразмышлять о чём-нибудь. Перебирая в голове множество тем, начиная от жизни голубей и заканчивая существованием Бога, Свердлов задумался об извечной проблеме человека: «Если любовь — это то, что нам описывают писатели и поэты, то возникает закономерный вопрос: человек, как биологическое существо, просто так каких-то функций иметь не может и всё имеет свой смысл. Можно ли в таком случае утверждать, что любовь — это не что-то высокое, восходящее к глубинам души человека, а просто биологический процесс, необходимый для продолжения рода и вида?» Он медленно встал с кровати. Затем, потянувшись, подошёл к окну: было довольно светло, но солнце ещё полностью не взошло. «Если так утверждать нельзя, то тогда пропадает биологический смысл любви, а если можно, то пропадает смысл духовный».       Парень переоделся во вчерашнюю форму, заправил кровать и убрал пижаму в шкаф. «Я, как человек, который общался с влюблёнными, могу сказать, что любовь всегда сводится к физиологии: сначала тебе кажется, что ты хочешь просто быть с этим человеком, но потом этого всё равно становится недостаточно и ты начинаешь думать, что нужно сделать, чтобы быть ещё ближе. Рано или поздно этот ряд поиска нового заканчивается и любовь «прекращается». Но как по мне, её и не было вовсе. За прекрасные чувства и ощущения спасибо химическим процессам, которые поставляли в мозг нужные вещества, благодаря которым мы и ощущали радость рядом с определённым человеком…» — в принципе, его размышления подошли к логическому концу и звук горна, созывающего весь лагерь на завтрак, прозвучал вовремя.       Свердлов вышел из домика и запер его на ключ. Идя к умывальникам, он наслаждался утренней свежестью и дышал полной грудью. Дойдя до места назначения, Томи умылся, помыл руки и пошёл в столовую. Уже в столовой было довольно много людей и ему пришлось стоять в очереди, прежде чем получить свою порцию. Наконец, спустя три минуты, он уже сидел за столиком и завтракал. К нему подсел какой-то пионер лет четырнадцати-пятнадцати и сказал: — Приятного аппетита. — Спасибо. Тебе тоже. — ответил Свердлов, когда проглотил ложку каши. — Меня зовут Томислав, а тебя? — Необычное имя. Ты из Польши? — Нет, я из БССР. Отец был в Югославии и ему понравилось это имя. — Здорово! И как там в БССР? — Нормально вроде. Не очень-то отличается от Российской. — Я так и думал. — Угу. — Дальше они сидели и ели молча, но Томи понял, что парень так и не ответил на его вопрос. — Так как тебя зовут? — Меня? Ах, да. Меня зовут Александр, приятно познакомиться. — Он протянул руку через стол и Томислав пожал её. — Первый раз здесь? — Да, как ты догадался? — Так вчера вечером все собирались на площади перед ужином, только тебя я там не видел. — Правда? А по поводу? — «По поводу» что? — Зачем собирались…? — Да просто традиция такая! В первый и последний день все собираются на площади. В первый говорят о своих ожиданиях и чаяниях на эту смену, в последний, на свечке, говорят, какие сбылись, а какие нет. — Жаль, меня там не было. — Да, жаль. Ну ничего. Ты, главное, свечку не пропусти и всё будет хорошо.       Пионер встал, взял поднос с пустыми тарелками и отнёс его на место, а затем вышел на улицу. Свердлов ещё ел некоторое время, потом сделал то же самое и вышел из столовой. На пороге стоял вожатый и подозвал его. — Привет, Том. — Доброе утро. — Лагерь — это в первую очередь саморазвитие, поэтому тебе просто необходимо записаться в какой-нибудь кружок или начать заниматься спортом. — Хм. Хорошо. Тогда можно мне подметать территорию? — Чего? — Территорию подметать мне можно тогда? Я хочу принести пользу всему лагерю. — Хм. Этим у нас обычно занимался один пионер, но он приедет только через неделю… — Так что? — Знаешь, а давай. Только не всю территорию. На тебе будет площадь, пространство перед кружками и музыкальным клубом. На остальное я других людей возьму. — Спасибо, когда начинать? — Подметать будешь вечером, после ужина. Так что на этой неделе ты не сможешь участвовать в вечерних общелагерных мероприятиях. Ещё не хочешь отказаться? — Нет. Это нормально, правда. — Ладно. Тогда иди… и да! — Да? — Постарайся больше не пропускать линейку. — Линейку? — Да. За пятнадцать минут до завтрака мы все собираемся на площади. Я говорил об этом вчера на площади, ты не слушал? — Я как-то и там не был… прошу прощения. Я впредь буду внимательнее. — Ах вот оно что… ладно. Ничего страшного. Ты, главное, свечку не пропусти и всё хорошо будет. — Да, я понял. — «Где-то я это уже слышал» — сказал себе Томислав и вышел с веранды, отправившись к зданию кружков. Быстрым шагом Свердлов добрался до кружков и постучался. — Войдите! — ответили изнутри и пионер вошёл. — Привет. — Сказал парень лет восемнадцати со светлыми волосами. — Доброе утро. — Вижу, пришёл записываться в кружок? — Ну, в целом, да, вожатый сказал, что нужно чем-то заниматься, пока я в лагере. — И ты вот так сразу побежал искать, чем заняться вместо ничегонеделанья? — Ну… да. — Отлично, я очень рад, что ещё остались сознательные люди. — Он протянул пионеру руку и сказал. — Я Леонид, но меня все называют Пингвином из-за одного забавного случая, и я как-то уже привык, так что будет лучше, если ты будешь меня тоже так звать. — Меня зовут Томислав. Приятно познакомиться. — Он пожал протянутую руку. — Томислав. — Медленно сказал глава кружков. — Поляк что ли? — Нет, белорус. — Интересно! Ладно, сейчас не об этом. Если ты хочешь быть в нашем… в моём кружке, то тебя надо ввести в курс дела. Я здесь возглавляю кружок кибернетики и наша задача на эту смену — наладить лагерное радио. Один я с этим справиться не могу, поэтому понадобится твоя помощь: во-первых, я не силён в речах, говорить по-любому будешь ты; во-вторых, здесь такая аппаратура, что одному с ней довольно тяжело совладать. — Отлично! Когда начнём? —Томислав всеми силами хотел показать свой энтузиазм, ему было очень интересно поработать радиоведущим. — Не сегодня, так что можешь пока отдыхать. Аппаратуру привезут только завтра. А сейчас скажи, сколько тебе лет и номер своего домика. — Семнадцать лет, домик номер двадцать два.       Глава кружка достал лист и вписал в него нового члена кружка. Попрощавшись, Томислав вышел из здания. «Как за десять минут найти себе занятия на всю смену? Очень просто!». Томи решил пройтись до спортплощадки и посмотреть, что есть там.       По дороге он не встретил ни одного пионера. «Видимо, все либо по домам, либо занятия себе ищут. В последнем я сомневаюсь» — подумал он и подошёл к спортплощадке. — «Или купаются.» — дополнил парень сам себя. Спортзал оказался открытым и Свердлов вошёл внутрь. Там не было никого, но он пошёл дальше и увидел в конце зала открытую дверь. Пионер отправился к ней, но не успел дойти, потому что оттуда вышел накачанный огромный мужчина лет тридцати пяти. Он сказал: — Эй, пионер! — Я? — Спросил у него Томислав. — Да, ты. Мне нужна твоя помощь, я ищу тут одного пионера. — Думаю, я не смогу Вам помочь, потому что почти никого не знаю. — Нет, его ты точно знаешь. — Ну… хорошо, а как он выглядит? — Значит так… — сказал тренер, подойдя вплотную, и внимательно посмотрел на Свердлова. — У него тёмно-русые волосы до середины шеи, чуть кудрявятся. Глаза светло-голубые, довольно глубоко посаженные, нос узкий, ноздри широкие, губы небольшие, а нижняя чуть больше верхней. Форма лица овальная, вытянута к подбородку. Рост, скажем, сто семьдесят сантиметров, телосложение в целом спортивное, обычно сутулится.       Пионер прикинул в голове внешность этого парня и сказал: — Не встречал такого. — Уверен? — Тренер чуть трясся и еле сдерживал улыбку. — Не знаешь? — Да, точно, я такого точно не знаю. — Ну ты даёшь! Себя не знаешь? — Тут тренер залился громким хохотом и довольно долго не мог успокоиться. Томислав наконец осознал шутку и усмехнулся. — Сколько лет этой штуке, а все попадаются! — Тренер кашлянул пару раз и продолжил спокойным тоном. — Так чего хотел? — Да я пришёл просто посмотреть, что здесь. — Понятно. Я уже обрадовался, что кто-то решил позаниматься плаваньем или гимнастикой. Ты, кстати, чем сам занимаешься? — Я раньше плавал. — Так я и думал. Телосложение у тебя, как у пловца. — Наверное, да. — Ответил Томислав и разговор резко прервался.       Спустя пару минут, тренер сказал, что ему пора и что он был рад знакомству и надеется, что пионер всё-таки решит чем-нибудь заняться. Они вместе вышли из спортзала, пожали друг другу руки и отправились каждый в свою сторону. Томислав отправился к себе в домик. Так как до обеда делать ему было нечего, то он со спокойной совестью лёг на кровать и стал читать всё ту же книгу. И читал вплоть до горна, созывающего на обед. Услышав его, Свердлов встал, расправил рубашку и вышел из своего жилища.       На обед он пришёл одним из первых и сразу получил свою еду. Томи хотел сесть с пионером, с которым говорил за завтраком и, поставив свой поднос на стол, стал ждать Александра. Но, как ни странно, его новый знакомый не пришёл на обед, поэтому Свердлову пришлось есть в одиночестве, не дожидаясь Сашу. Отнеся поднос к стойке, Томислав осмотрелся кругом, но не нашёл ни одного знакомого лица. Пожав плечами, он вышел из столовой и направился к музыкальному кружку.       Дойдя до храма музыки, пионер услышал скрипку и решил послушать. Он сел на лавку рядом с дверью и стал вслушиваться в звуки. После скрипки заиграло пианино, после пианино — гитара, но все песни были как одна: не только ноты одинаковы, но и стиль, и скорость игры, и звучание. Импровизированный концерт закончился и парень решил зайти внутрь. Внутри клуба на стуле рядом с пианино сидела девчонка примерно такого же, как и Томислав, возраста и пионер подошёл к ней. — Добрый день. Ты очень красиво играешь, долго училась? — Ой, привет! А я и не заметила, как ты вошёл. Ой, спасибо! Так приятно, когда твой труд и творчество ценят! Я люблю музыку, она позволяет мне выразить то, что я не могу выразить словами. Училась я довольно много: сначала музыкалка, что-то сама учила, что-то с репетитором. Я вообще из Японии и на летние каникулы в детстве ездила туда. Ну, у меня и сейчас детство, но тогда я была совсем маленькой. Уроки мне давала папина знакомая, она очень хорошо умеет играть. А ты на чём-нибудь играешь? — Я не играю ни на чём, к сожалению. В начальной школе мы проходили ноты, но и их я уже напрочь забыл. — А хочешь я тебя научу? Я на виолончели умею, на флейте, на гитаре… Нет, так долго перечислять. В общем, на всём, что ты видишь в этом клубе, я умею играть. Выбирай любой! — Знаешь, я уже себя загрузил работой: уборка и кибернетический кружок. — Ну и что? Уборка, насколько я знаю, проходит вечером, а Пингвинчик, я уверена, не будет против, если ты до обеда будешь у него, а после обеда у меня. Соглашайся! Тебе понравится, честно-честно! И будет что родным рассказать, а то убираться и собирать роботов научишься, а в музыке даже нот знать не будешь. — Девочка сложила ладошки и приложила их к щеке, слегка наклонив голову. — Пожа-а-алуйста. — Ладно, давай. Всё равно хуже не будет. — Конечно не будет! Будет только лучше! Сейчас я запишу тебя. А тебя, кстати, как зовут? Меня зовут Мику. Мне никто не верит, но это правда так! Моя мама — японка, а папа инженер, он в Японии строил разные строения и там познакомился с моей мамой. — Меня зовут Томислав, приятно познакомиться. У тебя очень интересная история. — Какое у тебя необычное имя! Точнее, оно обычное для славян, но необычное для нашей страны, то есть для Японии. Ну и для России оно тоже необычное, но для нашей ещё необычнее. А откуда оно и что оно значит? — Японка сказала это и достала из кармана смятый листок и карандаш. — Вообще, это югославское имя. А что оно значит… Честно, не знаю. — Ладно. Я тебя записала. Ты сейчас чем-то занят? Можем прямо сейчас начать заниматься, просто для этого нужно много времени и каждая минутка дорога. Но только если ты ничем не занят и не против сейчас начать. Не хочу давить на тебя, чтобы ты не испытывал отвращения к музыке.       Свердлов прикинул в голове, чем бы он мог сейчас заняться и музыка была самым привлекательным занятием из этого списка. — Я сейчас ничем не занят, так что готов к первому занятию. — Я очень этому рада! Тогда бери карандаш и ручку. Ой, у тебя же их нет. Сейчас я подам. — Мику посмотрела на свой карандаш и слегка надула губки. — Сейчас приду!       Пионерка вышла в соседнее помещение и оттуда раздался громкий звук упавшей ударной тарелки. Спустя секунду японка выпорхнула обратно к Свердлову и положила перед ним карандаш и листок. — Начнём с нот. Знаешь хоть одну? — До, рэ, ми — эти? — Да! Нарисуй нотный стан: пять полосочек… Теперь давай карандаш. Смотри. «До» находится вот здесь. Нет, лучше не так. — Мику стёрла аккуратный овал обратной стороной карандаша и продолжила. — Чтобы лучше запомнить что-то, нужно придумывать ассоциации! Прямо посередине находится «си». Си — от слова «середина». Запомни! Дальше так: на нижней средней строчке стоит «ля», на верхней средней — «до»…       Урок сольфеджио длился два с половиной часа и Томислав изрядно подустал, но Мику выглядела так, будто только что проснулась и была готова заниматься хоть до утра следующего дня. Однако горн, созывающий пионеров на ужин, спас Свердлова от ночных занятий. Они вместе с девочкой-оркестром пошли в столовую. На входе стоял вожатый и он остановил пионера, а Мику пошла внутрь, попрощавшись с парнем. — Ну что, Том. — Сказал ему вожатый. — Как я погляжу, ты нашёл себе ещё одно занятие? — Это только вершина айсберга, товарищ пионервожатый. — Интересно, чем же ты ещё будешь заниматься? — Я записался в кибернетический кружок. — К Лёне? Похвально. Но у меня к тебе важный вопрос: справишься со всем? Тебе ещё улицу подметать после ужина. — Справлюсь! А если нет, то… нет, я справлюсь. — Хорошо. Тогда прошу на ужин. И да, метлу я тебе вынес со склада на первый день, она за памятником. Как закончишь, оставь её там же.       Вожатый пропустил пионера в здание и зашёл за ним. В столовой было полным-полно народу и Томислав еле-еле нашёл свободное место после долгой очереди у раздачи. Как это не удивительно, Александр — его утренний знакомый — сидел за тем же столом. — А! Том! Здравствуй. — Сказал он. — Привет, Саш. — Слушай, можно тебя попросить кое о чём? — Да, конечно. — Мне не нравится, когда меня так называют, зови меня Алексом. — Хорошо, как скажешь. — Вот и замечательно. — Тогда и ты меня Томом не зови. — А как тогда? Слава? — Нет. Так тоже не надо. Зови меня Томи или Томик. — Как скажешь, Томи. — Они оба улыбнулись и начали есть.       Алекс и Томи одновременно закончили есть и вместе вышли на веранду. — А ты почему на обед не пришёл? — Спросил Свердлов своего знакомого. — Да так, с подругой гуляли, не слышали горна, вот и пропустили приём пищи. Но ничего, у неё дома конфеты были, смогли немного подкрепиться. — Хорошо. Ты домой сейчас? — Угу. Ты тоже? — Нет, мне надо убираться. — В смысле, где? — На площади и перед кружками. — Таки запряг тебя вожатый. Хоть и молодой, а бюрократ покруче Ольги Дмитриевны. — Да нет же, я сам попросился. Всё равно мне делать нечего больше. — Впервые вижу человека, который расстроен, что ему не надо делать никаких дел. — Меня так воспитали. — Ладно. Тогда до завтра. Не забудь про линейку. — Да-да, не забуду.       Они пожали друг другу руки и расстались. Томислав подошёл к памятнику, достал метлу и начал убираться. Пыли и грязи было немного, всё-таки здешние обитатели довольно чистоплотны и много труда пионеру тратить не пришлось. Он спокойно и не спеша подметал улицы, пока солнце медленно опустилось за горизонт. Наконец, парень закончил и отнёс метлу обратно к Генде. «Так-то!» — сказал он и направился к себе домой.       Только дойдя до своего домика Томислав понял, как сильно он устал за сегодняшний день. Сил не было даже на то, чтобы переодеться, поэтому с трудом стянув с себя рубашку и шорты, он, не надевая пижамы, залез в кровать и повернулся на бок. Перед глазами парня стоял нотный стан, а в ушах звенел смех тренера. Спустя несколько недолгих минут Свердлов провалился в мир сновидений.